Не помню это чувство.

Будь оно всё проклято. Вот честно. Дазай шёл по коридору к своему кабинету, притом голова его была опущена, глаза закрыты. Он прижал кулак ко лбу, анализируя всё происходящее. И лишь когда он громко хлопнул дверью в кабинет, то раскрыл глаза и задышал часто. Немногие коллеги в кабинетах по соседству решили подобру-поздорову уйти на обеденный перерыв. А на что Дазай надеялся, ведь это всё-таки мафия. Теперь парень сидел прислонившись спиной к двери и спокойно смотря перед собой. Он разве допускал, что, будучи в мафии, они смогут построить отношения? Они смогут быть счастливы? Спокойствие, обрушившееся на Йокогаму, позволило боссу мафии заняться другими, помимо спасения мира, делами. Чуе, и без того бесконечно пропадавшему в порту и поднявшему торговые связи мафии на высший уровень, теперь предстояло постоянно находиться за границей для укрепления связей с поставщиками и налаживания новых путей сбыта. Атакующему звену Портовой мафии во главе с Дазаем нашлись задачи кровавые, включающие в себя разборки с мелкими и средними организациями, промышляющими на чужой территории. Дазай покачал головой, ведь с его Дня рождения они с Чуей едва успели сходить на одно полноценное свидание, всё откладывая на потом разговор об отношениях, о том, кем они теперь друг другу являлись, и о будущем. Но омеге казалось, что будущего у них как будто уже и нет. И падать в темноту безнадежно пессимистического настроя для Дазая не было чем-то новым. Но сейчас такие мысли ощущались как никогда давящими и противными, роящимися под самой кожей. Всему виной была лишь мафия. Стук в дверь выдернул Дазая из этого омута, и он поднялся на ноги. За дверью оказался Чуя, который, сразу окинув напарника взглядом, уверенно зашёл внутрь кабинета. Ему не нравилось, что Дазай выглядит сейчас настолько отрешённым. Словно смирился с их участью. И ничего не поделать. Дазай закрыл за Накахарой дверь и медленно к нему обернулся. — Ощущение, что Двойной чёрный неофициально расформировали, а? Увидев, что Дазай немного «отмёрз», постепенно сбрасывая с себя маску безразличия, альфа выдохнул и, подойдя к парню вплотную, взял его руку в свою. — Не всё ещё потеряно, Дазай. — Мхм. — Просто поверь? Как у Чуи всегда получалось говорить о сложных вещах настолько легко, Дазай не знал. Но и наивно верить, что в один день они станут счастливой беззаботной парочкой, он тоже не мог. — Ты, наверное, возвращайся скорее. — Иди ко мне. Дазай сделал полушаг и оказался в самых крепких объятиях на свете. Он воспользовался тем, что их разница в росте увеличивалась день за днём, и, легко смахнув рукой шляпу с головы альфы, зарылся носом в шелковистые рыжие волосы. Они пахли тем же самым шампунем, которым пользовался и сам омега…

***

Смски были редкими, созвонов почти не было. Казалось, короткого сообщения «я в порядке» было достаточно для каждого из них. Но на самом деле они оба были настолько заняты и истощены порученными им задачами, что, оказавшись в конце словно бесконечного дня в своих постелях, всё, на что оставалось у них сил, — это поставить телефон на зарядку. Но однажды эта стабильность изменилась. Дазай не выходил на связь день, два, три… К концу недели Чуя, не находящий себе места, собрался менять билеты на самолёт, чтобы вернуться в Японию раньше оговорённого срока. Но не успел он нажать на кнопку «оплатить», как на экране его высветилось «Дазай». — Алло, ДАЗАЙ?!… — Да, Чуя, я. Кое-что случилось. — НО- — Я жив и в порядке. Просто послушай… Чуя не заметил, как опустился на ковёр около постели в его гостиничном номере. Он не заметил и дрожи, которая пробивала всё его тело, пока он с силой прижимал телефон к своему уху. Атакующее звено мафии впервые за всю историю своего существования столкнулось с достаточно сильной, чтобы дать ему отпор, организацией. Дазай, вымотанный очередной течкой, позволил себе некую неосторожность и был серьёзно ранен. На самом деле, он был смертельно ранен, если бы не некий человек по имени Ода Сакуноске. Который буквально не дал Дазаю отчалить на тот свет. Во время монолога напарника альфа молчал, тело его от напряжения в мышцах прилично затекло, а волосы промокли от проступившего пота. — Вот такая приключилась история. Но ты не думай, что тебе нужно всё бросить и сейчас же вернуться, мы же оба знаем, что ты не можешь подставить босса, Чуя. — По крайней мере, кхм, — Чуя прокашлялся, поскольку во рту его пересохло, а голос его не слушался, — этот человек — Ода — кажется надёжным. — Одасаку? Да, так и есть. Но и я сам больше не допущу такой оплошности. Не знаю, о чём я только думал — ведь это мафия. Никто не отменял опасности, верно? — Да. Конец разговора Чуя провёл на автопилоте, просто радуясь тому, что слышит голос Дазая, но в слова того не вслушиваясь. Ему казалось, что болтовню Дазая он готов слушать бесконечно. Одновременно с этим Накахара утопал в одной другой мысли: мафия крайне опасна, но не для него. Не для повелителя гравитации. Это он должен был быть рядом с его омегой. — Осень уже наступила, Дазай. — А? — Дазай, прерванный в середине своего воодушевлённого рассказа о Люпине, по другую сторону провода округлил свои глаза. — Дождись, я скоро приеду.

***

Чуя смотрел в одну точку, а именно — на входную дверь в блок Дазая, уже известное время. И лишь когда дверь растворилась и за ней показался напарник, на лице Накахары расцвела улыбка. Дазай большими шагами сократил расстояние от своего подъезда до автомобиля и ловко запрыгнул на пассажирское сидение. — Брррр, включай печку на полную, Чиби. Я продрог! — Тц, ты был на улице меньше десяти секунд, — бросил Чуя, тем не менее увеличил температуру в салоне, а затем поднял взгляд на ёрзавшего рядом парня: — Посмотрите только, Дазай Осаму, вы выглядите отменно! — А? Что? — опустив козырёк и заглянув в маленькое зеркальце, Дазай внимательно посмотрел на своё отражение. — Да я просто в кои-то веки причесался. — Тебе очень идёт этот смокинг. — Ой, ладно, всё, хва... — не успел Дазай договорить, как Чуя, повернув его лицо на себя невесомым прикосновением пальцев к его щеке, уже очень нежно его целовал. — Аах, — Дазай наигранно вздохнул, когда Чуя расцепил поцелуй и отстранился, пристёгивая затем ремень безопасности, — с твоими командировками я уже и забыл, что ты хорошо целуешься. — Мхм, — пусть Дазай и шутил, но Чуя не мог не опечалиться тем, что напарник на самом деле был прав. Наступит Новый год — и Чуе вновь придется собирать чемодан. Всё, что у них было сейчас — эта ночь и ежегодный зимний бал Портовой мафии. На торжество было приглашено множество красиво разодетых людей, Чуя постоянно упускал из виду заводящего разговор с каждым Дазая, но в конце неизменно ловя лукавый взгляд того из другого конца бального зала. В целом, было неплохо: и музыка, и угощения были на высоком уровне. К Чуе без конца подходили разные коллеги, то поздравляя с успешными сделками, то выказывая уважение за сумасшедший прогресс, достигнутый им в деле торговли драгоценностями. Ведь Чуя неизбежно и сам стал бриллиантом Портовой мафии, увеличив её прибыль в десятки, если не в сотни раз. Дазай тоже гордился своим напарником. Ему казалось, что Чуя как никто другой заслужил это признание. Вымотанный вниманием, альфа наконец уселся за барной стойкой, сооружённой в углу зала. В конечном итоге ему стало обидно, что он находится на таком роскошном балу, но единственного человека, с которым он бы хотел разделить медленный танец, пригласить на танец он не может. — Тебя опять пять месяцев не будет? Или дела получше на этот раз? Чуя усмехнулся, услышав знакомый голос позади себя. Он дождался, пока Дазай встанет рядом с ним, и поднял на него взгляд из-под полей своей шляпы. — Я планирую свой восемнадцатый День рождения отметить с тобой.

***

Положив подбородок на руку, Дазай уже минут тридцать гипнотизировал бокал с виски перед собой. С каждой минутой непривычное молчание юноши заставляло Анго всё больше задумываться, что что-то и вправду случилось. Поэтому Сакагучи окинул сидящего по правую руку от Дазая мужчину крайне красноречивым взглядом. Но спокойный Ода лишь пожал плечами, мол, молчит так молчит, оставь его. На что Анго лишь вскинул бровь и вздохнул на манер «опять всё делать мне». — Ты чрезвычайно молчалив сегодня. Расскажешь, что тебя мучает? Дазай встрепенулся, словно только сейчас вспомнил, что он, так-то, с друзьями в баре сидит, а не дома в своём гнезде лежит, свернувшись клубком. Он выпрямился и одарил парня слева непонятным (пока что) тому взглядом. — Рассказать… Нет, я, скорее, хочу у вас двоих уточнить. А как обычно люди понимают, что они встречаются? В этот момент подносящий бокал к устам Сакуноске замер. Анго же, пусть ожидал чего угодно, но не этого, сразу же задумался. — Ну… наверное, когда они это обсуждают? Отношения свои, имею в виду. — Ясно, — Дазай вернулся в прежнюю позу, положив руку на барную стойку и опустившись на неё подбородком. — А ты… Прости, ты в отношениях? — очень тихо подал голос Сакуноске, ожидая от юноши рядом какой угодно реакции. — А что, мафиози можно быть в отношениях? — также тихо ответил вопросом на вопрос Дазай, заставляя его друзей переглянуться. — Я думаю каждый человек сам для себя решает, стоит ли игра свеч… — Ведь, кто знает, риск может быть и оправдан, — довершил за друга Сакагучи. — Просто поговори с этим человеком о том, чего вы оба хотите. — Если бы я мог… Он далеко сейчас. — Но вернётся же? — Пока он вернется, Анго, я сто раз состарюсь, и вопрос мафии отпадет сам собой. Я стану дряхлым дедом. Слышать то, как Дазай, сам Дазай Осаму говорит о старости, стало гораздо большим шоком для его друзей, нежели даже новость о гипотетических отношениях того. — Возраст не приговор, ведь так? За это предлагаю выпить, — Сакуноске первым поднял свой бокал вверх. — Ох, ладно, — все же соглашаясь, Дазай вновь выпрямился, и в пустынном баре раздался звон бокалов.

***

[кому: Дазай]

уже начал собирать вещи, как и обещал тогда в Новый год. через два дня буду в Йокогаме. как бы ты хотел провести вечер? фильм и домашняя еда? или ужин в твоём любимом ресторане?

Продолжая бросать вещи в чемодан, Чуя то и дело кидал взгляд на лежащий на постели телефон. Теперь, когда он знал, что после этой командировки ему не предстоит вновь улетать, всё его существо сгорало от нетерпения оказаться в Японии. Его настроение естественным образом было приподнятым. Да он разве что не прыгал.

[от: Дазай]

не знаю. не уверен. планирую провести следующие дни, каким-то образом не померев от боли.

«Черт!» — Накахара стиснул зубы. Со всей этой эйфорией он совсем забыл, что именно в неделю его приезда его напарник будет в течке. Хотя, ведь Дазай ещё пару месяцев назад во время их созвона сказал с иронией: «Знаешь, Чуя, на твой День рождения я буду слишком занят». Была глубокая ночь, когда самолёт, на котором летел Накахара, вошёл в небесное пространство над Японией. Несмотря на всё предвкушение, во время трансконтинентального рейса Чуя неизбежно дремал. «Чуя…» Альфа резко открыл глаза и огляделся, в салоне свет был приглушён, поскольку самолёт шел на посадку. Было очень тихо, немногочисленные пассажиры спали. «Где ты?» Этот голос звучал в самом мозгу альфы, и он заморгал часто-часто. Слуховых галлюцинаций у него никогда не было, поэтому понять сразу, откуда этот зов, Чуя не мог. Зов. Чуя бросил взгляд на наручные часы, а затем посмотрел на мигающие в черноте огни за иллюминатором. Сердце его гулко стучало. Но при всём желании, процесс снижения и посадки Чуя ускорить не мог. А жаль. Ведь Дазай ждал его. Омега сейчас как никогда нуждался в своём истинном партнёре и изо всех сил его звал. Пройдя паспортный контроль вместе со всеми пассажирами, Чуя поймал первое же такси, а к моменту, когда он выбрался из душа, за окнами уже задавался рассвет. Но он не мог не смыть с себя этот тринадцатичасовой полёт, хотя всё, что было в его мыслях сейчас — скорее оказаться рядом с Дазаем. Влетев в первую попавшуюся в шкафу постиранную одежду и вытряхнув из ящика прикроватной тумбочки себе в рюкзак всё, что ему могло пригодиться, альфа поспешил вновь покинуть свой дом, который за долгое время его отсутствия стал совсем пыльным, холодным, да и в целом не жилым. За эту ночь Дазай глаз не сомкнул. Всё было как всегда. То есть ничего нового: эта ноющая боль внизу живота, ноги, словно налитые чугуном, пот, на который его пробивало от особенно сильных спазмов, и бесконечная влага между ног из-за естественной смазки. И пусть всё это было привычно, приятным это явно не назвать. Его тело, да и всё его существо, взывало к альфе, который придёт и непременно исправит положение дел. Но, к его сожалению или к счастью, привыкший проводить течки в одиночестве Дазай всё, что мог — это тереться о подушки и игрушки, пачкая постель всеми своими телесными жидкостями, хвататься за простынь руками, пока челюсти его были плотно сомкнуты. Под утро изнеможенный и абсолютно обессиленный омега, делая частые вдохи, сел на краю кровати, чтобы выпить наконец сильный обезбол и отрубиться часов на двенадцать. Кое-как набросив себе на плечи помятую простынь, он направился было на кухню, когда услышал стук в дверь. Этот глухой стук Дазай слышал слабо, поскольку лишь частично находился в сознании, но тем не менее добрёл до входной двери, чтобы щёлкнуть её замком. Стоило лишь двери отвориться, Дазая словно резко обдало мощным потоком порывистого ветра, которому в подъезде, конечно, неоткуда было взяться. Но словно каждая клетка Дазая ощутила собою этот обрушившийся с самих небес проливной дождь. Он стоял, смотря куда-то вдаль и не моргая, лишь делая равномерные глубокие вдохи, наполняя себя этим божественным запахом, и каждый из этих вдохов уже действовал как обезбол, за которым он только было отправился. — Мой малыш, — Чуя прошипел, бросил сквозь зубы, тихо, поскольку внешний вид Дазая заставил его сердце сразу же обеспокоено сжаться. Быстро зайдя внутрь, альфа чуть не сбил напарника с ног, врезаясь в него всем телом и сгребая его в свои объятия, но лишь на секунду, поскольку он сразу подхватил парня под бёдрами и поднял на руки. Его ноги путались в простыни, которая свисала с Дазая, тем не менее через мгновение он уже бережно и очень медленно опустил того на постель. Дазай продолжал смотреть куда-то сквозь Чую, и лишь когда тот сбросил на пол рюкзак и принялся молниеносно раздеваться, омега моргнул два раза и постарался сосредоточить взгляд на парне перед собой. — Чуя.. Чуя, ты и правда здесь? — Тише, теперь всё будет в порядке, — Накахара говорил очень быстро и даже не смотрел на Дазая, пока, наконец, полностью не разделся и принялся затем рыться в своем рюкзаке. Дазай выглядел заворожённо и ошарашенно, он ждал Чую — это однозначно, но теперь он пытался отчаянно понять только одну вещь: почему Чуя пахнет так, словно это был единственный запах во всём мире, который жизненно был ему необходим вот уже почти как два года. Но, как бы он ни старался, логика явно его покинула. — Дазай, ты меня слышишь? — синие глаза альфы смотрели в упор на обнажённого и безмолвного парня перед ним. — Пригласи меня, пожалуйста, в своё гнездо. Слышишь, Дазай? Через несколько секунд омега, лежащий перед Чуей, там, где тот осторожно его оставил, забрался по кровати выше и всё, что смог — это поманить альфу рукой и кивнуть. Не успел он опомниться, как губы Чуи уже оказались на его губах, а руки того наконец-то оказались на его теле. Эти горячие ладони, ведущие медленно по изгибам его тела, заставили Дазая задрожать. Находиться в руках Чуи казалось настолько правильным, что все желания и заточенные в глубине его сознания потребности Дазая словно вырвались наконец на свободу. Он начал ёрзать и требовательно царапать спину напарника ногтями, пока тот, не останавливаясь, его целовал. Чуя очень скучал, но это было не единственным, почему он не мог от Дазая оторваться ни губами, ни руками. Ему казалось, что он ждал этого момента просто бесконечно долго, слишком долго и определенно дольше, чем нужно было. Он желал Дазая каждой клеточкой своего существа, он желал его целиком и полностью. Накахара до боли в груди нуждался в том, чтобы он и его омега стали, наконец, одним целым. Ведь Дазай определенно его омега, наверное, и тот тоже, наконец, это понял. Ведь всё неспроста, не зря Чуя до последнего момента скрывал свой запах и не торопился. Не зря ведь? Через каких-то пятьдесят с лишним дней Дазаю исполнится восемнадцать. И Чуя очень хотел, чтобы всё было правильно, вовремя. Дазая подобные нюансы мало интересовали, и, пусть он и вёл себя послушно и совсем не капризно, доверяя, как и всегда, напарнику, в глубине души он уже давно поставил крест на чём бы то ни было, и Чуины командировки лишь добавили соли в эту и так расковырянную рану. Только вот сейчас он об этом думать не мог — он вообще как будто думать разучился. Горячее и прерывистое дыхание альфы на его коже, сильный и буквально умопомрачительный запах того сделали свое дело, и Дазай доверчиво (а у него и не было другого варианта) поддался воле природы. Чуя мысленно дал себе уже пятьдесят пощёчин, чтобы лишь не войти в уже готового и безумно влажного парня под ним. Переключившись губами на точку пульса на шее омеги, он добрался рукой вниз до ягодиц того, нащупывая сразу под подушечками пальцев мокрое от естественной смазки кольцо мышц. Ему ничего не оставалось, как проверить растяжку Дазая, поэтому, осторожно надавив, Чуя ввёл внутрь партнёра указательный палец, срывая с уст Дазая доселе неслыханный звук, заставивший плоть альфы дернуться. Но Чуя не мог себе позволить вестись на поводу у потребностей Дазая, поэтому очень нежно целовал и посасывал участки шеи того, пока не добавил средний палец к указательному. Омега расслаблялся очень быстро, делая глубокие вдохи, он как будто уже сказал своему телу: ты примешь то, что тебе дают, или дальше будешь корчиться от болей цикла. Чуя осознавал, что может сейчас сделать Дазаю слишком приятно и тот кончит на его пальцах, и не то, чтобы он был против, но когда понял, что три его пальца без проблем растягивали податливые мышцы, то сразу же их вывел и схватил оставленный им у подножья кровати презерватив, ведь последнее, что им обоим нужно было — это зачать этой ночью потомство. Альфа оторвался от Дазая лишь на минуту-две, не более, но тот сразу же вцепился руками в подушку под головой и широко расставил ноги. Чуя осознал, что спрашивать Дазая, готов ли тот, явно дело безнадежное, ведь омега уже места себе не находил. Поэтому, устроившись между его ног, Чуя направил свою эрекцию туда, где только что усердно работали его пальцы, и осторожно толкнулся головкой. Дазай, не открывая глаз, закусил губу и дышал через нос, ощущая каждый сантиметр проникающего внутрь него Чуи. По мере того как его тело растягивалось и принимало в себя альфу, Дазай не мог бороться с мурашками, копошащимися под его кожей от того, насколько это было, чёрт возьми, приятно. Чуя навис на полусогнутых руках над напарником, дыша прерывисто и ощущая, как пот стекает по его лицу. Дазай под ним был настолько растрёпанным и нежным, с алыми щеками и трепещущими ресницами, что если бы он не был сейчас внутри того, готовый к действию, то сгрёб бы наверняка омегу в охапку и сжал того до хруста. Очарованный Накахара двигался поначалу очень медленно, ощущая, насколько идеально скользит его плоть из-за естественной и очень ароматной смазки Дазая. Все его переживания, что он в Дазая и войти-то не сможет, тут же улетучились. Поистине было удивительным то, как идеально их тела подходили друг другу, но ведь так и было задумано. Дазай взбирался до пика неумолимо и очень быстро, член альфы растягивал его до предела, и этого было очень много для первого раза, чтобы стерпеть. Поэтому он хватал ртом воздух и перевёл пальцы с подушки на чужие предплечья, чтобы дать знать Чуе, насколько он уже близко. Чуя сам не отставал от напарника, поскольку разворачивающаяся картина была слишком прекрасна, чтобы сдерживаться: единственный человек, которого он настолько желал, таял сейчас под ним от всех его действий, вдобавок, Дазай сжимался на горячем члене в себе как только мог, что заставляло даже зрение Накахары мутнеть. Он принялся толкаться быстрее, ощущая, что ногти Дазая до боли впились в кожу его предплечий, и это неплохо заземляло, ибо всё происходящее было уже словно в тумане или в каком-то сне. И Чуя ощутил, он почувствовал всем своим существом тот самый момент, когда Дазай был готов, поэтому, стоило лишь ему толкнуться сильнее, глубоко настолько, что он смог ввести внутрь растянутого кольца мышц свой узел, Дазай, безмолвно вскрикнув, выгнул спину и упал обратно на подушки, смыкаясь на узле альфе своими мышцами. Чуя закатил глаза от того что, боги, это был самый сильный оргазм, который когда-либо он испытывал. И пусть он не мог на данном этапе кончить внутрь Дазая по-настоящему, зато сцепка их тел, первая из множества им предстоящих, была более чем настоящей.