Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Когда Вэй Чжиюань был младше, то всегда был очень сосредоточенным, но он мог в упор не замечать тех вещей, что не представляли для него интереса, даже если эти вещи находились у него прямо под носом. Если пройтись с ним по торговому центру, а на выходе из него спросить, что там продается, то сначала Вэй Чжиюань с безразличием бросит взгляд на ближайшую витрину и только потом уже ответит. Если вдруг он отвечал сразу, то значит там было то, что его заинтересовало. Ориентируясь на эту простую логику Вэй Цянь в прошлом мог понимать, что тому нравится.  Сяо Юань не был похож на Сяобао.  Когда Сяобао была маленькой, то у семьи было плохое финансовое положение. Вэй Цянь на тот период, в силу юного возраста, не умел сдерживать свой горячий нрав. Может быть сейчас Сяобао уже не помнит, но было время, когда она не осмеливалась открыто попросить своего дагэ о чем-либо. Но каждый раз, когда что-то привлекало ее внимание, она могла замереть на месте, не в силах оторвать взгляд от витрины, или шла, оглядываясь на каждом шагу, так что шею можно было свернуть.  Но мы то понимаем, что между "нельзя хотеть" и "не хотеть" существует очень большая разница. Вэй Чжиюань по своей природе, на фоне других детей, лучше чем кто-либо умел сдерживать свои желания. Поэтому, вполне естественно, его характер казался более мягким, чем у других детей.  Только Вэй Цянь знал, что за этой "сдержанностью" скрывается кое-что другое. Это было как разница между "не обращай внимания и не злись" и "улыбайся и терпи, не показывай свой гнев, жди подходящего места и времени". На первый взгляд, в первой эмоции, они очень похожи, но на самом деле разница между ними - это целая галактика.  Вэй Чжиюань был ребенком с радикальными взглядами, при этом узкомыслящим, очень ранимым и с повышенным чувством самосохранения. Но все это было не так страшно, по сравнению с тем, что он был дьявольски умным ребенком. Какое-то время Вэй Цянь не мог избавиться от чувства, что его диди подобен ядерной бомбе, которая может взорваться в любой момент. Позже к этому прибавились еще и проблемы с сексуальной ориентацией. Неизвестно, было ли это как-то связано с психологическим давлением со стороны Вэй Цяня. Одно он понимал точно, что после всего этого, замкнутость и отчужденность Вэй Чжиюаня от всего мира словно перешли на новый уровень.  За последние два года, по мере взросления Вэй Чжиюаня, прямолинейность и резкость, из-за которых Вэй Цянь чувствовал себя некомфортно, смягчились. И в какой-то момент Вэй Цянь даже стал тешить себя иллюзией, что еще не все потеряно, и Вэй Чжиюань еще может полностью измениться. К сожалению, позже к нему пришло осознание, что Вэй Чжиюань не только не изменился, а наоборот еще больше погрузился в свои собственные размышления и, когда понимал, что окружающие не одобряют или не разделяют некоторые его умозаключения, то стал намеренно скрывать их. После того как Вэй Чжиюань произнес эти слова, Вэй Цянь никак на них не отреагировал, но то прикосновение к его шее настойчиво не отпускало его. Словно отпечатки от теплых пальцев Вэй Чжиюаня с каждой секундой становились все горячее и горячее, практически обжигая кожу.   Воспитание, которое Вэй Цянь дал своему брату базировалось на следующих составляющих: ограниченное количество денег, никаких побоев и много понимания. Конечно, он чувствовал, что в воздухе витает что-то ненормальное, но инстинктивно даже не хотел задумываться что именно. Он привык повиноваться этому инстинкту, но сейчас вдруг разозлился, подскочил на ноги и строго сказал Вэй Чжиюаню: "Что это значит?" Вэй Чжиюань молча замер на месте, осознав, что только-что допустил грубую ошибку.  Долгое время его дагэ не проявлял никакого интереса к поиску "партнера по жизни", но он был молод и красив. Его можно было назвать успешным и имеющим блестящее будущее. Даже если с первого взгляда казалось, что с ним нелегко найти общий язык, все равно находились женщины и даже мужчины, у которых он вызывал интерес. В сердце Вэй Чжиюаня всегда таились скрытые опасения. Ведь его дагэ был подобен драгоценному камню - отполированный годами и жизнью, он пленительно сверкал. А глаза, способные увидеть этот блеск, были не только у Вэй Чжиюаня. Однако скрытые тревоги и страхи оставались скрытыми ровно до тех пор пока Сань Пан вдруг, ни с того ни с сего, не вытащил их на поверхность. К такому Вэй Чжиюань не был готов.  Когда он выхватил фотографию незнакомой девушки, его сердце было охвачено пылающим огнем ненависти, который мгновенно был направлен и на Сань Пана, и на эту девушку, которую он в глаза не видел, и даже на самого дагэ, готовый спалить всех заживо.  Он долгое время добровольно переносил столько страданий и мучений. А каждый раз, когда эта мука становилась особенно не выносимой, то его дагэ являлся опорой для его сердца. Он крепко цеплялся за эту опору, стискивая зубы и заставляя себя стать лучшим человеком. Человеком, действительно достойным своего дагэ.  "Мог бы ты подождать меня?"  Он посмотрел сверху вниз на сидящего на стуле Вэй Цяня, и его сердце наполнилось нестерпимой обидой и болью. Вэй Чжиюань был уверен, что может контролировать все на этом свете, но одна вещь оставалась неподвластной для него - это было сердце Вэй Цяня.  Иногда родители, если ребенок перед ними продолжает придерживаться своей позиции, тоже ведут себя рационально, но когда ребенок отводит глаза и "дает слабину", то это может разозлить родителей.  И сейчас молчание Вэй Чжиюаня только разожгло гнев Вэй Цяня.  "Ты возомнил себя слишком независимым? Считаешь, что любовь окрыляет?"  Вэй Цянь редко использовал такой тон, когда читал нотации Вэй Чжиюаню, а в этот раз просто взорвался: "А я думаю, ты ищешь неприятности!"  Вэй Цянь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Аккуратный деловой вид, который Вэй Чжиюань только что придал ему с помощью галстука, в сочетании с его резкими категоричными движениями, создавали образ человека с уникальным темпераментом, приводящим сердце в трепет. Вэй Чжиюань вдруг поймал устремленный на него взгляд, и в тот же момент скрытая боль, и желание переплелись в груди в единый большой клубок, больше похожий на пороховую бочку, которая может взорваться в любой момент, учитывая, что короткий фитиль от этой бочки уже был подожжен и искрился. В горле внезапно пересохло.  Разъяренный Вэй Цянь и не подозревал, что в данный момент происходит рядом с ним. Что стоящий перед ним ребенок, его любимый диди, который казалось внимательно слушал его нравоучения, на самом деле погрузился в сексуальные фантазии всевозможных сцен между ними двумя. Беспокойство Вэй Цяня по поводу темного и непонятного конца реализуемого проекта и беспокойство по поводу мрачного будущего Вэй Чжиюаня наложились одно на другое, смешались и тут же, дополнив друг друга, выросли до невероятных границ.   Он бесцеремонно, с перекошенным лицом, набросился на Вэй Чжиюаня: "Что значит, ты сойдешь с ума? По-моему, ты и так уже рехнулся! Умирать, быть безумцем, поглупеть - что может быть лучше, не так ли? Вэй Чжиюань, твою мать, я просто считал, что ты более благоразумен. Может перестанешь бить меня под дых в тот момент, когда я хочу похвалить тебя?"  Когда Вэй Цянь злился, его глаза становились необычайно яркими, а черты лица казались более живыми и выразительными, чем когда он был спокоен. Вэй Чжиюань не знал, действительно ли он в такой момент был по настоящему красив или это его влюбленные глаза видели его таким. Ему даже казалось, что глаза Вэй Цяня дрожат, как пылающие огненные шары, заколдованные магическим заклинанием, и он хотел прикоснуться к ним, даже если бы потом превратился в пепел. Фитиль догорел почти до конца, и его дыхание стало неконтролируемо тяжелым.  "Ты говоришь, что тебе нравятся мужчины и ты не можешь этого изменить. Хорошо, я зажму нос и буду мириться с этим, пока ты так думаешь. Но неужели ты считаешь, что мое попустительство дает тебе право безрассудно тратить свою жизнь? - Вэй Цянь поднял руку, схватил с полки старый словарь Синьхуа и с силой швырнул его в сторону Вэй Чжиюаня. - Ты умеешь разговаривать на человеческом языке? Если нет, то посмотри в словаре и научись!"  Словарь углом переплета попал в грудь Вэй Чжиюаня. Бросок Вэй Цяня легким не назовешь, поэтому на несколько секунд Вэй Чжиюань почувствовал, как перехватило дыхание. Раздался глухой звук удара. Мерцающая огненная искра воспламенила надежный черный ящик в который было спрятано сердце Вэй Чжиюаня. Он ошибочно решил, что это всего лишь угасающий фейерверк, который скоро догорит до конца и оставит после себя лишь клубы темного дыма. Однако у него вдруг потемнело перед глазами, а сам он на мгновение словно утратил разум. Где-то глубоко, в том месте, что скрыто от посторонних глаз, его сердце пылало погрузившись в огненное море, пламя которого простиралось на сотню тысяч миль, проникая в каждый сосуд и вену в его теле. А само сердце замерло рядом с огромной бездной в груди. В первый раз, когда он подумал, что потеряет этого человека, то дверь в бездну приоткрылась, что было похоже на игру между жизнью и смертью. А сейчас дверь открылась во второй раз.  И, наконец, в ушах Вэй Чжиюаня запульсировал и раздался громкий голос, повторяющий одно и тоже: "Он мой! Только мой!" Вэй Чжиюань внезапно схватился за подлокотники стула с двух сторон от Вэй Цяня, так крепко, что даже вены проступили на руках - тем самым приковав Вэй Цяня к стулу.  Его сердце стучало так громко, словно гигантский барабан, зрачки сильно расширились, лоб и ладони взмокли от пота. Он пристально рассматривал лицо, глаза, и каждую частику тела этого человека, которого так страстно желал.  Не известно, что Вэй Чжиюань мог бы сделать в следующий момент. Однако в эту самую минуту снаружи что-то сильно ударилось о входную дверь. Скорей всего это школьный рюкзак Сун Сяобао, весивший, вероятно, несколько килограммов, соскользнул с ее плеча и ударился о дверь. После этого она, видимо, достала ключи, чтобы открыть дверь, и именно звон холодного металла от связки ключей разорвал удушливую атмосферу между ними.  Вэй Чжиюань сильно прикусил кончик языка и его рот сразу наполнился вкусом крови, а рука, лежащая на подлокотнике, онемела.  Снаружи раздался громкий голос Сяобао: "Гэ! Я заметила твои туфли. Когда ты вернулся?" Вэй Чжиюань медленно убрал руки, и только тогда почувствовал недостаток кислорода в голове и тупую боль в груди. Его лицо побледнело, и он протянул руку и прикрыл то место, о которое ударился словарь.  Вэй Цянь просто встал и ушел.  Вэй Чжиюань прислонился к столу, прислушиваясь к разговору в гостиной.  Вэй Цянь: "Я только приехал, ты уже поела?"  Сяобао одновременно жалуясь и жеманничая, ответила: "Я не ем. Учительница не разрешает мне есть, так как скоро экзамен, а она хочет, чтобы я еще похудела. Я просто умираю с голода".  Вэй Цянь: "Если ты похудеешь, то от тебя ничего не останется. Твой учитель сошла с ума? Как ты можешь не есть все время? Тебе, как минимум, нужны силы, чтобы ходить на занятия. Как ты это все выдерживаешь?" Сяобао улыбнулась: "Хи-хи-хи".  Благодаря занятию танцами постоянные отточенные движения сделали красивыми линии ее тела. Ее стройные руки и ноги были длинными и изящными, а сама она была неописуемо легкой и красивой. Только вот этот пронзительный громкий смех превращал ее назад в глупенькую, легкомысленную девчонку: "Знаешь, я могу с этим смириться. Если мне удастся сдать профессиональные экзамены и я смогу поступить на курс искусства. Хотя, если честно, делать домашнее задание по математике куда мучительнее, чем танцевать на голодный желудок".  Закончив говорить, она бросила свой рюкзак на пол и закричала: "Бабушка! Твой Ху Ханьсань* вернулся!"  [*прим. ksee_sem: Ху Ханьсань - один из отрицательных персонажей в фильме "Сияющая красная звезда", 1974 г., когда он вернулся в деревню из которой его изгнали, то начались мучения для всех местных жителей]  Вэй Цянь: "Ну-ка не прыгай, веди себя тише, пока соседи снизу не пришли и не пожаловались на тебя".   Сун Сяобао наглядно продемонстрировала, что означает фраза "умственно отсталый ребенок всегда счастлив" и четко сказала: "Да пусть приходят, отправь их ко мне. Я покажу им зажигательное ча-ча-ча, хахахаха!"  С момента ее возращения, уровень шума в доме благодаря ей одной тут же вырос в геометрической прогрессии. Со всех сторон был слышен ее смех, когда она взахлеб рассказывала о том как "такой-то и такой-то упали сегодня", а "учительница, которая случайно сбрила себе брови, потом забыла их нарисовать". Интересно, откуда у нее брались все эти истории и как в такой худенькой девушке могло взяться столько радости, веселого возбуждения и переизбытка чувств. Вэй Цяню показалось, что мимо него длинными рядами пронеслись пятьсот огромных уток.  Он устало потер виски и сделал медленный протяжный выдох. Вэй Чжиюань услышал, как открылась дверь в комнату, и, повернув голову, увидел вернувшегося Вэй Цяня.  Вэй Цянь захлопнул дверь рукой, посмотрел на Вэй Чжиюаня с озабоченным выражением на лице и наконец сделал вдох: "Сильно ударило? Подойди, я посмотрю".  На груди Вэй Чжиюаня было большое красное пятно с небольшим синяком по центру, что выглядело немного странно и даже пугающе. Вэй Цянь достал мазь от синяков и наклонился, чтобы нанести ее. Вэй Чжиюань замер, приготовившись испытать мучительную и блаженную пытку.  После нанесения лекарства Вэй Цянь бросил баночку с мазью ему в руки и произнес спокойным тихим голосом: "Я зол до невозможности. Иди к себе в комнату и подумай о своем поведении".  Вэй Чжиюань уже знал, что на этом разговор окончен.  В течение следующих нескольких дней Вэй Цянь был настолько занят, что у него не было времени ни на то, чтобы встретиться с девушкой, которую рекомендовал Сань Пан, ни на то, чтобы переживать о сексуальной ориентации и странным кардинальным изменениям в личности Вэй Чжиюаня, а также о его неспособности контролировать себя. Начался период предпродажного погашения задолженности по проекту в городе С.  Слепая самоуверенность господина Чжана, возникшая из ниоткуда, была окончательно уничтожена мрачной таблицей внутреннего отчета о продажах, и предчувствие Вэй Цяня сбылось.  Обычно компании, реализующие проекты, имеют свой собственный отдел продаж. Как продавать, сколько продано - эти вопросы решают и контролируют менеджеры проекта и потом представляют акционерам обеих сторон. На этот раз в роли менеджеров самолично выступили Лао Сюн и господин Чжан, войдя в состав отдела продаж.  Хотя повсюду были расклеены рекламные объявления, только вот никакого результата это не дало. Постоянное население города С было не так велико и не могло переварить столько предложений, да и сама вилла для отдыха и оздоровления в большей степени была ориентирована на путешествующих туристов, которые приезжали сюда. Но похожих проектов и так было предостаточно. Например, конкурентами являлись "Частные поместья в лесополосе". Помимо них еще были "Уединенные резиденции в священных местах". А концепция "виллы оздоровления", о которой говорил господин Чжан, больше похожая на "заведение для паллиативного ухода за пожилыми людьми", по сути своей оказалась неконкурентоспособной на рынке.  Каждый из этих объектов недвижимости был по своему хорош, у каждого есть своя "изюминка". Однако если таких "изюминок" становится слишком много, то все они сливается в одно большое слепящее пятно, в котором невозможно что-то разглядеть. В этом месте рынок жилья демонстрировал явный профицит**. [**прим. ksee_sem: профицит - это переизбыток. В нашем случае объектов недвижимости на рынке было на порядок больше, чем покупателей] Ну и кстати говоря, сколько в Китае найдется богатых сумасшедших людей, которые путешествуя, вдруг, увидев это отдаленное место, настолько влюбятся в него, что будут готовы раскошелиться на кругленькую сумму денег, чтобы купить его и переехать жить в это место? У каждого богатого человека уже есть свой дом и бизнес в другом месте, поэтому переезд на виллу для постоянного места жительства будет для них невозможен. Максимум на что они могут пойти - это раз в год посуточно снимать себе номер в отеле. Это самый практичный и приемлемый вариант. Кто захочет платить большие деньги за недвижимость, которая находится настолько удаленно, что добираться туда и обратно совершенно неудобно? Деньги в этом случае не были самой большой проблемой. Проблема заключалась в том, чтобы найти того, кто в принципе захочет купить эту собственность.  Позже Лао Сюн попытался провести "внутренние продажи со скидками" среди своих старых клиентов, но все равно потерпели неудачу.  В это время стали видны их прежние недостатки, связанные с широким выбором проектов, за которые они хватались, отсутствием брендовых характеристик и даже недостатки, связанные с отсутствием фиксированных продуктов. Группы клиентов этих очень дорогих проектов не похожи на прежние группы покупателей городского жилья или небольших коммерческих объектов, над которыми они работали раньше.  Между этими двумя типами потребителей недвижимости были большая пропасть. Одним словом, поскольку мало кто из их старых клиентов вообще мог позволить себе купить такую дорогую недвижимость, так никто даже не удосужился просто обратить на нее свое внимание.  В какой-то момент они почти отказались от попыток "продать" и хотели перейти к "аренде", сдав его в аренду какой-нибудь туристической или гостиничной организации и превратив в курортный отель в стиле виллы.  Это предложение было единогласно одобрено всеми акционерами, однако, не говоря уже о финансовой нагрузке, вызванной идеей сдачи в аренду, а не продажей, эту большую территорию вилл чисто теоретически невозможно было сдать в аренду целиком.  Нашлись несколько компаний по управлению отелями, которые выразили свою заинтересованность, но они не предложили купить или арендовать ее, а только управлять этой территорией. Со своей стороны, компания Лао Сюна должна была не только нести расходы по управлению, но и риски, связанные с прибылью и убытками этой виллы-курорта-отеля каждый год.  Казалось, что в этом вопросе они зашли в тупик.  Однако это было не самое страшное.  Несмотря на то что земля была относительно дешевой, весь проект все равно обошелся им в несколько сотен миллионов, большая часть из которых была взята в кредит. "Кредитное плечо" [примечание автора в конце главы] - это палка о двух концах. С одной стороны, пользуясь попутным ветром и удачей, можно было смело двигаться вперед и реализовывать самые грандиозные планы, а с другой стороны - в любой момент можно было ожидать ответного удара в лоб. Любой кредит всегда базируется на годовом плане выплат по кредиту. А если на данный момент нет прибыли от продаж, то откуда взяться деньгам на погашение кредита? Кредитный договор, на самом деле, не имел какого-либо ограниченного лимита, он лишь устанавливал и оговаривал определенные положения и обстоятельства, которые могли возникнуть при исполнении условий договора. Фактически в нем был пункт, где было сказано, что при возникновении определенных условий погашение кредита может быть отложено на год. Только вот все эти условия были основаны на том, что проект является доходным, а отсрочка погашения кредита в конце концов принесет прогнозируемую и большую прибыль. К сожалению, в данный момент, проект не соответствовал ни одному из этих условий.  Приближалась зима, а значит, приближался и срок погашения кредита.  С каждым днем становилось все холоднее и холоднее, а долг в сотни миллионов, словно дамоклов меч, висел над их головами, готовый сорваться на шеи в любой момент. Было продано всего две виллы, одну из которых купил сам Лао Сюн.  В начале декабря Лао Сюн вернулся, и сотрудники штаб-квартиры с трудом узнали его. "Толстолобая рыба" с узкими глазами-щелочками выглядела так, будто ей сделали липосакцию. Его лицо стало настолько худым, что обострились и проступили острые черты лица, а из-за отвисшей дряблой кожи он стал выглядеть на 10 лет старше.  За штаб-квартиру компании сейчас отвечали Вэй Цянь и Сань Пан. Вдвоем они проводили дни, навещая клиентов и пытаясь найти способ решить проблему.  Вэй Цянь постучал в дверь кабинета Лао Сюна, и между его бровей пролегла глубокая борозда: "Лао Сюн..."  Лао Сюн поднял руку, говоря "помолчи".  Он, избегая взгляда Вэй Цяня, сказал тихим голосом: "Сначала налей мне стакан воды".  Вэй Цянь глубоко вздохнул, молча налил стакан холодной воды, с грохотом поставил его перед ним, уселся прямо на стол Лао Сюна и сердито сказал: "Выпей и захлебнись".  Лао Сюн ничего не ответил, выпил воду одним глотком, а затем вытер рот: "Созывай всех, собираем экстренное совещание".  Вэй Цянь в гневе вышел из его кабинета. Через десять минут все в штаб-квартире, включая менеджеров и рядовых сотрудников, собрались в конференц-зале. Лао Сюн сидел в кресле исполнительного директора, которое пустовало уже более полугода, и хранил тишину, как гигантский колокол. Он просто сидел и смотрел на свои руки.  В конференц-зале стояла гробовая тишина, все ждали, когда человек, который был голосом компании и ее духовным лидером, объяснит текущую ситуацию дел.  После нескольких тяжелых минут Лао Сюн наконец заговорил: "Я взялся за этот проект вопреки всему. И нынешняя ситуация возникла исключительно по моей вине. Я готов взять всю ответственность за нее на себя".  Вэй Цянь почувствовал, что темп диалога какой-то не правильный, и уже собирался заговорить, но Лао Сюн, казалось, что-то почувствовал и первым поднял голову, продолжив: "Господин Вэй, у вас будет возможность высказать свое мнение позже. Подождите, пока я не объявлю о своем решении". Вэй Цянь откинулся на спинку кресла, нервно покрутил в руках ручку и посмотрел на Сань Пана. Они обменялись взглядами, словно сказав друг другу: "Боюсь, что ничего хорошего из этого опять не выйдет".  Лао Сюн продолжил: "Итак, в связи с этим я предлагаю два варианта решения проблемы, и прошу всех вас внимательно выслушать меня и принять решение".  Он глубоко вздохнул и встал.  "Первый вариант заключается в следующем: с этого момента я беру всю ответственность на себя и выкупаю все ваши акции по разумной цене. Если компания в конечном итоге обанкротится, то лица с "ограниченной ответственностью" получат пинок под зад и уйдут. А лицо с неограниченной ответственностью будет вынуждено взять на себя единоличную ответственность***. Я пришлю вам всем соглашение, что вы можете получить компенсацию с меня. И в течение 10 дней можете написать заявление по собственному желанию и уволиться".  [***прим. ksee_sem: Старый Медведь имеет в виду, что рядовые штатные сотрудники не понесут финансовых потерь, но будут вынуждены уволиться, а все финансовые риски он берет на свои плечи] Как только голос Лао Сюна затих, все вокруг начали перешептываться.  Наконец Сань Пан не выдержал и произнес: "Ладно, ладно, помолчите... Сюн-гэ, что это за утопическая идея? Компания еще не обанкротилась, так почему ты уже протоптал ей дорожку к этому? Почему ты считаешь, что никто другой не несет за это ответственности? Лично я считаю, что на мне тоже лежит доля ответственности. Если бы мы все с самого начала не уступили и не согласились, разве ты смог бы продвинуть свой проект дальше?" Лао Сюн грустно улыбнулся и тихо сказал: "Я вас всех посадил в свою лодку".  Вэй Цянь: "Ладно, перестань нести всякую чушь и скажи что-нибудь полезное, пока дело еще не дошло до банкротства".  Лао Сюн внимательно посмотрел на него и поднял табличку исполнительного директора со своего стола: "Второй вариант решения: я отказываюсь от своего поста. С этого момента я не буду иметь право голоса в принятии решений по компании. Мой голос будет учитываться самым последним. А господин Вэй сменит меня на посту исполнительного директора".   Все взгляды мгновенно устремились на Вэй Цяня, а глаза Вэй Цяня расширились от неожиданности.  Лао Сюн спокойно повернулся к нему: "Господин Вэй, вот теперь вы можете высказать свое мнение". Автору есть что сказать:  [Примечание] Рынок покупателя: короче говоря, покупателей меньше, а продавцов больше, предложение избыточно, и на рынке доминируют покупатели. Финансовое плечо (леверидж) - финансовый леверидж позволяет использовать небольшую сумму капитала для финансирования крупного проекта. Проще говоря, это означает закредитованность организации. Если проект в дальнейшем принесет прибыль, то вы получите большую прибыль используя малые деньги, но если будет убыток, то он тоже станет огромным. Кредитное плечо одновременно увеличивает и прибыль, и потери инвесторов.