Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Тусклые старческие глаза бабушки Сун широко раскрылись, и их взгляд замер на маме Ма Цзы. Казалось, что она на какое-то время лишилась дара речи. Она явно хотела что-то сказать, но никак не могла собрать слова в предложения, поэтому они, словно, застряли у нее в горле. Мама Ма Цзы спокойно объяснила: "Видите ли, мои родители умерли давным-давно, мой муж тоже скончался, а теперь даже моего сына нет в живых. У меня не осталось близких родственников, а я все та же. У меня больше нет сил. Моя жизнь - это обуза для других. Но раньше я переживала, что если меня не станет, не будут ли Сань-эр и Цянь-эр чувствовать себя виноватыми? Поэтому я не решалась умереть. А пару дней назад моя золовка приехала сюда и сказала мне, что эта квартира стоит больших денег. Это напомнило мне о том, что моя текущая жизнь все еще имеет ценность хотя бы равную стоимости квартиры. Поэтому я хочу оставить данную квартиру этим двум детям. Бабушка Сун с трудом произнесла: "Ты что там себе удумала?" "Это не сиюминутное решение. Я действительно хочу найти хорошее место, чтобы никто не смог найти меня, после того как я уйду", - с воодушевлением произнесла мама Ма Цзы. По-видимому, жизнь стала для нее настолько мучительным бременем, что она спешила побыстрее пройти по пути от жизни до смерти, и делала это с легким сердцем. Когда мама Ма Цзы сказала это, она повернула голову и посмотрела на бабушку Сун: "Дацзе, вы пойдете вместе со мной?" Бабушка Сун быстро покачала головой и неопределенно произнесла: "Я не осмелюсь допустить, чтобы уважаемые люди из нашего дома потом осуждали меня и тыкали пальцами в спину моих внуков".  Она так спешила это сказать, что маме Ма Цзы пришлось выслушать ее несколько раз прежде чем она смогла понять смысл сказанного. Затем она рассмеялась, встав на ноги: "Вы слишком много думаете, моя лао-цзецзе*, об этом месте, где мы живем, о том, кто приходит или уходит. Кому есть дело до того, кто вы такая? Известно ли вам сколько соседей живет сверху над вами? Сколько из них мужчин, а сколько женщин? Кто кому будет тыкать пальцем в спину?" [*прим. ksee_sem: lǎo jiějie - уважаемая старшая сестра] Бабушке Сун нечего было возразить. Теперь, когда ее острый язык страдал от тяжелой болезни, другие могли в лицо ругать ее, а она даже не имела возможности дать им отпор. От осознания этого она сильно покраснела. Мама Ма Цзы рассмеялась: "Не спешите, говорите спокойно. Мы теперь обе с вами бездельницы". Хотя мама Ма Цзы и не сказала этого вслух, но разве это не чистая смерть - уходить вот так?  Как люди могут сами искать своей смерти? Это... так стыдно! Бабушка Сун, стараясь успокоить свое частое дыхание, изо всех сил пыталась придумать каким образом можно остановить ее Ее кратковременная память сейчас ужасна, но воспоминания десятилетней давности, как камень в воде, что по мере высыхания реки все больше и больше выходит на поверхность, стали возвращаться к ней. Бабушка Сун с трудом произносила слово за словом, стараясь говорить как можно четче: "Когда мне было семь или восемь лет, это было время оккупации японской армией. Главный лагерь их солдат размещался в западной части моего города. Туда постоянно приезжало и уезжало большое количество японских женщин. Мой третий дедушка жил там со своей семьей. Взрослые опасались ходить туда, но не маленькие дети за которыми трудно уследить. Мой дедушка отправлял меня туда, чтобы доставить продовольствие. На самом деле я не испытывала страха в то время. У моей мамы было 5 детей, и все они были девочками. Жизнь девочки в то время не стоила ничего. Они могли жить или умереть. И кто кроме матери будет переживать по этому поводу? - бабушка Сун посмотрела на маму Ма Цзы и серьезным тоном произнесла, - В то время я была слишком юна, чтобы задумываться о смерти. Я не осознавала, что японские солдаты могут убивать людей. Я много раз входила и выходила из их лагеря, но со мной действительно ничего плохого не случалось. На тот период мой дедушка сказал, что я родилась под счастливой звездой". Мама Ма Цзы улыбнулась не понимая к чему она ведет. Видя это, бабушке Сун ничего не оставалось как продолжить дальше: "После трех лет стихийных бедствий** я испытывала голод ведь нам не чего было есть. А когда удавалось раздобыть немного продовольствия, то нам, детям, редко что доставалось. Когда в доме есть пожилые и взрослые люди, то дети едят в последнюю очередь. Холодной зимой, в двенадцатый лунный месяц, мы с моей невесткой взяли последний кусочек соленого огурца и залили его холодной водой, чтобы съесть. Я сказала, что весной, когда в поле вырастут дикие съедобные растения, мы не умрем с голоду. И тогда моя невестка спросила: "Эй, ты все еще хочешь дожить до весны? Я даже не смею думать так далеко". И знаешь, какой был результат? Мало того что мы дожили до весны, мы смогли дожить и до того, чтобы стать двумя старухами 70-ти и 80-ти лет". [**речь идет о периоде 1959 - 1961 гг., который получил название "Три года стихийных бедствий", "Три горьких года", когда от массового голода, только по правительственным данным, погибло около 15 миллионов человек (по другим источникам – до 36 миллионов)] На этот раз улыбка сошла с лица мамы Ма Цзы, и оно приняло бесстрастное выражение. Ее глаза затуманились и возникло ощущение, что слова бабушки Сун не доходят до ее ушей, а отскакивают от какой-то невидимой оболочки.   Бабушка Сун с большим усилием наклонилась, схватила единственную изуродованную руку мамы Ма Цзы и сильно потрясла ее: "Живи, дамэймэй, даже если это трудно, живи!" Мама Ма Цзы какое-то время молчала, но в конце концов покачала головой: "Ничего не говорите. Я уже все решила. Как только я пойму куда мне пойти и как я могу это сделать - я обязательно уйду". Бабушка Сун вздохнула и провела рукой по глазам, но ее глаза стали слишком сухими, чтобы так легко расплакаться.  Мама Ма Цзы спросила ее: "Ты расскажешь об этом другим?" Бабушка Сун не задумываясь машинально покачала головой. На лице мамы Ма Цзы появилось облегчение, словно "гора упала с плеч". В заключение она произнесла: "Я знаю... что однажды и ты сможешь понять меня".  Позже бабушка Сун, тяжело ступая на ходунках, ушла от мамы Ма Цзы. Каждая из них так и осталась при своем мнении. Мама Ма Цзы заставила ее почувствовать себя не комфортно. Бабушка Сун ощущала как у нее горит лицо от злости. Она решила, что мама Ма Цзы - никудышный человек, который обманывает ожидания Сань Пана и Вэй Цяня, которые с юных лет так тяжко трудились. Неужели эти чувства настолько тяжелы и горьки, что от них трудно отказаться? Неужели вся их любовь и старания стоят лишь этой жалкой квартиры? Однако, в конце концов, подумав, бабушка Сун признала, что мама Ма Цзы в какой-то степени права: с одной стороны, она могла разочаровать Вэй Цяня и Сань Пана своим уходом, а с другой стороны - она продолжала тянуть их вниз.  Либо она удовлетворит совесть детей, либо свою собственную.  Бабушка Сун боялась смерти. Чем ближе она подходила к концу дороги свой жизни, тем сильнее она боялась умереть.  Ее с трудом спасли, а потом она с такими усилиями восстановилась и даже сейчас... в тот момент, когда она, дрожа, длительное время прикладывала усилия чтобы открыть дверь в свою квартиру, ее сердце бешено колотилось. Она тяжело вздохнула от избытка чувств: "Все бесполезно. Жизнь действительно бессмысленна". Но это плохое настроение было недолгим, потому что вечером у Сун Сяобао закончились интенсивные тренировки, и она вернулась домой.  Сун Сяобао не отвечала за содержание семьи, не занималась ведением больших и малых дел в семье, у нее была только одна забота - быть счастливой каждый день, с утра и до вечера. У нее было мало обязанностей, и она хорошо справлялась с ними: каждый день она приносила в эту небесную обитель шум, гам и радость. Сяобао было комфортно с бабушкой и ей было совершенно не важно, медленно ли говорит бабушка или нет. Пока вся семья была занята, ни у кого не оставалось на нее времени, а рядом с бабушкой она часами могла болтать сама с собой. Вэй Цянь открыл дверь и вошел как раз в тот момент, когда она танцевала и хвасталась: "Бабушка, знаешь, что я скажу тебе. Возможно, в будущем я преуспею и, вполне вероятно, даже смогу получить роль в фильме! Смотреть фильм... нет это не то же самое, что показано на экране телевизора. Это что-то намного большее, чем просто экран. Это что-то такое же огромное как стена!". Вэй Цянь остановился в дверях и не смог удержаться от смеха. Он вспомнил, что в молодости всегда считал эту девочку слишком шумной, но только сейчас понял, какое это счастье - иметь в семье одного шумного человека. "Гэ!"  Сун Сяобао бросилась к нему, как цунами, и низким голосом произнесла: "Эта девушка похудела? Она распустилась как цветок?"  Даже если выражение лица Вэй Цяня было доброжелательным, это не мешало ему выражаться жестко. Поэтому он холодно ответил: "Например, тот цветок, что выглядит как собачий хвост(1)?" Обезьянка Сяобао продолжила жеманничать и вертеться вокруг него, и Вэй Цянь с большим трудом одернул ее, чтобы успокоить: "Твой эргэ вернется только на выходных, а я через два дня уеду в командировку. Ты сможешь присмотреть за бабушкой?" Сун Сяобао вытянулась как по струнке: "Не волнуйся, народ прикроет твои тылы!"  Вэй Цянь хлопнул "народ" по затылку: "Иди и проверь... хватает ли дома денег на мелкие расходы". Сун Сяобао побежала к шкафу, где обычно хранились деньги, посмотрела, потом вернулась и доложила: "Хватит... эй, подожди минутку". Закончив говорить, она пошла в комнату Сун Лао Тай, достала бабушкино лекарство, и подсчитала, подгибая пальцы, количество таблеток, а потом повернулась к Вэй Цяню и крикнула: "Гэ, бабушкино лекарство почти закончилось, надо купить еще, оставь мне немного денег." Увидев, что Сун Сяобао убегает, бабушка Сун медленно двинулась следом за ней, вытянув голову. Она увидела, как Вэй Цянь достал кошелек, отсчитал десяток красных купюр и протянул их Сяобао.  Улыбка на лице бабушки Сун, которая расцвела и осталась на нем с момента возвращения Сяобао, медленно угасла.  Она подумала: "О, почему это лекарство стоит так много? Оно что из золота?" На следующий день Вэй Цянь собрался в поездку, а перед отъездом оставил свой дом и штаб-квартиру на попечение Сань Пана.  Сань Пан был зациклен только на одном, он повторно поднял тему о сватовстве Вэй Цяня. У Вэй Цяня и без того голова шла кругом: "Сань-гэ, сделай мне одолжение. Я даже, мать твою, не могу найти эту северную столицу, а ты хочешь чтобы я думал о знакомстве с девушкой?"  Сань Пан тут же поставил точный диагноз: "Ты не можешь найти северную столицу? Или ты чувствуешь себя крайне растерянным? Или тебе кажется, что жизнь полна трудностей и не приносит удовольствия? Тогда тебе не хватает любви в жизни". Вэй Цянь беспристрастно ответил: "Я не думаю, что мне не хватает любви. Скорей всего моя проблема больше связана с нехваткой денег. Если ты сможешь достать для меня несколько сотен миллионов юаней реальных денег, я готов отдать тебе себя всего без остатка не сходя с этого места".  "Убирайся отсюда, - взорвался Сань-гэ. - Свет моей богини будет сиять вечно... Только ты - вонючий камень на дне выгребной ямы, так и останешься никому не нужным".  Вэй Цянь пожал плечами: "Ладно, если здесь нет никого, кому я нужен, то я пошел". "А, ну вернись".  Сань Пан достал из кармана фотографию девушки, которую он показывал Вэй Цяню в прошлый раз, и протянул ему: "Я говорил тебе в прошлый раз, эту девушку зовут Фэн Нин. Она была одноклассницей Линь Цин. После окончания школы она поступила в аспирантуру и продолжает учиться, выполняя административную работу. Когда она получит докторскую степень, то сможет стать официальным преподавателем..."  Вэй Цянь готов был завыть: "Пожалуйста, пощадите меня, я действительно..."  Сань Пан перебил его: "Она остроумная, талантливая и красивая. Могу я познакомить тебя с ней за умеренную плату? Я знаю, что сейчас ты можешь быть против. Но, когда проект будет окончен, я вернусь с этим разговором, чтобы вы могли встретиться и узнать друг друга получше, слышишь? За этой девушкой гонится много людей, и возможно будет поздно, так как они догонят ее первыми". Вэй Цянь ответил небрежно: "Давай поговорим об этом после того, как все уладим". Лицо Сань Пана, которое всегда было солнечным на протяжении тысяч лет, внезапно помрачнело, и он холодно спросил: "В чем дело? Такая хорошая девушка недостаточно идеальна для тебя? Ты целыми днями, как святой, с благочестивым видом рассказываешь о Вэй Чжиюане, но что же до самого тебя?" Вэй Цянь замер на месте. "Сань-гэ не пожелает тебе плохого. Я знаю, что тебе не нравятся такие вещи. Но для того чтобы прожить жизнь не достаточно иметь лишь бьющееся сердце. Нужно суметь найти человека, с которым у тебя будут комфортные и продолжительные отношения на всю жизнь. Разве это не счастье - возвращаться домой к этому человеку, вместо того, чтобы драться с кем-нибудь?" Сань Пан вздохнул, понизил тон и сказал с горечью в голосе: "Может быть во всем виноват твой тяжелый дурной характер? Сколько девушек смогут его вытерпеть? Тебе нужно найти кого-то со спокойным характером, кто миролюбив и готов терпеть других. Попробуй и посмотри, что из этого выйдет. Если ничего не получится, то что - у тебя руки отсохнут? Ты такие гигантские проблемы разгребаешь на работе, а не можешь осмелиться встретиться с девушкой?" В этот раз Вэй Цянь впервые поддался на его уговоры. На самом деле, в глубине души, он уже знал, что Фэн Нин ему не интересна. Но слова Сань Пана его воодушевили. Он словно загорелся идеей на собственном примере доказать Вэй Чжиюаню, что есть положительные модели поведения. Что даже такой человек, как он, способен сделать взрослый рациональный выбор, а не идти на поводу у глупой прихоти, которой не должно быть в сердце. Что касается тяжелого ощущения в его душе, которое он испытывал, то Вэй Цянь безропотно смог проигнорировать его. Он привык терпеть всевозможные трудности и неприятности. Правильнее было сказать, что он не пытал никаких надежд или иллюзий по поводу возможной супружеской жизни. Ты должен быть таким же как другие люди. После этого Вэй Цянь вместе с доктором наук Ма улетел в далекий город С.  В течение нескольких дней, пока его не было, Вэй Чжиюань каждое утро и вечер, как по расписанию, присылал ему текстовые сообщения. Он спрашивал обо всем: о еде, питье, работе. И продолжал заботиться обо всем. Он даже ежедневно высылал Вэй Цяню прогноз погоды на следующий день, чем смертельно раздражал его.  Через некоторое время, когда Вэй Цянь слышал звук телефонного звонка, то не глядя на экран, он уже знал, что в 9 из 10 случаев - это, наверняка, снова его надоедливый диди.   И вот однажды, ни с того ни с сего, Вэй Чжиюань вдруг прислал ему текстовое сообщение в котором спросил: "Она хорошенькая?" Вэй Цянь ничего не понял и подумал, что Вэй Чжиюань случайно отправил сообщение не тому человеку. Он изначально хотел ответить и спросить чуть попозже, так как был занят в тот момент, но потом совершенно забыл об этом.  А после этого Вэй Чжиюань внезапно перестал писать.  Вэй Цянь сначала чувствовал себя немного недовольным, он подумал, что его начали игнорировать. Но когда он позвонил домой, чтобы сказать, что с ним все в порядке, он не услышал ничего странного от Сяобао. Дома все было хорошо. Тогда Вэй Цянь рассудил ситуацию по своим меркам. Он решил, что Вэй Чжиюань оказался слишком занят, чтобы отвлекаться на что-либо, точно также как он сам. В душе при этом остался неприятный осадок еще на несколько дней, но он не принимал это близко к сердцу.   На проект на севере сезон года оказывал очень большое влияние, в отличие от проекта на юге. Прибыв в город С, Вэй Цянь на следующий день нанял группу дизайнеров. На разработку плана реконструкции ушло две недели. Оказалось, что на территории их коттеджного поселка было два важных объекта: больница в самой северной точке и клуб в самой южной.  Благодаря горячим источникам, расположенным в горах на северной части - ее превратили в оздоровительный центр предоставляющий услуги женской косметологии, а южное здание клуба - в частную подготовительную школу.  Из-за этой школы Лао Сюну снова пришлось вернулся к работе. Он облетел всю страну и использовал почти все свои связи. Только таким образом ему удалось выйти на известное учебное заведение за границей. Они смогли пригласить людей в качестве стипендиатов по национальному обмену и привезли зарубежных учителей, которые не платили ни за проживание, ни за питание. И с помощью бренда зарубежного учебного заведения добились для себя названия "Международная частная школа". От обучения иностранным языкам до организации обучения за рубежом - школа предлагала специализированные комплексные услуги, и давала возможность получить гарантию обучения в зарубежной школе более высокого уровня, чем тот, на котором они находились поступая туда. Для детей из семей, владеющих недвижимостью в коттеджном поселке, плата за зачисление и обучение не взималась.  На этот раз реклама была размещена зарубежным учебным заведением под лозунгом "Международная частная школа", и ей быстро удалось привлечь целевую группу клиентов, превратив курортную деревню с виллами в территорию с "жильем рядом со школой". Таким образом, буквально в течение двух месяцев они практически полностью окупили все вложенные средства. Не более чем через полгода все объекты проекта были распроданы, что позволило получить более чем 200%-ный возврат инвестиций, на который г-н Чжан рассчитывал в самом начале.  Разумеется, за исполнение этих последующих задач отвечала маркетинговая команда проектной компании. Когда офис продаж принял первую партию иногородних гостей, приехавших посмотреть на объекты, Вэй Цянь понял, что самый сложный этап был пройдет.  На обратном пути Ма Чуньмин взволнованно спросил его, как будто ему в задницу вбили гвоздь: "Ну что, можно считать, что мои консультационные услуги на этот раз увенчались успехом? Директор Вэй, вы сказали, что позволите мне присоединиться к вашей команде, вы говорили это серьезно? Я могу... " Он бросил взгляд на Вэй Цяня и внезапно замолчал.  Самолет еще не оторвался от взлетной полосы, а Вэй Цянь уже заснул, откинувшись на спинку кресла. "Нелегко быть боссом", - подумал Ма Чуньмин. После того как турбулентность прошла, доктор наук Ма откинул маленький столик, взял ручку с блокнотом и тщательно записал весь опыт работы, полученный в этой поездке. Затем он перевернул блокнот на последнюю страницу и аккуратно нарисовал на чистом листе маленькую черепашку, взбирающуюся на гору.  Когда стюардесса разбудила Вэй Цяня, доставив обед, доктор наук Ма уже добавил к первой черепашке целую компанию других маленьких черепашек.  Вэй Цянь с первого взгляда узнал этот знакомый стиль рисования и яркие штрихи, хотя и прошло много лет. Слово "Ма Чуньмин" сразу же стало знакомым и совпало с именем на титульном листе старой подержанной книги, которую он купил, вернувшись в школу.   Вэй Цянь не удержался от вопроса: "Ты тоже закончил старшие классы в Третьей средней школе в городе?"  Доктор Ма поспешно закрыл блокнот, сожалея, что увлекся и показал себя с ненадежной стороны перед будущим боссом. Вэй Цянь не удержался от смеха: "Все в порядке, ты умеешь рисовать, и это очень хорошо".  Он не ожидал, что может встретить "Мастера Черепаху" таким вот образом. Не зря говорят, что "гора с горой не сходятся, а человек с человеком всегда сойдутся". Он вспомнил то время, когда подержанный учебник с черепашками помог ему сражаться в Гуандуне и Гуанси. Под шум двигателя самолета он слегка приоткрыл шторку опущенного иллюминатора. За крылом самолета были большие облака, а яркие ультрафиолетовые лучи заставляли людей морщиться. В груди Вэй Цяня внезапно стало так же свободно как в этом небесном море. ...Конечно, если бы он знал, что Сань Пан делал за его спиной во время его отсутствия и с чем ему придется столкнуться после возвращения, вряд ли бы смог сейчас испытать такое счастье. В первый же день после отъезда Вэй Цяня Сань Пан пришел к нему домой и сказал Сяобао, что ему нужно забрать копию документов компании, которые находились в комнате Вэй Цяня.  Конечно, у Сяобао не возникло никаких подозрений и она просто прошла мимо с яблоком во рту, даже не взглянув на него.  Можно сказать, что запланированное Сань Паном преступление было осуществлено с затратами в половину усилий и имело двойной результат. Войдя в комнату Вэй Цяня, он убрал со стола старую выпускную фотографию и поставил вместо нее фотографию Фэн Нин, а также положил рядом маленькую подарочную коробочку в стиле "я от девушки" с изящной зажигалкой внутри.  Вэй Чжиюань не ожидал, что Вэй Цянь вдруг решит уехать на юг, иначе сам бы тогда не уехал. Неделю назад он вернулся домой как и планировал. Хотя ему было немного жаль, что не удалось выяснить результаты его эксперимента, но он поставил цель хотя бы раз в день давать о себе знать Вэй Цяню. Это было действительно приятно. Однажды он, кажется, окончательно выбесил Вэй Цяня. Вэй Цянь тогда перезвонил, сначала коротко спросил, как дела дома, а потом начал ругать Вэй Чжиюаня: "Ты еще не успокоился? Телефонная компания смогла дотянуть провода до твоей деревни, и ты теперь не можешь наиграться с телефоном? Мой счет за телефон в этот раз будет больше, чем у свахи, которая сводит влюбленные пары!" Последние слова выговора прозвучали наиболее приятно для Вэй Чжиюаня, и его сердце наполнилось радостью после такого нагоняя. Но не успели бутоны цветов полностью раскрыться, как Вэй Чжиюань был огорошен одной новостью. Сань Пан постучал в дверь и принес несколько коробок с изысканно упакованными лакомствами и вручил их Сяобао со словами: "Пока твой гэ не вернулся, воспользуйся преимуществом и съешь это". Сяобао бесстыдно открыла коробку от упаковки и сказал вежливо, но без особой искренности: "Ах, Сань-гэ, мало того, что ты пришел сюда, как только приехал, так еще и что-то принес? Не мог бы ты в следующий раз принести еще несколько коробок?" "Ты такая жадная, - Сань Пан ответил ей улыбкой, но посмотрел на Вэй Чжиюаня и сказал намеренно двусмысленным тоном, - Не будь такой самонадеянной, это купил не я и не для тебя. Тот, кто купил это, купил это для твоего гэ".  Сяобао нужно было поддерживать форму, и она не решалась съесть слишком много, поэтому осторожно отломила половинку кусочка, чтобы умерить свой аппетит: "А кто? Кто купил это для моего гэ?"  Сань Пан загадочно улыбнулся стоявшему позади нее Вэй Чжиюаню: "Твоя будущая невестка".  Он с удовлетворением отметил, что Вэй Чжиюань внезапно изменился в лице. Сяобао на мгновение застыла, сначала немного неловко нахмурившись, но быстро приняла эту информацию, облегченно вздохнула, побежала за Сань Паном и спросила: "Когда это случилось? Почему мой брат ничего не сказал? Кто она такая? У нее хороший характер? А как она выглядит?". Сань Пан улыбнулся: "Твой Сань-гэ познакомил их, как я могу ошибаться? Сходи в комнату гэ, там должны быть ее фотографии". Сяобао сразу же отправилась туда и быстро нашла фотографию Фэн Нин, а еще подарочную коробку на столе Вэй Цяня. Она вела себя так, будто открыла новый континент и попыталась пригласить Вэй Чжиюаня посмотреть на него.  "Сяобао, - вдруг сказал Вэй Чжиюань, - кажется, бабушка зовет тебя". "О, - Сун Сяобао, не заподозрив обмана, одним махом запихнула в рот остатки лакомства, надула щеки и повернулась, чтобы убежать, - иду!"  Сань Пан посмотрел на мрачное лицо Вэй Чжиюаня. Еще никогда он не видел Вэй Чжиюаня таким. Эта откровенная угрюмость заставила Сань Пана подумать о психопатическом убийце, который хочет отомстить человечеству. Один только взгляд его глаз мог привести людей в ужас.  Вэй Цянь, видимо, слепой? Как он мог не видеть этого? Сань Пан мысленно сделал глубокий вдох. Он чувствовал, что Вэй Чжиюань вот-вот расколется, и то, что скрывалось, станет явным. Пришло время поговорить "начистоту". Сань Пан притворился, что только сейчас ему что-то показалось странным, посмотрел на Вэй Чжиюаня и отшутился: "В чем дело? Тебе что-то не нравится?" Вэй Чжиюань сначала ничего не ответил. "О, Сань-гэ знает это чувство. Это тоже самое когда отец привел в дом мачеху, а такая девочка, как Сяобао, остается безразличной - Сань Пан похлопал Вэй Чжиюаня по застывшему плечу, словно все понимает, и продолжил, - Но твой гэ, в конце концов, всего-лишь твой гэ. Даже родители не могут всю жизнь оставаться рядом с детьми. Что же тогда говорить о братьях. Однажды у каждого из вас появиться своя семья. Таков закон природы". Закончив говорить, Сань Пан поднял глаза, чтобы посмотреть на выражение лица Вэй Чжиюаня, но не смог найти в глазах юноши никаких подсказок. Внутри была лишь мрачная темнота. В конце концов, он не удержался и проговорил: "В этой жизни твоему гэ и так живется нелегко, ты... ты... ну, позволь ему меньше беспокоиться". Вэй Чжиюань тихим голосом, практически не шевеля губами, произнес: "Сань-гэ, ты же все знаешь?" Глядя на чрезвычайно бледное лицо этого ребенка, который рос на его глазах, Сань Пан не знал, что ответить.  Уголки рта Вэй Чжиюаня дернулись, как будто в усмешке, затем он повернулся и ушел, не сказав ни слова. От его последнего взгляда у Сань Пана учащенно забилось сердце, и он не мог не подумать: этот ребенок ведь не будет настолько возбужден, чтобы сделать что-то не хорошее? Автору есть что сказать:  Примечание: Хотя причина и следствие изменены до неузнаваемости, но здесь представлена адаптация реального бизнес-кейса.