Ледоход

Снежная охотница Варук увидела вдали караван, соскочила с нарты и побежала ему навстречу. Её брат покачал головой, наблюдая за ней. Варук неслась по высокой траве, отмахиваясь от мошкары, зверствовавшей в тундре летом и в начале осени, и думала лишь об одном. Только бы он приехал. Она увидела первую нарту. На ней сидел худосочный парнишка в летней ярко-синей суконной малице – плотной рубашке без пуговиц, заменявшей кочевникам верхнюю одежду. У него в руках была ветка берёзы, которой он отгонял мошкару от своего загорелого лица. Это был Юнси. Он махнул ей берёзовой веткой и крикнул: – Нанако едет слева, в середине. Сразу увидишь. – А Едэ́й в хвосте арги́ша, придётся поискать, – крикнула в ответ Варук. Юнси поторопил оленей, и его сани заскользили по мокрой траве. Духи разлучили его с Едэем так же, как Варук с Нанако. Но в этот августовский день, один день в году, они могли увидеть друг друга, прежде чем снова расстаться. Юнси было двадцать, он был всего на три года младше Едэя, и близился день, когда духи отпустят его домой так же, как отпустили его. Предсказать этот день было невозможно, и Едэй, и Варук, и другие несчастные, ждали и ждали своих любимых изо дня в день. Раз в год кого-то отправляли на север полуострова с целым обозом добра, без которого паре сотен подростков было не выжить зимой. Они всегда встречались в новом месте, о котором договаривались, принимая предыдущий обоз. В прошлый раз Варук была на другой стороне и принимала обоз с Нанако, в этот раз ей пришлось напроситься поехать вместе с братом, его женой и ещё несколькими ребятами, у кого на воле оставались близкие и родственники. Караван окружил Варук, олени, запряжённые в летние нарты, объезжали её с двух сторон. На некоторых нартах сидели парни и девушки, но большинство саней были пустыми, их приготовили для гостинцев от их семей с большой земли, которые должны были передать гости. Друзья и знакомые улыбались Варук и махали ей руками. – О, это же Варук! Привет, Варук! – Здравствуй, Варук! – А где ж ты нарту потеряла? Варук улыбнулась и указала назад кивком головы. – Ко́ка и Салейко постерегут. Не пропадёт. Те, кто жил на воле, хорошо знали Варук Яр. Она была у всех на слуху, и о ней говорили либо хорошее, либо плохое – третьего не дано. Когда Нанако заметил её, он не стал кричать. Он дёрнул поводья, остановил оленей, спрыгнул на землю и уже через мгновение подхватил её на руки и закружил. Варук взвизгнула и крепко обняла его. Нанако был поджарым и лохматым, пропах оленями, дымом и холодным ветром, а его щёки были колючими от щетины. Он надел малицу из простого серого сукна, и новые сапоги, но, похоже, решил не причёсываться. Едва он опустил Варук на землю, она схватила его за воротник, притянула к себе и поцеловала. – Кажется, я попался. – Поздно опомнился. Ты врос в это болото по пояс. Ещё один поцелуй, затем ещё и ещё. Варук в последний раз была так счастлива, когда мир плыл, а тудако игрались с её разумом, как кошки с раненой птицей. Мир поплыл снова, стоило Нанако обнять её и поцеловать в ответ. Она взъерошила его волосы и погладила сильную шею, уже обгоревшую после долгих летних дней под палящим солнцем. – Ты не болото, лисичка. Ты свежий сугроб. – А ты… как сон после двухсуточного кочевья. – Сладкий? – Хватил через край. – Крепкий? – Мечтай-мечтай, – она усмехнулась. – М-м… глубокий? – Насколько я помню, нет. – Обидно. Стараешься ради неё изо всех сил, и вот тебе, пожалуйста. Помилуй, лисичка, неужели я – без задних ног? – Сойдёмся на «долгожданный»? – Прости, я не скоро перестану таким быть, – он тяжело вздохнул, прижав её к себе. А губами коснулся её лба. Варук чуть не запищала от радости. Она зажмурилась, и мир показался ей слишком прекрасным, чтобы быть настоящим. – Значит, твоя связь на месте? – Не то слово. Могу свернуть горы. И пока она не ушла, нужно успеть сделать как можно больше. Нанако изменился за этот год. Она видела это и по его блестящим карим глазам, и по свежему загорелому лицу, и чувствовала по силе в его руках. А она? Засохла, как сморчок? Заработала морщинки на лбу, впалые щёки и тёмные круги под глазами? Разве Нанако полюбил не смелую бунтарку вместо этой размазни, ищущей спасения в видениях тудако? Варук задавила в себе навязчивые мысли. Даже если она недостаточно хороша для юноши, который превратился в настоящего воина у неё на глазах, она никогда не найдёт в себе сил отказаться от него. Каждый раз давить мысли было всё сложнее. Они сворачивались в клубок и шипели, как пёстрая гадюка, но гадюка грызла её изнутри и росла с каждым днём, а там, где её давили, вырастали новые головы, и в жилах Варук бежал яд от их укусов. – Сделать как можно больше. Ты прав. – Готов поспорить, по пути сюда вы не смогли набрать воды в реке, – Нанако немедленно перешёл к делу. – Потому что вода воняет, а по поверхности плавает цветная плёнка. – Был разлив? – Ещё какой. Видимо, во время перевозки пошёл ко дну нефтяной танкер. Или протёк. Знать не хочу, зачем они сливают эту мерзость в наши реки. В Калининском порту, говорят, стоит японский пароход и ждёт ледокол, который проведёт его вокруг Таймыра. Но ещё недавно этот пароход видели под американским флагом. Родственники ребят, которые стоят со стадом у Мордыняхи, говорили, что видели американский пароход. – Они меняют флаги. Значит, точно не американский и не японский. – И черви копошатся. Разлив не устраняют. На севере полуострова больше не безопасно. Нам пришлось уйти к югу. А на юге негде спрятаться. – Придётся дождаться, когда пароход уйдёт. В октябре навигация остановится, тундра снова будет принадлежать вам. Нанако заметил горечь зависти в её голосе. – И тебе тоже, – напомнил он. – Мне она больше не принадлежит. – Ещё как принадлежит. И мы не можем ждать до октября. К октябрю реки покроются мёртвой рыбой. Нам нужны вы все. Кока, Салейко и даже Едэй. Не верю, что говорю это, но и Едэй пригодится. Мы могли бы увести грязную воду в озёра и не привлечь внимание людей с автоматами и их иностранных гостей. – Камлать прямо у них под носом? – Под прикрытием метели. – В августе? Метель – тонкое и опасное дело. Она неуправляема. Ранние холода – страшный гололёд. Гололёд – смерть. – От кого я это слышу? От госпожи снегов и ветров? – Метель не подойдёт, – отрезала Варук. – Нужен туман. Нанако просиял и поцеловал её. – Ты лучшая, лисичка! – Если ты имеешь в виду – самая благоразумная, то да, это я, – ответила она. – Мудрейшая из мудрейших, будущая Есяконе, не иначе. – Ты меня умасливаешь? Вам так нужна наша помощь? – Очень, – Нанако сморщился и кивнул. Одна маленькая вылазка, одна просьба о помощи, и Варук воспряла духом. Это был далеко не эффект тудако, но она наконец почувствовала себя на своём месте, на родной земле, которая нуждалась в ней, и рядом с Нанако, который нуждался в ней. На мгновение ей показалось, что этого могло быть достаточно, чтобы снова стать счастливой. – Ну что, ты с нами? – Посмотрим, согласятся ли Кока и Салейко. Они не слышали, чем мы с тобой занимались последние несколько лет. Никто на большой земле не слышал. Ни Есяконе, ни старейшины. Нанако кивнул и опустил глаза. Неподалёку кричали парни и девушки, обнимались давно не видевшие друг друга братья и сёстры, женихи, невесты и просто возлюбленные. Раздалось громкое улюлюканье Едэя. Варук бросила взгляд в сторону и увидела, как он и Юнси, с разбега бросившиеся друг другу в объятия, упали в траву и едва не угодили под ноги оленям. Один олень лениво потряс головой, другой отскочил в сторону и толкнул своих товарищей, запряжённых в нарту. Сани накренились и завалились набок, а всё, что было не привязано, оказалось на земле. – Да куда ж вы! Затопчут! – крикнул Кока, брат Варук. – Это мои олени! – ответил ему Юнси. – Они знают своих хозяев. Не затопчут! – А нарту кто поднимать будет? – Любовь разрушительна, – философски заметил Едэй. – Но отказаться от неё не способен даже самый осторожный человек. Едэй и Юнси, эти два счастливых идиота, так и лежали в траве в объятиях друг друга. Едэй попытался было встать, но Юнси вцепился в него ещё сильнее, и они снова упали на землю. – Пусти. – Не пущу! – Ладно, – Едэй улыбнулся, глядя ему в глаза. И робко поцеловал его, покраснев до кончиков ушей. Кто-то из ребят засвистел, свист подхватили другие. Олени недовольно махали пушистыми ушами, чтобы избавиться от этого звука. Неподалёку из травы вылетела стайка птиц и пустилась наутёк. Едэй и Юнси этого даже не заметили. – На них можно смотреть вечно, – Варук не могла отвести взгляд от чужого счастья, хотя, казалось бы, своё счастье стояло рядом с ней. – Мне очень жаль, правда. Что так получилось, – выдавил Нанако, непривыкший выражать словами то, что чувствовал. – Целый год… Труднее, чем я думал. – Что теперь поделаешь? Я дождусь тебя, – смущённо сказала Варук, обняла его и положила подбородок на его плечо. Чтобы он не видел, как от зависти ей на глаза наворачиваются слёзы. Как же сильно она хотела быть на его месте! Всё должно было сложиться совсем не так. Она не могла поверить, что жалела себя, увидев Нанако в первый раз за целый год. Она не могла поверить, что зависть к его связи могла сравниться по силе с тоской по нему. Она ощутила минутное счастье и вновь бросилась в омут отчаяния. Вот таким был яд гадюки. Лучше бы он вызывал паралич и судороги. – Конечно, если ты тоже дождёшься меня, – добавила она. – Я пойму, если… – Я бы ушла от тебя только чтобы спасти всех хасава от истребления, никак не меньше. – А я дорого стою, оказывается, – Нанако нервно усмехнулся. Они долго стояли, обнявшись, пока остальные переносили многочисленные вещи и продукты с нарт одного каравана на нарты другого. – Эй, Варук, Нанако, вы там помочь нам случайно не хотите? – крикнула Салейко. Варук и Нанако ответили одновременно: – Не хотим! – Сами справитесь! Они рассмеялись и подняли друг на друга взгляды. Нанако улыбнулся и поцеловал Варук, склонив голову, потому что она была немного ниже него. Через секунду они вдруг отскочили друг от друга и стали отплёвываться. – Это был комар. – Да. Два комара, – Варук с омерзением сняла с языка что-то маленькое и противное. – И мошка. – Мы поймали ртами двух комаров и мошку. – Точно. – Мерзость! – Мерзость.

*

Море уныло поедало брошенный ржавый мусор и было таким мутным, что казалось смертельно больным. На мелководье из него торчали металлические каркасы, трубы – то, что осталось от старого причала. Волны с белыми барашками разбегались по песчаному берегу в поисках свежего металлолома, который можно будет постепенно утаскивать на глубину. Песок под ногами был влажным, на пути то и дело попадались огромные лужи. Их пешая процессия из шестнадцати человек двигалась к станции с севера, оставив позади два каравана, один полный продовольствия и подарков от родственников, и второй – опустевший, где на нартах остались только припасы на обратную дорогу к местам южных стоянок. Путь в одну сторону, ускоренный, с короткими ночами, чтобы восстановить силы, занимал у аргиша без малого неделю, и совсем без еды преодолеть его было невозможно. С караванами остались лишь двое дежурных из тех, кто пришёл с воли. Пока они пасли оленей и присматривали за нартами, остальные разобрали ружья, взяли немного еды и пошли на запад, к морю. Их целью был новый причал нефтедобывающей станции в паре километров от старого, там, где в море впадала река. У старого причала процессия собралась в кучу вокруг схемы станции, которую нарисовали на песке всеобщими усилиями, издалека на глаз оценивая, где причал, где резервуары, где вышка, где котельная. – Караульных башен нет, – сказала Набтине, которую отправляли на разведку, – караулить, как они, наверное, считают, им нечего. Часовые стоят у резервуаров, они прячутся от ветра. Кто-то один всё время ходит вокруг, но мы должны разминуться с ним, если сделаем всё правильно. Она замолчала и перевела взгляд с Нанако на Варук. Остальные тоже перевели взгляд на Варук. Должно быть, по привычке. «Что ж, если народ требует, нужно говорить», – справедливо рассудила она. Распределять обязанности было привычно и легко. – Все, у кого есть ружья – займите берег, будете прикрывать камлающих. Все, кого слушает небо, со мной. Набтине – тебя слушает земля, ты идёшь следом за нами на расстоянии. Всё ясно? – Едэй? – со смешком спросил Нанако. – Мне тоже всё ясно, – со вздохом ответил Едэй. – Я с ружьём. – Нанако, перестань, – Юнси недовольно покосился на него. – Он не дурак. И без пяти минут твой родственник. – Я не дурак. Я мечтательный, – подтвердил Едэй. – И? – переспросил Нанако. – Я не буду мечтать на посту. Честное слово. Даже думать не буду. – Ну-ну. Думать можно. О деле. Только о деле. – О деле думать скучно, – пробормотал Едэй. – Мы тут и не веселиться собрались. Едэй совершенно не обижался на чужие уколы, вызванные, вероятно, тем, что у него всегда было очаровательное расслабленное выражение лица. Едэй будто постоянно улыбался чему-то, что было известно только ему одному, и этим раздражал каждого, у кого было скверное настроение – начиная со всей своей семьи. У него были волосы до плеч, и несколько тонких прядей он заплетал в косички, которые то скрывались в его шевелюре, то вылезали наверх. За ухом у него торчал маленький жёлтый цветочек. По пути к месторождению Юнси нашёл его в траве и подарил Едэю, драматично упав перед ним на колени. Варук обвела взглядом свой маленький отряд. Раньше они могли собрать до пятидесяти человек на одну вылазку – всех, кого слушает небо, они были самыми ценными воинами. Теперь их было шестнадцать человек, и всего семь из них обладали связью. Ничего, и они могут стать целой армией. Кока изучал сестру настороженным взглядом. Они с Варук были не сильно похожи. Кока держал голову высоко, с честью и достоинством, носил малицы только из тёмных шкур или тёмного сукна, коротко стриг волосы и давно перестал сбривать усы – делал всё, чтобы выглядеть взрослым человеком, с которым не следует спорить. Варук на его фоне казалась неразумным щупленьким цыплёнком, вспыльчивым, как спичка, и резким, как её тоненький огонёк. – Почему я не знал, что ты умеешь организовывать вторжения на федеральные объекты? – Кока скрестил руки на груди. – Потому что на самом деле я ничего не умею, – скороговоркой выдала Варук. – Клянусь, мы никогда не делали ничего опасного! – Нанако нервно рассмеялся. Варук пихнула его в бок. – Тш-ш. – Но было много всего… разного, – подтвердил Юнси. – О-о-очень много всего, – согласилась Набтине. – Надо же, Кока, кажется, они ничего от нас не скрывают, – Салейко хмыкнула. – Невинны как младенцы, – Кока нахмурился. – Невиннее, чем младенцы, – поправил Нанако. Кока покосился на него, Нанако виновато опустил взгляд. Все замолчали. – Это наши секретики, – в полной тишине сказал Едэй. – Тайное общество без взрослых. Кока и Салейко были на десять лет старше остальных – ещё не принадлежали к старшему поколению, но уже не были частью младшего, скорее стояли на границе двух противоположных миров, уже занеся ногу над чертой, за которой не было дороги назад. – Каждая минута – больше нефти в нашей воде. Меньше рыбы. Предлагаю заняться делом, – хмуро закончила Варук. Они разделились. Прикрывающие с ружьями отошли в сторону и ждали, когда поднимется туман. Те, кого слушало небо, встали в круг и опустились на колени. Нанако бросил на Варук взгляд. Она кивнула ему, стараясь не думать о том, что уже никогда не сможет делать то, что мог делать он. – Именем духа с тысячью лиц и бескрайних земель его и моих. Земель, что храню я, их верный страж… Первым запел Юнси: сначала он шептал, но постепенно его голос становился громче и переходил в прерывистый вой. Вскоре к нему присоединились другие голоса: – …сил мне дай, и я защищу, что по праву твоё и по праву моё, землю предков, землю потомков моих. Сил мне дай, и чужак не найдёт мой народ. Варук сделала несколько шагов назад, чтобы не мешать камланию. Юнси взял за руки парня и девушку, которые сидели рядом с ним, те взяли за руки своих соседей, а те своих, и круг замкнулся. Варук заглянула в их лица, и ей показалось, она заметила тот самый момент, когда духи ответили на их молитву: их глаза опустели, и утих ветер, игравший в их волосах. Изо рта Юнси повалил туман. Он закрыл глаза. Все остальные закрыли глаза. Они пели, и из их ртов тоже лился туман – пушистые щупальца белого спрута, выбиравшегося из человеческих грудных клеток. Первые щупальца робко ступили на землю и, ощупав мох и траву, стали спускать на него остальные щупальца: второе, третье, четвёртое, пятое, десятое, двадцатое... Туман разливался под ногами парней и девушек, чуть пританцовывая под их протяжное пение, подрагивая от каждого изменения в тоне. Варук и сама прикрыла глаза и едва не начала покачиваться, но по спине пробежались мурашки – она оглянулась и увидела, как с моря приближается белая волна, которая поглотила сначала синий горизонт, мутно-зелёные волны с барашками и ржавый металлолом, а затем пляж, мох, траву и поле, и двинулся дальше, стирая далёкие очертания порта и нефтебазы. Туман вошёл в силу – перед взором размылись даже недалёкие фигуры камлавших. Юнси, как заводящий, первым поднялся на ноги, парни и девушки следовали его примеру, вставая с травы. Не обрывая песню, они двинулись вперёд, и через несколько шагов расцепили руки и развели их в стороны, туман уже мантией лежал на их плечах и следовал за ними. Варук взглянула на Нанако. Он был ещё красивее, когда медленно и неумолимо шёл вперёд, неся в себе могущественную древнюю силу. Его руки, разведённые в стороны, не дрожали, и Варук заворожённо следила за ним, пока его очертания не растворились в тумане. Она очнулась от секундной слабости, оглянулась и нашла взглядом фигуру Набтине с длинными тёмными волосами, колыхавшимися на ветру. Варук махнула ей рукой, и Набтине опустилась на землю так же, как до неё на землю опустились Нанако, Юнси и остальные. Она положила ладони на мягкий мох, и Варук услышала, как она произносит новый призыв. Набтине намеренно искажала привычные слова, делая их гулкими и грубыми. Её молитва была прерывистой и низкой: то, что услышат ветер и волны, не услышит земля. – Именем духа с тысячью лиц и бескрайних земель его и моих. Земель, что храню я, их верный страж. Дай мне сил эту землю поднять и народ мой телом её укрыть. Набтине сложила руки в замок и ударила по земле. Почва зароптала, расступаясь по её приказу. Набтине вскочила на ноги и раскинула в стороны руки, согнутые в локтях. Вокруг неё земля продавливалась, будто на неё ступала нога невидимого гиганта. Набтине сжала руки в кулаки и стала резко опускать и поднимать их, точно забивая в землю невидимые колья. Размякшая, влажная почва на дне оврага становилась плотнее и плотнее, Набтине превращала её в дно рукотворного озера, которое не пропустит под землю отравленную воду. Берег оврага подбирался к Варук. Земля обваливалась и комьями падала вниз, яма углублялась с каждой секундой. Закинув ружьё за спину, Варук побежала прочь, следом за исчезнувшим в тумане Нанако. Она шла, не видя перед собой ничего дальше пары метров, пока прямо под ногами не оборвались трава и лишайник, превратившись в песок. Впереди шумела река. Если Варук уже здесь, значит Нанако, Юнси и другие тоже стоят на берегу, где-то справа, скрытые от её глаз туманом, а станция и порт уже напротив них, на левом берегу реки. Из земли вырвались холмы и выстроились вдоль берега – Варук отскочила назад и от страха схватилась за ружьё, но это было дело рук Набтине, оставшейся далеко позади. Она создала им укрытие. Хорошо. Варук вздохнула, передёрнула плечами, опустилась на колени около одного из холмов и нацелила ружьё на противоположный берег. Туман не позволял видеть дальше своего носа, но они могли обойтись и без обзора местности. Им не нужно было попадать в цель, им нужно было лишь прикрывать тех, кого слушало небо – те в случае чего не смогли бы укрыться от пуль часовых. Воды реки приносили зычные приказы со станции и с причала: русская речь перемежалась с непонятными словами. Иностранцы с парохода? Варук смогла разобрать отрывистое «Nein!», и вспомнила немцев-инженеров с нефтеперерабатывающего завода в райцентре. Во время их с отцом редких поездок в город она видела их жён, торговавшихся на рынке, они говорили с сильным акцентом, а их дети скакали между торговыми рядами и, как все нормальные дети, дрались, временами вместо русского «Нет!» крича друг другу «Nein!» В порту немецкий пароход, меняющий флаги. Любопытно. Что-то забурлило в реке. Вода вышла из берегов и вопреки законам мироздания ровными потоками побежала по земле к огромному искусственному озеру Набтине. Вода была тёмно-коричневой из-за нефти, наполнившей её. Один из потоков побежал прямо к Варук, и она отскочила в сторону и поспешила к морю вдоль берега, перепрыгивая ручьи и нагибаясь, чтобы не высовываться из-за земляных укрытий. Она наткнулась на первого из камлавших, его защищала девчонка с ружьём. Варук кивнула и обошла их, перепрыгнула несколько ручейков, бегущих к озеру, наступила в один и промочила пимы, но не остановилась. Меньше, чем через пятьдесят метров стояла камлающая девушка. Следом за ней из тумана показались ещё двое: один парень запрокинул голову к небу и раскинул руки – он камлал, призывая туман, – второй сидел на коленях, положив руки на землю, и шептал молитву к отравленной воде, которая огибала его и двигалась к озеру. Варук прошла мимо. Впереди стояли четверо: Нанако удерживал туман, Юнси говорил с водой, и каждое его слово заставляло её бежать быстрее. Кока и Салейко сидели у самого берега, за земляным укрытием, наставив ружья на причал – он был совсем близко, дым из труб парохода поднимался в небо в паре сотен метров от них, голоса матросов здесь звучали ещё более отчётливо. – Немецкий пароход, – тихо сказала Варук. – Уже поняли, – ответила ей Салейко. – Что это может значить для нас? – Не знаю. Федерация нашла, кому продать нефть, и теперь увеличит добычу? Покроет весь полуостров станциями? Узнает наши секреты и перебьёт нас всех? И это только первое, что приходит на ум. Позади неподвижный Нанако тяжело вздохнул. – Варук, – Кока сжал её плечо. – Не сейчас. Они молчали. Шумела вода. Медленно наполнялось озеро. Варук не сиделось на месте. Руки дрожали, ноги требовали вскочить и бежать, делать что угодно, но действовать. На причале не происходило никакого подозрительного движения, стихли голоса, говорившие на двух языках, прогудел пароход. – Я вернусь и проверю Набтине, – Варук не выдержала напряжения, встала и, бросив последний взгляд на Нанако, скрылась в тумане. Она шла за потоками отравленной воды назад и слышала, как где-то вдалеке шумит вода, падая в овраг, созданный специально для неё. Озеро выплыло из тумана так же неожиданно, как река. Набтине стояла внизу, по колено в воде, её ягушка измазалась в нефти, но она продолжала стучать кулачками по воздуху, увеличивая озеро. Варук прищурилась и увидела, что земля на дне и по берегам оврага обрастает мхом и лишайником, травой и водорослями – Набтине пыталась укрепить её корнями растений, пронизывая ими всю почву. Но озеро наполнялось водой слишком медленно. Варук покачала головой: такими темпами им понадобятся часы, чтобы очистить реку. У них в запасе в лучшем случае несколько минут. Вдали, со стороны причала, где стоял немецкий пароход, раздался шум мотора. Прямо над её головой взревел гидроплан, прорезав небо двойными крыльями. Варук упала на землю, закрыв голову руками. Гидроплан отдалился, сделал широкий круг над морем и повернул на второй заход, вновь приближаясь к правому берегу реки, где в тумане скрывались лазутчики. – Тысячеликий дух, помоги нам, – прошептала Варук, подняв голову. – Этого ещё не хватало. Со стороны моря показался второй гидроплан. Они по очереди пронеслись пугающе низко над берегом. Разведывали, что происходит на земле. – Да вы издеваетесь! Одного было мало?! – Варук, прыгай сюда! – крикнула Набтине. Варук попятилась назад и сбежала в овраг по крутому склону вместе с грязной водой, которая всё ещё падала в озеро, медленно наполняя его. Варук оказалась в ней по пояс. Набтине опустила руки, разжала кулаки, её камлание оборвалось. Она схватила Варук под руку и оттащила к противоположному берегу. Они прислонились спинами к крутой стенке полупустого озера, покрытой лишайником и, не сговариваясь, затаили дыхание, словно это могло спасти их, если на гидропланах были пулемёты. – Гидроплан обычно бывает один. На борту каждого крупного парохода. Рёв моторов заставлял Варук почти кричать. – Или ледокола, – согласилась Набтине. – У причала один пароход. Но над нами два гидроплана. – Два корабля. Ледокол уже пришёл. Мы трупы. – Только если у них есть оружие. – А ты всегда надеешься на лучшее? – Да чёрта с два, – Варук улыбнулась. – Куда уж лучше? – Ты меня спрашиваешь? – Разве что третий гидроплан с пулемётом… – Не смей! – Набтине закрыла ей рот рукой. Гидропланы ревели, проносясь над их головами, их винты разгоняли туман. Должно быть, этого было достаточно, чтобы караульные увидели Нанако и остальных, стоящих в полный рост, потому что на левом берегу, со стороны порта, немедленно затрещала автоматная очередь. Варук вздрогнула и зажмурилась. Гидропланы сделали очередной круг. Туман медленно исчезал: сначала посреди него появились пустые места, словно дыры в белом полотне, затем завеса стала постепенно удаляться, уходя туда, откуда пришла – в море. Варук в панике крутила головой, словно могла поймать и удержать завесу взглядом. – Туман слабеет. Нанако и остальным нужно прикрытие, – произнесла Варук, схватила за руку Набтине и потащила её наверх, прочь из оврага. Они выбрались на поверхность, побежали к реке и упали за земляными укрытиями рядом с остальными как раз в тот момент, когда последние клубы тумана уходили с поверхности реки, оставляя их совершенно беззащитными. – Этого стоило ожидать, – произнёс Кока. Он напряжённо наблюдал за противоположным берегом и выслеживал любое движение в тумане, держа на мушке невидимого противника. – В моём идеальном плане не было места для провала. Стреляли по вам? – спросила запыхавшаяся Варук. – Стреляли по тем, кто дальше, у самого моря. – Попали? – Этого мы не знаем, – ответил Нанако, опуская руки и садясь на корточки. – Я не удержу его в одиночку. Остальные, похоже, спрятались и остановили камлание. Равновесие нарушено. – А на этот случай у тебя есть план, Варук? – гневным шёпотом спросил Кока. – Клянусь, обычно у нас всё идёт по плану! – нервно вставил Нанако. – Обычно у нас немного больше людей, – оправдывалась Варук. – Поэтому завеса нерушима. – Мы всё исправим! – снова добавил Нанако, умоляюще глядя на Коку. Видимо, гнев брата Варук не на шутку пугал его, даже притом, что Кока не выходил из себя ни при каких обстоятельствах. Он всегда был спокоен, как холодная скала. Варук не могла вспомнить, чтобы Кока хоть раз повышал голос на кого бы то ни было, кроме бегущих не в ту сторону оленей и собак. Все, кроме Юнси, высунулись из укрытия, наблюдая за тем, как рассеивался туман. Юнси был слишком глубоко погружён в камлание и продолжал держать руки на земле, до последнего заставляя воду течь в сторону рукотворного озера. А туман стал жидким и мутным, сквозь него проглядывали очертания четырёх вышек, железных башен, словно сошедших со страниц жуткой детской книжки. За ними в ряд стояли округлые резервуары, бледные, как призраки, небо коптил дым парохода. – У нас должно быть ещё минуты три, – оценив ситуацию, уверенно сказала Варук. – Они же пока не видят нас… Мимо засвистели пули. Ребята прижались к земле. – Серьёзно?! – вскрикнула Варук. – Пули вообще серьёзные девочки, – сообщил Нанако. – Тш-ш! Не мешай. Я думаю. Причал, – Варук лихорадочно соображала. – Им проще всего стрелять по нам с причала, с моря. Если именно там стоит пароход, то они пошлют матросов. Реку можно перейти вброд. Они пойдут с востока, от резервуаров, чтобы обойти нас со спины и прижать к воде. Чтобы было некуда бежать. Я бы так и сделала. – Значит, нас могут убить только с одной стороны. Оптимистично, – хмыкнула Салейко. – Нет, могут и с двух. Если будут одновременно стрелять с берега прямо здесь, напротив нас, – пояснила Варук. – Как это я сама не додумалась? – Нам несказанно повезло, – пробурчала Набтине. – Я не буду дожидаться окружения здесь. Идём, – Кока взглянул на Салейко и сжал ружьё, костяшки его пальцев побелели. – Мы отвлечём их, вы уходите к озеру. – Но я тоже могу… – начала Варук. – Это не обсуждается. Мы отправим к вам остальных. Набтине, сделаешь ещё одну линию укрытий, подальше от берега? Увидишь, как мы добрались до неё, и опустишь эту линию, чтобы не оставить следов. Набтине кивнула, тряхнув волосами. Их кончики были мокрыми и грязными – они успели коснуться ядовитой воды в озере. – Юнси? – Нанако положил руку на его плечо. – Туман ушёл. Нам тоже пора уходить. Юнси оторвал руки от земли, широко распахнул глаза и глубоко вдохнул через рот, словно только вынырнул из-под воды. Потоки воды иссякли, он растерянно отряхнул руки от земли. Над их головами раздалось ещё несколько выстрелов. Нанако выругался. Салейко и Кока побежали в сторону моря, то и дело останавливаясь и стреляя наугад по противоположному берегу, чтобы оттянуть невидимых врагов на себя. Варук с Нанако, Набтине и Юнси напряжённо смотрели им вслед. Варук прищурилась и увидела бегущих по противоположному берегу людей в серых шинелях. Бежали вслед за Кокой и Салейко. Отвлеклись. Прекрасно. – Сейчас! Быстрее! – крикнула она, и они вчетвером рванули прочь в сторону озера, которое теперь отчётливо видели впереди, на расстоянии пары сотен метров. Они сбежали по его крутому берегу и едва не свалились в чёрную воду. Ручьи больше не текли по земле, вопреки законам природы наполняя рукотворное озеро, но склоны оврага были скользкими, а лишайник, мох и трава стали грязно-коричневыми от нефти. Варук взобралась назад, на берег и, лёжа на животе, пару раз выстрелила по людям в серых шинелях по ту сторону реки. Эти выстрелы дали короткую передышку Коке и Салейко, бежавшим дальше вдоль линии холмов. Ребята, сидевшие за ними, ждали удобного момента, чтобы удрать. Кока и Салейко замахали им руками, и несколько человек бросились прочь, к озеру, едва выдалась возможность. – Караульных человек пять, не больше, – Варук сделала ещё один выстрел и перезарядила ружьё. – А сколько матросов должно быть на борту парохода… – Нанако поднялся по пологому склону к ней и присвистнул, осторожно выглянув наружу. – Но они бездействуют. Это немцы. Это не их битва. Туман отступил, и пароход оказался впереди как на ладони – на верхней палубе не было ни души. Если на судне и были орудия и боеприпасы, экипаж никак не давал об этом знать. Над головой проревел гидроплан. В озеро свалились ещё пять человек, бежавших из-под пуль. – Набтине, Кока велел поднимать вторую линию, – один из них махнул ей рукой. Набтине потрясла головой, оценивая условия, в которых приходится работать. – Я не могу высунуться и посмотреть? Трудно создать что-то вслепую! – О, да, пожалуйста, – Варук выстрелила и задела одного из далёких крошечных караульных. – Только береги голову. – Хороший совет, – выдал запыхавшийся парнишка из только что прибежавших. – Они там… какие-то подозрительно меткие. Набтине на секунду высунулась из укрытия, оценила обстановку, спустилась вниз, ступив в грязную воду, сложила перед собой руки и запела. Где-то впереди загудела земля, поднимаясь по её приказу. Выстрелы участились. Новые холмы заслонили Коку и Салейко, бегущих прочь вместе с несколькими последними лазутчиками. А в небе всё так же пронзительно гудели гидропланы, даже не думая возвращаться на корабли. – Стервятники, – зло фыркнул Юнси. – Варук, ты же научилась создавать грозу, правда? Варук перезарядила ружьё. – Предположим. – Давай собьём парочку стервятников? В озеро свалился Едэй. Юнси схватил его за руку, чтобы он не угодил в воду. – Спасибо, – Едэй с благодарностью сжал его ладонь и поцеловал его грязные пальцы. – Ты на вкус как нефть. Невкусно. Мне больше нравится вкус ягод. – Мне тоже. В следующий раз упаду в ягодное озеро вместо нефтяного. – Хорошая идея. Я больше всего люблю княженику, падай в неё, – Едэй утёр испачкавшиеся губы тыльной стороной ладони, посмотрел на след нефти, оставшийся на пальцах и, недолго думая, вытер их о штаны. – Надо ещё двоих поймать, – предупредил он. Они вместе помогли спуститься двум девчонкам – тем, кого слушало небо. Одна из них промочила ноги, измазала подол платья и ягушки в нефти и громко выругалась. – Варук, так ты умеешь или нет?! – нервно переспросил Юнси. – Что умеет? – спросила одна из девушек. – Это не быстро. – А мы никуда не торопимся, – усмехнулся Юнси. – Пока мы здесь сидим, твой брат с женой рискуют своими жизнями, давая нам уйти. Было бы неплохо тоже сделать что-нибудь полезное. Варук резко обернулась. – Он прав, лисичка, – Нанако посмотрел ей в глаза. – Ты никогда не делилась с нами своим секретом. Я думаю, время пришло. Варук дважды выстрелила, передала ружьё и несколько патронов одному из новоприбывших и спустилась ближе к воде. – Секрет грозы в том, что горячий воздух встречается с холодным. Я читала про это в русской книжке Есяконе. Холодного воздуха здесь предостаточно, но вам нужно выловить горячие потоки издалека, с большой земли, и привести их сюда. Столкнуть одни с другими. И молиться, чтобы молния не ударила в вас. – Все, кого слушает небо, сюда! – скомандовал Нанако. – Возьмитесь за руки. Девушки, скорчив гримасы, спускались в воду и присоединялись к остальным. – Какая разница, поджарюсь я или нет, если моя ягушка уже вся чёрная?! – возмущалась одна из них. Юнси тоже спустился, в последний раз сжав пальцы Едэя и подмигнув ему. – Если в тебя ударит молния, ты определённо не упадёшь в ягодное озеро, – встревоженно сказал Едэй. – Не ударит. И потом я обязательно наберу тебе таких ягод, каких захочешь. – Иногда удар молнии не смертелен, – сказала Варук. – Редко. Но иногда. – Это в твоих русских книжках так пишут? – издевательски переспросил Едэй. – Спасибо, Варук, – хмуро ответил Юнси. – Ты не помогла мне успокоить его. Едэй нервно вздохнул и вместе с ружьём пополз вверх по склону, чтобы помогать отстреливаться. Варук зажмурилась, представив, как Нанако и Юнси по её вине поджаривает молния. Создать грозу без тренировки, без жертвоприношения – всё равно что напрашиваться на пощёчину от тысячеликого духа. Варук отвечает за всех, без неё Нанако и остальным и в голову бы не пришло приблизиться к станции, принадлежащей Федерации, чтобы защитить свою реку. Всё это безумие останется на её совести. – Может быть, сначала попробуете возродить туман? Совсем немного. Попробуем уйти под его прикрытием. Грозу оставим на крайний случай. – Да ладно! Мы ж уже собрались! – возмутился Юнси. – Если честно, это немного страшно, – согласилась с Варук одна из девушек. – Может, и правда пока не надо? Едэй резко обернулся, с мольбой глядя на друзей и на Юнси. Варук виновато сморщилась. Нанако кивнул. – Надо попытаться с туманом. Я не собираюсь умирать сегодня. Моя невеста может убить меня в любой другой день. Варук захотелось ударить его, но вместо этого она шмыгнула носом. – Ещё как могу, – горько усмехнулась она. – А чтобы никто не последовал за нами, мы разольём реку и оставим за собой потоп. Варук не сдержала нервный смешок. Нанако улыбнулся ей. Все переглянулись. Кто-то из отстреливавшихся крикнул: – Это всё замечательно, но решайте быстрее! Потоп нам бы не помешал. С парохода по причалу бегут человек десять. В небе весьма кстати взревел гидроплан. Прошло несколько секунд, и неподалёку загудел второй. – Как насчёт ядовитого тумана? – вдруг осенило Набтине. – Плюньте на этих стервятников. Они бесполезны. Поднимайте воду из озера и из реки, а не с моря. – Это точно остановит их! И ещё немного очистит реку, – воскликнул Едэй. – Ладно. Всё лучше, чем разряд молнии, – согласился Юнси. – Так, всем приготовиться. Прикройте чем-нибудь рот и нос. Завожу я, – сказал Нанако. Он закрыл глаза, сосредоточился и запел. Все, кого слушало небо, взялись за руки и запели призыв с ним в унисон. – Именем духа с тысячью лиц и бескрайних земель его и моих. Земель, что храню я… С озера поднялся пар. Серое облако восставало по велению семи парней и девушек, крепко сжимавших друг другу руки. Варук натянула на нос воротник своей ягушки, мысленно убеждая себя, что это не последний день её жизни. Они выберутся отсюда, очистят реку, и на следующий день отправятся назад, к южным стойбищам. Жизнь вернётся в свою колею, Варук будет пасти оленей с отцом и братом, кормить собак, помогать бабушке и ездить в райцентр за керосином, хлебом и сахаром. И снова будет ждать. Нанако сморщился от напряжения, на его лбу появились две тонкие морщинки. У него было на редкость симпатичное лицо и внимательные, серьёзные глаза. Внимательные, когда нужно смотреть вдаль, и застенчивые, когда нужно смотреть на других людей. Нанако не любил смотреть людям в глаза. Облако пара накрыло их плотным одеялом. Исчезло небо, исчезло море, исчезла река. Ноздри защекотал мёртвый сладковатый запах нефти, похожий на запах парафина. Варук плотнее прижала к носу воротник ягушки, Набтине тяжело дышала, прикрыв глаза, Едэй внимательно следил за Юнси. Кока, Салейко и остальные парни и девчонки стреляли – один выстрел в сторону левого берега, ответный выстрел, минута тишины, новый выстрел, новый ответный выстрел. Каждый выстрел приближал тот момент, когда закончатся патроны. Гудели двигатели стервятников, заглушая выстрелы, мешая сосредоточиться. Облако содрогнулось, как сердце, перекачивающее грязный туман вместо крови, и куполом разрослось до самой станции, поглощая всё на своём пути. Закашлялись матросы, которые гребли на лодках к правому берегу. Сначала усилился, затем стих звук двигателей гидропланов – они ушли на высоту. Испугались необычного тумана. – Пора. Давайте, пошли, пошли! – Варук стала подгонять камлающих. – Юнси! Юнси, нужно идти, – вторил ей взволнованный Едэй. Они слушались их неохотно и медленно поднимались на берег, шаг за шагом, не расцепляя рук, пытаясь удержать камлание как можно дольше. Варук, Набтине, Едэй, Сарма и остальные направляли их, ведя каждого под руку, как слепых немощных стариков. Кока и Салейко замыкали процессию, шагая спиной вперёд, наставив ружья на затянутый тёмным маревом берег. Стрельбы не было слышно. Был слышен отдалённый кашель. Озеро осталось позади. Набтине остановилась, прислонила сжатые в кулаки руки к груди и издала низкий утробный звук. Земля стала засыпать то, что осталось от отравленного озера. Варук шла рядом с Нанако и опасливо оглядывалась назад. Проваленная вылазка явно не добавит чести её многострадальной репутации. Внезапно из тумана выбежал солдат в серой шинели и выстрелил в сторону камлающих. Промазал. Набтине вышла из камлания и рванула прочь. Едэй вздрогнул, бросился на солдата и ударил прикладом своего ружья по дулу его винтовки. Выстрел ушёл в небо. Едэй нацелил на солдата ружьё. На мгновение они замерли. Их злые взгляды пересеклись. Солдат замахнулся, ударил Едэя по рукам, тот вскрикнул и едва не уронил ружьё. К солдату подбежал Кока, схватил его винтовку, и они стали перетягивать её, точно дети, не поделившие игрушку. Едэй опомнился и ударил солдата прикладом в затылок, но это не помогло. Он бил его по спине, вновь ударил в затылок, со всей силы пнул под колени. Только тогда у солдата подкосились ноги. Кока воспользовался его секундной заминкой и наотмашь ударил его в висок его собственной винтовкой. Из тумана выбежал второй солдат и третий. Караульные перешли реку вброд точно так, как Варук предсказывала. Она не знала, радоваться ли ей, что она была права, или плакать, ведь сбылся её худший прогноз. Салейко дважды выстрелила по ногам солдат. Один из них рухнул, хватаясь за окровавленное колено. Она прицелилась ко второму, но не решалась выстрелить снова: он сцепился в схватке с Кокой и Едэем. Сарма, жених Набтине, ударил третьего солдата по лицу, и тот потерял сознание. У второго не было шанса – стоило ему на мгновение отвлечься на Едэя и попытаться сомкнуть руки у него не шее, как Кока вышиб из него дух прикладом ружья. – Не стреляй, дорогая. Всё в порядке. Салейко опустила ружьё и перезарядила.. Кока, тяжело дыша, подобрал солдатские винтовки и передал Сарме и Едэю. – Идите дальше. Я буду прикрывать. Их не должно быть больше. Их было трое на берегу. Шевелитесь! – Ты справишься? – коротко спросила Салейко. Кока кивнул. Они были так похожи. Оба тихие, оба молчаливые, они молча радовались и молча горевали. Молча дрались, молча делали то, что должны были сделать. Салейко не успела отойти далеко. Позади Коки из тумана появились ещё двое солдат. – Салейко, сзади! – крикнула Варук. Салейко обернулась. Коку схватили за шею и сдавили её так, что его лицо побагровело. Он брыкался и пытался вырваться, но у него выбили из рук ружьё и ударили в живот. Салейко, Едэй и Сарма бросились к нему. – Пустите его, – угрожающе произнесла Салейко по-русски. – Назад! Она наставила на них ружьё, но в нём было мало проку. Солдаты использовали Коку как живой щит. Салейко могла промахнуться и попасть в него. – Сделаешь шаг, сверну ему шею. Кока дёрнулся, его ударили прикладом по ногам. Он ухнул и упал на колени. Так удерживать его было ещё проще. Варук не могла видеть лицо Салейко, но видела, что она была напряжена до предела. Она не опускала ружьё. Её руки не дрожали. – Свернёте ему шею, и десяти секунд не проживёте. – Отпустите его. Никто не пострадает, – сказал Едэй, вскинув руки. – Пожалуйста. – За преступление против Федерации полагается расстрел. Грязные вы выродки. Он сильнее сжал шею Коки. Кока больше не открывал глаза. Салейко прищурилась. – Но это ты у меня на прицеле, а не наоборот. Нас больше, чем вас. – Ага, как же. На том пароходе, – караульный кивком указал на причал, уходящий в море. – Двести человек матросов. Которые прочешут весь полуостров, чтобы найти вас. Повисла тишина. В носу стояла вонь серого тумана. Хотелось кашлять. Голова кружилась. Кока не двигался. Он накренился в сторону и едва не упал. Потерял сознание. – Что-то я их не вижу, – наконец произнесла Салейко. – Жди дольше, увидишь. – Пусти его. – Что мне за это будет? – Вы зашли на федеральную территорию. Назад дороги нет, – отчеканил второй солдат. – Мы в тундре. Здесь всегда есть, куда бежать.