Не помню это чувство.

Разве Чуя мог мечтать о лучшем подарке на свой День рождения? Конечно, нет. Даже более того, это было подарком всей его жизни. То, как Дазай вжимался в него всем телом, оплетая своего альфу и руками, и ногами, и утыкаясь носом тому в шею, пока они лежали в их тёплом гнезде, окружённые белоснежными мягкими игрушками, подобранными лично Чуей. Дазай находился в полудрёме, время от времени дёргаясь всем телом, и тогда Чуя, проснувшийся от шевеления рядом с собой, крепче прижимал омегу к себе и оставлял осторожный поцелуй на ладошке того. Пусть и был он совсем маленьким, но всё же это был их собственный мир, достигнутый лишь благодаря терпению, пониманию и доверию парней друг другу. Сквозь створки жалюзи в комнату пробирались узкие полоски солнечного света, и это показалось Чуе чем-то волшебным, ведь если прикрыть глаза, то с лёгкостью можно было представить себя утопающим в хрупких и бархатных лепестках персикового дерева — настолько потрясающий и сильный аромат исходил от Дазая, что Чуя уже перестал различать, где заканчивался этот сладкий запах самой нежности и где начинался его собственный. Прикрыв глаза, Чуя уже собирался вновь провалиться в сон, поскольку не был готов выбираться из этого гнезда просто никогда, если ради этого пришлось бы нарушить сон его напарника. Но тут Дазай чихнул, поскольку волосы Чуи щекотали ему нос там, где он им уткнулся альфе в точку пульса. Что-то хмыкнув себе под нос, Дазай зевнул и ещё сильнее вжался лицом в чужую кожу. Ему казалось, что надышаться Чуей он не способен, было недостаточно просто вдох за вдохом наполнять себя этим ароматом проливного дождя, ему нужно было, чтобы этот запах бился пульсом под самой его кожей. — Ты что-то сказал? — тихо спросил альфа, прислушиваясь. — Я да, — Дазай так и прятал своё лицо в шее Накахары, и это показалось Чуе настолько трогательным, что сердце его готово было разлететься на кусочки от чрезмерного умиления, на которое он даже не знал, что был способен. — С Днём рождения. — О да, точно, спасибо, — не настаивая на том, чтобы Дазай заглянул ему в глаза, Чуя просто сплёл свои пальцы с пальцами омеги. — А теперь скажи мне: как ты? И, тут же расцепив их руки, Дазай повалился на спину, сразу пряча лицо за ладонями. — Не очень, Чуя, побаливает всё везде. — Из-за меня? — Я уже не знаю. Просто ноет всё. — Ты привыкнешь, — спокойно сказал Чуя, но, увидев, как через щёлочку между пальцами Дазай бросил ему хотя и сонный, но укоризненный взгляд, то поспешил добавить, — заниматься этим со временем привыкнешь. Дазай что-то невнятное пробормотал и снова спрятался за своими ладонями, а Чуе оставалось лишь улыбнуться. — У меня есть пару дней до работы, поэтому мы можем просто валяться в постели. Ты, наверное, не голоден, но я бы перекусил. — Хмммм… — Тебе не обязательно решать сейчас, я пойду поковыряюсь в твоём холодильнике. Дазай и правда думал, что Чуя сейчас встанет с постели, поэтому никак не ожидал, что тот сейчас нависнет над ним, осторожно затем отнимая руки от его лица. — Я целое утро мечтаю посмотреть на то, как ты прекрасен. — Чиби, блин, прекрати, — Дазай сразу же перевёл взгляд в сторону, умоляя свои щёки не алеть. — Привыкай. Все самые лучшие слова — они для тебя, Осаму. «Осаму?» — Что это? — Чуя обернулся к ошарашенному названному по имени парню боком, пока осторожно не прислонился ухом к груди того. — Ты мурчишь— — Иди на кухню! Чуе прилетело мягкой игрушкой по голове, поскольку Дазай уже был готов сквозь землю провалиться от того, насколько его организм не поддавался никакому контролю, когда его альфа был рядом. А Чуе, что ж, это лишь чертовски льстило. Поэтому он направился на кухню, чувствуя себя победителем этой жизни. Через минут пятнадцать (столько Дазай смог пробыть в одиночестве, зная, что самый чудесный напарник на свете сейчас находится где-то в соседней комнате), натянув на себя футболку Чуи, омега забрёл на кухню. Заприметив Дазая боковым зрением, альфа сразу же подошёл к нему, чтобы молча его к себе прижать, а затем усадить за стол. — У меня есть фрукты в холодильнике? — Да, сейчас нарежу. Чуя был удивлён тому, что нашёл в холодильнике напарника не повешенную мышь, а даже неплохие продукты на импровизированный завтрак. Поэтому, уже успев соорудить себе сэндвич с варёным яйцом, он принялся нарезать для Дазая бананы и апельсин. Дазай сидел, подперев лицо рукой, ему всё ещё было дискомфортно, но сам факт того, что он согласился немного поесть, означал, что течка его, можно сказать, отшумела. Оставив тарелки на столе, Чуя поцеловал Дазая в макушку и уселся рядом. Какое-то время они молча жевали каждый своё. Это было совсем непривычное для них спокойное утро. Без планов, без проблем, без задач. — Хочешь, завтра поедем в Диснейленд? — В Париж? Встретившись взглядом с удивлённым карими глазами, едва видневшимися из-под растрёпанной чёлки, Чуя чуть не поперхнулся кофе, который сейчас отпивал. — Нет. Что? Нет. С Европой я завязал. В токийский. — А… Ну, — Дазай опустил взгляд на тарелку перед собой, — звучит как будто здорово, только вот люди… Очереди… Это всё не моё. — Ну, ради очередей переться в Париж я бы точно не стал, — рассмеялся Чуя. — Я просто хотел поделать что-нибудь необычное в такой редкий наш совместный выходной. — Валяться в обнимку с тобой для меня всё ещё достаточно необычно, знаешь ли, — не стесняясь выдал Дазай, что лишь придало Чуе уверенности в том, что они просто обязаны наверстать всё упущенное. И свидания в порту под луной, и ужин на яхте, и поездка на колесе обозрения, и котокафе, где можно радоваться пушистым созданиям, и пикник в парке, и… Список всего, что ему хотелось устроить, чтобы обрадовать Дазая, казался Чуе длинным, но и не невозможным к воплощению в реальность. К примеру, для начала он возьмётся планировать праздник в честь совершеннолетия Дазая, и всё непременно должно пройти идеально… — Эй, ты сейчас дыру во мне прожжёшь, — Дазай легонько пнул ногой чужую ногу под столом, поскольку Чуя смотрел на него молча и сосредоточенно уже известное время. — Пошли, — альфа выпрямился, ловко затем складывая посуду в купленную им же посудомоечную машину. Может, в последнее время он и правда более задумчив, чем обычно, но это не значит, что своего партнёра он не слышит и не слушает. Дазай первым забрался в их гнездо, которое определённо не помешало бы сдать в химчистку целиком. Только вот омега наоборот считал, что наконец-то это место стало таким, каким и должно быть: пропитанным их запахом и присутствием. Внимательно осмотревшись и сняв с себя Чуину футболку, Дазай нашёл ей место между двумя небольшими подушками. И это был первый и главный элемент одежды для ещё большего комфорта его гнезда. Чуя готов был отдать напарнику всю свою одежду, если даже такая мелочь настолько тому важна, но с собой у него, кроме толстовки и штанов, ничего и не было. Ему определенно нужно заехать домой, прежде чем обосноваться здесь, но. Об этом он подумает потом. Залезая под одеяло к Дазаю, альфа позволил тому свернуться клубком подле себя. Накахара осознал, что они оба почти сразу провалились в сон, лишь когда распахнул глаза. В комнате уже было темно, и это не было плохо. Это лишь означало, что они наконец-то позволили себе отдохнуть. Только вот проснулся Чуя не от того, что выспался, а вновь потревоженный шевелением около себя. Но в этот раз, в отличие от утра, это было совсем по-другому. Дазай лежал на боку, к Чуе спиной, и в полудрёме потирался о его бедро. Естественной первой мыслью Накахары было Дазая окончательно разбудить, но, вспомнив утренние слова того о том, что у него всё тело ноет, альфа решил не торопить события с их вторым разом. Осторожно улёгшись так же на бок, вплотную к напарнику, Чуя ощутил влагу на своём бедре там, где Дазай успел о него потереться своими ягодицами. Переведя свою руку омеге на бедро, Чуя принялся медленно его гладить, успокаивая и прислушиваясь к дыханию того. Когда, словно из ниоткуда, его руку схватила чужая рука и сама направила туда, где не хватало трения. — Ты спишь? — прошептал альфа, так как, судя по движениям, Дазай мог, так-то, и десятый, но очень приятный сон видеть. — Не совсем, — послышалось в ответ, и Чуя был этому более чем рад. Пусть заниматься сексом во время течки или гона может (с правильным партнёром) быть и забавно, но куда приятнее заниматься этим, когда оба участника имеют ясность ума. Оставив поцелуй на растрёпанном затылке перед своим лицом, Чуя вжался в обнаженное тело перед собой, неизбежно вызывая мурашки по телам обоих. Ведь это соприкосновение кожи к коже было, по меньшей мере, потрясающим. Сперва он провёл своей ладонью медленно и ласково, поглаживая, вниз по груди Дазая, чтобы затем быстро собрать двумя пальцами немного ароматной смазки между ягодицами того. Если бы Чуе выдалась возможность восхититься, насколько всё в теле Дазая идеально, он бы, наверное, и стихотворение тому посвятил, чтобы по-настоящему показать, что готов целую вечность ему поклоняться. Однако такого момента не было, по крайней мере, сейчас. Поэтому он опустил свою влажную ладонь на эрекцию напарника, сразу же срывая с уст того вздох облегчения. Дазай упирался спиной в Чуину грудь, ощущал своей кожей горячее дыхание того, и это всё вызывало приятную дрожь, но теперь, когда альфа очень не спеша, но уверенно делал ему приятно, скользя своей ладонью плавно вверх и вниз по его эрекции, Дазай разве что не растаял и не растёкся по простыням (хотя в его случае, он растекался буквально, совсем этого и не стесняясь). Безусловно, Дазай уже знал, как сделать себе приятно самому, но, небеса, ничего не сравнится с решительными и правильными движениями Чуи. Его пальцы облегали плоть омеги идеально, сжимали её именно так, как нужно, скользили по влажной коже с каждым рывком всё быстрее, что Дазаю лишь оставалось поджимать пальцы ног в ожидании кульминации. — Ты очень хороший, Осаму. Мой нежный мальчик, — но стоило альфе лишь прошептать эти ласковые слова, как Дазай, напрягшись всем телом, позволил волнам блаженства разбиться о его тело, полностью его затем погружая в горячее ощущение экстаза, тонуть в котором хотелось бы до самого утра. Чуя, который, может, и ожидал, что всё произойдет так быстро, но никогда бы не подумал, что именно его слова станут катализатором оргазма Дазая, сдержал улыбку и, медленно выпустив омегу из хватки своих пальцев, выпрямился, чтобы раздобыть салфетки, которые должны были быть где-то поблизости. Дазай в душ едва ли сейчас пойдёт: тот лежал теперь на спине, прикрыв глаза, и мало что в этом мире сейчас его интересовало. Но не успел Чуя его хорошенько почистить и отбросить салфетки в сторону, как омега тут же потянул к нему свои руки, чтобы он скорее к нему вернулся. — Это было… прикольно… — вдруг заключил Дазай, когда наконец-то устроился клубком подле Чуи. — Я рад. И Чуя действительно был рад. Но не только. Он был по-настоящему счастлив. Ведь впервые за всю его жизнь альфа засыпал под мурчание его предначертанного партнёра.

***

— А что ты делаешь? — внезапно раздалось рядом, и, обернувшись, Чуя встретился с сонным лицом своего напарника. — Доброе утро. Заказываю доставку на дом. Ведь, судя по всему, мы сегодня так никуда и не выберемся, — Накахара дотянулся до милого лица на соседней подушке, чтобы оставить невесомый поцелуй прямо на губах. — Вот и прекрасно. А то мне так всё лень… — Это нормально. Дай время организму восстановиться. И кстати, Осаму… — М? — Я не могу поехать на работу в чём мать родила, ведь ты забрал мою футболку. Заедем завтра перед штабом ко мне? — Во сколько? — В полвосьмого утра. — Да ты смеёшься, Чуя… — Без проблем. Я поеду один. — Нет. Вместе. — Уверен? — Нет. Судя по всему, такими теперь будут будни Накахары Чуи. И как же он был этому рад. Пусть разговоры с сонным и поэтому капризным Дазаем станут его рутиной. Он об этом мечтал. Через минут тридцать привезли продукты, и альфа отправился разбираться с завтраком. К моменту, когда Дазай умылся и почистил зубы, в дверь вновь позвонили. На лице омеги было написано: «Что простите», — когда в гостиную грациозно влетела охваченная алым сиянием огромная коробка с плазменным телевизором внутри. — О нет, Чуя, только не превращайся в одного из тех стандартных мужчин из анекдотов, которые живут на диване с пультом в руках. — Хаха, — альфа, который уже принялся распаковывать плазменный экран, оторвался от этого занятия, чтобы встретиться взглядом со своим драматичным напарником и похлопать пару раз ладонью по своему очерченному прессу. — Скажи честно, я разве похож на стандартного мужчину из анекдота? Сощурив глаза, Дазай подошёл к парню вплотную и дотронулся ладонью до «кубиков» того, при этом выглядя так удивлённо, словно вчера Чуя не расхаживал по дому так же, как и сейчас: лишь в спортивных штанах. — Мммм…. — Дазай даже не старался скрыть все свои мысли, пока медленно водил пальцами по чужим натренированным мышцам. — Рад, что ты оценил. А теперь я разберусь с телевизором и мы позавтракаем. Вообще, я просто подумал, что мы сможем посмотреть вместе какой-нибудь фильм. Любой, на твой выбор. — Не люблю выбирать. — Понятно, — усмехнувшись Чуя принялся за дело. «Какой тут ещё Диснейленд», — непроизвольно вспомнил он своё предложение, ведь напарник его и так ходячий парк развлечений.

***

К моменту, когда Чуя припарковал свой автомобиль около квартирного блока мафии, Дазай уже задремал на сидении рядом. Не то чтобы он, в принципе, успел до конца проснуться, когда они покидали его квартиру. Оставив омегу досыпать, Чуя тихо закрыл дверцу автомобиля и побежал к подъезду. По-хорошему, дома ему нужно было распаковать свой командировочный чемодан, расставить всё по местам и сдать одежду в химчистку. Но всё казалось второстепенным сейчас, поэтому он лишь сбросил с себя штаны с бельём и толстовку, чтобы молниеносно переодеться в рабочую одежду. Пока застёгивал рубашку и жилетку, Чуя смотрел на своё отражение в зеркале и ему было странным то, как внешне он, совсем такой же, как и всегда, ни капли не изменился. Но ему уже восемнадцать лет. И у него есть человек, о котором он должен и будет заботиться. Потому что он — альфа. Теперь полноценный альфа, счастливо обретший свою истинную пару. И за это счастье он будет бороться до последнего. Так думал Чуя, когда через десять минут уже сел обратно в машину. — Осаму, — осторожно потрепав рукой щёку спящего парня, Чуя изо всех сил боролся с желанием оставить напарника ещё поспать, — выдвигаемся в штаб.

***

На лице Дазая застыло крайне отрешённое выражение лица, когда они с Чуей шли молча по коридору их этажа в штаб-квартире. Возвращаться на работу было погано. Но не то чтобы у него был выбор. — Зайдём сначала ко мне в кабинет? — слегка наклонившись к идущему рядом парню, прошептал Чуя. — Что? Зачем? — Не ругайся, пошли, увидишь. Накахара незаметно поманил напарника рукой, когда уже отпирал дверь в свой кабинет. Войдя внутрь, Дазай затряс головой, не совсем понимая, что происходит. На полу кабинета, прямо перед ними, стояли несколько больших ваз с огромными букетами белых роз внутри. — Это тебе. Но я не мог их оставить у тебя в кабинете. Ты же сам понимаешь. Дазай кивнул, подходя к ближайшей из ваз и проводя кончиками пальцев по нежным лепесткам. Это выглядело настолько нереалистично, что он резко обернулся к стоящему позади него альфе. — А зачем? — Ну, даже не знаю. Во-первых, разве нужен повод, чтобы я подарил человеку, который мне дорог, цветы? — и хотя Чуя улыбался, взгляд его оставался серьёзным и смотрел Дазаю прямо в душу. — Значит, я тебе дорог? — осторожно вынимая одну розу из сотни сложенных в высокую вазу, Дазай поднес её к своему лицу и сощурил глаза. — Вот уж не думал. Чуе оставалось лишь усмехнуться: Дазай, кажется, всё ещё не понял, почему альфе пришлось так осторожничать целый год. Но это поправимо. Вообще, всё поправимо, верно? — А во-вторых, эти нежные цветы, купленные для тебя, будут стоять здесь и напоминать мне о тебе, когда ты сидишь за стенкой. Дазай всё же не удержал свои щёки от румянца, и, так и зажав шипастую розу в своих тонких пальцах, направился к выходу из кабинета. — Увидимся вечером, Чуя. Наверное, можно сказать, что этот момент и положил начало нового периода для Двойного чёрного. Периода под названием «отношения». Дазаю всё было странно: то, как они вместе ездят на работу и с работы; то, как в его квартире прибавлялись Чуины вещи; то, как они каждый вечер ужинают вместе; то, как Чуя не переставая говорит ему приятности. И особенно странным для Дазая было то, что он привыкал. Он привыкал постоянно ощущать сильный запах альфы около себя, словно тот не выпускает его из своей зоны обхвата. Это были отношения, лучше, чем в любой романтической литературе. За исключением, конечно же, мафии. Дазай и его бойцы продолжали ездить на кровавые зачистки. И пусть каждый до последнего сотрудника мафии считал, что хладнокровию Дазая Осаму нет предела. Никто не догадывался о том, как ему осточертела кровь и как всё сложнее ему было сдерживать тошноту при виде горы бездыханных тел. Сохраняя отстранённое выражение лица, он ездил с миссии на миссию, внутри себя задыхаясь от запаха крови, который, казалось, въелся во всё его существо. Это было отвратительное чувство, и после таких дней Дазай просил Чую оставить его принять душ одного, и там омега пропадал часами, натирая кожу мочалкой до красноты. К сожалению, это не было чем-то, на что Чуя мог хоть как то повлиять. Хотя, безусловно, изнутри его пожирало чувство несправедливости, что Дазаю досталось главенство атакующим звеном мафии, только потому что он — Чуя — возглавил трафик драгоценностей, коим некогда ведал Дазай. Однако то, что альфа мог сделать — это укутать партнёра в одеяло сразу же, как тот выберется из душа, и на протяжении часов наносить на того свой запах, потираясь своими запястьями о щёки Дазая и шею, пока омега, наконец-то успокоившись, не погружался в сон. Но этого было недостаточно. Альфа осознал это совсем внезапно, когда где-то за неделю до своего Дня рождения Дазай стал пропадать за документами по новой миссии, отказываясь уезжать домой вовремя. Дазай копошился в бумагах и не принимал к себе в кабинет никаких посетителей. Он не делился с альфой никакими деталями нового задания, лишь отмахиваясь, что это очередная, просто более масштабная, зачистка. Дома Дазай был таким же тихим и задумчивым. Чуя, привыкший на напарника не давить, всё же не мог не переживать и изо всех сил держал себя в руках, чтобы не пойти против своих принципов. Но когда Дазай одним вечером словно между делом бросил, что был бы очень благодарен, если Чуя поймёт его и отпустит справлять День рождения с его друзьями, а затем ещё и уточнил, можно ли совместное празднование отложить, пока он не разберётся с работой, альфа осознал, что не может и дальше находиться в неведении. Но что же ему делать? Этим вопросом Накахара мучил себя какую ночь подряд, пока не наступило девятнадцатое июня. В тот день дождь лил как из ведра, и это было обычным явлением для июня. Чуя едва следил за дорогой — ехал на автопилоте, пока утопал в своих мыслях. «Скажи мне, что происходит? Так и спрошу его… Да, внушение, но чёрт возьми… я уже неделю не нахожу себе места, я так больше не могу…». Чуя как-то привык думать, что он — Чуя Накахара — никогда на его омеге внушение использовать не будет. Не зверь же он какой-то? Но, кажется, даже его бесконечное терпение заканчивалось. «Вечер с друзьями… Вечер с друзьями», — повторял он, хотя и не злился по-настоящему. Это право Дазая — отмечать День рождения так, как он того хочет. Если бы не наложились и все остальные факторы: отстранённость и замкнутость Дазая, его непривычная молчаливость… Бросив автомобиль в тёмном переулке, Чуя, накинув на голову капюшон (что было тщетной попыткой укрыться от дождя, что лил стеной), побежал по лужам ко входу в Люпин — бар, где Дазай собирался с его друзьями. Наспех стерев рукавом капли с лица, Чуя закрыл за собой входную дверь, и по мере того как он спускался по лестнице в подвальное помещение, вся его уверенность постепенно улетучивалась. Зачем он сюда припёрся, словно ревнивый муж из малобюджетного фильма? Разве это в его стиле — закатывать сцены с внушением, да ещё в День рождения единственного человека, который по-настоящему ему дорог? «Ну и идиот ж-», — не успел альфа довести свою мысль до конца, как замер на последней ступеньке, ведущей в слабо освещённое помещение, в котором едва-едва слышалась какая-то незнакомая песня. Бар был практически пуст, несмотря на вечернее время. Вдоль массивной барной стойки стояли высокие стулья и лишь один из них был занят. Дазай сидел, опустив голову на руку, покоящуюся на деревянной столешнице, и без интереса смотрел на бокал с виски перед собой. — Осаму? — Чуя, наконец придя в себя, подошёл скорее к своему напарнику и дотронулся осторожно до плеча того. Дазай медленно поднял усталый взгляд на альфу и слабо улыбнулся. — Кажется, праздник не удался. Поедем домой? С уст Дазая Осаму такие слова значили: «Я так рад, что ты здесь сейчас». И Чуя это знал, поэтому подал парню руку и, дождавшись, когда тот спрыгнет со стула, повёл его за собой к выходу из бара. День рождения Дазая должен был пройти идеально, таков был план. Но с момента, как Дазай погрузился в работу настолько внимательно, как никогда ранее, Чуя уже знал, что едва ли что-либо из запланированного Дазай оценит. А теперь… Автомобиль рассекал превратившиеся в реки улицы, Чуя гнал изо всех сил, несмотря на то, что ливень не успокаиваясь поливал машину толщей воды. — Чуя, а может быть… — внезапно подал голос именинник. — Закажем ужин? Можно. Но также я уже успел приготовить парочку твоих любимых блюд. Вечером, когда вернулся с работы. — Правда? — впервые за последние дни Дазай словно вновь стал самим собой, и зрачки его расширились. — Ну конечно. Ты забыл? Мне нравится готовить. А тем более в твой День рождения. — Ах, — Дазай мечтательно улыбнулся и отвернулся к окну, внимательно наблюдая за расплывчатыми огнями города, пока они не доехали до дома. Чуе хотелось бы, чтобы у него было время проанализировать всё увиденное или происходящее, но таковым он не располагал. Придя домой, Дазай моментально побежал переодеваться в домашнюю одежду и даже включил музыку. Чуе, открывающему вино на кухне, оставалось только удивляться и радоваться, что всё потихоньку встаёт на свои места. — Чуя, а ты не будешь переодеваться? Мммм, всё ухает потрясающе!! — забежавший на кухню омега сразу обнял разогревающего ужин парня со спины. — Да, конечно. Последи, пожалуйста, за духовкой. Оставив поцелуй на щеке именинника, Чуя направился в спальню, чтобы сбросить с себя наконец мокрую из-за дождя одежду. В их комнате и ступить было негде из-за воздушных шаров нежных пастельных оттенков, которыми альфа украсил квартиру ещё вчера ночью, пока Дазай сладко спал. Теперь, умыв лицо и растормошив волосы, Чуя смотрел на своё отражение в зеркале ванной комнаты. Он говорил себе, что всё в порядке, но почему-то на сердце его было неспокойно. Но что есть, то есть. С сердечными делами и потом можно разобраться. А Дазай был молодцом и выключил духовку вовремя, он даже тарелки достал из шкафа, но, кажется, в один момент в поле его зрения попала бутылка вина, поэтому он уже успел залпом выпить один бокал и наливал себе второй, когда альфа забрёл на кухню. — Так, хей, — Накахара уже стоял рядом с напарником и строго смотрел на того, вскинув бровь. — Сначала поешь. Дазай лишь закатил глаза, но, тем не менее, помог Чуе организовать ужин в гостиной на журнальном столике: там был большой диван, да и, в целом, было уютнее. Они пили, болтали, смеялись и снова пили, Дазай чуть не перевернул весь столик, пока забавно жестикулировал, и, боги, Чуя безумно скучал по такому Дазаю, с его рассказами на все случаи жизни, и по его энтузиазму. В какой-то момент они пересели с дивана на ковёр, у Чуи уже закрывались глаза, от переживаний, усталости и количества выпитого, Дазаю же как будто было всё нипочём, и альфе оставалось лишь, подперев рукой щёку, внимать истории, которую Дазай, кажется, рассказывал уже по третьему кругу. Что было дальше, альфа помнил смутно: он, вроде, всё же заснул, повалившись на ковер. В какой-то момент он ощутил чужой вес на себе и поцелуи на своём лице. Едва ли Чуя был в состоянии на какие-либо активные действия — да он даже не был способен одежду с себя снять, но омегу это не интересовало. Дазай опустился всем весом на своего напарника и сначала зарылся носом ему в шею, потом всего его осыпал поцелуями, при этом что-то шепча, но Чуя не мог толком разобрать слов, так как от маленьких поцелуев ему стало щекотно. — Кажется, ты не собираешься вставать, но, знаешь ли, Чуя, до кровати я тебя не донесу, — пробубнил в конце Дазай, но всё же сходил в спальню за подушками и одеялом. Когда он погасил огни и устроился рядом на пушистом ковре, накрыв затем себя и Чую одеялом, то осознал, что сон, так-то, неизбежно одолевает и его. — Ладно, ложи-и-и-мся, спокойной ночи Чуя. — Да.. Ночи… Пусть альфа и бормотал в полудрёме, но всё же постарался убедиться, что Дазай хорошо укутан одеялом, и затем прижал его крепко к себе. Через несколько минут в тишине и темноте гостиной, где двое парней лежали в обнимку на полу, а на столе остались неубранные тарелки с ужином, раздалось очень-очень тихое: «Я люблю тебя, Чуя». И комнату заполнило уже привычное в этих стенах тихое мурчание из самой груди омеги.