Глава 55
14 сентября 2024 г., 18:45
Перевод: ksee_sem
Этой долгой истории могло бы не быть, если бы ребенок не остался без матери. Можно сказать, что причина и следствие стали просто стечением обстоятельств. В том же месте, где Вэй Цянь и остальные реализовали свой первый проект, теперь был открыт проектный отдел. Конечно, из-за недостаточного развития самого города масштабы инвестиций в эту команду никогда не были большими, а уровень компетенции специалистов был не самого лучшего качества. Вот в этом месте все и случилось. А причиной стал двоюродный брат господина Чжана. Сам господин Чжан был довольно простодушным человеком, хотя никому не приходило в голову его в этом упрекнуть. Но его двоюродный брат был не так прост. В то время он занимал должность секретаря городского партийного комитета, а сейчас стали ходить слухи, что он будет переведен в провинцию. До Вэй Цяня и других дошла информация, что через пару лет этот "ценный" кузен, вероятно, будет переведен в муниципалитет в качестве высшего руководителя. Этот человек прекрасно справлялся со своими обязанностями, обладал обширными связями и богатым опытом. За время своей работы в этой должности он действительно зарекомендовал себя как эффективный сотрудник, добился определенных политических достижений и построил основные деловые районы небольших городов третьего и четвертого уровня, которые стали ничуть не хуже центральных районов в этих городах. Сейчас трудно было предположить, в каком ритме может закружиться его будущее. Следовательно, Вэй Цяню стоило позаботиться о том, чтобы их связь друг с другом ни в коем случае не прервалась. Несмотря на то, что сам Вэй Цянь и Сань Пан признавали, что господин Чжан ненадежный человек, но тем не менее старательно поддерживали с ним дружеские отношения. Они часто проводили время вместе в различных заведениях, ели и пили, а что касается сомнительных проектов, которые он иногда предлагал им, то на каждый из них они придумывали отговорки, чтобы не браться за них. Его двоюродный брат вернулся в родной город, чтобы отпраздновать день рождения своей старой матери, старшей тети господина Чжана. Старушке исполнялось восемьдесят девять лет. По местному обычаю, старики не должны отмечать в свой день рождения количество прожитых лет, а должны праздновать день рождения, равный тому, который должен будет наступить. В ее случае это было девяностолетие. По распоряжению своего кузена, господин Чжан был вынужден лично доставить пригласительное письмо председателю совета директоров в штаб-квартиру. Пожилая именинница была настолько дряхлой, что даже не узнавала собственного сына. Словно тематический талисман банкета по случаю дня рождения, она сидела у всех на глазах в инвалидном кресле. Но в скором времени нянечка быстро укатила ее вниз, чтобы покормить с ложечки кашей. И после этого официальный банкет превратился в вечеринку для установления связей. У Вэй Цяня и Сань Пана с собой была экстравагантная визитница, которая вмещала в себя малое и ограниченное количество визитных карточек, которые были розданы в мгновение ока. Им только и оставалось, что надеяться на талант секретаря директора, Сяо Фей, проявляющийся в ее способности в любое время восполнять запасы. После трех- или четырехчасового банкета приуроченного к дню рождения, который, надо сказать, был более утомительным, чем деловые переговоры, между всеми гостями произошло классовое деление. Естественно, что самые близкие люди должны были остаться, чтобы обсудить ряд вопросов в спокойной обстановке. В этот день многоуважаемый кузен оказал им честь и вместе с Вэй Цянем и несколькими другими людьми, в частности с чиновником Ли Фэнъя, с которым он в то время работал, сели за стол и выпили несколько чайничков зеленого чая. А затем, продемонстрировав свою способность ежедневно вести тысячу дел, был вынужден поспешить на ночь глядя в столицу провинции, оставив господина Чжана, который после всего выпитого уже не понимал в какой стороне находится север, развлекать гостей дальше. Вэй Цянь тут же связался с местным проектным отделом, попросив открыться, и пригласил с собой Ли Фэнъю и господина Чжана продолжить банкет. Господин Чжан пришел в полный восторг от оказанного внимания, а когда осознал, что прибыл на территорию "своего" проекта, то и вовсе впал в эйфорию. От количества съеденного и выпитого господин Чжан дошел до той стадии опьянения, которая позволила устроить небольшой дебош, поэтому Вэй Цяню ничего не оставалось как искать новое место для "веселья". По дороге Сань Пан задумчиво сказал Вэй Цяню: "Какое-то у меня неприятное предчувствие". Разумеется, господин Чжан привел их в великолепный "частный клуб", у дверей которого выстроился ряд красивых девушек с ярким макияжем. Казалось, красотки только и ждали, чтобы поприветствовать их сверкающими улыбками. Ли Фэнъя был обычным человеком, который много работал. У него была пожилая жена, сын и дочь, поэтому, когда он увидел это движение, он был так поражен, что мгновенно протрезвел. После этого он импульсивно замахал руками, приговаривая: "Господин Чжан, приятель, да как такое возможно? Эта... профессия... это... это неприлично!" Господин Чжан слишком много выпил, чтобы вести себя разумно. Когда он услышал это, то бросил на него укоризненный взгляд: "Чтооо? Ли-гэ презирает меня? Ты думаешь, что семья Чжан не умеет быть гостеприимной? Или эти мэймэй настолько низкого уровня, что не достойны разговаривать с тобой, дружище?" Лицо Ли Фэнъя приняло встревоженное выражение, на лбу внезапно проступил пот. Вэй Цянь выразительно посмотрел на Сань Пана и тот поспешил сгладить ситуацию. Он улыбнулся как Будда милосердия: "Ли-гэ очень боится своей жены и от страха будет помирать несколько дней после такого... Господин Чжан, ну ты же не первый день знаешь его? В последний раз, когда я видел невестку, она была во истину злобной женой рычащей на мужа, что ноги готовы были трястись от страха. Твое многоуважаемое гостеприимство, конечно, похвально, но не кажется ли тебе, что это будет слишком большим испытанием для нашего духа?" То, что он сказал, конечно, было весьма сомнительным, но господин Чжан уловил в этом какую-то суть и выражение его лица сразу смягчилось. Он указал на Ли Фэнъя и произнес: "Не волнуйся, не волнуйся, мы все здесь друганы... Наши рты останутся "на замке". Невестка не сможет узнать о том, что здесь сегодня происходит. Я не позволю своей невестке ничего узнать! Прости, это все моя вина. В следующий раз я обязательно подарю невестке какой-нибудь подарок" Он не сдавался, как бы они ни упирались. Ли Фэнъя понимал, что не может отказаться, поэтому только и оставалось, что, скрипя зубами, выдавить из себя счастливую улыбку". Господин Чжан небрежно обнял одну из проституток и громко сказал: "Идем! Я познакомлю тебя с моими родными братьями. Это... это моя родная сестра, а вон те... это все мои родные братья, вы должны вежливо поприветствовать друг друга, слышите?" Услышав, что "все они родные братья и сестра - одна семья", Вэй Цянь и Сань Пан не смогли придумать ничего другого, кроме как дружного "ха-ха-ха". Господин Чжан был уже очень пьян и шатался из стороны в сторону, поэтому его "сестра" поспешила позвать двух девушек, чтобы те помогли ему зайти внутрь. "Может есть вариант избежать этого? Я действительно не могу "играть с огнем". Если Линь Цин узнает, она пустит меня на бекон, - Сань Пан воспользовался моментом, чтобы шепнуть Вэй Цяню тонким голоском. - Вот же бесстыжий старик. Его сын вот-вот женится, а он все еще так развлекается?" Вэй Цянь посмотрел прямо перед собой и процедил сквозь зубы не изменившись в лице: "Знаешь ли ты, зачем свинья вставила лук-батун себе в нос?" Сань Пан: "Зачем?" Вэй Цянь: "Старый ублюдок притворяется слоном"* [*猪鼻子上插葱 装象 - идиома "свинья вставила лук в нос и притворилась слоном", т.е. выдавать себя за того, кем не являешься] Как раз в тот момент, когда он это говорил, одна из "родных сестер" по настоятельной просьбе господина Чжана, лично подошла к Вэй Цяню. "Родная сестра" тепло улыбнулась и почувствовала как "порхают бабочки в ее животе". Она хотела действовать по тому же плану, что и с господином Чжаном: сначала поговорить про родных братьев-сестер и прочей чуши собачьей, потом случайно коснуться его руки и, наконец, сопроводить в свою комнату. В результате, когда она встретилась с ледяным взглядом Вэй Цяня, то все ее "бабочки в животе" попадали замертво. Вэй Цянь прошел мимо нее, даже не удосужив взглядом, словно она была пустым местом, и, шагов через двадцать, его лицо мгновенно изменилось на улыбающееся, словно он надел маску: "Лао-гэ, очень приятно, что ты привел своих братьев в это место и позволил нам расширить свой кругозора крайне полезной информацией". Господин Чжан не уловил сарказм в словах Вэй Цяня, поэтому счел это за комплимент и с радостью принял его. Сань Пан подумал, что, даже практикуй он тысячу лет, то не сможет развить такую же ауру как у Вэй Цяня, которая позволяет избегать гнева призраков и богов. Поэтому он быстро смирился со своей долей и мелкими шагами засеменил рядом с ним, стараясь не выходить из тени Вэй Цяня, чтобы каждый дюйм жира на его теле оставался под этой надежной защитой. А сам Вэй Цянь тем временем украдкой отправил сообщение своему секретарю: "Прикажи всем из проектного отдела прийти и спасти меня. Если вы опоздаете, то вам не жить". Сяо Фэй, секретарь президента, получив сигнал тревоги первого уровня, мгновенно поспешила вызвать подкрепление. Она не посмела пренебрежительно отнестись к этой просьбе - за последние годы их директор Вэй превратился из "обычного тирана" в "непревзойденного тирана". Бесчисленное количество людей ушло из-за него, и бесчисленное количество людей из-за него осталось. Компания пережила несколько катаклизмов, ряд взлетов и падений и в конечном итоге оставила все проблемы позади и грандиозно увеличилась в своих размерах. Эффективность, непоколебимость и четкая иерархия пронизывали все процессы их корпоративной культуры. На банкете по случаю дня рождения присутствовал кое-кто из знакомых господина Чжана, кто хотел перепродать им участок земли. Поэтому всем менеджерам проектного отдела были даны задания выехать на проверку территории. К тому же, это все пришлось на выходные и в офисе практически никого не осталось, только один сотрудник из бюджетного и один из инженерного отделов. Опыт обоих сводился к тому, что они просто старательно трудились и всегда следовали за старшими. Они никогда не сталкивались с такого рода щепетильным приказом. Поэтому когда услышали его, то растерялись, не понимая, что им вообще следует делать. "Что же нам делать? Не можем же мы допустить, чтобы дацзе Линь Цин из отдела кадров штаб-квартиры приехала сюда и лично решала эту проблему?" "Может, соврать и сказать, что девушка директора Вэя приехала с проверкой?" "Но директор Вэй - холостяк, у него нет девушки, и все это знают". Два молодых человека какое-то время просто стояли на дороге. Удивительно, как еще их волосы не поседели от волнения. Они даже всерьез подумывали о том, чтобы поджечь здание этого "частного клуба" и, когда сработает пожарная сигнализация, то воспользоваться паникой. В итоге они так ничего толкового и не смогли придумать. Инженер сказал: "Я должен придумать что-то, что позволит оправдать срочное присутствие директора Вэя на месте, но что это может быть? А, если сказать, что на одной из стройплощадок случился пожар, как ты думаешь, это нормально?" Бюджетник спросил: "Сколько людей ты планируешь сжечь заживо с таким планом?" Инженер некоторое время размышлял и прикидывал, какой алгоритм лучше применить. Наконец он щелкнул пальцами и выдал следующий результат: "Человек семь или восемь". Бюджетник стукнул инженера по голове: "Ты целыми днями только и думаешь о том, как что-нибудь поджечь. Я же говорил тебе - у тебя явно склонности к пиромании. Можешь хоть раз придумать что-то более правдоподобное?!" Инженер схватился за свою большую лысую голову, чтобы подумать. Его мозг какое-то время усиленно работал, и наконец, вспыхнув, он придумал еще одну первоклассную плохую идею. Они смогли обнаружить в окрестностях неподалеку фермерскую телегу с вареными бобами, и, проехав рядом с ней, устроили "аварию". Телега подрезала автомобиль, в результате чего он был "поцарапан". Далее последовала драка между "фермером" из телеги и "водителем" автомобиля. Все они вышли из своих транспортных средств и начали громко ругаться и шуметь, что со стороны больше было похоже на фильм о боевых искусствах. Бюджетник громко прокричал название своей компании и произнес:"Это служебная машина, а вы ее поцарапали. Знаете сколько будет стоит ремонт? Вы сможете себе это позволить?" Пока они горячо спорили по этому поводу, Сяо Фэй уже спешила наверх и отчиталась перед господином Чжаном о случившимся. Вэй Цяню никогда в жизни не доводилось слышать настолько нелепого происшествия, и уголки его губ предательски дернулись в улыбке. Она поспешила сопроводить Вэй Цяня и Сань Пана вниз, но господин Чжан, опасаясь, что в мире не достаточно хаоса, тут же приказал большому количеству красавиц следовать за ним. И звезды последовали за луной, словно должны были стать свидетелями этой неприятной ситуации. Вэй Цянь бросил строгий взгляд на своего секретаря, и уголки его губ дернулись еще раз. Он уже понял, что дядя из тележки с бобами, которому заплатили сто юаней за представление с дракой, слишком увлекся ею. Чем больше он притворялся, тем больше это казалось реальностью. Будто ему доставляло удовольствие "зарабатывать деньги драками на улице". И хоть бой был два к одному, но на деле казалось, что силы абсолютно равные. Только вот сзади них уже выстроилась очередь из машин. В какой-то момент из старенького полуразвалившегося пикапа вышел молодой человек, одетый как рабочий-мигрант. Этот молодой человек был высокий, с крепким телосложением. Обнаженные участки его кожи были настолько загорелые, что отливали насыщенно медным цветом. Штанины брюк и рукава рубашки были небрежно подкатаны, что позволило увидеть нитку старых бус из сандалового дерева болтающуюся на запястье. На голове у него была поношенная соломенная шляпа с большими полями, переломленная в нескольких местах и закрывающая половину его лица. На поясе у него висела большая сумка в которой, судя по всему, находился огромный фотоаппарат. Молодой человек, застрявший тут не по своей воле, подошел, похлопал продавца бобов по плечу и протянул руку, чтобы разделить две противоборствующие стороны: "Братцы, я не вижу, чтобы люди или транспорт пострадали. Мы встретились на дороге благодаря судьбе. Так зачем беспокоиться? Давайте просто забудем об этом". Инженер посмотрел на бюджетника и оба подумали о том, этот святой водитель не должен был пострадать. Но и пропустить его сейчас они не могли, хотя и понимали, что мешают ему проехать. Да и не только ему, но и всему движению. Поэтому им было очень стыдно, но как разрешить эту дилемму они пока не знали. На их лицах промелькнула досада, но рты продолжали "стоять на своем": "Это...это...это нельзя забыть просто так! Нам нужно оформить заявление! Очевидно же, что старик намеренно обманывает других!" Молодой человек заметил в этом что-то странное и вежливо улыбнулся: "Так вы хотите заставить старика заплатить за это?" Как только продавец бобов услышал слова "заплатить за это", то уже был готов во всем признаться. Ему нужно было срочно защитить себя, поэтому он в страхе закричал: "Это не я. Я не хотел..." В этот момент бюджетник понял, что тот на грани предательского признания, и тут же закричал на него: "А ну замолчи! Ни слова! Это полностью твоя вина! Что ты можешь сказать на это!" Продавец бобов тыкнул в него пальцем: "Очевидно, это ты сам попросил меня..." В этот момент двое молодых людей краем глаза заметили Вэй Цяня, идущего к ним. Они подумали, что не могут упустить момент, и поэтому закричали в унисон: "Врешь, это был ты!" Когда до Вэй Цяня долетели громкие голоса, то он нетерпеливо спросил своего секретаря: "Сяо Фэй, кто там лает?" Сяо Фэй, как образцовый секретарь, поспешила проявить мудрость и добродетельность хрупкой женской души, и мгновенно отреагировала на эти слова. Она широкими шагами приблизилась к ним, яростно топнула ногой и резко произнесла: "А ну заткнулись, мать вашу!" Увидев такое развитие событий, продавец бобов отвел глаза. Согласно договоренности, на этом моменте он должен был сесть на землю и заплакать. Он сделал глубокий вдох, чтобы справиться со своими эмоциями. Но вдруг стоявший рядом с ним молодой человек, похожий на рабочего-мигранта, слегка приподнял край шляпы, на мгновение остолбенел, глядя в сторону Вэй Цяня. А потом неуверенно крикнул: "Гэ?" Позже, согласно устному рассказу Сяо Фэй, стало известно, что она до конца жизни будет жалеть об одном: что в этот самый момент не воспользовалась возможностью сфотографировать выражение лица своего босса. Выражение лица Вэй Цяня сначала было очень спокойным, но когда его взгляд упал на молодого человека, и он осознал, кто это, то оно стало ошеломленным и шокированным. Позади него стояли пьяный господин Чжан, окруженный императорским гаремом, женщины в котором практиковали плохие наклонности в бизнесе, и Сань Пан. Вся эта странная вереница женщин и мужчин вместе образовала некий величественный и впечатляющий фон... На смену ошеломленному выражению лица Вэй Цяня, вдруг, пришло смущение. Еще какое-то время он продолжил пребывать в оцепенении, прежде чем удивиться: "Сяо Юань???" Сань Пан дважды с усилием моргнул затуманенными от алкоголя глазами и осторожно поинтересовался: "Диди, ты... что, приехал прямиком с угольной шахты в Сишане?"
