Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Вэй Цянь когда-то думал, что накануне вручения диплома об окончании университета он глаз сомкнуть не сможет от волнения, что наконец-то исполнит свою мечту. Но реальность оказалась такой, что его жизнь в тот период была настолько хаотична, что только спустя год он поймал себя на мысли, что даже не присутствовал на церемонии вручения.  Вроде бы только вчера ему казалось, что он "ползет", а сегодня, сам не заметив того, он "встал на ноги и побежал".  У Лао Сюна, по сути, всегда была своя компания, но выглядело это очень не серьезно. Например, сначала он решил заняться продажей чая, поэтому нанял много временных работников, хотя большую часть работы все равно делал сам, и зарегистрировал эту организацию, назвав ее определенным, связанным со спецификой деятельности, названием. Но через какое-то время он решил переключиться на продажу медицинского оборудования, поэтому основал новую внешнеторговую организацию и дал ей "такое-то" название. Эти множественные непостоянные заработки копились, как снежный ком катящийся в хаос, а по ходу движения обрастающий новыми сомнительными связями. Вскоре после того, как Вэй Цянь и сотоварищи завершили свой первый действительно крупный проект, они втроем приняли решение где-нибудь "осесть". Они арендовали первый этаж одного из офисных зданий в центре города, детально описали устав организации, правда, неоднократно внося в него новые правки и исписав стопку черновиков, пока конечный вариант не устроил всех троих. После этого они зарегистрировали свою организацию, а та чайная фирма и внешнеторговая компания, которые ничего стоящего из себя не представляли, вновь были переименованы и вошли в состав новой организации, подстроившись под бренд. Таким образом, у них образовалось что-то вроде небольшой корпорации. На первых порах было всего лишь три сотрудника: Лао Сюн, Сань Пан и Вэй Цянь. Позже, по мере процветания компании, они расширяли штат, набирая одного за другим новых сотрудников. Сначала эта компания была похожа на надутый воздушный шар, наполненный воздухом, а со временем у нее появилось "тело" и "внутренние органы".   Вэй Цянь и Сань-гэ уже не выглядели как "полудохлые собаки", которыми они казались раньше, постепенно они дошли до "презентабельного внешнего вида, но уставшие до состояния полудохлой собаки". Их "корабль" осторожно поплыл вдоль берега. В течение следующего года они реализовали два или три небольших краткосрочных проекта. Они больше не были неизвестными акционерами, пришло их время выйти из-за кулис на авансцену.  Амбиции Старого Медведя росли с каждым днем и казалось, что он уже видел как на горизонте маячит эпоха его золотого века. Это то, что касается бизнеса. Относительно решения Вэй Цяня вернуть Вэй Чжиюаня на путь истинный, то это не было шуткой. Если он что-то решил, то будет действовать решительно и до самого конца. Вэй Цянь очень тщательно подошел к этому решению и навел справки в какое медицинское учреждение ему лучше обратиться. Он остановил свой выбор на одной частной психологической клинике, которая вела свою деятельность официально, имела все необходимые лицензии и хорошие отзывы, и записался туда на личную консультацию. В дату записи он поспешил на прием, надев огромные солнцезащитные очки, скрывающие большую часть его лица. Само его поведение можно было сравнить с поведением несовершеннолетней девушки, пробирающейся в клинику, чтобы сделать аборт. В итоге приятный человек в белом халате с улыбающимся лицом взял у него плату за консультацию и сказал ему мягким голосом: "Хотя гомосексуальность не признана по закону, но два года назад она была исключена из списка сексуальных извращений в Китае. А ситуация, которую вы описываете, может быть просто определенной стадией в период роста и развития подростка, которая постепенно может исчезнуть по мере его физического и умственного взросления. Конечно, не исключено, что он действительно является настоящим гомосексуалистом. Причина этому может быть очень сложной, поэтому мы обсудим этот момент позже. Но, вы должны понимать, что психологическое давление оказываемое на такого подростка - очень велико. Членам семьи нужно относиться к этому с научной точки зрения, не реагировать импульсивно и на эмоциях, а действовать постепенно и аккуратно". В таких профессиональных словах Вэй Цянь вдруг увидел проблеск надежды и тут же спросил: "Можно ли будет полностью излечиться и окончательно избавиться от этого?". Человек в белом халате снова улыбнулся и сказал тоном спасителя всех живых существ в мире: "Благодаря терпеливому отношению, дети могут обрести достаточную уверенность в себе, чтобы спокойно воспринимать свои отличия от других детей и, в конце концов, найти свой собственный путь к счастью". Вэй Цянь посмотрел на психолога, затем на пепельницу, что стояла на углу стола, и с научной точки зрения глубоко задумался над вопросом: "Что будет, если я стукну мальчишку пепельницей по голове?". После такого опыта Вэй Цянь почувствовал, что эти психологические консультанты совершенно бездарны и бессмысленны. Даже получив этот, так называемый, "научный" ответ, он все равно не сдался. Через несколько дней он принес настенный календарь с изображением красивых девушек и повесил его на стену в гостиной. Так как у Вэй Цяня не было своего сформированного вкуса на женскую красоту, в традиционном смысле этого слова, и ни одна из красивых девушек не вызывала у него интереса, то он решил поручить это дело более грамотному специалисту - Сань Пану. Если что-то поручено Сань Пану, то с его подходом к делу и "свинья залезет на дерево".   Не известно откуда, но он раздобыл целую стопку настенных календарей. На них были изображены белокурые, большегрудые, голые красавицы. У всех у них были одинаково большие глаза с двойным веком, словно вырезанные под копирку. Их ослепительные улыбки поздравляли людей с Новым годом и желали богатства всем: и людям, и собакам. Вэй Цянь повесил этот календарь в гостиной, тем самым, с великолепием, разрушив художественную атмосферу дома, старательно созданную невесткой Сюн. Он подогнал ее под стандарты и вкусы провинциальных жителей, и дом сразу же наполнился едким запахом жаренных лепешек с мясом осла* из уличной лавки. [*прим. ksee_sem: "Люйжоу хошао" (лепешки с ослиным мясом) это знаменитая закуска северных регионов Китая, в частности провинции Хэбэй. Там даже используется такая фраза "на небесах - мясо дракона, на земле - мясо осла". Считается вкусной и недорогой закуской для простых людей] Вэй Цянь хотел пробудить интерес Вэй Чжиюаня к женщинам с помощью откровенных картинок, используя обычные человеческие инстинкты, чтобы вызвать сексуальное влечение. Только вот прежде чем Вэй Чжиюань успел хоть что-то почувствовать, его опередили возбужденные эмоции бабушки Сун, которая мгновенно вышла из себя и гневно сказала: "Мама дорогая, почему эти женщины бегают в одних трусах? Кто это повесил? Зачем? Гэ Сяобао? Тебе в жизни больше заняться не чем! Сними эту срань Господню немедленно!". В момент, когда Вэй Цянь отлучился по делам из дома, календарь с позором был сорван, а Сун Сяобао, воспользовавшись ситуацией, повесила новый с изображением популярных японских и корейских парней-айдолов.  Вечером Вэй Цянь вернулся домой и, открыв дверь, первое что он увидел, был Вэй Чжиюань, стоявший у стены и рассматривающий группу молодых красавчиков, блистающих на плакате. Только не это, дагэ был вне себя... Но, сдержавшись, он подошел и с серьезным лицом спросил: "Как они тебе? Красивые?". Вэй Чжиюань с двусмысленной улыбкой на лице повернул голову и пристально посмотрел ему в глаза: "Они - симпатичные. Я встречал того, кто намного красивее их". Вэй Цянь был настолько потрясен количеством информации, содержащейся в этих словах, что чуть не захлебнулся от желчи. Он тут же сорвал и, смяв, выкинул красавчиков Сяобао. В то же время он решил выяснить, с кем обычно общается Вэй Чжиюань, и что именно означает фраза "Я встречал того, кто намного красивее их"? Что это значит? Что там за озабоченная лисица-оборотень соблазняет невинных парней и учит их плохому?  Да еще и не лиса, а лис! Какой же головной болью отозвался в нем этот термин мужского рода! Наконец, новогодний настенный календарь был выбран. Он был украшен "весенними цветами и осенними фруктами" в соответствии с эстетическим вкусом бабушки Сун.   ... Правда нотки провинции так никуда и не делись. Первые две попытки были признаны неудачными, и Вэй Цянь на время взял паузу. Позже из какого-то неизвестного научного доклада он узнал, что некоторые мужчины-геи становятся такими из-за недостатка отцовской любви и общения с детства. Вэй Цянь физически не мог из воздуха сотворить отца для Вэй Чжиюаня, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и действовать самостоятельно.  После того как весна вступила в силу и природа зацвела, Вэй Цяню удалось выкроить выходной день, и он решил взять с собой Вэй Чжиюаня, чтобы заняться чисто мужским видом отдыха - рыбалкой. Вэй Цяню было нелегко выделить целый день для отдыха. В этот период его жизнь была очень насыщенной. Каждый день проходил в напряженном ритме, едва не доходя до кароси**. Можно даже не упоминать о таком стандартном ежедневном явлении как сверхурочная работа. От момента, когда он утром открывал глаза, до момента, когда ночью закрывал их - он вертелся как белка в колесе. [**прим. ksee_sem: Кароси ( 過労死 каро:си) - японский термин, означающий смерть от переработки] Он почти не помнил, как это - открыть утром глаза и спокойно думать о том, чем заняться сегодня в течение дня. За день до начала поездки Вэй Чжиюань в последний раз перед сном проверил вещи, которые хотел взять с собой.  Он принадлежал к тому типу людей, которым никогда не нужен будильник, у него всегда срабатывали его биологические часы, чтобы вставать вовремя. Если на следующий день нужно было что-то сделать особенно рано, то он автоматически проснется еще раньше, чем нужно, словно в его организме был запущен часовой механизм.  Но у этой особенности была обратная сторона: если он начнет думать о том, что завтра надо встать рано и что нужно будет сделать, то его сон становился прерывистым и беспокойным. Вэй Чжиюань просыпался раза три за ночь, потом, поворочавшись, вновь засыпал.  Сны были обрывочными, без какого-либо законченного сюжета. Ему снилось, что он проносился через множество мест: то он ехал в поезде, то притаился в грязном углу, то заперт в тесной и узкой комнате. Все эти места были одинаково темные и похожие друг на друга, однотонные и тусклые, словно покрытые какой-то пеленой. Вэй Чжиюань беспокойно заворочался в постели, но не проснулся. Во сне он не видел монстра, который мог бы его напугать, он не падал со скалы или обрыва, но почему-то было ощущение, что это - кошмар, внутри которого он застрял, как в ловушке, и не видит выхода. Он не испытывал страха или паники, а только глубокое чувство подавленности и оцепенения. А хуже всего то, что это казалось его привычным стандартным состоянием. Во сне со всех сторон на него смотрели сотни глаз. Лица окружающих его людей были нечеткими и размытыми, но глаза ярко выделялись на фоне этой серой массы. Они были одной и той же парой глаз на каждом лице, с одним и тем же выражением злобы и ненависти. И эти глаза не отрываясь следили за ним. Эти взгляды были похожи на крошечных жучков размером с кунжутное семя, не ядовитые, но медленно ползающие по нему без остановки, вызывая неописуемую дрожь волнения. Все звуки бесследно исчезли, все прикосновения казались ложными и нереальными. И куда бы он ни посмотрел, везде были только эти злобные глаза. Не выдержав, Вэй Чжиюань наконец бросился бежать.  Он проснулся от того, что "побежал". Вэй Чжиюань открыл глаза, сел на постели, мокрый от пота, и включил прикроватную лампу - было 4:45 утра. Он "перевел дыхание", оперся локтями о бедра, вытер пот с лица и просто сидел, дыша, пока дыхание не выровнялось. Казалось, что грудь словно забилась ватой и не пропускала воздух. Вэй Чжиюань больше не мог терпеть, поэтому встал и пошел в душ. В зеркале он увидел свое отражение: высокий, красивый, возмужавший раньше времени, с плечами, которые раздвинулись словно крылья птицы, наполненные живым ощущением силы в каждом своем движении. Вероятно, из-за того, что он еще не до конца отошел от кошмара, Вэй Чжиюань вдруг вспомнил кое-что, случившееся давным-давно. Тогда ему было... шесть лет? Возможно, и семь. Во всяком случае, он все еще бесцельно бродил по улицами и, казалось, что между ним и цивилизованным обществом установлена стена, прозрачная, но неприкосновенная и не пускающая его внутрь. Однажды он отдыхал на углу улицы и увидел человека, выходящего из небольшого ресторанчика с двумя коробками еды. Это были одноразовые коробки для ланча, которые, видимо, были не очень прочными. Мужчина сделал несколько шагов, и нижняя коробка протекла, а еда была настолько горячей, что размягчила дно коробки и все содержимое вывалилось на мостовую.  Мужчина развернулся и, ругаясь, пошел назад в ресторан, чтобы предъявить претензии. Запах еды окутал все вокруг, а дразнящий аромат овощей был подобен опиуму, смертельно притягивающему маленького голодного мальчика. Вэй Чжиюань не смог устоять и, наконец, набрался смелости и осторожно подошел. Он присел на корточки и быстро подхватил руками один из контейнеров, чтобы поесть. В этот момент ругающийся мужчина обернулся и увидел его. Было заметно насколько он потрясен. Выражение его лица ярко запечатлелось в памяти мальчика: глаза широко раскрыты, волосы встали дыбом, словно он увидел крысу в сточной канаве и испытал неимоверное отвращение и ужас. Мужчина тут же закричал и выругался во всех красках, как будто Вэй Чжиюань не подбирал упавшую на мостовую еду, а портил ему аппетит. "Фу, омерзительно!".  Вэй Чжиюань вспомнил, что тот, кто это сказал, после бесцеремонно пнул его с такой силой, что горячий овощной суп расплескался и попал на нежную кожу ребенка, ошпарив внутреннюю сторону запястья. На этом месте до сих пор остается шрам, уже такой маленький, что его едва можно заметить. Это было одно из защитных свойств невидимой стены - в глазах других людей этот ребенок даже не считался человеком. Те, кто жалел его, жалели его, как котенка или щенка, а те, кто считал его грязным - ненавидели его, как дикую кошку или собаку. Те, кто был груб по отношению к нему, поступали точно так же, как те, кто пожирал мясо кошек и собак - они просто злобно оценивали сколько может весить его мясо.   Возможно, они считали его немного глупым или психически не здоровым. Но никто не думал, что у него может быть обычный или хотя бы низкий уровень интеллекта, или, просто, что ему тоже присущи человеческие эмоции.  Вся жестокость, которая существовала и была выгравирована на поверхности земли, слово за словом, была брошена в лицо Вэй Чжиюаню, перерастая в его собственную внутреннюю порочность. Это трудно уничтожить и невозможно преодолеть. Вэй Чжиюань думал, что забыл, но воспоминания, спрятанные на дно коробки, всегда появлялись в самый неподходящий момент. Словно в его голове был небольшой кинозал, и время от времени в нем показывали какие-то старые фильмы, которые живо всплывали в памяти, как будто это было вчера. Но, в конце концов, это было не вчера. Вэй Чжиюань несколько секунд безразлично смотрел на шрам на запястье. Он до сих пор ненавидел пристальные взгляды других людей, направленные на него без всякой причины, но он больше не боялся этих взглядов. Он сам чувствовал за собой эту патологическую потребность стать сильнее, но что в этом плохого?   Подросток думал про себя, что однажды у него будет сила, способная сровнять этот мир с землей, и в тот момент не будет никого, кто смог бы его остановить. Он даже мечтал о том, что станет настолько могущественным, что сможет влиять на правила и устои этого мира. В этот момент перед глазами Вэй Чжиюаня внезапно промелькнул еще один человек, и он впал в легкое оцепенение. Он рассмотрел лицо человека рядом с собой - лицо того неизвестного извращенца, которого он в прошлом шаг за шагом завел в морозильную камеру и заживо заморозил до смерти. Говорят, что человеческий мозг автоматически блокирует неприятные и болезненные воспоминания, но разум Вэй Чжиюаня был подобен равнодушному жесткому диску, который никогда не позволит ему что-либо забыть. Почему он внезапно вспомнил о нем? Он же мертв. Вэй Чжиюань усмехнулся про себя, повернулся и вышел из ванной, едва не столкнувшись с Вэй Цянем. Вэй Цянь еле стоял на ногах. Они договорились встать в пять утра, чтобы выехать на рыбалку, но в результате Вэй Цянь вернулся домой только в половине третьего ночи, наспех умылся, потом долго не мог заснуть. Где-то после трех часов ночи его "вырубило". Вэй Цяню показалось, что стоило ему погрузиться в глубокий сон, как в мозг ядовито проник звук будильника, одним махом уничтожая его хрупкий сон. Ему потребовалось то упорство, которое есть у человека, страдающего наркотической зависимостью, чтобы заставить себя подняться с постели. Вэй Чжиюань некоторое время наблюдал за тем, как его дагэ раскачивается вправо-влево, словно неваляшка. А потом в какой-то момент Вэй Цянь случайно коснулся стены и медленно сполз по ней, продолжив спать в полусидячем состоянии.  Вэй Чжиюань схватил его за плечо и негромко спросил: "Почему бы тебе просто не лечь спать дальше? Давай никуда не поедем, а?". Вэй Цянь молча отмахнулся от него, с трудом поднялся и вошел в ванную.  Только попав под холодный душ, Вэй Цянь более-менее пришел в себя. Когда каждая клеточка его тела кричала о том, что он не хочет идти и должен пойти спать, он, по-лидерски, подавил все эти внутренние протесты. Вэй Цянь подумал: "Мальчик, твой гэ сегодня отдал свою жизнь ради тебя".  Места для рыбалки как обычно находятся в пригороде, и дорога туда занимает почти два часа. Вэй Цянь недавно получил водительские права и купил бюджетный семейный автомобиль, чтобы ездить на нем. В последние годы у него появилось достаточно денег, но он все еще не любил тратить их на себя. Не то чтобы он был скромным, не тщеславным, не хотел выделяться на фоне других или был святым юношей. Просто он до сих пор не был богат на столько, чтобы чувствовать себя уверенно.  Сколько денег ему нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности? Вэй Цянь не мог ответить на этот вопрос, но он думал о том, что с его низким уровнем самосовершенствования и поверхностным мышлением однажды он действительно сможет совершать экстравагантные поступки вроде "выпить чашу и подать чашу", что будет свидетельствовать о его расточительности. Бедность нанесла нестираемый отпечаток на его гены и стала неотъемлемой частью белкового синтеза в каждой молекуле его организме.   Сидящий рядом Вэй Чжиюань не знал, проснулся ли он или нет, но продолжал опираться на подбородок и спокойно смотрел в окно. Вэй Чжиюань никогда не был на рыбалке, но когда Вэй Цянь был ребенком, а его отчим и мать еще были живы, то они однажды отправились на рыбалку с отцом Сань Пана. В то время отец Сань Пана был молод и вылит был по тому же лекалу, что и Сань Пан сейчас. Он был таким же добродушным и мягким, и взял с собой трех мальчиков разного роста и комплекции: низкого, очень худого и толстого. Пока они сражались и дурачились, отец Сан Пана не вмешивался, лишь изредка оборачивался и наблюдал за ними, чтобы, не дай Бог, никто не упал в реку.  Пока они сидели и ждали, когда рыба начнет клевать, отец Сань Пана и Сань Пан, оба жаловались на маму Сань Пана. Слово за слово, за спиной, именно так два крепостных, собравшихся вместе, осуждают классовое неравенство в мире и своего феодала, который угнетает простой рабочий класс.   Рыбалка чаще всего похожа на "чаепитие для джентльменов", где они могут собраться вместе, чтобы поговорить о женщинах, пожаловаться на жизнь и на маленьких мальчиков от которых дома одни лишь неприятности. Оказалось, что приехали они не так уж и рано. На месте уже были те, кто разложил удочки. Они нашли себе небольшую беседку у воды, чтобы защититься от солнца, сели на ступеньки и приготовили свои удочки.  Вэй Цянь, имея свой скудный опыт, по-свойски учил Вэй Чжиюаня, как насаживать наживку на крючок, как следить за течением и как забрасывать крючок.  Вэй Чжиюань намеренно хитрил и делал все нарочито неуклюже. Его дагэ ничего не оставалось кроме как помогать ему. Он, обхватил его за руку сверху, другой помогал сжимать извивающегося между пальцами червяка и пытался насадить его на крючок. Ни один умирающий на крючке червяк не источал такую сладость, как этот. Каждая секунда его сопротивлений и извиваний между пальцами не проходили даром для Вэй Чжиюаня. Он с дрожью ловил каждое мгновение близости и наслаждался этим редким благом жизни. Поплавок спокойно качался на глади воды, а солнце еще не полностью взошло. Вэй Цянь вспомнил слова отца Сань Пана, сказанные им когда-то, сидя на корточках у воды, и поспешил озвучить их Вэй Чжиюаню: "Удовольствие от рыбалки заключается в процессе ожидания". Вэй Чжиюань повернул голову и внимательно посмотрел на него: "А если я уже очень долго жду, но так и не смог поймать рыбу? Разве это не значит, что все напрасно и можно потерять надежду?". Вэй Цянь на мгновение поперхнулся: никто из троих мальчишек в то время не задавал такого категоричного вопроса. Из-за недосыпания и полудохлого мозга он не смог придумать какой-либо умный или поучительный ответ и ответил честно и искренне: "Это, наверно, очень печально, но вряд ли случится с нами. Сейчас рыбные водоемы полны рыбы, ведь если владелец этого бизнеса будет нечестным, он не сможет удержать клиентов. Люди просто перестанут приезжать сюда на рыбалку в будущем".  Закончив говорить, Вэй Цянь потянулся и прислонился к каменному столбу: "Но мне тоже ничего не удалось поймать, так что нам стоит просто наслаждаться пейзажами озера и гор". Небо стало пасмурным, и через некоторое время пошел дождь. Они сидели в беседке, не боясь промокнуть. С озера дул легкий влажный ветерок. Вэй Чжиюань наблюдал, как открытые глаза Вэй Цяня постепенно закрываются и, наконец, он уснул, положив одну руку на удочку, стоявшую на подставке. Шум дождя постепенно нарастал, водная гладь была потревожена, а вдалеке виднелся участок фермерского угодья, соединяющийся с пустыней неба. Пелена дождя окончательно перекрыла видимость, озеро и горы казались теперь единым целым.  Вэй Чжиюань отвлекся от любования природой, повернул голову и всецело сосредоточился на мирно спящем лице Вэй Цяня. Через некоторое время он осторожно протянул руку и робко коснулся волос Вэй Цяня, который никак не отреагировал, так как действительно крепко спал. Вэй Чжиюань склонил голову, сложил два пальца вместе, поднес их ко рту и благоговейно поцеловал, а затем протянул руку и приложил эти пальцы к губам Вэй Цяня. Темная дымка наконец исчезла с его лица, и его озарила немного детская, мальчишеская улыбка. Вэй Чжиюань расслабился, вытянув ноги, а беспросветная тьма, что с самого утра сжимала его сердце, прямо сейчас, казалось, рассеялась. В этот момент он ощутил "удовольствие от ожидания" и увидел поистине прекрасный пейзаж "озера и гор". Вэй Цянь проснулся от того, что удочка в его руке внезапно дернулась и, подлетев вверх, ударила его в ладонь. Он поспешно схватился за рукоятку, сделал резкую подсечку и стал наматывать леску на катушку, вытягивая рыбу. Было видно, что попалась крупная рыбина, весом более 2 килограмм, которая то тонула, то всплывала по мере приближения к берегу.  Вэй Цянь повернулся к Вэй Чжиюаню и попросил: "Подай мне корзину для рыбы. Где она?". Вэй Чжиюань наклонился и вытащил корзину для рыбы, застрявшую в грязи на берегу. Когда рыбу вытащили и сняли с крючка, она благополучно оказалась в этой корзине. Вэй Чжиюань вновь утопил корзину в воде. Рыба беспокойно зашевелилась, ударив хвостом по воде и забрызгав его.  Вэй Цянь после пробуждения был в очень хорошем настроении. Во сне ему тоже приснилась рыба, а потом рыба в жизни разбудила его. Он увидел в этом хорошее предзнаменование для себя. Однако, как только он присел и откинулся на спинку стула, не успев даже насладиться победой, он услышал голос Вэй Чжиюаня.  Голос был спокойным и четко выделяющимся на фоне шума дождя: "Гэ, мне нравятся мужчины, ты ведь уже и сам это знаешь, не так ли?".