Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Съев пирожное Алекс, широким жестом смахнул крошки с лица, напоминая этим большого кота, который только что с удовольствием полакомился вкусными деликатесами. А потом прищурив свои глаза, которые из-за смешанной расы имели необычный оттенок, и сладко потянулся. Затем он поднял голову на Сун Сяобао и увидел странное, словно ее поразила молния, выражение лица девушки. Он с пренебрежением почесал подбородок и сурово спросил: "В чем дело, Сун Лили? Ты нас дискриминируешь? Не ты ли целыми днями читаешь специфические новеллы на своем мобильном телефоне? Что я вчера увидел...? А, это была робкая парочка, которая сплелась, как осьминоги и занималась мужеложством". Язык Сун Сяобао словно онемел. Ей хотелось что-то объяснить, что-то опровергнуть, о чем-то расспросить и еще очень хотелось отругать Алекса за ту чушь, что он несет. Но ей не удавалось выстроить последовательность из этих действий, мысли разбегались в разные стороны, а слова застряли где-то в горле. Наконец, запинаясь, она смогла выдавить из себя: "Это ты дискриминируешь моего эргэ своим бредом!"  Услышав это, глаза Алекса удивленно расширились: "Что? Значит, мои слова - это просто бред и дискриминация? Скажи, юная леди, может быть газы из твоего кишечника чудесным образом испаряются через поры? Ты на столько высокотехнологична?" Сун Сяобао окончательно лишилась дара речи, и ей не оставалось ничего другого, кроме как просто врезать ему. После небольшого одностороннего избиения Алекса, которое никоим образом не отразилось на физическом состоянии его тела, тот небрежно пригладил взлохмаченные волосы и посмотрел на Сяобао, которая выбившись из сил, сидела на краю кровати в этом гостиничном номере. Вся скорбь мира отразилась на ее лице. Он протянул руку и легонько ткнул ее пальцем в бок, словно поддразнивая: "В чем дело? Неужели тебе так трудно это принять?"  "Этого не может быть! Это же мой эргэ, как он может быть таким...? - Сун Сяобао оттолкнула его руку, а потом обхватила свою голову двумя руками. - "Что мне делать? Если мой дагэ узнает, он точно убьет его". "Твой дагэ? - спросил растерянно Алекс. - Он настолько нетолерантен?"  Сяобао сказал: "Разве я тебе не рассказывала? Мы трое росли без родителей, нас воспитал мой дагэ".  "О, отец с консервативными взглядами, - понимающе кивнул Алекс и в знак сочувствия пожал плечами, а потом наклонился поближе к ней и произнес с похотливой ухмылкой на лице. - Эй, мэйцы, а твой дагэ красив? У тебя есть его фотография? Покажешь?"   На этот раз Сяобао на пинках выпроводила эту потаскушку за дверь. Избавившись от дешевки А, она бухнулась в кровать, чуть не проломив дыру. Затем она нервно перевернулась несколько раз из стороны в сторону. Наконец, не удержалась и взяла в руки мобильный телефон. Чуть поколебавшись она набрала телефонный номер, который оставил ей Вэй Чжиюань. Вэй Чжиюань придерживался здорового образа жизни, поэтому в это время уже спал. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от дремоты и с легкой сонливостью в голосе спросить: "Сяобао? Что-то случилось?"  Сун Сяобао притворилась будно не поняла, что разбудила его, а про себя подумала, что Вэй Чжиюань уже не должен возражать: за все годы, что они росли вместе, она столько раз испытывала его терпение, что он уже давно должен был привыкнуть к этому.  Сначала она долго болтала без умолку о всякой ерунде, а Вэй Чжиюань терпеливо старался не потерять нить разговора. Но потом Сун Сяобао снова накрыло тяжелыми мыслями, и она сама, не заметив как, внезапно замолчала, а Вэй Чжиюань, обратив на это внимание, поинтересовался: "Ты... хочешь со мной о чем-то поговорить?" Сяобао сухо кашлянула и сдавленным голосом, стараясь говорить в небрежной и шутливой форме, произнесла: "Да, вот хотела рассказать тебе кое-что забавное. Помнишь того пижона, что был одет как иностранец, который вместе со мной встречал тебя сегодня? На самом деле, он - гей. А еще у него поганый рот, и когда он видит красивого мужчину, то не может держать его закрым. Мы с ним позже еще раз встретились и больше получаса проболтали. Ну, так вот, он несколько раз успел упомянуть,что ты очень красивый мужчина, и что он думает, что ты такой же в сексуальных предпочтениях..." Вэй Чжиюань оставаясь невозмутимым рассмеялся и спросил: "Такой же - это какой?" Сун Сяобао: "Э-э... нууу..."  Она очень смутилась и не знала, как правильно выразить свою мысль, но в следующий момент Вэй Чжиюань сказал: "Он прав, я действительно "такой". Сун Сяобао: "..."  В этот момент ей показалось, что в сердце сидят тысячи лягушек. И все они, как по команде, подняли свои мордочки вверх и дружно издали оглушительное "квааааа", от которого у нее заложило уши. Дыхание Сун Сяобао вдруг остановилось, пока она не почувствовала, что еще чуть-чуть и задохнется. После этого она сделала медленный протяжный вдох, и тут же почувствовала в ушах сильный шум. Вэй Чжиюань какое-то время просто слушал, гробовую тишину со стороны Сун Сяобао, а потом спокойно произнес: "Я напугал тебя? Я понимаю, что о таком лучше никому не рассказывать, но на самом деле скрывать это не очень приятно. Я не хочу всю оставшуюся жизнь притворяться и "ходить по тонкому льду". Ничего страшного, если какое-то время тебе будет трудно принять эту информацию". Его манера поведения была настолько откровенной и невозмутимой, что после минутного замешательства Сун Сяобао, в конце концов, не могла не проникнуться его спокойным отношением. Она вдруг задумалась над смыслом того, что он сказал. У них с Алексом были чудесные дружеские отношения. Каким бы ни был ее эргэ для нее он по прежнему остается тем же самым человеком, что и ранее. Абсолютно ничего не меняется. Положительной стороной Сяобао всегда было ее непредвзятое отношение к людям. Таким образом, ей удалось избавиться от тяжелого камня за пазухой, и она мгновенно почувствовала облегчение. А, обладая от природы добрым и мягким сердцем, еще и выразила свою заботу о Вэй Чжиюане: "Так-то он так, но не вздумай быть таким же откровенным в разговорах с нашим гэ. Потому что если он узнает..." Улыбка на лице Вэй Чжиюаня стала еще шире: "Он уже знает".  Бедняжка Сяобао в очередной раз получила щелчок по носу от коварной судьбы. Она поперхнулась от неожиданности, а придя в себя умирающим голосом произнесла: "Вау, молодой человек, твоя похоть не видит границ, раз ты осмелился признаться в таком. И что, ты даже не боишься этого деспота, у которого рука не дрогнет лишить жизни даже члена своей семьи?" Вэй Чжиюань вдруг почувствовал, что это довольно забавно - слушать как она, прискорбно вздыхая, пытается парировать его ответными ударами. Теперь, когда она достигла такой стадии, он решил, что нет необходимости держать что-то в тайне от неё, поэтому он смело сбросил на нее последнюю "бомбу": "Просто, тот человек, которого я люблю - это он". Мобильный телефон Сун Сяобао с грохотом упал на пол, и она поняла, что ей срочно нужна быстродействующая таблетка от сердечного приступа. Когда Вэй Цяню, наконец, удалось разобраться со всеми делами и вернуться домой, то он в оцепенении замер на пороге, решив что ошибся дверью. Они с Сяобао обычно проводили много времени вне дома, и когда уходили, то, конечно же, запирали все окна и двери. Поэтому каждый раз, когда вернувшись, открывали входную дверь, то в замкнутом пространстве ощущалась невероятная духота и спертый воздух, который потом сохранялся еще очень долгое время.  А когда наступала ночь, то в квартире, помимо удушливого воздуха, воцарялась мрачная тишина без единого звука. Вэй Цянь настолько выматывался на работе, что просто включал свет, открывал окна и врубал телевизор. Даже если по телевизору была одна реклама, это все равно добавляло хоть какое-то оживление. После этого он, как в грязь, падал на диван и звонил по телефону, чтобы вызвать работника по дому на один день. Иногда Вэй Цяня посещала мысль завести какое-нибудь домашнее животное. Если раньше его раздражали эти маленькие зверьки, которые повсюду оставляют свою шерсть, и просьбы маленькой Сяобао о питомце всегда категорично отклонялись, то теперь он чувствовал, что неважно кто это будет - кошка, или собака, или даже крыса - главное, что это будет живое существо. А у него появится тот, на кого можно будет выплеснуть свои эмоции. Человек, который вернувшись домой, присаживается на корточки и говорит пару слов кошке или собаке, совсем не выглядит глупо. К сожалению, но завести домашнее животное когда тебя целыми днями нет дома - невозможно. Если уж питомец-тамагочи умирает без кормления и ухода, то что тогда говорить о живом существе. Со временем "возвращение домой" стало тем, что совсем не радовало сердце.  Но в этот раз, когда он открыл дверь, первый запах, который он уловил, был запах стирального порошка, витавший в воздухе. Когда он вошел внутрь и выглянул на балкон, то увидел развевающиеся на ветру простыни, наволочки и кое-что из одежды.  После этого до его носа донесся аромат тушащегося на медленном огне мяса. В маленькой кастрюльке на кухне, которой не пользовались уже тысячу лет, булькало мясо. Вэй Цянь осторожно приоткрыл крышку кастрюли воспользовавшись уголком полотенца для рук, и аромат, исходивший от него, чуть не свел его с ума.  Внезапно ему в голову пришла мысль, что "здоровье - это важно, а мясо - лучший способ его поддержать", и ему больше совсем не хотелось питаться супом из круп и овощей.  "Ты вернулся?" - Вэй Чжиюань подошел к нему и откуда ни возьмись достал пару палочек для еды. Его рука слегка коснулась талии Вэй Цяня, когда он, стоя у него за спиной, потянулся и осторожно потыкал мясо в кастрюле: "Почти готово". Вэй Чжиюань стал выглядеть намного крепче, чем в то время, когда он покидал дом. Сейчас одним своим присутствием за спиной, он казался настолько ощутимым и подавляющим, что Вэй Цяню вдруг стало не по себе. Но Вэй Цянь твердо верил, что такого рода ощущения "притесненности" произрастают из собственного воображения. Ведь Вэй Чжиюань каким бы крупным не казался никогда не сможет конкурировать с Сань Паном, который был таким с самого детства. И каждый раз, когда Сань Пан приближался к нему, Вэй Цянь только и мог, что думать: "Этот болван действительно занимает слишком много места". Но когда дело доходило до Вэй Чжиюаня, то Вэй Цянь подозревал, что тот действует раздражающе на его нервную систему. По истечению стольких лет он начал думать, что тот инцидент, который произошел, когда его диди был юный и легкомысленный, его больше не волнует. Но, оказалось, что это совсем не так. Хотя Вэй Чжиюань вернулся совершенно другим человеком и очень сильно повзрослел и в словах, и в манере поведения, и во взглядах, что не могло не давать чувство облегчения для Вэй Цяня, тем не менее он смутно ощущал, что Сяо Юань... казалось... в некотором смысле действовал на него еще более "раздражающе". А так как он стал по взрослому смелым, то иметь с ним дело явно будет все труднее и труднее. Каждый раз, когда Вэй Чжиюань приближался к нему, намеренно или случайно, хотя Вэй Цянь не старался уклониться от этого, но он чувствовал определенную нервозность. Однако Вэй Цянь очень быстро пожалел, что в этот раз не попытался избежать этого. Потому что Вэй Чжиюань достал из кастрюли кусок чистого постного мяса, осторожно подул на него, чтобы остудить, и неожиданно протянул руку, осторожно коснувшись уголка рта Вэй Цяня. Палочки для еды замерли около его рта, а голос намеренно проник в уши, которые отличались особой чувствительностью: "Попробуй". Вэй Цянь: "..."  Вэй Чжиюань сделал вид, что не заметил, как сильно запульсировала его вена и лишь слегка отодвинулся от него, чтобы с улыбкой произнести: "Уже не горячо. Ты ознакомился с моим проектом? Как он тебе" Вэй Цяню ничего не оставалось, как съесть мясо с палочек и как ни в чем не бывало обсудить с ним инвестиции в онлайн-игру. {Когда речь заходила о делах, то он становился профессионалом своего дела и рассказывал о том, как и что нужно правильно сделать. Однако Вэй Чжиюань почти не слушал, и постоянно отвлекался. Через некоторое время он взял еще один кусочек мяса и поднес его ко рту Вэй Цяня. Это был необычайно аппетитный аромат... Слова Вэй Цяня внезапно прервались, и он не смог удержаться, чтобы не съесть еще один кусочек. От насыщенного аромата наваристого мяса и запаха вокруг, его аппетит был окончательно вылечен, каким бы плохим он ни был до этого.  Вэй Чжиюань с улыбкой посмотрел на него: "Что ты хочешь съесть на завтрак? Хочешь, я утром пожарю для тебя яичницу? Я приготовлю, а ты поешь, если понравится". Вэй Цянь проглотил то, что было у него во рту, и сердито посмотрел на него: "Думаешь, я умею только есть?"  Сказав это, Вэй Цянь поспешно вышел из кухни, наконец сдержавшись и не проглотив больше ни кусочка на глазах у Вэй Чжиюаня}  [ В скобках { } отрывки, которые были написаны для печатного издания]  Это было только начало времени, после которого Вэй Цянь жил на грани странного поражения и наслаждения. Под "поражением" понималось отношение Вэй Чжиюаня к нему. Вэй Чжиюань всегда обращался к нему с небольшими двусмысленными жестами, и если Вэй Цянь безразлично игнорировал их, то он мог срываться и внезапно "пересекать черту", но потом сразу же возвращаться на безопасную границу линии, до того как Вэй Цянь успеет разозлиться. Он тут же заявлял, что просто пошутил и мгновенно переключал разговор на какую-нибудь серьезную тему, словно ничего не произошло. Вэй Чжиюань отточил до идеала политику партизанской войны, построенную на 16-ти иероглифах: "Когда враг наступает, мы отступаем; когда враг неподвижен, мы преследуем; когда враг устал, мы атакуем; когда враг отступает, мы преследуем"... Это было похоже на 180 отверстий в земле и одного суриката, который мог высунуть свою мордочку в любой момент из любого отверстия. И ты ни за что не угадаешь, где он сейчас находится. Он просто высовывал голову и улыбался. Не успевал Вэй Цянь поднять палку и ударить зверюшку по голове, как тот мгновенно отступал и скрывался, чтобы потом вновь возникнуть из следующей норы. Когда Вэй Чжиюань в детстве был непослушным, то Вэй Цянь мог просто грубо схватить его и отшлепать, но после того как он подрос, бить его уже было нельзя. А в дни, предшествовавшие отъезду Вэй Чжиюаня заграницу, Вэй Цянь обнаружил, что достаточно просто быть немного отстраненным с ним, и мальчик становился настолько грустным, словно потерял свою душу.  На данный момент Вэй Цянь был уверен, что ни один из этих двух методов борьбы с Вэй Чжиюанем не сработает.  Вэй Цянь боялся поступать необдуманно и не хотел рисковать, чтобы ничего не испортить. Какое-то время ему приходилось терпеть и мириться с этим, чувствуя, что живет под прицелом Вэй Чжиюаня, который может "выстрелить" в любое время и в любом месте.  Но были и положительные моменты доставляющие ему удовольствие. Ему нравилось, что после возвращения Вэй Чжиюаня этот дом снова стал казаться родным.  Прежде всего, появился тот, с кем можно было поговорить, когда Вэй Цянь приходил домой. Приятное общение и диалог с кем-либо, на самом деле, очень сильно отличаются друг от друга. Даже закоренелый интроверт не сможет устоять перед чарующим обаянием первого.  С Сяобао такое было не возможно. Может быть, потому что эстетические способности Вэй Цяня были сильно ограничены. Например, если взять тысячу цветов и предложить Вэй Цяню их отличить друг от друга, то это стало бы для него непосильной задачей. Но в отношении Сяобао он понимал еще меньше, несмотря на всю его заботу и проявленный интерес к ее кругу общения. Спроси его кто, чем она занимается, и он даже не смог бы это объяснить. Но с Вэй Чжиюанем все было иначе. Вэй Цянь обнаружил, что Сяо Юань любит излагать свои взгляды на некоторые вещи на уровне четких определений. Его интересовало создание различных онлайн и офлайн-игр. Помимо обсуждения технических моментов, Вэй Чжиюань любил абстрактно формулировать правила игры. Его мышление было предельно ясным, и он хорошо моделировал различные варианты развития событий, что в некоторой степени напоминало мышление Ма Чуньмина.  Разница между ними была в том, что Ма Чуньмин не умел выражать свои мысли словами. Иногда он думал о чем-то, но никак не мог уловить суть. Если он не успевал изложить свои мысли, то превращался из утки в утенка. У Вэй Чжиюаня способность общения с людьми на интеллектуальном уровне была более развита, чем у господина Ма. После возвращения Вэй Чжиюаня Вэй Цянь почувствовал, что за последний месяц он говорил больше, чем за весь предыдущий год. В конце концов стало нормой, что когда Вэй Чжиюань режет на кухне фрукты и овощи, он сам в этот момент стоит прислонившись к двери и разговаривает с ним. Иметь спокойный дом, радующий глаз - это то, о чем многие люди могут только мечтать. {Все мы хотим, чтобы нас любили и ценили.  Иногда Вэй Цянь испытывал шок, когда случайно замечал, каким взглядом Вэй Чжиюань смотрит на него. Он часто вспоминал время, когда этот мальчик был маленьким и обнимал его. Он был словно зазевавшийся щенок, не говоря о том, что он был невероятно очаровательным. Теперь, когда он вырос, его лицо озаряла яркая улыбка и теплые глаза. Он настолько совершенен, что даже незнакомые люди не могут не восхищаться им...  Но Сяо Юань питает к нему глубокие чувства, и Вэй Цянь прекрасно об этом знает и даже испытывает своего рода благодарность за это. Но... почему он не может любить его по-другому?}  [в скобках { } еще один отрезок из печатной версии]  Как оказалось, это странное состояние равновесия было всего лишь временным. Вэй Цянь не может обманывать себя, продолжая жить в этой иллюзии, а Вэй Чжиюань, естественно, не хотел просто "мутить воду". Чем больше он "экспериментировал", везде следовал за ним, тем более распущенным становилось его поведение, и тем более шатким становился баланс, что был достигнут. Было вопросом времени, когда последняя капля переполнит чашу. В тот день, придя с работы, Вэй Цянь прилег на диван, чтобы немного отдохнуть. Он почти заснул, когда прикрыв глаза, пытался собраться с мыслями. В этом легком полусне-полудреме он вдруг почувствовал кое-что странное. Он открыл глаза и увидел, что Вэй Чжиюань стоит на коленях рядом с диваном, нежно поглаживая контуры его лица. Он даже не стал одергивать свою руку. Вэй Чжиюань, видимо, довел свое тело до такого непревзойденного состояния, что сделал его неуязвимым, словно окружив медными стенами и железными валами. Когда его застали за дерзким поступком, он не только не запаниковал и даже не изменился в лице, а решил воспользоваться ситуацией. Пока Вэй Цянь окончательно не проснулся, он перехватил его руку и поднес ее ко рту. Его язык с нежностью прошелся по поверхности ладони и очертил влажные круги вокруг пальцев, словно рисуя тайные знаки. Теплый и немного шершавый язык прогулялся по его пальцам, словно дойдя до самого сердца, и, обжигая горячим дыханием, скользнул в наиболее чувствительную область между пальцами. У Вэй Цяня возникло ощущение, что кожа на его голове натянулась и может лопнуть в любой момент. А сердце в это время было готово выпрыгнуть из груди. Он резко одернул руку, словно его ударило током, понимая, что так дальше продолжаться не может. "Сяо Юань". Ему потребовалось некоторое время, чтобы заговорить. На этот раз Вэй Цянь совсем не испытывал злости, он просто сел на диван и с серьезным выражением на лице произнес: "Я должен поговорить с тобой об этом". Вэй Чжиюань приложил указательный палец к его губам: "Шшшшш, подожди, не говори сегодня... завтра... давай завтра, хорошо? Завтра выходной день. Не иди в компанию, давай вместе сходим на рыбалку".  Рыбалка, похоже, стала привычной формой общения между ними.  Вэй Цянь не стал возражать. Он и сам понимал, что чем спокойнее он будет, тем лучше. И у него была целая ночь в запасе, чтобы все обдумать. На следующее утро, встав пораньше, они отправились на пруд с рыбой, тот самый, где были в прошлый раз. Правда там сменился хозяин, и после нескольких ремонтов и модернизаций цены сильно выросли. Осенью уже было холодно, поэтому количество посетителей там резко уменьшилось. Небольшая беседка, которую они вдвоем занимали в прошлый раз, все еще стояла на месте. Она была отремонтирована, покрашена, и только черепица на крыше, покрытая блестящим лаком, выглядела немного ненастоящей.  Все казалось другим, не таким как раньше.   Вэй Чжиюань зашел внутрь, осмотрел знакомое место, умело насадил наживку и забросил крючок.  Мысли Вэй Цяня в этот момент были совсем не о рыбалке. Он долго молчал, сидя рядом с Вэй Чжиюанем, но потом решил не ходить кругами и прямо сказал: "Ты должен сдаться, это невозможно". Взгляд Вэй Чжиюаня был прикован к неподвижному поплавку на поверхности пруда. Услышав эти слова, он спокойно ответил: "Гэ, ты можешь от безысходности приказывать мне отказаться от этого. Но даже я сам не могу себя заставить сделать это. Человек не может контролировать собственное сердце". {Вэй Цянь спросил: "А что будет в будущем? Сяо Юань, я всего лишь твой брат, только лишь брат, не более того. Рано или поздно мы станем просто "родственниками", а потом начнем жить отдельно. Есть ли в этом мире хоть одна причина, по которой два взрослых брата, которые не являются слабоумными или инвалидами, должны продолжать жить вместе?"  Не говоря уже о том, какие слухи это может породить, но в такие подробности Вэй Цянь уже не стал вдаваться.} [в скобках { } еще один отрезок из печатной версии]  Вэй Чжиюань мягко улыбнулся, он открыл две бутылки минеральной воды и протянул одну Вэй Цяню со словами: "Еще четыре года назад я уже задумывался над этим вопросом. Что мне делать? Как заставить тебя принять меня? Что делать, если ты меня не захочешь? Чем больше я думал об этом, тем мучительные мне становилось. Когда мой самолет взлетел, то все, о чем я мог думать - это как ты убираешь мою руку со своей ладони. В тот момент я почувствовал, что мое сердце разрывается от боли. Но позже я постепенно осознал, что все это не имеет смысла". Вэй Цянь стоял, прислонившись к столбу рядом с ним, сложив руки на груди, в ожидании истории о его невероятном любовном путешествии. Это было немного трагично - у него было такое ощущение, что ему своими собственными руками предстоит вскрыть нарыв на своем теле. И несмотря на то, что это очень больно, у него не было других вариантов, кроме как сделать это. {Он должен был смириться с этим, ведь он своими руками вырастил этого ребенка, и его любовь к Сяо Юаню была не меньше, чем к Сяобао. С течением времени сердце Вэй Цяня, казалось, смягчилось. Все эти чувства были подавлены в нем, но теперь они всплыли на поверхность и безмолвно плавали по ней в одиночестве.  "Сяо Юань, - сказал он низким, немного беспомощным голосом, - я сделал что-то неподобающее в прошлом, что заставило тебя чувствовать себя так? Это я виноват?" Вэй Чжиюань был удивлен так, что у него засвербило в носу. Слова Вэй Цяня чуть не заставили его расплакаться. Он в панике покачал головой, чувствуя, что все его экстремальные идеи, которые он вынашивал в подростковом возрасте, оказались пустым звуком. Любовь его дагэ к нему была не менее глубокой, чем он себе представлял.} [в скобках { } еще один отрезок из печатной версии]  "Поначалу мне казалось, что если мое желание обладать тобой никогда не будет удовлетворено или если мои чувства не получат взаимности, то лучше мне покончить с собой. Я безумно ревновал тебя ко всем, кто хотел сблизиться с тобой в моем воображении. Я придумывал этих людей, и я же их убивал, чтобы облегчить свою тревогу. Но в тот день, когда ты споткнулся о телефонный провод, а я подумал, что с тобой что-то серьезное случилось, то даже после того, как Сань-гэ сказал мне, что с тобой все в порядке, мне все равно снились кошмары по ночам один за другим. Мне снилось, что тебя окружают люди, а потом они, один за другим, исчезают, и в конце концов остаешься только ты, запертый в полном одиночестве. А мог только наблюдать со стороны, как ты каждый день приходишь и уходишь один, а потом вдруг заболеваешь, падаешь в обморок в гостиной, и никто об этом не знает. А мне приходится только ждать, когда ты самостоятельно придешь в себя, встанешь и пойдешь искать лекарство. И эта картина стояла у меня перед глазами довольно долгое время, стоило лишь мне прикрыть глаза. Так продолжалось около месяца. Но однажды в своих фантазиях я увидел рядом с тобой безликого человека, сопровождающего тебя как призрачная тень. Я не мог понять мужчина это или женщина, красивый он или нет. Он просто все время находился подле тебя, словно призрак или тень. Согласно здравому смыслу, я придумал этого человека, значит я, как и прежде, должен был его убить. Но в тот момент я не хотел это делать, потому что видел, как ты опускаешь голову и улыбаешься ему. Сколько времени прошло с тех пор когда я в последний раз видел твою улыбку в моих снах? Я сбился со счета. И вот тогда я понял". Голос Вэй Чжиюаня был тихим и мягким, шепчущим, как далекий, обволакивающий небесный свет с тенями от облаков, плывущих по зеркальной воде. У Вэй Цяня защемило в груди, когда он услышал это.  Вэй Цянь: "Что ты понял?"  Вэй Чжиюань: "Чувство беспокойства может изменить человека. Исчезнут паранойя и тревога, ревность и обида на то, что ты не можешь получить желаемое. Я вдруг осознал, что пока ты счастлив, я могу умирать спокойно". Казалось, его слова больно ударили Вэй Цяня по груди.  Если бы Вэй Чжиюань говорил о ком-то другом, то Вэй Цянь, как дагэ, нашел бы и привел этого человека связанным к Сяо Юаню. Но мальчик говорит о нем самом.  Но почему это именно он?  С самого рождения Вэй Цянь никогда не чувствовал, чтобы он кому-то был нужен, и уж тем более не получал такой глубокой любви.  Слова Вэй Чжиюаня были похожи на круглые бусины намотанные на его запястье. Если перебирать их между пальцами, то они перекатываются одна за одной. Они выглядят абсолютно обычными, в них нет ничего странного. Но если в каждой бусине присутствует любовь, которую невозможно выразить словами, то вырвавшись наружу она была бы оглушительной.  Но как могло случиться, что человеком который так его любит, оказался именно его диди?  "В тот момент я подумал, что, когда я закончу университет и через несколько лет вернусь назад в Китай, даже если я увижу, что ты на самом деле женат на ком-то, я не умру. - сказал Вэй Чжиюань. - Я могу продолжать любить тебя. Если та неизвестная леди будет любит тебя больше, чем я, то я могу молчать всю оставшуюся жизнь. Конечно, мне будет очень больно, но я могу рассматривать боль как своего рода практику культивирования. Или как религию, которая возникла из боли реального мира и покоя недостижимой земли, и которая устанавливает духовный мост между этими двумя сторонами". Вэй Цянь тихо спросил: "Какого культивирования?"  Вэй Чжиюань повернул голову и спокойно посмотрел на Вэй Цяня, не отвечая, хотя ответ уже был известен: "Конечно же, культивирования своего единственного источника счастья и стабильности на всю жизнь".  Внезапно он протянул руку и схватил Вэй Цяня за руку, лежавшую на перилах. Вэй Цянь машинально сделал шаг назад, но его уверенно потянули на себя. От этого деревянные бусины на из запястьях, стукнулись друг о друга, издав слабый, тихий, словно шум воды, звук.  В этот момент рыба заглотила крючок, и поплавок резко ушел под воду; но никто из них не обратил на это внимание. Неизвестно, сколько прошло времени, но Вэй Цянь почувствовал, что его ладони уже вспотели, а лицо так и остается бледным и бесстрастным.  Вэй Цянь думал: "Я твой дагэ, это так нелепо". Но в душе... его мнение осталось прежним. Его сердце словно замерло в этой точке, но и Сяо Юань остался при своем мнении. У Сяо Юаня впереди было светлое будущее и целая жизнь, разве может он ее испортить?"  Лицо Вэй Цяня было по-прежнему бледным и серьезным. Он сжал запястье Вэй Чжиюаня, заставляя отпустить себя. Вэй Чжиюань слегка улыбнулся и ничего не сказал.  Он взял в руки удочку и поднял ее одним движением вверх. На конце трепыхалась большая рыбина, ее блестящая чешуя сверкала от воды. "Как бы хорошо ты ни притворялся, я вижу твои колебания. - с радостью подумал Вэй Чжиюань. - Пульс-то явно участился". Как же Вэй Цянь мог не колебаться?  Ведь они годами зависели друг от друга.