Как долго пёс будет нюхать полевой цветок, сидя под цветущей яблоней?

      Когда сознание потихоньку стало возвращаться, Мо Жань понял, что лежит на чём-то твёрдом — явно не на кровати.       Но удивило юношу вовсе не это, а то, что кто-то его крепко, но бережно обнимал. Лицом Мо Жань утыкался в чьё-то плечо и воротник верхних одежд. Так что даже тусклый свет с улицы не проникал.       Сначала Мо Жаню даже показалось, что это была его мама: уж очень это напоминало то, как он в детстве прижимался к ней, чтобы согреться в холодные ночи. Но альфа быстро понял, что это невозможно. Его мать умерла, да и человек, обнимающий его, был явно крупнее женщины.              Прошлый вечер Мо Жань спросонья помнил очень смутно, потому долго пытался понять, кто может его так обнимать.       Но, постепенно, вместе с лёгким запахом яблони пришло и осознание, где именно и с кем он находится.       Альфу почти сразу пробрала дрожь, вызванная стыдом.       Он вспомнил, как в слезах хватался за Чу Ваньнина и просил не оставлять его… А тот, похоже, и правда не бросил.              Мо Жань понимал, что лежать так и утыкаться в одежду другого человека не слишком прилично, мягко говоря. Ладно ещё в истерике, а в здравом уме было правда неловко… Но запах яблони так приятно окутывал, что выбираться вовсе не хотелось, пусть Мо Жань уже и знал, что это феромон, а не просто приятный запах.              Из уюта и своих мыслей парня выбил тихий чих над головой, донёсшийся, очевидно, от Учителя.       Только сейчас Мо Жань заметил, что достаточно тепло тому не было: мужчина, пусть и обнимал ученика во сне, поджал к себе ноги, словно пытаясь свернуться калачиком.       Альфа сразу спохватился и осторожно выбрался из чужих объятий, чтобы уложить Чу Ваньнина на кровать. Может, даже получилось бы не разбудить его…              На уборку кровати от всевозможных деталей и механизмов ушло несколько минут — Мо Жань просто тихо переложил всё на пол, очень стараясь ничего не сломать.              К огромному счастью Мо Вэйюя, Учитель оказался не таким уж тяжёлым, так что получилось осторожно переложить его на кровать. Мужчина только поморщился от перемещения в пространстве, но спал он сегодня очень крепко.              В помещении ещё царил полумрак: свечи прогорели за ночь, а солнце уже начинало вставать.       Укрыв Учителя одеялом, Мо Жань остановился рядом с кроватью, даже не думая покидать павильон. Ему разрешили остаться на эту ночь. О нём беспокоились и заботились. Даже выслушали и приняли, несмотря на все ошибки и грехи. Остаться в этом, на удивление, уютном месте хотелось больше всего на свете.              Немного сомневаясь, Мо Вэйюй всё же отогнул краешек одеяла и забрался под него, прижавшись к Чу Ваньнину так же, как и лежал с ним раньше на полу.       В этот раз возни вышло больше, к тому же недавно сон и так немного потревожили перекладыванием с пола на кровать, так что гамма проснулся, кое как разлепив глаза. Он сразу понял, что уже близится утро.              Почувствовав возню под боком, Чу Ваньнин немного отстранился и перевёл взгляд на чужую макушку, сонно моргая.       Мо Жань затаился и уже готовился к тому, что его погонят, но Чу Ваньнин, видимо вспомнив, кто рядом с ним, осторожно притянул альфу ближе к себе, положив руку на чужую спину и уткнувшись носом в растрёпанные волосы на макушке.       — Учитель?..       — Ещё рано. Отдыхай. Я никуда не ухожу. — сонно отозвался гамма.       Видимо, успокаивая Мо Жаня несколько часов к ряду, он привык убеждать ученика, что его не бросают, так что в полусне снова машинально повторил это действие.              Мо Вэйюй не нашёлся с ответом. Вне истерики нежные действия Чу Ваньнина ощущалась так необычно и приятно, что хотелось улыбаться от этого тепла.       Сначала Мо Жань собирался просто полежать и лучше запомнить это ощущение объятий от Чу Ваньнина, зная, что вряд ли оно повторится, но в итоге сам не заметил, как провалился в сон.       

***

             Тасянь-Цзюнь лежал в кровати с Чу Ваньнином. Крепко обнятый и прижатый к желанному телу.       Однако, события прошлых суток, которые пережил Мо Жань, он также отлично помнил, потому пока что не приставал к Учителю. Словно голодный пёс благодарный за освобождение из клетки, не кусал руку, протянутую к нему, ожидая, когда человек сам решит чем-то накормить.              И было приятно, что Ваньнин, похоже, не испытывал неприязни к этой части души Мо Жаня. Может, немного опасается и смущается, но не более.              Но долго так лежать альфа явно не собирался: игнорировать сладкий запах прямо под носом и тёплое тело было выше его сил. Да и желания сдерживать себя особо не было.       Тасянь-Цзюнь прижался к гамме ещё ближе, плавно, чтобы не потревожить, вклинив колено между чужих ног. Ещё довольно невинно, но вполне себе нарушая все личные границы.       

***

             Потревоженный изменившимся феромоном человека под боком, Чу Ваньнин резко проснулся, сразу отстранившись. Сначала он было решил, что у Мо Жаня начался гон, но быстро осознал, что, похоже, тело альфы лишь стало подконтрольно Тасянь-Цзюню.       — Ваньнин, зачем сразу так отпрыгивать? Мы же просто лежим рядом, этот достопочтенный даже не пытался тебя облапать.       — Тогда какого гуя ты так феромон выпустил?! — строго спросил Учитель, сразу приняв оборонительную позицию, своим феромоном снова пытаясь выдать себя за альфу, пусть в отношении Тасянь-Цзюня это и было бесполезно. — Успокаивай немедленно!       Старейшина Юйхэн мысленно выругался, недовольный, что не смог просто спокойно поспать с Мо Жанем. Можно подумать, он ещё сможет когда-то обнять своего ученика так легко! А про то, чтобы спать с ним на одной кровати, и речи быть не могло.       — Ваньнин, но этот достопочтенный не специально. — примирительно улыбнулся альфа, видя что его сразу не стремятся скинуть с кровати или избить. — Этот достопочтенный принял во внимание твои доброту и слова, адресованные мне и псине Мо. Разочаровывать тебя ни один из нас не станет. Этот достопочтенный совсем не хотел пользоваться положением псины Мо и домогаться до Ваньнина.       — Тогда что с феромонами? Пахнешь как…       Чу Ваньнин напряженно вздохнул, стараясь слишком сильно не принюхиваться.       С Тасянь-Цзюнем вообще было много сюрпризов. Главным из них для Чу Ваньнина оказалось то, что собственное тело гаммы очень уж не привыкло чувствовать себя желанным, особенно на инстинктивном уровне. Во всяком случае, точно не желанным альфой. А часть души ученика оказалась просто ходячим бедствием, разрушающим самоконтроль Юйхэна как карточный домик.       — Этот достопочтенный просто очень возбудился, лёжа так близко к своей паре. Но Ваньнин же не прогонит Мо Жаня? — улыбнулся Тасянь-Цзюнь, медленно, словно хищник, подползая к Ваньнину на и без того не слишком большой кровати. Вдвоём на ней было комфортно, но, чтобы «играть в догонялки», места явно не доставало.       — Не дави на жалость! — сразу возмутился Чу Ваньнин. Вообще-то, он всё ещё хотел спать и не был намерен оставшиеся часы до завтрака, устраивать игры с Мо Жанем.       — Этот достопочтенный давит не только на жалость. Ваньнин же тоже обнимал это тело очень крепко и не хотел отпускать.       — Глупости!       — А вот и нет. Ваньнин так мило выпускал успокаивающий феромон, стараясь помочь псине Мо… Может, Ваньнин даст почувствовать этому достопочтенному свой возбуждённый феромон? Это тоже помощь для твоего ученика.       Чу Ваньнин, отползая от Тасянь-Цзюня уже упёрся спиной в спинку кровати, прилегающую к стене. Ранее Мо Вэйюй перенёс все детали стража с кровати на пол, так что в итоге образовалась ловушка, где любой, даже Учитель, может покалечиться или сломать деталь стража, так долго создаваемую им самим, если просто неаккуратно спрыгнет с кровати.       Почему вообще опять приходится встать перед выбором: пойти на уступки или ударить?!       — Мо Вэйюй, не наглей! Я разрешил остаться на ночь, но это не значит, что ты можешь творить, что вздумается! Немедленно прекрати и ложись спать.       Тасянь-Цзюнь уже подполз совсем близко, оказавшись напротив Чу Ваньнина, немного нависая. Хотя гамма подтянул колени к груди, отчего небольшая преграда и дистанция между мужчинами всё же были.              Но Чу Ваньнин всё равно проиграл этот бой.       Он мог сколько угодно говорить прекратить, но даже просто на инстинктах тело было весьма заинтересовано происходящим, пока что слабо, но отзываясь на феромон альфы, о чём говорили участившееся дыхание и покрасневшие уши.        Тасянь-Цзюня, похоже, эта ситуация забавляла. Вполне вероятно, что каких-то более активных и грубых действий он не делал не потому, что сил на принуждение просто не хватало, а потому, что смотреть на Чу Ваньнина, сопротивляющегося собственной природе было возбуждающе.       Что ж, ну, хотя бы говоря «часть твоей души никому не навредит», Юйхэн не ошибся. Хотя бы в физическом плане он и правда не вредит.              А вот за свою адекватность Чу Ваньнин уже начал сомневаться, заметив, как Мо Жань потянулся рукой к собственному полувставшему члену под одеждой, недвусмысленно сжав пах.       Учитель от такого вида задохнулся то ли от возмущения, то ли от смущения и резко отвернулся, зажмурив глаза.       — Что ты творишь…       Чу Ваньнин к своему стыду понял, что абсолютно не знает, как отреагирует, если коснётся сейчас Мо Жаня. Пусть он и мог призвать Тяньвэнь, что продолжала лежать на столике совсем близко, вся сущность гаммы противилась такому выбору.       Тасянь-Цзюнь хоть и являлся тем ещё озабоченным альфой, но он сейчас доверился партнёру. Как-то иначе расценить столь открытую позу и раскрепощенные действия было сложно. Ударить — словно предать доверие ученика… Хотя ученикам, вообще-то, подобное не позволяют!       Уловив ход мыслей Чу Ваньнина, юноша решил ещё и на словах это подтвердить.       — Ваньнин сказал, что не станет бить, пока не выслушает. Этому достопочтенному есть, что сказать.       — Отодвинься и говори. — ещё попытался изобразить возмущение в голосе Чу Ваньнин, но слишком уж слабо.       — Нет, этот достопочтенный скажет так.              Тасянь-Цзюнь приблизился ещё ближе, чего Чу Ваньнин не выдержал и создал барьер вокруг себя. Такой же, как совсем недавно на занятии медитацией. Чтобы Мо Вэйюй не мог прикоснуться. Или чтобы Чу Ваньнин не коснулся его…       Тасянь-Цзюнь, казалось, этим даже не разочаровался, тихо посмеявшись, проведя пальцами одной руки по барьеру, а другой…       Чу Ваньнин уже не жмурился, пусть и отводил взгляд, так что более активные поглаживания явно вставшего члена альфы заметил, как-то невольно сильнее вжавшись в спинку кровати. Пусть явно не маленький орган всё ещё был скрыт одеждой.       — Этот достопочтенный очень сильно тебя хочет, Ваньнин. И этот барьер… постарайся продержать его подольше. А то когда этот достопочтенный будет дрочить, он может кончить и случайно попасть на тебя. — низким от возбуждения голосом прошептал альфа. — Будет плохо, если этот достопочтенный испачкает Ваньнина?              Старейшина Юйхэн свёл ноги вместе, прижав к себе ещё ближе, с запозданием осознал, что звуком, который он только что услышал, оказался его собственный тихий стон. Он действительно возбудился так сильно, как никогда раньше, просто от этих слов ученика и всплывшей в воображении картины белёсых разводов на золотистом куполе с цветами…       

***

             Ожидаемо, Чу Ваньнин не выдержал этого и с позором сбежал.       Пришлось потратить весь самоконтроль на то, чтобы оттолкнуть Мо Жаня барьером, а не поддаться соблазну. Пожертвовав частью собственных механизмов, разбросанных по полу, гамма наконец покинул эту «клетку с тигром».              Только в бамбуковой роще, достаточно далеко от павильона, Чу Ваньнин снял с себя барьер. Бежал он до этой рощи так, как, кажется, никогда не бегал. Хотя был уверен, что Мо Жань за ним не побежит.              Чу Ваньнин только недавно кое-как смог свыкнуться с осознанием, что у Мо Вэйюя вообще есть такие желания в его сторону, как тело решило издевательски напомнить, что и у него самого в сторону собственного ученика не менее развратные желания.       Гамма чуть ли лбом о бамбук не бился, сдерживая себя только потому, что у других людей его разбита голова вызовет слишком много вопросов.              Он прекрасно понимал умом, что Мо Жань совсем юный мальчишка. То, что он хотя бы в сыновья ему не годился, конечно, успокаивало, но не так уж сильно!       Однако понимать Чу Ваньнин мог что угодно, а феромон этого Тасянь-Цзюня был слишком взрослым, он даже не пытался его сдерживать. И тело гаммы просто инстинктивно не воспринимало его как подростка, а реагировало как на взрослого партнёра.       У гаммы вообще течки были не слишком частыми и регулярными, но сейчас у него не только крепко стоял член, но и между ягодиц было более влажно, чем обычно…       Он бы смог игнорировать свои желания. Но Тасянь-Цзюнь издевался и провоцировал как мог, истощая самоконтроль Чу Ваньнина. Спасибо уж, что только тогда, когда они наедине!              Чу Ваньнин тяжело вздохнул.       Проведя в бамбуковой роще примерно полчаса и наконец успокоившись, гамма признал, что ему надо вернуться. Если тело вновь заняла часть души Мо Жаня, то надо быть рядом.       И ведь с Тасянь-Цзюнем рядом он бы тоже остался, если бы эта часть души не вытворяла подобный разврат!       Стоило немалых усилий не думать о том, как сильно член ученика тогда выпирал под одеждой… Даже для взрослого альфы размеры были уж слишком большими, а учитывая юный возраст Мо Жаня, это уже даже немного пугало.       

***

             Когда Чу Ваньнин вернулся, в павильоне Алого Лотоса было тихо, что немного напрягло.       Появился страх того, что Мо Жань мог сбежать. Может даже на поиски внезапно пропавшего рано утром Учителя.       Но, к счастью, когда гамма прошёл внутрь, то обнаружил ученика сидящим на кровати. Словно пёс в ожидании, когда вернётся хозяин, он смотрел в пол, а как только услышал шаги рядом, вскинул голову.       — Учитель! Вы вернулись… простите, я оскорбил вас… Н-Не знаю, почему у меня вдруг…       Но Чу Ваньнин прервал его:       — Это не ты, а Тасянь-Цзюнь. Ничего страшного не произошло. — немного помолчал, Юйхэн всё же закончил мысль. — До подъёма ещё несколько часов, я ложусь спать. Ты тоже отдохни.       Мо Жань растерялся из-за резкого тона Учителя, но согласно кивнул, всё ещё чувствовал вину за невозможность контролировать собственную душу. Пока что Мо Жань даже не мог понять, когда просто спит, а когда его тело уходит под контроль Тасянь-Цзюню.              На этот раз альфа и гамма легли уже не так близко друг к другу. Они не обнимались, но Чу Ваньнин всё равно немного колебался, пытаясь решить на какой бок лечь. А точнее, спиной к Мо Жаню или лицом. Оба варианта казались весьма небезопасными.       В итоге, мужчина лёг к ученику спиной, решив, что Тасянь-Цзюнь вряд ли появится ещё раз за такой короткий промежуток времени. А сам Учитель не был уверен, что сможет удержаться и не смотреть на Мо Жаня, когда тот будет пытаться уснуть. Только больше смущать ученика пристальным взглядом было явно ни к чему.       

***

             Когда Чу Ваньнин проснулся, то ожидаемо почувствовал, что его опять обнимают. Однако это явно был Мо Жань, а не другая его часть души, что заставило гамму облегченно выдохнуть. Да и юноша прижимался не всем телом, а только лбом уткнулся в спину Учителя, положив руку на его талию.       В комнате уже было светло, но определить точное время не получалось: на улице шёл дождь и тучи закрывали солнце.       Надо было вставать и идти на завтрак. Если ещё не проспали его.              Гамма осторожно перевернулся на другой бок, лицом к Мо Жаню, и с удивлением обнаружил, что ученик во сне беззвучно плачет. И снится ему явно не что-то хорошее.       — Мо Жань, проснись. Мо Жань. — Чу Ваньнин сначала тихо позвал юношу, но, не получив никакой реакции, потряс его за плечо. Пришлось приложить немного усилий, но Мо Жань наконец открыл глаза, растерянно моргая.       Юйхэн абсолютно не задумываясь над своим действием, вытер своим рукавом слёзы с щёк альфы.       — Кошмар приснился?       Мо Вэйюй закивал и, как и перед сном, когда довелось плакать, уткнулся носом в воротник одежды Учителя.       — П-Приснилось, что на Пике все узнали, ч-что я… самозванец. И в-выгнали…       — Это только сон. — спокойно ответил Чу Ваньнин. — Если даже узнают, я что-нибудь придумаю. Так что успокойся, всё хорошо.       — Во сне я н-навредил Учителю… Поэтому вы не заступились за меня… — не унимался Мо Жань, прокручивая ещё свежие события сна в голове. Он словно не верил, что Чу Ваньнин в реальности заступится за него и боялся, что может оттолкнуть мужчину. Может быть, его действия можно было и вовсе расценить как: «Учитель, посмотрите внимательнее: я ужасный, и вы не должны доверять мне».       — Сил не хватит навредить мне. — хмыкнул Юйхэн Ночного Неба, но всё же осторожно погладил Мо Жаня по спине, чтобы успокоить.       Чу Ваньнина радовало, что хоть в этой версии ученика он не видит взрослого, а то проблем бы могло добавиться.       — И как же ты во сне навредил?       — Я… — Мо Жань хотел подобрать какие-то другие слова, но всё же не стал, изъясняясь прямо. — Изнасиловал вас…       Чу Ваньнин возмущенно вздохнул, сдвинув брови к переносице, но не отстранился.       — Как я и сказал, сил не хватит! Из-за смены на Тасянь-Цзюня ты перенервничал и слишком много думал об этом. Вот и приснилось невесть что. Просто кошмар, не больше.       — Конечно, думал! Учитель же… сбежал и даже свои механизмы не пожалел… Если бы ситуация была под контролем, разве вы сделали бы так?..       — Просто не хотел с тобой драться. Другая часть твоей души мне не навредит, поэтому я не хочу вступать в драку без необходимости. Да и это твоё тело тоже. Битым тебе ходить… Мне этого не хочется. Ради этого вполне допустимо пожертвовать парой механизмов.       — Раньше вы не переживали, что мне придётся ходить битым. — заметил Мо Жань, в этот раз не очень веря в слова Учителя, слыша больше отговорки, чем правду.       — Это было раньше. В любом случае, нам уже пора вставать, так что успокойся и приведи себя в порядок. Никто не выгоняет тебя с Пика Сышэн, и ты никому не вредишь.       Мо Жань тихо угукнул и всё же отпустил Чу Ваньнина, позволив мужчине наконец встать с кровати. За ночь его белые одежды почти не помялись, но вот волосы гаммы сильно растрепались.              Юйхэн всегда старался выглядеть опрятно, так что и сейчас сел за второй в комнате стол перед медным зеркалом, собираясь расчесать волосы и аккуратно их заколоть.       — Учитель, вам помочь? — тихо спросил Мо Жань. Его голос звучал немного взволнованно. Чу Ваньнин решил, что это из-за недавнего разговора, но правда была немного иной: Мо Вэйюй никогда ещё не видел Юйхэна с распущенными волосами, абсолютно ничем не заколотыми.       Появилось навязчивое желание не просто прикоснуться к ним, а зарыться пальцами, долго перебирать, гладить и… может потянуть за волосы, чтобы открыть доступ к шее, чтобы… чтобы что?.. Мо Жань резко потряс головой. Ему определённо стоило прекратить вспоминать свой сон.       Пусть он лишь парой слов описал то, как навредил там Чу Ваньнину, видел и чувствовал он в иллюзорном мире намного больше. И, пусть сама сложившаяся ситуация пугала в реальности, во сне Мо Жань явственно помнил, что испытывал дикое удовольствие от вида задыхающегося и мокрого Чу Ваньнина под собой…       Из воспоминаний его выдернул ответ Учителя. Похоже, мужчина всё это время думал, требуется ли ему помощь. Вообще-то, скорее всего она абсолютно не требовалась. Но решив, что вряд ли такая возможность повторится, Чу Ваньнин пошёл на поводу своих инстинктов и желаний.       — Ты можешь помочь. — согласился гамма, положив гребень для волос на край стола, чтобы он не терялся среди всех деталей механизмов, что были хаотично разложены там же.       Мо Жань кивнул и подошёл к Чу Ваньнину, взяв гребень и осторожно проведя по волосам, стараясь не сделать больно.       — У Учителя такие шёлковистые волосы…       — Помогай молча. — одёрнул ученика Чу Ваньнин.       Мо Жань заметил, что уши мужчины немного покраснели.              Гамма сейчас полностью доверился и выглядел правда беззащитным в глазах Мо Жаня. Но вместо того, чтобы напугать, это осознание вызвало у альфы волну нежности и желание позаботиться. Развратные мысли о том, чтобы тянуть за волосы, наматывая их на кулак, и вынудить Учителя стонать, моментально вылетели из головы.              Мо Жань, расчёсывая волосы Чу Ваньнина, сказал раньше, чем успел подумать:       — Если Учитель хочет, в следующий раз я могу помочь с мытьём волос и сделать массаж головы. Я немного умею…       Гамма на это промолчал, но его уши только сильнее покраснели, а запах яблони стал чуть слаще. Мо Жань мысленно расценил это как согласие.       

***

             На завтрак Чу Ваньнин и Мо Жань всё же успели.       Пока они шли в зал Мэнпо, то договорились Сюэ Чжэнъюна после трапезы и обсудить с ним и госпожой Ван другую личность Мо Жаня.       В конце концов, предупредить их надо было. Чу Ваньнин был уверен, что рано или поздно Тасянь-Цзюнь появится не только рядом с ним, но и в любой другой момент. Помимо главы Пика и его жены, надо было точно рассказать обо всём Ши Мэю и Сюэ Мэну. Чтобы не случилось недопонимания. А в случае с молодым господином Сышэн могла ещё и случиться нехилая такая драка.              В зале Мэнпо Чу Ваньнин, как обычно, сел в стороне от других старейшин и учеников, Мо Жань же сел вместе с Ши Мэем и Сюэ Мэном.       — Утра, Псина. И где ты был? Ши Мэй заходил за тобой, но в комнате никого не было.       — Я просто встал раньше, чтобы обсудить кое-что с Учителем. — без запинки соврал Мо Жань. Хотя некоторая правда в словах всё же была: он и правда обсуждал с Учителем кое-что очень важное.       — Хорошо, что ты помирился с Учителем, А-Жань. И спасибо ещё раз за османтусовые пирожные вчера. С Учителем ты тоже поделился?       — Конечно. — улыбнулся Мо Жань, даже немного показывая ямочки на щеках. — Ему очень понравилось.              Вроде бы, всё было как обычно, но чувствовал себя Мо Жань всё равно странно. Не из-за отделившейся части души, а из-за того, что теперь, глядя на Чу Ваньнина, он сразу вспоминал, что тот всё знает. Что Мо Жаню больше не надо нести в одиночку тайну своего прошлого. От этого, казалось, даже дышать стало легче.       Но, также, Мо Жань сразу вспоминал моменты своего позора в виде слёз и истерики. Да и не самые приличные мысли вызывали смешанные эмоции. Тем более, было не совсем ясно, почему юноша вообще их испытывает, если, по словам Чу Ваньнина, за все подобные мысли отвечает вторая часть его души.       Немного подумав, завтракая и смотря на Учителя из-за своего стола, Мо Жань пришёл к выводу, что просто сам не хочет забывать моменты прошедшей ночи и сегодняшнего утра. Даже если это какие-то развратные мысли или его собственный позор.       К тому же, Чу Ваньнин же не боится Тасянь-Цзюня и не отвергает его так уж рьяно, несмотря на чужие инстинкты. Как минимум, не так сильно злится, чтобы избить, а это уже большой прогресс. Значит, возможно, личность альфы у Мо Жаня не такая уж ужасная и можно попробовать с этим примириться?.. Или вовсе найти общий язык. В любом случае, это ведь две части одной души, запертые в одном теле. Враждовать в таких обстоятельствах — не самое разумное решение.