Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

На первый взгляд, Вэй Цянь относился к тому типу людей, которые "внешне, как человек, а в душе - собака". Он был высоким и длинноногим, а мастерство противостоять невзгодам с детства теперь достигло такого уровня, что он в совершенстве контролировал свои эмоции в любой ситуации. В компании он казался самым молодым и совершенно не был похож на Сань Пана, который свободно общался со всеми, куда бы ни пришел. Он круглый год проводил в командировках, и для него было нормой постоянно спешить куда-либо; каждый раз, когда цепочка вопросов скручивалась в крепкий неразрывный узел, он становился все серьезнее и серьезнее. Даже если дел в офисе не было, то он мог сидеть в одиночестве за закрытой дверью. Он предпочитал порисовать черепашек, словно ребенок-аутист, чем выйти в свет и пообщаться с девушками из своей компании. По прошествии длительного времени он претерпел столько странных трансформаций, что стал излучать опасную ауру, отпугивающую незнакомцев. Незнакомая женщина в дверях подумала, что он очень крупный мужчина и от этого ей вдруг стало нестерпимо тесно. Она неосознанно сжала в руках свою сумочку, льстиво улыбнулась и сказала: "О... я ее родственница из родного города - старшая дочь в семье. Я ее тетя". Вэй Цянь еще больше нахмурился: "Тетя? Почему я никогда не слышал, что у нее в родном городе есть тетя?". Женщина несколько изменилась в лице. Она так и не могла понять, кто такой Вэй Цянь, поэтому не могла позволить себе проявить какую-либо неправильную эмоцию и просто продолжала улыбаться. Казалось, она настолько привыкла к унижению, что всегда ходила с покорным выражением на лице. Вэй Цянь взглянул на нее, подошел к соседней двери и постучал. Это, как раз, и была дверь мамы Ма Цзы. "Тетушка, это я. Здесь кое-кто утверждает, что является твоим родственником. Выйди, посмотри. Тебе известен этот человек?" - закончив говорить, Вэй Цянь слегка повернул голову и бросил косой взгляд на женщину, ожидавшую в коридоре.  Взгляд юноши был сродни острым ножам, которые направили острие лезвий в ее сторону, очерчивая вокруг нее в воздухе воображаемый круг, словно пытаясь содрать кожу с ее тела. Даже если они действительно родня, то почему она не появилась, когда умер отец Ма Цзы много лет назад, а мать Ма Цзы обеспечивала свою жизнь за счет ежедневной продажи ютяо в уличном лотке. Где была эта "старшая тетя", когда она овдовела, а ее сын остался без отца? Где она была, когда с Ма Цзы произошел несчастный случай и его, ребенка, бандиты заставили продавать наркотики? Сколько Вэй Цянь себя помнил, он всегда жил по соседству с Ма Цзы и Сань Паном и никогда не встречал их живых родственников.   Испуганная женщина встретила его холодный, пристальный взгляд и неосознанно вытянулась по струнке, прижавшись к стене.  Маме Ма Цзы потребовалось какое-то время, чтобы с трудом открыть дверь. Изнутри квартиры был слышен ее слабый голос: "Цянь-эр, когда ты вернулся? Ты уже поел?".  Только тогда выражение лица Вэй Цяня смягчилось, он наклонился и что-то сказал ей негромко, а затем повернулся и выкатил инвалидное кресло из квартиры: "Вот та женщина, которая разыскивает тебя".  Странная женщина средних лет сначала в шоке посмотрела на маму Ма Цзы. Было ощущение, что еще чуть-чуть и ее глаза вывалятся из глазниц. Но через некоторое время она вдруг прикрыла рот рукой и потрясенно произнесла: "О Боже! Это ты, Сюхун. Ты действительно Сюхун? Ты... как ты стала такой? Боже мой!". Мама Ма Цзы тоже впала в оцепенение, а потом раздался ее голос, настолько тихий, словно застрявший в горле: "Это ты... ты цзецзе?".   Женщина еще какое-то время рассматривала маму Ма Цзы, а потом крупные, как монеты слезы, не сдерживаясь, покатились по ее лицу.  Вэй Цянь вкатил маму Ма Цзы обратно в квартиру и завел туда эту неизвестно откуда взявшуюся "старшую тетю", и те, вдвоем, обнявшись, горько заплакали.  Вэй Цянь незаметно ретировался и ушел, но не стал плотно закрывать дверь и оставил щель на тот случай, если вдруг что-то случится, чтобы он смог это услышать и прийти на помощь. Сань Пан тоже услышал это оживление в подъезде, поэтому вышел посмотреть что там происходит, а, увидев Вэй Цяня, без зазрения совести забежал к нему в гости,чтобы перекусить.  "Родственники? Я никогда не слышал о них и не помню, чтобы в их семье были родственники. Что это за родственники о которых ни слуху, ни духу 30 лет не было? О, кулинарные способности твоего диди Сяо Юаня просто несравненны. Гораздо лучше, чем у большинства маленьких невесток из других семей, некоторые даже не знают, чем жаренное отличается от вареного. Ах, я даже не знаю, кому в будущем такое богатство достанется". Рот Сань Пана был похож на железнодорожную станцию - скорость с которой из нее все вылетало была просто невероятной.  Никто в здравом уме не стал бы обращать на это внимание, но проблема сексуальной ориентации Вэй Чжиюаня была как порок сердца для Вэй Цяня. Хоть он и пошел на уступку, но это был не более чем компромисс с самим собой. А проблема в его сердце так и осталась его болезнью, которую не удалось излечить. Слово "молоденькие невестки" было для Вэй Цяня как "удар грома среди ясного неба", и он мгновенно рассердился: "Убирайся, это ты и есть маленькая невестка!".  Как только Вэй Цянь закончил ругаться на Сань Пана, а звук его слов еще не успел развеяться, появился Вэй Чжиюань, в цветном кухонном фартуке, неся тарелку с овощами. Он выглядел точь-в-точь как девушка-хозяюшка и одним своим видом в этот момент отвесил пощечину своему дагэ.   Вэй Цянь и Сань Пан одновременно уставились на него в четыре глаза. Затем Вэй Цянь беспомощно закатил глаза и сказал Вэй Чжиюаню, который попал под пули просто проходя мимо: "Я завтра найму работницу с почасовой оплатой, а ты...ты... у нас на первом этаже есть клуб единоборств для любителей, может тебе заняться саньда*? Ну, или, когда у тебя появится больше свободного времени, то начнешь чаще гулять, проводить время на улице или тренироваться, укрепляя свое здоровье, чем в пустую тратить время на домашние хлопоты да вертеться у плиты".   [*прим. ksee_sem: саньда - это система спаррингов в различных видах китайских единоборств, разработанная на основе изучения и практики традиционных китайских боевых искусств и современных боевых приемов. Сочетает в себе бокс и полноконтактный кикбоксинг] Вэй Чжиюань воспринял его слова как императорский указ и кивнул, не имея ни малейшего возражения в душе, затем поднял голову и с улыбкой спросил: "Гэ, значит, тебе нравятся здоровые мужчины, которые занимаются саньда и имеют крепкое телосложение?".  Фантазия Сань Пана представила себе что-то непристойное в этот момент, от чего ему стало невероятно весело и он, прикрыв лицо руками, начал смеяться.  Было не понятно, сказал он это специально или просто неудачно выразился, но Вэй Цянь вдруг почувствовал в этих словах что-то не ладное. У него возникло ощущение словно мальчик с ним заигрывает, потому он разозлился и выкрикнул: "Мне нравится... Да иди ты на хер! Ты, сопляк, как со мной разговариваешь?". Сань Пан в этот момент был заинтересован только в том, чтобы повеселиться от души и даже не заметил никакого тайного смысла в этих словах, поэтому он беззлобно пошутил, чтобы добавить хаоса: "Не расстраивайся, диди. Просто у твоего дагэ такой отвратительный характер, что тебе лучше поискать себе саньгэ**, который был бы добрым и способным сдерживать свой гнев хотя бы три раза за день, даже если он будет таким же кругленьким, как я". [прим. ksee_sem: саньгэ - третий по старшинству брат в семье] Он похлопал себя по животу, похожему на арбуз: "В худшем случае, подойдет и борец-сумо".  Вэй Цянь попытался пнуть его, но Сань Пан тут же уклонился от удара, привычным натренированным движением. И мерзким измененным голосом, задыхаясь от смеха, произнес: "О, что ты хочешь сделать со старым Сань-гэ, когда не согласен с его мнением? Хочешь прибегнуть к домашнему насилию? А кто родит тебе детей, если ты забьешь свою женушку до смерти?". В этот момент Вэй Цянь действительно от всего сердца хотел убить его. А тут еще Вэй Чжиюань подлил масла в огонь. Решив, что в этом мире недостаточно хаоса, он захотел воспользоваться удобным моментом и подыграть Сань Пану. Полушуточно, а может и вполне серьезно, он взял Вэй Цяня за руку и ласково поцеловал его тыльную сторону ладони, а потом произнес: "Можешь забить его до смерти, мой господин. Не волнуйся, я рожу тебе наследников".  Радости Сань Пана не было предела. Его жирное тело заходило ходуном, сотрясаясь от хохота.  Вэй Цянь отдернул руку, почувствовав спазмы в животе.  Вэй Чжиюань принес бабушке Сун еду в комнату, а когда вернулся, то вклинился между ними, отодвинув своим телом Сань Пана в сторону. Вэй Цянь: "Что ты делаешь?". Вэй Чжиюань: "Борюсь за твою благосклонность".  "Эй, а этот сопляк, похоже, вошел во вкус задирать своего дагэ, - Сань Пан отшагнул в сторону и погладил Вэй Чжиюаня по затылку, затем повернул голову и сказал Вэй Цяню. - Кстати, Цянь-эр..... ой, нет, простите, мастер Вэй, в тот период, когда вы, почтенный, находились в командировке и отсутствовали дома, произошло кое-что о чем я должен всенепременно вам рассказать". Не поднимая глаз, Вэй Цянь проговорил: "Если тебе есть что сказать, говори сразу, а не сотрясай понапрасну воздух".  Выражение лица Сань Пана было необычайно пошлым: "А, ты - действительно подонок. В нашем отделе кадров есть очень симпатичная девушка, отвечающая за выплату зарплат, ее зовут Сяо Линь Цин, ха-ха-ха... она очень милая девушка, и мы прекрасно с ней поладили".  Вэй Цянь на мгновение растерялся, прежде чем отреагировать: "Ты, животное, может перестанешь копаться в капусте, растущей у тебя под носом? Даже кролики не едят траву рядом со своей норой".  "Просто она мне очень симпатизирует. Эта девушка не какая-то там легкомысленная женщина, которая заботится лишь о своей внешности. Я на днях спросил ее: "Цзецзе, кто красивее - я или мастер Вэй?". Угадай, что она ответила?". Вэй Цянь: "Я тут подумал, что ты скорей всего больше не сможешь приходить к нам на ужин. У меня от одного твоего вида аппетит пропадает".  Сань Пан торжествующе похлопал себя по животу, повернул голову и сказал Вэй Чжиюаню: "Обрати внимание, диди, ты видишь это? Это зависть, ревность и ненависть закоренелого холостяка к мужчине, живущему в сладости и счастье".   Вэй Чжиюань с интересом спросил: "Ну, так и что она сказала?".  "Наша Линь Цин сказала, - Сань Пан, подражая голосу молоденькой девушки, произнес, - мастер Вэй словно из гроба вылез. Я боюсь даже посмотреть в его сторону каждое утро, когда нужно поздороваться. Какой смысл быть красивым, когда люди рядом с тобой дрожат от страха как перед тигром? А вот Тан-гэ, наоборот, заставляет чувствовать себя в комфорте и безопасности. Послушай, ты должен больше времени уделять происходящему вокруг, чтобы видеть и понимать истинную сущность вещей. Это и есть жизненная мудрость!".  Вэй Чжиюань с улыбкой посмотрел на Вэй Цяня, быстро взял последний жаренный креветочный шарик и положил на тарелку Вэй Цяню: "Гэ, ты должен больше улыбаться".  Вэй Цянь улыбнулся ему в ответ, и несмотря на то, что выражение его лица было мягким, в уголках глаз и бровей читалась какая-то беспомощная терпимость. Сань Пан не понял, почему эти два близких друг другу человека выглядят как-то подозрительно. Только внезапно его сердце дико забилось в груди, на мгновение ему показалось, что братья смотрели друг на друга словно флиртуя, особенно Вэй Чжиюань. Сань Пан не удержался и вскрикнул: "Сяо Юань?".  Вэй Чжиюань: "А?".   Взгляд Вэй Чжиюаня был действительно странным. В присутствии семьи выражение его лица, как правило, становилось более спокойным, чем в присутствии незнакомых людей. И так было всегда, но почему-то сейчас он совсем не казался расслабленным. Сань Пан внимательно присмотрелся. Ему показалось, что взгляд глаз Вэй Чжиюаня был очень похож на глаза художника, рассматривающего несравненную картину, или коллекционера, затаившего дыхание перед редкой статуэткой из хэтянского нефрита, или... мужчины, который смотрит на свою возлюбленную взглядом, наполненным пылающей безмолвной нежностью.  Не слишком ли много ты себе нафантазировал? Сань Пан на мгновение усомнился, но затем покачал головой: "О, не может этого быть". Затем он, казалось, нашел предлог разрядить обстановку и спросил: "Вы оставили еду для нашей тетушки? Сегодня в ее доме гости".  Вэй Чжиюань ответил с обычным выражением на лице: "Я позвонил и заказал еду на вынос. Поскольку у нее гости, не стоит предлагать им домашнюю еду".  Пока они разговаривали, раздался звонок в дверь, и голос курьера спросил: "Кто заказывал еду на вынос?".  "Я отнесу ее им".  Вэй Цянь встал, достал мелочь из кошелька и вышел, чтобы рассчитаться. Когда он уже собирался толкнуть дверь и войти в квартиру мамы Ма Цзы, то вдруг услышал разговор изнутри.  Тетя Ма Цзы жила в уездном центре соседней провинции, менее чем в пяти часах езды от города. Нельзя сказать, что это близкое расстояние, но и недосягаемым его трудно назвать.  Отец Ма Цзы и эта пожилая тетя не являлись биологическими братом и сестрой и носили разные фамилии. Они стали одной семьей лишь после того, как бабушка и дедушка Ма Цзы повторно вышли замуж после того, как овдовели. И у каждого из них уже был ребенок от первого брака.  Когда старшая тетя узнала, что у нее появился младший брат, то она уже была замужем. Еще позже престарелые члены семьи скончались, а отец Ма Цзы женился и родил сына, после чего уехал из деревни на заработки. И тогда две семьи окончательно отдалились друг от друга.  Муж этой тети вскоре умер, и она одна заботилась о двух своих детях. Ее старший сын жил в центре округа и уже начал работать, а младшему было всего шестнадцать лет. Он плохо учился и рано бросил школу. Он был своевольный и всегда стремился куда-то сбежать, утверждая, что хочет начать работать. Этот маменькин сыночек с детства был очень избалован, а его мать и думать не думала что-либо с этим делать. Поэтому ей просто пришлось везде следовать за ним и "сопровождать" его в различных поездках, как маленького ребенка. А приехав сюда, она вспомнила, что у ее сводного диди, есть сын, который живет в этом городе.   Вот тогда ей и пришла в голову идея.  Она нашла почтовый адрес многолетней давности и после долгих расспросов выяснила, что ее сводный брат давно умер, а мать Ма Цзы переехала жить в центр города.  Сначала, увидев маму Ма Цзы, тетя почти не узнала ее, но потом обняла женщину за шею и горько заплакала. Ее слезы были от чистого сердца, однако, когда они присели и поговорили о прошлом и мама Ма Цзы рассказала ей события прошедших лет, то холодной расчет этой особы женского рода и средних лет, сразу же подавил нотки сочувствия к судьбе изуродованной женщины. В особенности, когда она узнала, что Ма Цзы уже нет в живых. Именно в этот момент Вэй Цянь положил руку на ручку двери и услышал, как тетя в гостиной, стараясь говорить тише, сказала матери Ма Цзы: "Мэймэй, ты что, сдурела? Они же чужие люди, Они не твоя семья, не родственники. Они столько лет обхаживают тебя, а ты даже не задумываешься - почему?" Мама Ма Цзы давно не пересекалась и не общалась с незнакомыми людьми, поэтому ее реакция была немного замедленной: "А что им может быть нужно? Что с меня взять-то?". Тетя с любовью взяла ее поврежденную обожженную руку и произнесла проникновенным тоном: "Чего они еще могут хотеть? Очевидно-же, эту твою квартиру, мэймэй. Ты целыми днями сидишь дома и не знаешь, что происходит в мире. Знаешь ли ты, сколько стоит эта квартира?".  Мать Ма Цзы лишилась дара речи и просто в шоке смотрела на старшую тетушку.  Тетя сделала голос еще тише: "Это место, этот район - ты даже не задумываешься о таких вещах. Даже если ты сможешь дожить до ста лет в одиночестве, то как много ты сможешь съесть и сколько сможешь наслаждаться жизнью в этой квартире? Ты, действительно, очень беспечна... Увы, это неудивительно, ведь рядом нет никого из родных. Мне становится не по себе, когда я вижу тебя в таком виде. Послушай, как насчет этого: твоя тетя завтра приведет к тебе твоего племянника. Он хоть и немного упрям и своеволен, но хороший мальчик. Он приехал в город искать работу, и, если хочешь, мэймэй, я позволю ему остаться с тобой. В конце концов, мы же одна семья...".  "Семья со звуком костяшек абакуса***", - его слова внезапно прервали ее.  Он открыл дверь и появился в дверном проеме с двумя пакетами еды на вынос в руках. Тетя мгновенно изменилась в лице, когда поняла, что ее услышали посторонние люди, и инстинктивно произнесла: "Как ты смеешь так врываться в чужие дома?". [*** прим. ksee_sem: абакус - счеты. Когда ведется счет, то костяшки перекидывают с одной стороны на другую, что сопровождается характерным звуком. Вэй Цянь имел в виду меркантильный интерес с ее стороны в подсчитывании денег от продажи квартиры или жизни за ее счет в этой квартире] Вэй Цянь, усмехнувшись, вошел поставил еду на стол и безжалостно произнес: "Ешь, а потом проваливай".  Мать Ма Цзы осторожно потянула его к себе: "Цянь-эр...".  Вэй Цянь оперся руками на стол и пристально посмотрел на покрасневшую толстощекую тетушку.  Этот его образ - высокая переносица, тонкие губы и двойные веки, подчеркивающие слегка приподнятые уголки глаз - в совокупности с угрожающей позой были пронизаны высокомерием и угнетающим видом: "Ты знаешь, где похоронен мой сюнди**** Ма Цзы? А где похоронен дядя? Тебе известно, как умерли Ма Цзы и Сунь Шу Цзы*****? Ты вообще знаешь, какими иероглифами пишется "Сунь Шу Цзы"?".  [**** прим. ksee_sem: xiōngdì – близкий друг, брат. *****прим. ksee_sem: Сунь Шу Цзы - имя отца Ма Цзы] Затем он стукнул кулаком по столу, и старая тетушка сильно вздрогнула.  Вэй Цянь: "Что ты за родня такая?".   Пожилая тетушка не могла противостоять его ярости, ей не хватало элементарной храбрости. Она не ожидала такого отпора, поэтому поспешно выскочила вон. Тут еще и Сун Лао Тай услышала о происходящем. Она с трудом, опираясь на стену, смогла выйти из квартиры, и закричала своим приглушенным болезнью голосом. Этот голос звучал так страшно, что мог привести в трепет округу на десять миль и восемь деревень вокруг. Конечно, сила ее ругательств уже была не той, что раньше, но она все еще могла сильно плеваться и выражать то, что чувствовала в своем сердце. Сань Пань поспешно произнес: "Бабушка, я знаю, что ты способна победить любого, но огневая мощь этого врага не так сильна, чтобы такие почтенные ветераны боевых действий, как ты, присутствовали на поле боя. Лучше вернись и отдохни. Личные телохранители под чутким контролем начальника все еще стоят на страже, ты ведь понимаешь это?".  Вэй Чжиюань поднял бабушку Сун на руки и отнес ее обратно в комнату. Вэй Цянь аккуратно протянул палочки для еды маме Ма Цзы и подал ей заказанное Вэй Чжиюанем блюдо. Но мама Ма Цзы не взяла палочки, а притянула к себе Вэй Цяня и решилась, наконец, задать вопрос, который давно терзал ее сердце: "Цянь-эр, как умер Ма Цзы?". Вэй Цянь тихо произнес: "Его убили бандиты".  У матери Ма Цзы на глазах выступили слезы: "Бандиты?".  Ладонь Вэй Цяня легонько погладила ее седую голову: "Никто не останется в живых после того как сделает дурака из моего Ма Цзы-гэ. Мы отомстили за него, не волнуйся".  Мать Ма Цзы смахнула слезы и с трудом улыбнулась грустной страшной улыбкой на изуродованном лице.  Казалось бы, та странная старшая тетя промелькнула всего-лишь кратковременным эпизодом в их жизни, но при этом словно запустила какой-то заржавевший и неподвижный механизм.  Мама Ма Цзы незаметно для себя вдруг перестала ощущать себя обузой для других, напротив, в ее сердце зародилась какая-то неописуемая радость: она нашла обоснование своему жалкому существованию в стоимости этой дорогой квартиры. Разобравшись с проблемами мамы Ма Цзы, Сань Пан последовал за Вэй Цянем в комнату, чтобы переговорить о делах.  Сань Пан спросил: "А как насчет лицензии на предпродажную подготовку, сможешь ли ты получить ее в ближайшее время?". Вэй Цянь, прикурив сигарету, сел на край кровати: "Не вижу в этом проблемы. Местные правила просты: сначала продай, а потом получи лицензию. Некоторые так и поступают...".   Сань Пан: "Подожди, что значит это твое "некоторые"?". Вэй Цянь выпустил длинную струйку дыма и раздраженно сказал: "Я думаю, что местное правительство уже "дошло до ручки" от бедности. На вершине большого холма они выделили несколько земельных участков и распродали их различным компаниям под застройку. А ты не задумывался, почему при том варианте, что здесь расчищено от леса несколько холмов, но при этом совсем нет местных фермерских угодий?". Сань Пан: "И что нам делать? Может еще не поздно отступить?" "Не говори ерунды, - Вэй Цянь махнул рукой, - большая часть денег, вложенных на начальном этапе, автоматически станет потерянной для нас. А туда вложено несколько сотен миллионов. Ну и как мы можем теперь отказаться? Мы поспешили. Если бы мы сначала подписали соглашение о землепользовании, то могли бы там оговорить этот пункт... Увы, сейчас уже поздно об этом говорить. Мое предчувствие подсказывает, что это будет весьма хлопотным делом для нас". Сань Пан: "А что говорит Сюн-гэ? А господин Чжан?".  Вэй Цянь покачал головой и иронично усмехнулся: "Эти двое... ну, к сожалению, тот, у кого фамилия Чжан, все еще считает, что его здоровье и навыки самовосстановления не имеют аналогов в этом мире, а второй - что никто из конкурентов ему не соперник. Поэтому я первый, кто этим озадачился. Я хочу срочно собрать всех на совещание, чтобы понять, можно ли еще что-то исправить".  Эти двое на какое-то время погрузились в молчание, а затем Сань Пан вдруг сказал, тяжело оперевшись на стол Вэй Цяня: "Слушай, у меня есть предложение по этому поводу. Как ты думаешь, это сработает если...".  Вэй Цянь сделал вид, что внимательно слушает, ожидая его идеи, а Сань Пан произнес: "...В воскресенье мы сходим в храм, чтобы поклониться и избавиться от невезения". Вэй Цянь: "...". Полминуты спустя Сань Пана выгнали из комнаты Вэй Цяня. Вэй Чжиюань, держа в руках тарелку с фруктами, как раз собирался постучать в дверь. Увидев это движение, он быстро отступил в сторону, чтобы не столкнуться с Сань Паном.  Сань Пан: "Почему ты так враждебен? Я говорю тебе истину: жизнь и смерть - это судьба, а богатство и удача зависят от небес. Почему бы тебе не быть таким же открытым, как твой Сань-гэ... Если у тебя проблемы, то подай на банкротство, а после банкротства мы вернемся к продаже свинины вместе с моим отцом".   Вэй Цянь сказал: "Пошел вон".   "Ах, этот молодой человек такой сильный, но его дурной характер заставляет меня волноваться...". Сань Пан порылся в заднем кармане брюк и нашел фотографию какой-то девушки. Он поднял голову и улыбнулся Вэй Цяню: "Я же хотел тебе сказать, но меня прервала та тетка, непонятно как вышедшая из дыры в аду. Это одноклассница Линь Цин из нашего офиса. Посмотри, какая симпатичная и с хорошим характером. Правда вкус у нее несколько своеобразный. Говорят, ей нравятся мужчины, которые мало разговаривают. Узнав об этом, я сразу подумал: уж не мой ли это Цянь-эр? Я взял для тебя ее контакты для связи. Скажи, Сань-гэ ведь хорошо заботится о тебе?". Говоря это, он протянул руку, чтобы передать Вэй Цяню фотографию с контактами, но на полпути его руку перехватила холодная, как лед, рука.  Тыльная сторона ладони Вэй Чжиюаня была очень бледной, а кончики пальцев словно превратились в сосульки. Стоя спиной к Вэй Цяню, он выхватил фотографию из рук Сань Пана. Его тихий голос прозвучал с долей иронии, а сам он казался немного оживленным и веселым: "Сань-гэ, вулкан моего гэ вот-вот начнет извергаться, а ты так близко к нему. Неужели ты решил искупаться в лаве?". Глаза Сань Пана случайно поймали взгляд Вэй Чжиюаня, и в этот момент его грудь сдавил непонятный страх.  Он увидел, как уголки рта Вэй Чжиюаня чисто механически поднялись вверх, изображая улыбку, но глаза при этом были совершенно не добрые. Его темные зрачки были похожи на два холодных безжизненных камня, на поверхности которых гуляли блики света. И этот свет был исполнен густым и тягучим мраком. Уголок фотографии случайно помялся и немного надорвался. Сань Пан и раньше замечал странности в его поведении, но сейчас он не мог отделаться от ощущения, что во всем этом было что-то неправильное. Он не мог понять, что именно. Отношение Вэй Чжиюаня, выражение его лица... разве так проявляются братские чувства? Сань Пан напрягся и, не мог удержаться, чтобы не продолжить свое тайное расследование: "На обратной стороне написаны контакты для связи с девушкой. Цянь-эр, если у тебя еще нет планов на эти выходные, то почему бы не сходить с ней на ужин".  Вэй Цянь, не проявляя особого интереса, вопросительно поднял брови и поинтересовался: "А Линь Цин не предупредила, что от одного моего вида, ей кусок в горло не лезет?". Сань Пан выпятил грудь и сказал: "С моей пагодой (1), подавляющей твоего речного демона, она может есть и пить спокойно".  Вэй Цянь посмотрел на него, взял фотографию из рук Вэй Чжиюаня и равнодушно кивнул: "Как-нибудь в другой раз".  Закончив говорить, он развернулся и вышел из комнаты. Вэй Чжиюань стоял лицом к Сань Пану в тот момент, когда дагэ забирал у него фотографию. А когда дагэ уходил, взгляд Вэй Чжиюаня был приковал к его спине, и на мгновение в этом взгляде промелькнуло какое-то странное, неподдающееся объяснению выражение. Сань Пан, который внимательно, с близкого расстояния, наблюдал за этой сценой, вдруг услышал звонкий звук - это упали и рассыпались на мелкие осколки, которые уже невозможно собрать воедино, три основы мировоззрения******.  [****** прим. ksee_sem: три основы мировоззрения:"взгляд на мир" , "взгляд на человеческую жизнь" , "взгляд на нравственные ценности"]  Когда Сань Пан наконец удалился, Вэй Цянь внимательно посмотрел на фотографию девушки в его руках. Девушка выглядела очень чистой, спокойной и воспитанной, ее внешность не бросалась в глаза и даже красивой ее было трудно назвать.   Этого было вполне достаточно, чтобы Вэй Цянь без отвращения мог посмотреть на нее. Глядя на фотографию, Вэй Цянь нерешительно рассуждал про себя. Возможно то, что сказал Сань Пан имело смысл. В последнее время он был много чем озадачен. Ему стоит куда-нибудь выбраться на выходных, чтобы расслабиться. Почему бы действительно не договориться о совместном ужине...и в этот момент вошел Вэй Чжиюань.  В руках Вэй Чжиюань держал маленькую изящную коробочку: "Гэ".  Вэй Цянь повернул голову.  Он сидел на стуле, а Вэй Чжиюань опустился перед ним на корточки и открыл коробочку: "Я самостоятельно заработал свои первые деньги, поэтому купил тебе подарок".  Это был галстук, который на первый взгляд выглядел очень дорого. Это был первый раз в жизни Вэй Цяня, когда кто-то подарил ему подарок. На мгновение он даже опешил, прежде чем отреагировать: "А? Это для меня?". Вэй Чжиюань поднял руку, застегнул верхнюю пуговицу на воротнике рубашки Вэй Цяня, а затем одел на него галстук. Его пальцы, случайно или намеренно, коснулись обнаженной кожи на шее Вэй Цяня и слегка погладили ее. Естественно, такое прикосновение не может считаться нормой. В этот раз Вэй Цянь не стал предаваться ложным иллюзиям, что это было случайностью... этот мальчик намеренно погладил его шею.  Вэй Цянь не мог не нахмуриться и не отстраниться от него. Вэй Чжиюань взглянул на него невинным взглядом: "Что случилось?".  Вэй Цянь на секунду внимательно посмотрел на него, а затем прогнал все безумные мысли, которые только что были в его голове. Он чувствовал, что из-за того, что он целыми днями переживает за Вэй Чжиюаня, то это беспокойство стало настолько сильным что переросло в бредовые галлюцинации и беспочвенные фантазии. Вэй Чжиюань слегка отступил назад и, не удержавшись, залюбовался аскетичным внешним видом своего дагэ, чувствуя как кровь закипает во всем теле. Он испытал дикое желание взять и сорвать с этого человека одежду. Это желание было настолько сильным, что захлестнуло его с головой, и он посмотрел на Вэй Цяня практически голодными глазами.  "Гэ, - произнес вдруг Вэй Чжиюань, - ты ведь спрашивал меня сегодня, что я буду делать, если этот человек не примет меня и решит жениться на ком-то другом?".  Вэй Цянь посмотрел на него и почувствовал как учащенно забилось сердце в этот момент. А от взгляда юноши, направленного на него, волоски на теле встали дыбом, словно от страха. "Я все также не знаю, как бы я поступил, - Вэй Чжиюань улыбнулся и продолжил. - Но одно знаю точно, я просто сойду с ума". Закончив говорить, он подвинул к Вэй Цяню стоящие в сторонке фрукты.  Выражение его лица снова стало мягким и нежным, как у "тепленькой стеганной курточки, которую любят родители" и произнес: "Гэ, съешь это, пополни запасы витаминов". _________________________ (1) Пагода - Пагода - термин, обозначающий тип башни с несколькими карнизами, распространенный в Китае, Японии, Корее, Непале и других частях Азии. В мифологии пагода используется как магическое место, которое, благодаря своей форме, обладает той же силой, что и горы, чтобы подавлять демонов (души демонов и призраков были заперты внутри).