Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Когда Вэй Чжиюань покинул Лао Сюна, уже смеркалось. Он шел на автобусную остановку по тихой, пустынной дороге, а приглушенный свет уличных фонарей делал его тень тонкой и длинной. Порыв ветра разогнал легкие облака в небе, открыв взору, как на ладони, уйму звезд. И от необъятности вселенной казалось, что на земле воцарила гробовая тишина. Поскольку храм был туристической достопримечательностью, то продажа билетов прекращалась в 16:30, а часы посещения храма были ограничены. Поэтому в целях экономии ресурсов интервал между движением автобусов после 17:30 был почти 45 минут.  На пустынной автобусной остановке Вэй Чжиюань был единственным, кто, прислонившись к столбу и склонив голову, ожидал автобус. Возможно, некоторые места действительно созданы для размышлений. Например, военная тюрьма, где Вейль доказал гипотезу Римана(1), или дерево Бодхи для Будды Шакьямуни(2). В маленьком буддийском храме Лао Сюна внутренняя боль и злая, периодически возникающая, обида Вэй Чжиюаня после ряда вспышек и угасаний постепенно пришли в гармонию. Сначала Вэй Чжиюань не мог не думать о Вэй Цяне раз за разом, снова и снова. Он думал о нем и днем, и ночью. Он даже чувствовал, что может описать каждую прядь волос на голове Вэй Цяня.  Вэй Чжиюань не стал сдерживаться и позволил себе "довериться коню и отпустить поводья"*. Его безудержное желание "осквернить" этого человека вырвалось наружу, потому что, очень скоро у него не будет права даже скучать по нему. [*прим. ksee_sem: пустить все на самотек] Однако, когда солнце село и жара постепенно спала, то из щелей в старой деревянной раме донесся запах сандалового дерева. Шквал эмоций, который то становился сильнее, то утихал, в конце концов пришел в тихое изнеможение. В этот момент на ум почему-то пришел тот человек, замерзший в морозильной комнате. На протяжение многих лет Вэй Чжиюань никогда не раскаивался в содеянном, не считал, что был не прав, и более того, как только новости утихли, то даже и не вспоминал об этом. Сейчас ему было трудно вспомнить как выглядел тот человек, но четко помнил свои ощущения в то время, которые навеки отпечатались в его сердце. А еще Вэй Чжиюань до сих пор помнил, каким холодным был руль велосипеда, покрытого ржавчиной, на который он облокотился, после того, как вышел из аптеки Лао Сюна, узнав, что, возможно, Вэй Цянь никогда не вернется. Зачем нужно было убивать того человека?  Из-за ненависти?  Нет... не до такой степени. В конце концов, тот человек был просто трусом и не причинил ему никакого реального вреда.  Тогда, может быть, это было ради справедливости?  Разумеется, это было еще более невозможным - Вэй Чжиюань чувствовал, что если бы в его сердце жило такое чувство, то первым, кого он убил бы, был бы он сам.  Его духовный мир был замкнутым, эгоистичным, равнодушным, а еще крайне радикальным. Возможно, если бы он в хорошем настроении встретил в узком переулке маленького мальчика, то мог бы сделать жест сочувствия и понести его на своей спине. Но это максимум на который он был способен. Если бы его гэ в то время не попал в беду, то решился бы он на такой шаг? Размышления вернули его в то лето, когда ему было тринадцать лет. Яркие воспоминания нахлынули на него, а вместе с ними пришло и некое знакомое чувство. Вэй Чжиюань осознал, что это было за чувство - это и есть тот кошмар, что преследовал его более 20 лет, больше похожий на бессилие, настолько глубокое, что пронизывает до крови и костей. Все, что он делал, было сделано для того, чтобы компенсировать свое бессилие в детстве. Именно оно заставляло его поступать взвешенно и расчетливо, доходя до крайностей, вплоть до совершения убийства. Но это ничем не отличается от раскрытой пасти бездонной черной дыры, которая засасывает все глубже и глубже. Даже если в итоге он станет серийным убийцей, он никогда не сможет компенсировать это чувство в своем сердце.  К счастью, безнадежная тайная любовь сразу же стала его новой духовной поддержкой. Оглядываясь в прошлое, Вэй Чжиюань понимал, что после того бесчисленного количества раз постучался в закрытые двери сознания своего дагэ, в этот последний раз дверь открылась. Но в результате остатки иллюзии, что он тешил, были разбиты вдребезги, а та духовная опора, что поддерживала его, мгновенно рухнула. С древних времен на горе Хуашань существовала дорога, и он словно шел по ней. Шел несмотря на то, что она становилась все уже и уже. Шел, не оглядываясь назад и не останавливаясь. Даже если перед ним будет обрыв, он продолжит идти вперед до тех пор, пока не упадет и не расшибется. ...Казалось, это был единственный шанс утешить себя - продолжать доказывать самому себе, что ты сильный человек. В этот момент показался свет автомобильных фар. Вэй Чжиюань подумал, что подъезжает автобус, но, подняв голову, увидел машину Вэй Цяня.  Он открыл рот, но не знал, что сказать, и больше был похож на куклу-марионетку застывшую в одной скованной позе. Вэй Цянь опустил стекло и показал жестом "садись в машину".  Вэй Чжиюань на мгновение замешкался, сел на переднее сиденье, повернул голову, чтобы посмотреть на безразличное лицо Вэй Цяня, и осторожно спросил: "Сюн-гэ тебе сказал?" Вэй Цянь коротко ответил: "Хм".  И больше ничего.  Он не хотел разговаривать, и Вэй Чжиюань это понимал.  Он был готов проехать больше половины города посреди ночи, чтобы забрать его, но он не хотел сказать ему и пары слов.  Вэй Чжиюань откинулся на спинку сиденья, и чувство беспомощности распространилось по всем его телу.  "И что же мне делать?" - подумал он. На следующий день Вэй Цянь не поехал в компанию, чтобы отвезти Вэй Чжиюаня в аэропорт.  Вэй Цянь сам нес его чемодан всю дорогу до зоны таможенного досмотра. Они шли в полном молчании. А дойдя до нужного выхода, он просто поставил чемодан на пол и наконец посмотрел на Вэй Чжиюаня. А потом произнес: "Иди". Это прозвучало так, будто он сбросил с плеч тяжелую ношу. Он развернулся, чтобы уйти, с таким видом, словно у него не было никакого желания оставаться рядом с ним. Вэй Чжиюань внезапно схватил его за руку.  "Гэ, ты не мог бы... обнять меня на прощание..." Вэй Цянь опустил глаза и посмотрел на руку, которая судорожно, почти до боли, сжимала его ладонь. А затем медленно протянул руку и, отцепив от себя, спокойно опустил ладонь Вэй Чжиюаня вниз. Затем развернулся и ушел, не сказав ни слова. Его жестокое сердце было таким, что если дан отказ, то нет ни малейшего шанса на вторую попытку. Когда Вэй Чжиюань в одиночестве проходил таможенный досмотр, то ему казалось, что родная страна навсегда закрывает перед ним свои границы. Неописуемое чувство одиночества отражалось в блестящих плитках пола и больно било по глазам. Только он не знал, что на самом деле Вэй Цянь никуда не ушел. Сначала он какое-то время побродил в одиночестве по залу ожидания, потом выкурил сигарету, вернулся, потом добрел до кафе с фастфудом и сел в нем. Он заказал себе выпивки и часто поглядывал на часы, ожидая времени взлета самолета Вэй Чжиюаня. Когда он остался один, то его безразличное выражение лица исчезло. В представлении Вэй Цяня Вэй Чжиюань так и остался маленьким мальчиком с худенькими ручками и ножками, который дрожал в его объятиях. Когда он закрывал глаза, то вспоминал, как тот плакал, когда выпал первый зуб, и как, со слезами в глазах, умолял не прогонять его. Вэй Цянь даже несколько раз присутствовал на родительских собраниях Вэй Чжиюаня. Это было благородное дело, ведь все, что от него требовалось - это сидеть спокойно, притворяясь серьезным, и ждать, когда учитель начнет хвалить Вэй Чжиюаня. Это совсем не то, что в напряжении ожидать выговор или приказ об отчислении на родительском собрании Сяобао. Такой хороший мальчик. Как все могло стать таким как сейчас? Вэй Цянь не знал, как ему следует вести себя с Вэй Чжиюанем, поэтому мог лишь оставаться полностью безразличным. Он и сам понимал, что такое поведение является не правильным. Вэй Чжиюань с малых лет был очень чувствительным ребенком. Стоило ему лишь слегка нахмуриться, как этот ребенок тут же замирал. Неважно, какой была реальная причина, Вэй Чжиюань в первую очередь думал, что причина кроется в нем. Вэй Цянь осознавал, как сильно болит сердце этого ребенка от такого обращения с собой, но что еще он мог сделать?  Аэропорт гудел от гула человеческих голосов. Здесь была постоянная суета, люди торопливо перемещались, таща за собой чемоданы, то туда, то сюда. В кафе фастфуда под звуки гитары звучала какая-то иностранная песня. Казалось, что она была о неожиданном расставании. Этот маленький мальчик... вот так вот ушел.  Вэй Цянь глубоко вздохнул, отодвинул пустой стакан, встал и ушел. Сяобао поступила в Академию искусств на юге и переехала туда жить, а теперь и Сяо Юаня больше нет.  Соседская квартира мамы Ма Цзы всегда пустовала. Только уборщица регулярно наводила там порядок по его просьбе, словно в любой момент мама Ма Цзы могла вернуться.  Сань Пан и Линь Цин поженились, и Сань Пан покинул родительский дом.  Его собственная семья, его соседи - все внезапно "растворились в воздухе". Много лет назад Вэй Цянь и Сань Пан подсчитали и объединили свои сбережения и компенсацию за переезд, и, взволнованные, с нетерпением ждали момента, когда смогут навсегда покинуть свои трущобы. А момент, когда они впервые вошли в свой новый дом, до сих пор стоит у них перед глазами. Но теперь... Вэй Цянь энергично встряхнул головой, заставляя себя больше не думать об этом. Если все время грустить об осени и весне, то не останется времени ни на что другое. Вэй Чжиюань быстро приспособился к жизни за границей - этот человек мог быстро адаптироваться к любым новым условиям. Он без прогулов посещал занятия, делал рефераты, ходил в библиотеку. А на запястье у него всегда болтались четки из деревянных бусин. Как и Лао Сюн, он не верил ни в восточных, ни в западных богов. Он даже не стремился найти путь к спасению. Ему просто нужно было место, где можно было бы остаться в тишине и спокойствии, чтобы познать самого себя.  Вэй Чжиюань всегда помнил, что сказал ему Лао Сюн перед отъездом: "Любовь, ненависть, жадность, гнев и невежество смертных - это не более чем вопрос мышления".  Тысячи людей смотрят на мир каждый по своему. На самом деле это просто разные мысли, которые они предпочитают развивать или подавлять. Если отбросить свое нелепое самолюбие и высокомерие, если снять с самого себя кожу и внимательно посмотреть, какая грязь находится под ней. То тогда вы получите меч, способный поразить даже сердце этого мира. Вэй Чжиюань регулярно звонил на домашний телефон, желая услышать голос того человека. Напрямую, на мобильный Вэй Цяня он звонить не решался, боясь потревожить его на работе.  Но если Сяобао не приезжала домой на каникулы, то трубку никто не брал. Вэй Чжиюань не знал, видит ли Вэй Цянь на определителе его номер телефона и намеренно избегает его, или же он слишком занят, чтобы возвращаться домой. ... Кстати, однажды Вэй Цянь поднял трубку. Но прежде чем Вэй Чжиюань успел произнести хоть слово, он услышал звук, с которым тяжелые предметы падают на землю. Он услышал, как по ту сторону океана, раздался какой-то шум, удар, а затем послышался звук падающих предметов. Он несколько раз прокричал "алло", но никто ему не ответил. Вэй Чжиюань не решился положить трубку, подумав, что Вэй Цянь, скорее всего, налетел на что-то держа в руках телефон. И если он сейчас положит трубку, то уже не сможет до него дозвониться. Сяобао была слишком далеко, точно также, как и он сам. В итоге Вэй Чжиюаню ничего не оставалось, как позвонить Сань Пану.  Он оставался "на трубке" более часа, прежде чем Сань Пан приехал к дому Вэй Цяня и ответил на его звонок: "Диди, ты еще здесь? Все в порядке, твой гэ просто слишком много выпил. И когда отвечал на звонок, споткнулся о телефонный провод, упал и так и остался лежать. С ним все будет в порядке, когда он проснется, после того как хорошенько выспится... Не волнуйся".  Все в порядке? Что за жизнь у него там?  Вэй Чжиюань хотел сразу же заказать билет на самолет, чтобы немедленно вернуться домой, но потом подумал, что своим возвращением ничем "делу не поможет". Его гэ, возможно, даже не обратит на него внимание, не говоря уже о том, что позволит ему жить дальше. Накануне китайского Нового года по лунному календарю. Была 13-тичасовая разница во времени между Вэй Чжиюанем и его домом в Китае. Он рассчитал время и набрал номер домашнего телефона ровно за полчаса до звона новогоднего колокола. К его удивлению, в этот раз после одного гудка на том проводе ответили, и из трубки донесся знакомый голос: "Сяо Юань, это ты?" Вэй Чжиюань думал, что морально готов выстоять, но эти три простых слова опустошили его, и он едва сдержался. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его дагэ так спокойно с ним разговаривал. В тот день Вэй Цянь поговорил с ним, терпеливо выслушав, точно как в детстве, о том, как он живет, чему научился в университете, завел ли новых друзей. Но громкий звук фейерверка со стороны Вэй Цяня прервал их разговор. Громыхало так, словно началась мировая война. Вэй Цянь опустил голову и посмотрел на часы - уже давно он заменил привычные часы на модель, которая показывает время в двух часовых поясах. Он спросил: "Ты уже пообедал? Сегодня китайский Новый год. Ты должен найти место, где много китайцев, и съесть что-нибудь вкусное".  Вэй Чжиюань из-за грохота не мог разобрать, что он говорит: "Гэ, повтори еще раз, я не услышал?" Вэй Цянь улыбнулся себе под нос и намеренно, повысив голос, прокричал в трубку: "Ничего, удачного дня в школе, если слышишь, я сейчас положу трубку". В гостиной не горел свет, не работал телевизор, Вэй Цянь просто сидел на диване в одиночестве, словно, ожидая чьего-то звонка.  Сяо Юань, когда был маленьким мальчиком в прошлом, в самые трудные моменты всегда был мягким и теплым... всегда прижимался к нему. Он растил Сяо Юаня из тощего, как палочка, мальчика, пока тот окончательно не повзрослел. А потом этого мальчика отправили далеко-далеко, на другой берег океана, где все было ему не знакомо.  Вэй Цянь почувствовал, что стареет раньше положенного срока. Время от времени он видел репортажи о страдающих людях и начинал испытывать незначительные эмоции сострадания. А в темноте ночи он и в самом деле становился довольно сентиментальным - иногда он размышлял: зачем нужно было того маленького мальчика Сяо Юаня, что пришел к нему в поисках убежища, отправлять в далекие земли в одиночку?  И от этих мыслей сердце его разрывалось. Этот большой дом, который был куплен с целью, чтобы у каждого была своя комната, и все могли жить комфортно, сейчас был пугающе пуст. Сяобао, благодаря танцевальным навыкам, прошла отбор на съемки в фильме и не могла вернуться на Новый год. Как сказал ей Вэй Цянь - она вложила деньги в этот фильм** [**прим. ksee_sem: на китайский новый год принято дарить красные конверты с деньгами, но Сяобао не приехала домой, соответственно осталась без красного конверта. Вот и выходит, что пожертвовала деньгами в пользу фильма] Вэй Цянь положил телефонную трубку, погладил живот и решил приготовить миску кукурузной каши в канун Нового года.  После ухода Лао Сюна Вэй Цянь стал ядром компании. Всего за один-два года в его руках компания расширилась в несколько раз. Мелким частным компаниям пришлось не легко. Сотни сотрудников последовали за ним. Каждый раз, когда он открывал новый офис, ему приходилось брать инициативу в свои руки, чтобы выстраивать прочные и долгосрочные связи. Он постоянно находился в разъездах, посещая бесчисленные светские рауты и выпивал больше литра алкоголя каждый вечер. Вэй Цянь не знал, сколько еще лет он сможет играть в такие отчаянные игры, но время ему этого точно не простит. С возрастом он окончательно перестал быть тем юношей, который мог пережить сильный удар в живот и оставаться активным после двух бессонных ночей. Теперь же курение, алкоголь и тяжелая работа постепенно истощали его организм, и Вэй Цянь физически это ощущал. В начале зимы Вэй Цянь однажды вернулся домой в изрядно пьяном виде. Едва войдя в дверь, он как в тумане услышал телефонный звонок от Вэй Чжиюаня. И тут же побежал на него, чтобы ответить, но вместо этого случайно споткнулся. В тот момент он потерял сознание, а пришел в себя только когда Сань Пан помогал ему добраться до кровати. Неожиданно простуда, наступившая в тот день, снова спровоцировала пневмонию. Он не рассказал о своих проблемах со здоровьем ни Сяобао, ни Вэй Чжиюаню, но Сань Пан был так обеспокоен, что по выражению его глаз Вэй Цянь понял, что скоро умрет. Что касается поиска девушки... Вэй Цянь несколько раз встречался с Фэн Нин, но в итоге все закончилось ничем. Фэн Нин нравились мужчины, которые были "внешне безразличны, но внутри нежны", а не такой, как Вэй Цянь, который был "вежлив снаружи, но безразличен внутри". Позже Сань Пан познакомил его еще с несколькими девушками. Среди них было много тех, кому нравился Вэй Цянь. Но также были и те, кто не отличался особым умом, или те, кто хотел познакомиться с ним ради денег, а еще те, чьи розовые фантазии, заложенные в их головы супер-свахой Сань Паном, разбились вдребезги когда столкнулись с истинным характером Вэй Цяня. Сань Пан тщательно отбирал их и находил хороших девушек, которые хотели лучшей жизни и которым действительно нравился Вэй Цянь. Но только вот хорошие девушки, которые не искали денег и не были слишком тщеславны, искали чистую и прекрасную любовь. Кто из них согласится терпеть мужчину, который относится к отношениям так, словно они - рутина, с которой он не хочет иметь дело?  Наконец Вэй Цянь привык к одиночеству  Каждый раз, когда Сань Пан видел его, он горько хмурился, словно ему досталась непрофессиональная сваха и ему так жаль своего гэ. Позже Сань Пан даже предложил ему стать его личным дегустатором вина. После этого они часто гостили в доме Вэй Цяня и выпивали вместе. Если раньше "валялся" один, то теперь их было двое. Только вот Линь Цин такое абсолютно не нравилось. Когда Вэй Цянь ставил кастрюлю с кашей на плиту, за дверью послышался какой-то шум. Не успел он обернуться, как услышал звонкий голос Сяобао: "Ай, споткнулась. Гэ, ты дома? А почему без света?"  Вэй Цянь в недоумении спросил: "Ты почему вернулась?"  "Что? Я не могу позволить тебе встречать Новый год в одиночестве, поэтому я взяла отгул на полдня, вот и прилетела. А завтра я вылетаю в четыре утра обратно и буду на месте после шести". Сун Сяобао вскочила и побежала на кухню: "Что ты собираешься готовить? О, ради моих предков! Ты же не собираешься пить? Что мы будем есть? Я хочу сварить лапшу и еще поесть цзяоцзы!" К счастью, шумная девушка все еще продолжала быть в этом доме. Так в мгновение ока прошло целых четыре года. Четыре года спустя Вэй Цянь никак не ожидал увидеть Вэй Чжиюаня при определенных странных обстоятельствах. __________________________________________________ Примечания  (1) - Теорема Вейля о гипотезе Римана - Доказательство Вейлем гипотезы Римана для конечных тел представляет собой сложный математический результат, связывающий теорию чисел и алгебраическую геометрию. Одним словом, доказательство Вейля обнаруживает глубокую связь между различными областями математики и является фундаментальным для понимания распределения простых чисел в определенных контекстах  (2) - Дерево Бодхи - от санскритского महबोधि - согласно легенде, Будда Сакьямуни однажды сел под этим деревом, чтобы практиковать медитацию, и в конце концов достиг высшего просветления. Этот день - 8 декабря - известен как День просветления Будды. Дерево Бодхи почитается буддистами В 250 году до н. э. царь Ашока из династии Маурья построил рядом с этим деревом храм Махабодхи