Мой папочка — псих!

      Парень проснулся резко, будто вынырнул из бездны. Горло сжалось от паники. В груди колотилось что-то живое, яростное. Плоть вспоминала страх раньше, чем разум. Снова изуродованные тела, зловещая тень оленя, из которой выступал силуэт: не то Ганнибала, не то его самого, словно они сливались в одно пугающее существо. По колено в крови, словно бы всё происходящее его вина.       Простыня прилипла к телу, волосы спутаны, а кожа влажная от пота. Веки дрожали. Дыхание рваное, судорожное. Он провёл ладонью по лицу, сжимая виски, пытаясь выбить из головы тяжёлые образы. Внезапно комнату пронзил резкий звук.       Телефонный звонок.       Уилл вздрогнул, инстинктивно потянувшись к источнику шума. На экране время показывало 03:27. Номер неизвестный.       — Алло? — хрипло произнёс брюнет, с надломом, протирая глаза одной рукой.       В ответ было только дыхание. Густое. Тягучее. Будто кто-то прижимался губами к динамику, впитывая каждую частицу его голоса.       — Кто это?       Пауза. Дыхание чуть ускорилось.       Резко внутри Грэма что-то щёлкнуло. Это чувство...он не мог объяснить. Просто знал, на уровне подсознания знал, что это может быть лишь он.       — …Ганнибал? Это ты?       Тишина. А затем долгий, глубокий, едва слышный выдох, будто удовлетворённый.       Звонок резко прервался.       Телефон выпал из руки. Грэм остался сидеть, глядя в темноту c широко раскрытыми глазами. Мир сжался до дыхания в трубке.       Ганнибал ему позвонил.       Он сам с ним связался.       Парень моргнул, но ничего не изменилось. Комната оставалась такой же пустой, воздух таким же неподвижным. Только внутри что-то с силой ударилось о грудную клетку, вспыхнуло, затопило холодом, превратившимся в нечто горячее. Он заставил себя дышать. Раз. Два. Руки дрожали, но сознание уже работало. Если бы был шанс, хотя бы крошечный узнать, откуда звонок… он должен был его использовать.       Он резко потянулся к ноутбуку и вбил номер в систему трекинга. Анализ. Локация. Хоть что-то.       Номер не определён. Телефон одноразовый. Всё предусмотрено.       Уилл только крепче сжал кулаки.       Он не остановится в поисках.

***

      Во Флоренции ночь пахла жасмином и смертью.       Скальпель прошёлся по коже, словно кисть. Слои кожи и мышц раздвинулись как шторы под натяжением. Печень была извлечена и аккуратно упакована, лёгкие удалены. Кишки выложены в виде завитков, будто роскошный орнамент. Он уложил тело на кресло. Поза спокойная, почти театральная. Только грудная клетка раскрыта, будто декоративная ваза. Рот жертвы был заполнен окровавленной тканью. Это смягчало выражение мёртвого лица, придавая ему неестественную безмятежность.       Ганнибал шагнул назад, закончив своё очередное "произведение". Покойник был раздражающим, надоедливым. Глупым. Тупо пялился, слишком часто издавал неуместный смех, лез с нравоучениями.       Когда он закончил, то ушёл, не оглядываясь.       Дома его встретила тишина, наполненная мерцанием свечей. Лектер снял прозрачный костюм, двигаясь размеренно, как всегда. Принял душ, позволяя горячей воде смывать не только следы убийства, но и раздражение.       Он не чувствовал удовлетворения. Лишь пустоту.       Механически разложил пакеты в холодильнике, но аппетит не проснулся. Налил себе бокал вина, но не притронулся к нему. Сел в кресло, скрестив ноги, откинув голову назад, позволяя взгляду блуждать по теням, пляшущим на стенах.       Раньше было иначе.       Раньше он убивал с тем же хладнокровием, но после приходило наслаждение. Вкус победы, справедливости, ощущение полной власти над жизнью и смертью. Люди видели в нём гурмана, эрудита, человека с безупречными манерами и утончённым вкусом. Они не знали, что перед ними хищник.       Раньше он готовил, чувствуя искреннее восхищение собственными творениями. Раньше он мог разглядывать своё искусство с настоящим наслаждением, вдохновением.       Раньше.       Но что изменилось?       Ганнибал прикрыл глаза.       Уилл.       Он мог бы отрицать это. Мог бы назвать причиной утрату привычной среды, вынужденную жизнь под чужим именем, отсутствие достойных собеседников. Но ложь самому себе была ниже его достоинства.       Проблема была в Уилле.       Тот, кого он воспитывал, кого формировал. Кого лелеял, как самый изысканный шедевр.       Тот, кто был особенным.       Его мальчик был создан из противоречий. Грэм сочетал в себе дикую, животную интуицию с поразительной уязвимостью. Мрачный, таинственный, пронзающий взгляд, как будто видящий насквозь. Буря мыслей за этими глазами: глубокими, печальными, опасными.       Мужчина представил, как лицо брюнета обрело более резкие черты, скулы стали острее, на губах играла усмешка, наполненная тем, что мало кто мог бы понять. Как голос приобрёл мягкую хрипотцу, а взгляд уверенность.       Ганнибал аккуратно вынул из внутреннего кармана пальто небольшой, дешёвый телефон. Он выглядел невыразительно, как десятки других, продающихся в любом киоске. Без изысков, без памяти, лишь кнопки, экран и возможность совершить один звонок. Он держал его между пальцами, прежде чем нажать на вызов. Набранный номер он знал наизусть. Простой набор цифр, ставший для него чем-то большим, чем просто контакт. Он поднёс трубку к уху, слушая длинные гудки, и в момент, когда соединение произошло, позволил себе незначительную улыбку.       И когда в трубке раздался этот голос…       — Алло?       Хриплый. Надломленный. Едва проснувшийся.       Такой родной.       Всё внутри него взорвалось.       Лектер вцепился в трубку, пальцы побелели.       — Кто это?       Он не мог сказать ни слова. Только слушал. И чем дольше молчал, тем отчётливее чувствовал это. Тело откликнулось слишком быстро. Накатило жаром, словно кто-то провёл горячими пальцами по животу.       — ...Ганнибал? Это ты?       Мужчина выдохнул с тоской, сдержанностью и затаённым удовольствием. Он вспомнил, как Грэм однажды прошептал его имя почти так же, когда был обессиленным, измученным, но с искрой в глазах и тогда всё внутри Лектера перевернулось. Веки задрожали. Пульс участился. Этого не должно было быть. Но он возбудился.       Резко. Почти болезненно.       Он не ожидал, что простой звук его имени вызовет такой отклик в теле. Что от одного голоса брюнета, от одного проблеска слабости он почувствует это.       Тёплое. Напрягающее. Всепоглощающее.       Нельзя.       Он не должен.       Пальцы дрожали, когда он сбросил трубку и отшвырнул телефон в стену, тот разбился громким звуком и треском.       Нельзя... но так хочется...       Но... чёрт...       Было бессмысленно себя сдерживать. Он сам набрал его номер, сам захотел услышать голос на том конце телефона, сам виноват. Ганнибал чувствовал как внутри что-то бурлит. Как напрягается низ живота. Как член уже хочет большего, чем просто мысли.       Он медленно скользнул ладонью по животу, по бёдрам. Пальцы потянулись к ремню. Расстегнул его неторопливо. Брюки соскользнули вниз. Член в ладони был тяжёлый, необрезанный, твёрдый. Кожа натянулась под первой лаской. Он глядел в темноту.       Нет, не в темноту.       Видя его.       Уилла.       Стоящего перед ним. Обнажённого, податливого. Видел, как тот прикусывает губу, подчинённый, дрожащий, но при этом опасно возбуждающий.       — Такой красивый, — прошептал Лектер себе под нос, ведя рукой вверх и вниз.       Он представил, как парень подходит ближе, бросает на него этот ледяной, но горящий изнутри взгляд.       Он не боится.       Нет. Он знает, что сейчас произойдёт.       — Мой… только мой, — прошептал Лектер и застонал. Тихо, почти сдержанно.       Он видел, как его мальчик покорно опускается на колени перед ним, чуть раздвигает губы, касается кончиком языка.       — Давай… — произнёс мужчина, затаив дыхание. Ладонь ускорялась, скольжение становилось влажным, плотным, напряжённым. Губы дрожали от сдерживаемого стона.       Воображение взорвалось.       Он чувствует тёплую влажность языка и дыхания, чувствует, как нежные руки касаются его бёдер, как ногти впиваются в плоть, оставляя следы.       — Уилл… Уилл, — он выдыхал его имя, как молитву, как заклинание. Ему не нужны были другие. Лектер вцепился в себя крепче, хватка стала ещё жёстче, движения требовательнее, почти болезненные.       Он видел как мальчик поглощает его без остатка.       Глубоко. Медленно. Он представлял как держит его за тёмные волосы, заставляя смотреть в глаза. Взгляд парня дерзкий, но покорный, голубые глаза влажные от сбившегося дыхания, но Уилл старается изо всех сил. Зубы изредка поддевают возбуждённую плоть, но в мужчине это лишь разжигает огонь. Лектер видит, как Грэм втягивает щёки и обхватывает языком головку, слюна стекает, а глаза психиатра закатываются от видения.       Брюнет подчинился ему, но не стал слабым.       — Божественный… — прошептал он, обхватывая себя крепче. — Ты создан быть моим…       Движения стали быстрее. Ладонь гладила, сжимала, дразнила.       Ещё движение.       Ещё.       Чувство приближалось, плотное, накатывающее, заполняющее всё тело.       Ещё…       Он ощущает свою руку в кудрявых волосах и прижимает её ещё сильнее к паху, надавливая изо всех сил.       — Уилл, — выдыхает он на последнем выдохе.       И наконец — вспышка.       Мужчина выгнулся в кресле, мышцы напряглись, ладонь сжалась, из груди сорвался громкий стон. Горячая сперма хлынула, заливая живот, стекая по пальцам, запачкав бёдра.       Он тяжело дышал.       Медленно провёл языком по губам, сжимая последнюю волну удовольствия, впитывая её, растягивая…       Насыщаясь.       Он посмотрел вниз. Его тело ещё дрожало, пульсировало, требовало продолжения.       Лектер провёл пальцами по липкой коже, лениво размазывая сперму.       Скоро.       Скоро он будет рядом, и не только в его видениях.       И в этот раз — навсегда.

***

      Грэм прикоснулся пальцами к губам, вздрогнул от странного покалывания и снова уставился в экран ноутбука.       Через несколько часов поиска в архиве он нашёл имя. Имя пациента, который проходил лечение у Ганнибала несколько лет назад.       "Рэндалл Тир. На данный момент работает в музее".       Брюнет потянулся за чашкой кофе, что давно остыла. На экране мелькнули старые медицинские записи.       "Пациент демонстрировал полное доверие к доктору Лектеру. Заявлял, что его психотерапия была «единственным путём к пониманию своей природы». Проявлял признаки социофобии, избегая контакта с людьми, но заявлял, что с доктором чувствовал себя «понятым». На момент завершения терапии у пациента наблюдалась нарастающая тревожность, отказ от социальной адаптации и стремление к изоляции".       Парень сжал челюсть.       Рэндалл не просто пациент. Он был зависим. Он жил под влиянием Ганнибала.       Но знает ли он, где тот находится?       Это был вопрос, на который ещё предстояло ответить.       Парень закрыл ноутбук и глубоко выдохнул.       Он уже знал, что делать.       Он найдёт его. И заставит говорить.

***

      Музей встретил его холодом каменных стен. Экспонаты, кости древних животных, огромные челюсти, мощные когти. Среди небольшой группы посетителей выделялся один мужчина. Высокий, спокойный, хищный. Он рассказывал о скелете доисторического медведя, его голос звучал уверенно и по-настоящему увлечённо. Грэм замер. Всё нутро закричало: это он.       Не было логики, не было улик. Только понимание, что интуиция его не подводит. В груди едва заметно участилось сердцебиение, тело напряглось, будто инстинктивно готовясь к охоте, но внешне он оставался спокойным. Люди слушали мужчину внимательно, до тех пор, пока не подошёл Уилл. Его появление было почти неслышным, но ощутимым. Один за другим толпа стала расходиться. Кто-то взглянул на часы, кто-то просто ушёл, не дожидаясь окончания монолога.       — Интересное место, — проговорил Грэм негромко, будто между прочим.       Мужчина повернулся. Их взгляды встретились, и в этот миг всё вокруг исчезло. Только тишина, и этот взгляд: тёплый, вежливый, но слишком внимательный. Словно мужчина чувствовал, что-то не так.       — Рад, что вам нравится.       Брюнет прищурился.       — Вы — Рэндалл Тир? — спросил он ровным тоном в лоб.       Мужчина на мгновение замер, но всё же кивнул.       — Да… А вы?       Парень чуть улыбнулся, удовлетворённо, почти незаметно. Подтверждение было получено.       — Просто интересующийся, — сказал он и сделал ещё шаг ближе. — Должно быть, приятно скрываться среди костей, — он наклонил голову, внимательно следя за его реакцией.       Тот нахмурился.       — Что?       — Я говорю… это место идеально для размышлений. О хищниках. О власти. О том, кто действительно сильный, о том, кто сможет эту силу по-настоящему проявить.       Пауза.       — Я не понимаю…       — Я думаю, вы понимаете. Ведь сами используете экспонаты для особых целей.       Мужчина побледнел. Руки дрогнули.       — Я спрашиваю ещё раз, кто вы?       — Друг старого… психиатра, — усмехнулся Грэм. — И я знаю, что вы его бывший пациент.       В глазах Рэндалла что-то дёрнулось, он хотел сказать что-то грубое, но сдержался.       — Вы ничего не докажете…       — Но ФБР уже близко. Очень близко. Но я не хочу, чтобы вас поймали. Мне нужно кое-что другое.       Рэндалл неожиданно взглянул на него с хитрой полуулыбкой.       — А с чего мне тебе доверять?       Брюнет наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но твёрже.       — Я гарантирую тебе, что тебя не поймают.       Тир внимательно смотрел на него, словно пытаясь разглядеть ложь.        — Но тогда чего ты хочешь? Разве не моей поимки?       — Нет, лишь ответ, — Уилл сделал шаг ближе. — Где он?       Сначала молчание. Затем лёгкий смешок.       — Лектер — человек вкуса. У него есть свои привязанности, свои удовольствия. Он не может жить без своих ритуалов, — он посмотрел на Грэма и вдохнул. — Он любил вино.       — И?       — Я тогда взломал систему одного из винных магазинов Балтимора, где он часто заказывал напитки. Один заказ выделялся. Красное вино "Tignanello". Оно было доставлено во Флоренцию. На чужое имя.       Флоренция.       Всё внутри Уилла замерло.       Пальцы, спрятанные в карманах, сжались.       — И ты решил, что это он?       — Ты думаешь, я не запоминал детали? — Рэндалл усмехнулся, но в его голосе слышалась затаённая злость. — В его кабинете всегда стояла бутылка Tignanello. Он пил его так, словно это был ритуал. А я, знаешь ли, умею читать знаки. И это вино трудно найти, его продавали там, где он раньше покупал. Я знал, что это его почерк.       Парень медленно кивнул.       — Ты пытался связаться с ним?       Губы Рэндалла дрогнули в усмешке.       — Да, отправлял письмо. Без подписи. Только одно: "Лектер, я скучал".       — Ответил?       — Нет.       И в этом слове было столько гнева, что Грэм впервые увидел настоящую эмоцию на его лице.       — Он даже не удосужился сказать мне ничего. Ни единого чёртового слова.       Рэндалл чуть подался вперёд.       — Тогда я решил… если он не хочет меня видеть, пусть хотя бы услышит.       Брюнет понял.       Рэндалл убивал, чтобы Ганнибал узнал, видел, слышал о нём. Это не просто серия преступлений. Это сообщение.       — Но ты так и не поехал к нему, не так ли? — мягко заметил Уилл.       Тир опустил взгляд. На лице мелькнула тень сомнения, но затем он коротко усмехнулся.       — Нет.       — Почему?       Мужчина чуть сжал руки, пальцы слабо подрагивали.       — Если бы он хотел меня видеть… он бы ответил, — голос Рэндалла стал тише, будто он говорил не с Уиллом, а с самим собой. — Даже поедь бы я туда, без его приглашения, без разрешения... — он сглотнул, а затем покачал головой. — Я не знал бы, что меня ждёт. Может, он бы просто убил меня. Может, оттолкнул бы, как ненужного щенка.       Брюнет внимательно следил за ним.       — Ты боялся.       Мужчина раздражённо выдохнул, но не стал отрицать.       — Если он не захотел со мной разговаривать… Значит, он не хотел, чтобы я был рядом.       — Но ты всё равно продолжишь убивать.       Тир усмехнулся.       — Пусть он хотя бы слышит обо мне. Пусть знает, что я существую.       Парень ненадолго отвёл взгляд, будто переваривая сказанное. В этом было что-то до боли знакомое. Желание быть замеченным, быть признанным, нужным.       В конце концов он наклоняется ближе к Тиру, почти вторгаясь в личное пространство мужчины, голос его становится низким, почти интимным.       — А теперь он может услышать о нас обоих.       Рэндалл на мгновение замирает. В его глазах подозрение и непонимание.       — Что ты хочешь сказать?       — Я знаю, что ты хочешь большего, — продолжил Уилл, не отводя взгляда. — Ты хочешь, чтобы твои руки создавали, а не просто разрушали. Мы с тобой похожи. Мы оба знаем, что значит быть им... избранным.       Рэндалл напрягается.       — Ты… хочешь, чтобы он услышал и о тебе?       Парень медленно кивает.       — Если ты правда хочешь его внимания... — он на секунду делает паузу, давая Тиру ощутить вес этих слов. — Почему бы не показать ему что-то по-настоящему красивое? Думаю, что тебе нужно увидеть, как это бывает. Как можно быть больше, чем просто хищником.       Рэндалл молчал. Его взгляд метался по лицу Уилла, словно он пытался найти в его словах подвох, ложь, мотив, который выдаст скрытый замысел.       Но брюнет не лгал. Не совсем.       Ганнибал должен был видеть его. Видеть настоящее. Не образ, который он лепил в своём воображении, не хрупкую оболочку, а истинного Уилла Грэма.       Тир понимает подтекст, вздыхает, а затем кивает.       В этот момент музейный громкоговоритель оживает:       "Уважаемые посетители, музей закрывается через 10 минут. Просим вас направиться к выходу."       Тир вздрагивает, будто выныривая из транса.       Он смотрит на брюнета, и в его глазах появляется новая эмоция.       — Ты… опасен, — произносит он медленно.       Грэм улыбается шире.       — Ты только сейчас это понял?       В ответ ему было молчание.       А затем Тир, неожиданно для самого себя, тоже улыбнулся.       Не потому, что рад.       А потому что осознал, насколько чертовски это интересно звучит.       Он делает шаг назад, но прежде чем развернуться, тихо говорит:       — Если из нас двоих в итоге ты доберёшься до него, то передавай ему, что моё восхищение им никогда не исчезнет.       Он уходит.       Но теперь Уилл знает, что их встреча не была последней.

***

      Вечером он возвращался домой с ощущением удовлетворения. Но у дома его ждала машина.       Алана.       Он почувствовал раздражение, холод, желание убежать.       — Можно поговорить? — сказала она, увидев его и подойдя ближе.       Он молчал. Глаза были ледяные.       — Ты не должен был в это лезть. Я боюсь за тебя.       Он наклонился к ней почти вплотную.       — Алана, может, хватит видеть во мне проект? Жертву. Но я не жертва. И никогда ей не был.       — Уилл…       — Ты слишком поздно вспомнила, что я человек. Уходи немедленно.       Он улыбнулся медленно, без тени тепла.       Она отступила на шаг.       — Ладно, я ухожу… — прошептала она в растерянности.       Он смотрел ей вслед, пока она не уехала. Но брюнет знал, что это не конец. Она будет копать. Будет искать, пока не узнает правду.       Но ему всё равно было весело и так легко на душе, как никогда. Он достал телефон, пролистал контакты. Пальцы замерли на одном имени.       Джек.       Короткий выдох и он нажал вызов.       — Уилл? Ты хоть понимаешь, который час? — голос Кроуфорда был сонным, раздражённым.       — Джек, я поймал след, — парень говорил тихо, но жёстко, без привычной рассеянности. — Это не пустые догадки.       В трубке повисла пауза.       — Где?       — Флоренция. Его пациент. Рэндалл Тир. Он оставил достаточно знаков, и все они ведут туда.       — Уилл… — в голосе Кроуфорда прозвучало сомнение, усталость, но и скрытая надежда. — Ты уверен?       — Я никогда не был так уверен. Но если мы будем ждать подмоги, то мы потеряем его. Мне нужен билет. И деньги. Срочно.       На том конце раздался тяжёлый вздох.       — Чёрт… Ты понимаешь, что просишь?       — Понимаю. И знаю, что у тебя нет другого выхода, Джек. Это единственный шанс.       Кроуфорд какое-то время молчал, но всё же сказал:       — Хорошо. Я оформлю это как командировку. Билеты и деньги будут. Завтра.       Грэм закрыл глаза, ощущая, как по венам проходит облегчение, смешанное с азартом.       — Спасибо, Джек. Ты не пожалеешь.       — Я уже жалею. Если ты ошибёшься, Грэм, то это конец, — пробормотал Кроуфорд и отключился.       Парень зашёл в дом. В груди всё ещё билось слишком быстро. Он сделал шаг навстречу решению, которое уже невозможно было отменить.