Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Впоследствии, Вэй Цянь вспоминал эту сцену, и он понял, что в тот момент, когда Старый Медведь прилюдно показал на него пальцем и "посмертно наказал поркой"*, у него в голове вертелся один вопрос в двух вариациях: ему просто убить Лао Сюна или тоже умереть вместе с ним? [*прим. ksee_sem: идиома "выпороть труп/высечь труп" используется в значении - отомстить спустя какое-то время, запоздалая месть] Но в тот момент у Вэй Цяня не было времени задумываться над этими философскими вопросами. Лао Сюн сделал шаг в сторону и отодвинул стул: "Если ты согласен, то садись. С этого момента я не буду иметь право голоса в принятии решений. Теперь ты за главного. А я буду нести ответственность за жизнь или смерть. Если же ты не согласен, то мы продолжим следовать начальному плану, и я подожду момента, когда можно будет "позаботиться о трупе". Вэй Цянь, почувствовал себя так, словно его "облачили в желтый халат"**. Он посмотрел на Старого Медведя, и в его взгляде 1000 слов сложилась в одну фразу: "Почему бы тебе просто не умереть?" [***прим. NanFeng: 黄袍加身 - Huángpáojiāshēn - означает "стать императором"] Взгляд Лао Сюна на секунду задержался на Вэй Цяне, а после этого он старался больше не смотреть в глаза юноше.  На этой ноте самоанализ и покаяние подошли к логическому завершению. Лао Сюн осознавал, что только-что полностью уничтожил свою репутацию. Там, за столом заседаний, он держал в руках табличку с должностью, но в душе понимал, что это то единственное, что он может сделать, чтобы выйти из этого положения с достоинством. От взгляда Старого Медведя не ускользнули те эмоции, что отразились в глазах Вэй Цяня, когда тот услышал свое имя. Шок, сомнение и недоумение промелькнули, сменяя друг друга, и, наконец, переродились в гнев, который и вернул ему рассудок.  Но Лао Сюн знал, что Вэй Цянь обязательно согласится.  Вэй Цянь был человеком, который "не прольет слез, не увидев гроба". Это не было связано с его возрастом или жизненным опытом. Он уже давно привык к временам, когда бежать было некуда. Даже если бы внезапно наступил конец света, и все в панике разбежались бы в разные стороны. То из всех людей, птиц и животных именно он был бы тем единственным, кто остался бы спокойным.  Только такой человек мог стать опорой компании или даже крупного предприятия. Через пару минут Вэй Цянь действительно сделал то, что от него ожидали: посмотрел на себя, опустив голову, поправил одежду и, встав, подошел к Лао Сюну. Лао Сюн протянул ему именную табличку. Вэй Цянь на мгновение замешкался, затем взял ее. Секретарь председателя правления была прекрасно обученным сотрудником, и, прежде чем он успел сказать хоть слово, она быстрым движением заменила стакан Лао Сюна на новый, наполненный водой, поставив его перед Вэй Цянем. Когда стакан уже стоял на столе, то поверхность воды все еще колыхалась. Возможно, это из-за того, что руки девушки очень сильно дрожали, когда она держала стакан. Деревянные кресла очень быстро остывают, если в них какое-то время никто не сидит. Когда Вэй Цянь почувствовал этот холод, то понял "на своей шкуре", что ощущает рулевой у штурвала, когда его окатывает волнами и обдувает ветром во время жуткого шторма. От этого холодного и сильного ветра у него перехватило дыхание. За исключением нескольких молодых людей, которые только начали работать в компании, большинство присутствующих были старше Вэй Цяня, и все они молча уставились на него. В этом мире всегда будут существовать люди, которые найдут чем можно "уколоть" другого. Проявляя свою тонкую проницательность, они могут обнаружить что-нибудь мелкое и не существенное и, используя как аргумент или довод, нанесут один или два удара.  Но большинство из таких людей, когда занимали высокие должности в своей компании, всегда чувствовали себя крайне незащищенными и в любой момент могли быть раздавлены под гнетом этого страха.  Возможно, это звучит немного неправдоподобно, но в тот момент, когда Вэй Цянь сел в кресло Лао Сюна, в его сердце воцарился полный покой, а все обиды и претензии к Лао Сюну мгновенно рассеялись. "Почему я не остановил его? - спрашивал сам себя Вэй Цянь. - Это из-за сочувствуя к невестке?" Никто бы не позволил Лао Сюну выкинуть на ветер сотни миллионов наличными, только чтобы позволить ему сыграть в азартную игру, руководствуясь собственными чувствами. В конце концов, они все промолчали, и решающей причиной всеобщего согласия в тот момент стало то, что никто, включая его самого, не смог увидеть масштаб рисков этого проекта в самом начале, на этапе принятия решения. Никто из них не ожидал, что этот участок холма всего за несколько месяцев станет всего-лишь территорией разделенной на виллы, которые и так в переизбытке существуют на рынке недвижимости. И никто не обратил внимание на то, что в этом красочном проектном предложении отсутствует целевая группа клиентов. Рынок всегда непредсказуем. В конце любого солнечного дня может наступить мрачный вечер. Титаник однажды столкнулся с айсбергом, и каждый день бесчисленное множество лодок и кораблей незаметно для других идут ко дну. Но все эти опасности и мрачные сценарии не так легко уловить рядовым сотрудникам или даже руководству, они все приходятся на долю рулевого, стоящего у штурвала. И сейчас это можно было увидеть в его глазах. Вэй Цянь не стал произносить никаких вступительных речей, он просто сделал глоток воды из своего стакана, смочил горло и коротко произнес: "Давайте больше не будем вспоминать прошлое. Сначала, я попрошу господина Сюна рассказать нам о ситуации с продажами в проектном отделе, а затем бюджетный и инвестиционный отделы должны объявить о дефиците финансирования. Ознакомившись с состоянием дел, все, кто хочет уйти, могут покинуть собрание досрочно и подать заявление об увольнении в отдел кадров. Те, кто хочет остаться, останутся, и мы обсудим последовательность действий на следующих этапах работы. Начнем с вас, господин Сюн". Несмотря на то, что он это сказал, никто досрочно не покинул собрание и не уволился, ведь найти хорошую работу не так-то просто. Пока зарплата выплачивается вовремя, сотрудники никогда не проявят инициативы, чтобы самостоятельно уйти. То же самое можно сказать и о руководителях... Даже если среди них нашелся хоть один человек, у которого возникла мысль и намерение "досрочно покинуть совещание", то после недолгого раздумья он, скорей всего, решил не заходить так далеко. Наконец, это длительное совещание подошло к концу, и Вэй Цянь с Лао Сюном остались в офисе тет-а-тет. Вэй Цянь поднялся с кресла и замер перед Лао Сюном, а тот, в свою очередь, не двигаясь, вдруг закрыл глаза.  "Зачем ты закрыл глаза? - сердито спросил Вэй Цянь. - Ты же не думаешь, что стал настолько "красивым медведем ", что я хочу тебя поцеловать?"  Лао Сюн прошептал: " Я думал, ты хочешь врезать мне". Вэй Цянь огляделся: "Здесь? Это невозможно. По крайней мере, я дождусь когда закончится рабочий день, и мы уйдем из офиса. И, когда рядом не будет посторонних глаз, я одену тебе на голову мешок, а потом изобью до смерти". Лао Сюн тихонько рассмеялся: "А ты реально - бандит!"  Затем он тяжело откинулся на спинку стула, запрокинул голову назад и уставился в потолок над головой.  Через некоторое время Старый Медведь вздохнул и сказал срывающимся голосом: "Иногда я задаюсь вопросом, что я все еще здесь делаю? Разве я не должен быть рядом с Чэнь Лу? Я должен был увезти ее в путешествие по миру или хотя бы рядом с ней, молча, ждать ее последнего мгновения". Вэй Цянь молча присел рядом с Лао Сюном. Перед ним была комната для совещаний, пустая, если не считать их самих. На длинном столе с холодной, полупрозрачной каменной столешницей он увидел вытянутое отражение своей тени, которая, казалось, стала прологом какой-то новой загадочной истории.   "Я отдаю себе отчет в том, что в последние дни слишком мало времени провожу рядом с ней, но при этом я не хочу видеть ее чаще. Мне иногда снится сон, что я умираю вместо нее, а когда просыпаюсь, то боюсь даже посмотреть ей в глаза. Как думаешь, я больной?"  У Лао Сюна была щетина на подбородке, и Вэй Цянь подумал, что он выглядит так, будто не спал 10 000 лет. В его глазах застыла какая-то серая, молчаливая откровенность, и он спокойно произнес: "Цянь-эр, пожалуйста, отправь меня в город С по проекту. Обещаю, что буду на связи и вернусь в любое время по первому звонку". Вэй Цянь не знал, что подумать, он ведь никогда не был влюблен. Как он мог знать, что может происходить с отношениями в других парах?  "Хорошо, поступай, что хочешь", произнес Вэй Цянь, потом встал и ушел.   Возможно, когда однажды Чэнь Лу умрет, Старый Сюн почувствует облегчение. Но если такой день действительно настанет, то после этого будет ли Лао Сюн все тем же Лао Сюном? Если время может превратить сверкающий песок в крепкий камень, заставив его затвердеть, то во что оно может превратить первую юную любовь?  Внезапно Вэй Цянь пожалел, что так сильно рассердился в тот день на Вэй Чжиюаня. Вэй Цянь умылся в ванной, сделав это максимально быстро, словно пытался смыть с себя все свои сомнения и сожаления. Он знал, что в первую очередь ему нужно сделать две вещи: найти способ стабилизировать ситуацию с кредиторами, проведя переговоры по отсрочке выплаты задолженности, и найти способы получения дополнительного финансирования. Стоит ли дальше тратить время на то, чтобы пытаться "оживить" проект в городе С или попробовать найти способ отказаться от него. По прошествии лет, Вэй Цянь никогда не хотел вспоминать, как он провел тот период времени. В прошлом, когда он был "гол как сокол", временами, когда он сидел дома с Сун Лао Тай и "на пальцах" просчитывал как им прожить на сто восемьдесят юаней в месяц, то в большей степени ощущал на себе давление от желания выжить. Его ответственность заключалась в том, чтобы жить и обеспечить лучшую жизнь своей семье. Чтобы в момент, когда его мэймэй придет попросить у него карманные деньги, которых у него нет, ему не пришлось придумывать под каким предлогом можно спрятаться от нее. Теперь он считался человеком из высшего класса в этом городе, и никто больше не мог признать в нем бедняка. Если бы сейчас упал рекламный щит и придавил собой трех человек, двое из которых были бы какие-то важные "шишки", то не нашлось бы ни одного человека, который усомнился бы в том, что третий в чем-то от них отличается. При этом, давление, которое он испытывал, стало на уровень выше: с ответственности за свою семью оно выросло до ответственности за целую компанию. Теперь от него зависело получат ли зарплату в следующем месяце десятки и даже сотни сотрудников и будут ли погашены миллионные долги компании. Сань Пан по секрету поделился с ним: "Цянь-эр, скажу тебе правду - у меня бессонница. Каждую ночь я встаю и хожу по дому. Родители сначала думали, что у меня депрессия, и хотели отправить в психиатрическую больницу. Отец посоветовал мне уволиться и уйти с этой работы. Два года назад я купил небольшой магазинчик и сдаю его в аренду другим людям. Если расторгнуть договор аренды, то я смогу сам открыть там ресторан ХотПота. Этого вполне достаточно, чтобы обеспечить свою жизнь, по крайней мере, всегда будешь в тепле и сытости".  То, что сказал Сань Пан, действительно было правдой: теперь он каждый день ходил хмурым, у него даже не было сил упоминать о том, как сильно он обожает свою любимую богиню... и он даже забыл поговорить с Вэй Цянем о том странном взгляде Сяо Юаня, который смотрел на Вэй Цяня с вожделением, как собака на кость. Вэй Цянь ответил ему: "Посмотри чего ты достиг!"  Сань Пан взглянул на него: "А ты сам-то спишь по ночам? Почему мне кажется, что нет?"   Вэй Цянь косо посмотрел на него: "Думаешь, у меня тоже бессонница?" Сань Пан взглянул на него и обнаружил, что тот был в хорошем расположении духа, его настроение было хорошим, даже можно сказать веселым. Внешне он тоже выглядел как обычно, цвет лица хороший, глаза без красных прожилок, припухлостей или темных кругов под глазами не было видно. Когда он что-то рассказывал, то делал это четко и логично. Его ослиный упрямый нрав и гробовое выражение на лице никуда не делись, но в общей сложности он выглядел так же как и всегда. Сань Пан сдался, решив, что между ними действительно есть различия.  Раньше, когда Вэй Цянь вернулся в важную для него высшую школу, то он думал, что это произошло потому, что мальчик много и упорно работал и любил учиться. Но теперь Сань Пан обнаружил, что между ним и Вэй Цянем на самом деле всегда была огромная пропасть. По крайней мере, психологические способности Вэй Цяня могли достичь уровня вдовствующей императрицы Цыси, которая умудрялась спокойно есть и спать даже когда потеряла власть и унизила страну. Вдовствующая императрица Цыси скончалась много лет назад, и что на самом деле скрывалось в глубине души этой вероломной старухи, невозможно было узнать за давностью лет. Вэй Цянь не задумывался о том, что там с ней произошло, но он точно знал - его собственное душевное состояние уже давно нестабильно и, похоже, приближается к полному краху. "Отсутствие бессонницы" было просто "пылью в глаза"... Или, правильнее сказать, это была стратегия поддержания боевого духа.  В тот год Вэй Цянь стал испытывать проблемы со сном. До этого он и подумать не мог, что такая беда может настигнуть и его. Раньше он думал, что только богатые бездельники чувствуют тяжесть в груди и страдают от бессонницы.  Более 20 лет назад или около того он действительно мог заснуть в любое время и в любом месте, но теперь, он мог, разве что, говорить об этом.  Неизвестно, было ли это физиологической или психологической проблемой. Вначале Вэй Цянь часто был занят до глубокой ночи, и ритм его жизнь был не постоянным. После часа или двух ночи он уже почти не чувствовал сонливости и мог не спать до рассвета. А со временем он обнаружил, что не может заснуть даже если ложится вовремя. Чтобы не быть похожим на полудохлую собаку, Вэй Цянь начал принимать снотворное в небольших количествах. Это держалось в строгом секрете, пока Вэй Чжиюань не раскрыл его. В тот день Вэй Цянь отправился на встречу с кем-то из консалтинговой компании и вернулся домой очень рано. Вэй Чжиюань в последнее время возглавлял свою команду по окончательной настройке программы и каждый день задерживался допоздна. Вернувшись домой, он увидел туфли Вэй Цяня. Так как дверь комнаты была закрыта, то он решил, что тот спит.  На следующий день у него не было особых планов, ведь это были зимние каникулы и не нужно было идти на занятия, и Вэй Чжиюань не спешил ложиться спать. Наскоро умывшись, он сел за стол и принялся изучать следующий этап плана и общие идеи. Ближе к часу или двум ночи Вэй Чжиюань вдруг услышал какие-то звуки из гостиной. Сначала он не придал этому значения, но потом почувствовал странное: похоже, кто-то рылся и что-то искал. У Вэй Цяня закончилось снотворное, но он заработался и забыл его купить. Посреди ночи он, как обычно, не смог заснуть. После того как он какое-то время промучился, ворочаясь с боку на бок, то в голову ему пришла одна не очень хорошая идея. Он подумал о том, что многие средства от простуды в своем составе содержат компоненты, которые тоже имеют снотворный эффект. Поэтому он решил поэкспериментировать и использовать средство от простуды вместо снотворного. Вэй Цянь знал, что каждое лекарство действует по принципу "одно лечим - другое калечим", и он понимал, что в большой дозировке такого рода препараты могут вызвать побочные эффекты для внутренних органов или нервной системы, тем более учитывая тот факт, что принимать он его будет не будучи больным и не имея простудных симптомов. Но здесь дело было даже не в дискомфорте от бессонницы, он мог бы не спать и до утра. Но на следующий день Вэй Цяню нужно было на деловую встречу по переговорам об отсрочке выплаты долга, и предстояла тяжелая битва. Как он может не спать накануне такой важной встречи? Чем больше Вэй Цянь думал об этом, тем больше он волновался, а чем больше он волновался, тем сильнее становилась бессонница. В конце концов он почти решил, что если крысиный яд поможет ему лечь и уснуть на ночь, то он примет его и "глазом не моргнет". Вэй Чжиюань некоторое время постоял, наблюдая за ним, а потом с любопытством спросил: "Ты простудился?" По его мнению, Вэй Цянь, в виду своего крепкого телосложения, не был склонен к простудным заболеваниям. Если в будущем он вдруг заболеет, то это, скорей всего, будет какое-то очень серьезное заболевание, а в остальное время он будет казаться здоровым.  Вэй Цянь был застигнут врасплох, и упаковка лекарства от простуды "хрустнула" в его руке и упала назад в аптечку. Он оглянулся на Вэй Чжиюаня и с горечью подумал: "Хоть этот ребенок и вырос, но способность подкрадываться как ласка, так и не пропала с тех пор". Вэй Цянь не стал утруждать себя объяснениями и просто ушел от ответа: "О, немного". Вэй Чжиюань не поверил. У Вэй Цяня не было никаких ненормальных носовых звуков, когда он разговаривал, и он не выглядел как человек у которого высокая температура. К тому же, темперамент брата был такой, что тот мог не обращать внимание на незначительные симптомы болезни, не говоря уже о том, чтобы принимать лекарства для профилактики.  "Немного? И почему ты ищешь лекарство от простуды посреди ночи? - Вэй Чжиюань подошел, нахмурился и с подозрением посмотрел на лекарство, которое взял его брат. Он бегло ознакомился с аннотацией к препарату, прочитал о побочных эффектах и вдруг, подняв голову, спросил. - Гэ, у тебя что - бессонница?" Вэй Цянь мысленно выругался: "Как этому сукину сыну удалось это понять?!" А сам в это время, сохраняя спокойствие, протянул руку Вэй Чжиюаню и сказал безразличным тоном, как будто ничего серьезного не произошло: "Ну да, немного. Дай мне, а сам иди - тебе тоже нужно лечь спать".  Вэй Чжиюань отодвинул свою руку: "Ты не можешь для таких целей принимать лекарство от простуды".  Вэй Цянь: "Ничего страшного, это же не часто".  Вэй Чжиюань посмотрел на него с недоверием: "Ты что, хочешь делать это на постоянных условиях? Ты... о, подожди минутку".  Вэй Чжиюань достал из холодильника пакет молока, налил его в небольшую кастрюльку, вскипятил на огне и добавил ложку сахара.  В прошлый раз это не сработало. Вэй Цянь уже пробовал такой способ давным-давно, но он не стал отвергать доброту Вэй Чжиюаня и ничего ему не сказал. Он только спросил, стоя рядом с ним: "А почему бы просто не поставить его на пару минут в микроволновку?"  "Это совсем другое дело", - сказал Вэй Чжиюань.  Как одно "горячее" может отличаться от другого "горячего"? Это стало неожиданностью для Вэй Цяня, но молоко действительно показалось ему немного другим на вкус. И он подумал, что это может быть из-за того, что Вэй Чжиюань положил в него ложку сахара. Выпив, он вернулся в свою комнату, планируя дождаться, пока мальчишка уснет, а затем сделать новую вылазку. Неожиданно, как только он лег, вошел Вэй Чжиюань с одеялом в руках. Вэй Цянь включил прикроватную лампу, молча наблюдая, как Вэй Чжиюань бросил одеяло на его кровать. В центре одеяла был виден какой-то тяжелый предмет. Присмотревшись, он понял, что это толстая тетрадь, завернутая в одеяло.   Вэй Цянь: "Что ты делаешь?" Вэй Чжиюань втиснулся на кровать дагэ: "Я посмотрю, как ты засыпаешь".  Вэй Цянь почувствовал, что, хотя он и не может заснуть, но особо бодрствующим его тоже нельзя было назвать. Если бы ему нужно было описать свое состояние, то он бы сказал, что все его нервы находятся в состоянии онемения между сном и бодрствованием. Он оцепенел, пытаясь понять, что тут вообще происходит, но уже через мгновение сдался и спросил, указав на тетрадь: "А вот это ты собираешься использовать, чтобы вырубить меня?" Вэй Чжиюань ответил: "У меня есть одна новая идея, я могу рассказать тебе о ней. Там довольно скучный алгоритм в середине. Можно проверить, смогу ли я заставить тебя заснуть". Не успел он договорить, как Вэй Цянь уже откинул одеяло и сел: "Ну, хорошо, давай. Только подай мне ручку". "..." Вэй Чжиюань сделал паузу и беспомощно произнес: "Я просто хочу помочь тебе заснуть, гэ, можешь не быть серьезным все время, ладно?" Вэй Цянь сжал свои виски одной рукой и, горько усмехнувшись, сказал: "Если это поможет мне заснуть, то разве не должен я засыпать по несколько раз в день на своих собраниях?"  Вэй Чжиюань на мгновение задумался, а потом вдруг отбросил блокнот в сторону и рассмеялся.  Вэй Цянь с удивлением обнаружил, что глаза Вэй Чжиюаня обычно не выглядят прищуренными. Но сейчас, когда он улыбался, они были похожи на настоящие улыбающиеся глаза, оба конца которых были слегка изогнуты вниз, как пара прекрасных полумесяцев.  "Я понял. Тогда давайте попробуем другой метод".  После того как Вэй Чжиюань это сказал, он включил прикроватную лампу на самый темный режим. И в этом свете все в комнате обрело нечеткие контуры. Затем он раздвинул шторы и приоткрыл окно. И в теплую комнату сразу же ворвался сильный порыв холодного воздуха.  Вэй Цянь тут же завернулся в одеяло: "Какого черта ты открываешь окно? От этого холода я только окончательно взбодрился. Сяо Юань, может ты уже пойдешь в свою комнату и перестанешь доставлять мне неудобства?" Вэй Чжиюань: "Смотри, снег идет".  Холодные зимние окна всегда покрыты узорными цветами из инея или белым туманом, из-за чего трудно рассмотреть, что происходит снаружи. Как только Вэй Чжиюань сказал это, Вэй Цянь увидел, как по небу понеслись шлейфы снега, несколько его хлопьев проникли в дом вместе с холодным ветром и растаяли в мгновение ока.  Вэй Чжиюань снова закрыл окно, но оставил небольшую щель между шторами. Затем он рукой расчистил небольшой участок стекла, чтобы им из комнаты было хорошо видно снегопад за окном, который становился все гуще и гуще. Вскоре он убрал все бумаги, что лежали на столе Вэй Цяня и бросил их под стол. Вытащил из дальнего угла одну из выпускных фотографий Вэй Цяня и поставил ее по центру стола, сел на кровать, взбил подушки, расправил одеяло и накрыл им Вэй Цяня, натянув его до самого подбородка.   Вэй Цянь не мог сдержать улыбку: "Ты очень хорошо заботишься о людях". Вэй Чжиюань сказал: "Когда ты состаришься, я точно так же продолжу заботиться о тебе". Вэй Цянь не уловил в этой фразе метафору о "совместном старении" и ответил: "Когда я состарюсь, ты все еще будешь молодым? Ты ведь не мой сын". На этот раз Вэй Чжиюань ничего не ответил. Он с шуршанием прилег рядом с Вэй Цянем и протянул руку через него, чтобы выключить свет. При этом наклонился и нежно прошептал Вэй Цяню на ухо: "Засыпай. Дождись хорошей погоды, а потом мы развесим одеяло сушиться на солнце". Уши Вэй Цяня всегда были очень чувствительными, и в этот момент ему захотелось уклониться в сторону, но Вэй Чжиюань отодвинулся от него сразу же после того как коснулся. И в темноте он мог видеть только блеск его глаз. В голове у Вэй Цяня вдруг промелькнул образ улыбающихся, слегка изогнутых глаз-полумесяцев. Затем слова Вэй Чжиюаня, сказанные ему на ухо, словно составили какое-то магическое заклинание, и он погрузился в транс, почувствовав, что мягкое одеяло, которое его накрывает, благоухает ароматом теплого солнца.  Лежа на кровати, он чуть приподнял голову, чтобы через небольшую щель в шторах, оставленную Вэй Чжиюанем, посмотреть в расчищенный просвет на стекле. Сквозь этот просвет он увидел, как с неба падает снег, и в этот момент одеяло, обернутое вокруг его тела, стало необычайно теплым.  Из-за разницы температур внутри и снаружи просвет на стекле вскоре покрылся белым туманным инеем, а потом постепенно и снежным узором, а видимость за окном пропала окончательно. Сладкое молоко, которое он только что выпил, пропитало его желудок и его тепло дошло до самых конечностей, оказывая тонкое успокаивающее действие.  Молоко, вскипяченное на медленном огне, действительно сильно отличается от молока, разогретого в микроволновке на скорую руку. Человек рядом с ним издал едва слышный спокойный вздох, и в тусклом свете казалось, что его, словно, кто-то обнимает, но это никак не затронуло чувствительные нервы Вэй Цяня. Он уснул.   Касательно того, что произошло в гостиной, Вэй Чжиюань не упомянул об этом ни слова. Конечно, он был встревожен, но сдержался и не задал ни одного вопроса. Ведь беспокойство Вэй Цяня ничуть не уменьшилось бы, если бы он "поднял эту тему". Вэй Чжиюань просто умело объединил чувства зрения, слуха, осязания, вкуса и даже использовал иллюзию уюта и создал "дом" для своего дагэ. Это не был дом в социальном или этическом смысле, это не был дом, которому нужны дрова, рис, масло, соль, соевый соус, уксус и чай, и это не был дом, которым нужно "управлять". Это был уголок, укрытый от холодного ветра и проливного дождя.  Это было место отдыха для путешественников, прошедших через ветер и дождь, через множество трудностей.  Место где можно хорошо выспаться ночью. На следующий день, когда Вэй Цянь проснулся от звонка будильника, который трезвонил довольно долго, небо уже прояснилось.  Из гостиной были слышны шаги бабушки Сун, которая упражнялась в ходьбе. Вэй Чжиюань ушел раньше, чтобы найти данные для своего проекта, а Сяобао уже ушла на занятия. Вэй Цянь встал и в спешке умылся. На кухне его ждал золотистый испеченный хлеб и жареные яйца-пашот, а бутылочку от снотворного, которая стояла на столе накануне вечером, Вэй Чжиюань взял и выбросил в мусорное ведро.  С тех пор Вэй Цянь больше никогда не покупал снотворное, потому что больше не нуждался в нем.