Старший брат / DaGe 大哥 Brother

Перевод: ksee_sem

Вэй Цянь отреагировал довольно равнодушно. Будь то фотография, слова Вэй Чжиюаня или неожиданный телефонный звонок, это никаким образом не отразилось на выражении лица Вэй Цяня. Он поднял руку и жестом показал Вэй Чжиюаню, чтобы тот присел, и ответил человеку на том конце провода: "Господин Ван". Ван Дунлян сделал глубокий вздох: "Эй, ты проделал весь этот путь до моего родного города, чтобы поучаствовать в нашем строительстве. А что же я? Ха-ха-ха, занимаюсь непонятно чем, и понимая, что вокруг тебя столько незнакомых лиц, даже не соизволил выразить тебе наше уважение от лица всего города. Как я мог не найти время, чтобы не пригласить директора Вэя на ужин? Не знаю, сочтет ли директор Вэй за честь принять мое приглашение?" Легкая улыбка промелькнула по лицу Вэй Цяня, он так и не смог понять, что это было - сарказм или насмешка. Его взгляд упал на угол стола, и он легонько постучал пальцем по нему. Вэй Чжиюань тут же подхватил портсигар, прикурил сигарету и протянул ему.  "Господин Ван слишком любезен" Ван Дунлян, казалось, искренне обрадовался: "Нет, я давно наслышан о директоре Вэе, как о молодом и талантливом человеке... Если так подумать, то мы, словно братья, очень похожи".  Вэй Цянь спокойно стряхнул пепел с сигареты: "Что вы имеете в виду?" "Ты знаешь, какой твой Ван-гэ на самом деле? Я общительный и дружелюбный человек. Как говорится, происхождение героя не имеет значение. Поэтому у меня очень много друзей из разных кругов общества. Среди них могут быть и те, кто в молодости совершил небольшие ошибки, ха-ха-ха, конечно, сейчас эти люди встали на путь истинный. Есть у меня один близкий друг, который в этом году справил свое 60-десятилетие. Его фамилия Цзи - Цзи Сюэвэнь. Может это имя тебе покажется знакомым". Ван Дунлян, этот великий бродяга, "ходил вокруг да около". Вэй Цянь нахмурился, но так и не смог понять к чему он клонит. После небольшой заминки Вэй Цянь с осторожностью ответил: "Я действительно никогда не слышал о вашем близком друге".  Ван Дунлян снова начал "составлять купчую в три листа, а про осла ни слова"*, надолго пустившись в абстрактные рассуждения, делая акцент на непредсказуемости человеческой жизни, а время от времени еще и разбавляя все это стихами и песнями династии Тан, которые были совершенно не к месту. [*прим. ksee_sem: идиома означающая - многословную бессодержательную речь]  От его речей сводило скулы так, словно он забыл добавить сахар в кислый сливовый морс. Вэй Цянь с "пользой для себя" использовал это время, чтобы выкурить три сигареты... Четвертую Вэй Чжиюань, не выдержав, отобрал и выкинул. Наконец, совершив "кругосветное путешествие вокруг земли", Ван Дунлян вновь вернулся к теме. "И правда, - сказал бродяга, - прошло столько лет, а директор Вэй тогда был слишком юн. Поэтому, вероятно, и не помнит, что было раньше. Так совпало, что Цзи Сюэвэнь был арестован в год твоего рождения, и оказалось, что твоя мама довольно хорошо знала его..." На этих словах выражение лица Вэй Цяня впервые изменилось. Не остановившись на сказанном, Ван Дунлян продолжил не спеша выплевывать слово за словом: "Нет, разве у меня язык повернется назвать это большой близостью? Твой Ван-гэ слишком не образован и когда открывает свой рот, то может правильно излагать свои мысли, поэтому не обращай на это внимание. Несмотря на то что они не состояли в законном браке, это не помешало им дать жизнь тебе. Как там говорится... кровь гуще воды... или что-то в этом роде..." Вэй Цянь резко прервал его: "Господин Ван планирует на открытие нового проекта сделать мне подарок в виде моего отца? Тогда это очень дешевый подарок". Ван Дунлян самодовольно рассмеялся словно приободрившись: "Почему директор Вэй говорит так язвительно? Неужели потому что твой младший братишка плохо позаботился о тебе сегодня? Кажется, ты сегодня не в духе...  И пусть я не очень хорошо разбираюсь в людях, но увидев лицо директора Вэя, я понял, что он ни капли не похож на моего близкого друга. Не удивительно, директор Вэй больше похож на свою матушку. Когда тот мой приятель увидел твою фотографию... ай-ай-ай....разрез твоих глаз... твои глаза и брови ее точная копия. Как говорят "сын рождается похожим на мать, а дочь на отца"... ха-ха-ха... Может я преувеличиваю... Разумеется, мы друг другу чужие люди, поэтому то, что ты и члены твоей семьи делаете, меня особо не должно волновать. Понимаю, что мои слова могли вызвать у тебя раздражение. Но позволь тебе сказать, что когда-нибудь я окажу тебе гостеприимный прием и отведу тебя в особенное место. Я приглашу тебя в один уникальный ресторанчик, где в качестве тарелок используется тело живых людей. Все они как на подбор юные парни с красивыми глазами, которые однозначно придутся по вкусу директору Вэю. Даже не вздумай отказаться!" Как только Вэй Цянь услышал слова "сын рождается похожим на мать", то кровь прилила к лицу и на лбу проступили темные вены. Вэй Чжиюань услышал каким напряженным стало дыхание его гэ. Однако Вэй Цянь не позволил Ван Дунляну что-либо заметить. После того как он терпеливо выслушал всю эту многозначительную чушь, уголки его рта растянулись в легкую улыбку, и он произнес: "Думаю, вкусовым пристрастиям господина Вана можно доверять. Пожалуй, я как-нибудь, по-дружески, составлю компанию, чтобы сделать тебе приятное". И только положив трубку Вэй Цянь, наконец, смог выдохнуть. Казалась, что он целую вечность держал ее в руках. Его дыхание было шумным и сбивчивым, а губы были бледно-синими, как у покойника. Вэй Чжиюань осторожно позвал его: "Гэээ..."  Вэй Цянь ничего не ответил, тогда Вэй Чжиюань перегнулся через стол и сжал его за плечо: "Гэ!"  Только тогда Вэй Цянь словно пришел в себя. Он поднял голову и пристально посмотрел на Вэй Чжиюаня, затем медленно наклонился, достал из ящика стола какой-то документ и протянул его Вэй Чжиюаню. И тихим прерывистым голосом сказал: "Это проект от Инвестиционного отдела по твоему запросу на сотрудничество в отношении твоей онлайн-игры. Наши юристы согласовали его. Ознакомься и внимательно изучи перед подписанием, если возникнут вопросы, то напрямую контактируй с ответственным менеджером". Вэй Чжиюань немного растерялся и только собрался что-то ответить, как Вэй Цянь прикрыл глаза: "Можешь выйти, я хочу побыть один". Вэй Чжиюань нахмурился, а голос Вэй Цяня слегка повысился: "Уходи".  Вэй Чжиюань видел, что тот расстроен, и не хотел усугублять ситуацию еще больше, поэтому молча взял со стола проект договора, повернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.  Когда рабочий день подошел к концу, Вэй Цянь все еще оставался в своем кабинете. В офисе уже никого не осталось, а Вэй Чжиюань побродив еще какое-то время кругами по помещению, постучал в его дверь: "Гэ? Уже поздно, ты идешь домой?" Какое-то время он ждал ответ, но с той стороны была полная тишина. Вэй Чжиюань уже собирался поднять руку, чтобы постучать в дверь еще раз, когда дверь наконец открылась. Выражение лица Вэй Цяня было мрачным. Он спокойно достал из кармана ключ от машины и протянул его Вэй Чжиюаню, сказав: "Ты за рулем".  И все, больше ни слова. "Я сегодня долго разговаривал с руководителем отдела. Это было довольно интересно... Эй, кстати, гэ, дома еще есть еда? Может купим что-нибудь по дороге? Что ты хочешь съесть?" Вэй Чжиюань попытался разговорить его, но Вэй Цянь то ли в ответ, то ли потому что устал, просто откинулся в кресло, и все также хранил молчание. В конце концов Вэй Чжиюань тоже замолчал. Когда они подъехали к своему жилому комплексу, то он сбавил скорость до велосипедной, медленно въехал на парковку около дома. Затем протянул руку и обхватил тыльную сторону руки Вэй Цяня - рука была ледяной на ощупь. Вэй Цянь только открыл глаза, окинул его равнодушным взглядом и снова закрыл их. Он не протестовал и не одернул руку, это было больше похоже на самозабвенное оцепенение.  "Однозначно что-то не так", - подумал Вэй Чжиюань.  Он так и не отпустил его руку до тех пор пока не заехал в гараж. К этому моменту он стал ощущать, что рука под его ладонью стала теплой. Вэй Цянь наконец открыл глаза, словно микроциркуляция крови снова возобновилась. Он пошевелил пальцами, обездвиженными ладонью Вэй Чжиюаня, и сказал ему: "Может отпустишь уже?" Вэй Чжиюань давно усвоил принцип "за большим не гнаться, но и малое не упустить", поэтому тут же убрал руку и спросил: "Гэ, ты в порядке?"  Вэй Цянь: "Хм".  Сказав это, он отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и пошел вверх по лестнице. Вэй Чжиюань быстро догнал его: "Гэ, я тут подумал насчет той фотографии..."  Вэй Цянь, шедший впереди него, даже не повернувшись, поднял одну руку с двумя пальцами: "Давай поговорим об этом позже".  Вэй Чжиюань: "А?" "Давай поговорим завтра, Сяобао уже дома". Сяобао и Алекс сидели над журнальным столиком и рассматривали старые фотографии - это то, на что уговорил ее Алекс, а девушка, благодаря врожденного гостеприимству или по наивности, пошла на уступку, а потом очень быстро пожалела об этом. Засранец Алекс изначально хотел взглянуть как красивый парень выглядел в детстве. Но кто бы мог подумать, что вскоре он обнаружит кого-то более интересного: маленькую девочку Сун Сяобао. И после этого осыпал ее градом насмешек.  "Хахахахахаха, неужели ты действительно так выглядела в детстве? Как такое может быть! Лили, расскажи по секрету своему гэ, сколько людей тебе пришлось зарезать в родной стране, прежде чем ты обрела маску нормального человека? Ладно-ладно, я не буду спрашивать тебя, с какой целью твой народ прибыл на планету Земля. Если захочешь, то сама мне об этом расскажешь".  Сун Сяобао: "Что? Я была не до такой степени уродливой!" Дешевка А, обнажив ряд белоснежных зубов, с серьезным видом парировал: "Нет, мисс, это вовсе не уродливо. Просто по человеческим меркам ситуацию можно было бы назвать немного трагичной".  Сун Сяобао: "..."  Дешевка А подвинулся к ней поближе и внимательно посмотрел на нее: "У тебя нет проблем со зрением? К счастью, нет, иначе как бы ты носила очки с такой формой носа, которая выглядит так, будто ты припечаталась в детстве к дверному косяку? Только подумай, маленькой девочке пришлось бы привязывать веревкой очки к голове. Да ты бы была похожа на пациентку перенесшую операцию по черепно-мозговой травме. Как же это прискорбно". Сун Сяобао сверлила его свирепым взглядом. Но у Дешевки А видимо имелся иммунитет, потому что он продолжил небрежно листать старый фотоальбом с уникальными фотографиями ее семьи, со словами: "В прошлый раз ты упомянула о том, что дагэ - твой родной брат, а второй - нет, правильно? Разве ты не должна была быть похожа на своего красавца-дагэ... Вау, а это кто?!" На последней странице альбома была фотография какой-то женщины. Возможно, из-за того что фотография была сделана много лет назад и с теми технологиями, что были в старые времена, лицо женщины на этом фото казалось несколько окостеневшим. Ее завитые в кудри волосы, придавали ей весьма вульгарный вид в совокупности с кроваво-красными губами. У нее были впалые щеки на исхудалом сером лице и глаза с безжизненным и застывшим взглядом. Казалось, что она изо всех сил пытается выдавить из себя улыбку, глядя в камеру. По логике вещей, фотография такого плохого качества могла разрушить красоту любой девушки, и даже красавица из эпохи Чуньцю могла показаться серой мышкой на ней. Однако Алекс так долго и пристально смотрел на лицо этой женщины, что если бы Сяобао не знала, что он гей, то могла бы подумать, что он влюбился с первого взгляда. "Красивая..." - пробормотал Алекс через некоторое время.  Сяобао смущенно сказал: "Разве не глупо запечатлеть красоту вот таким вот образом?" Алекс махнул рукой: "Ты не понимаешь - посмотри, она как восковая кукла. Все ее тело словно застыло в одной неестественной и вынужденной позе. А в ее глазах застыла какая-то особенно унылая печаль, из-за чего взгляд этих глаз кажется мрачным и скорбным на фоне безжизненного выражения лица. На первый взгляд кажется, что это обычная женщина средних лет, но если внимательно присмотреться, то можно обнаружить, что эта женщина действительно... прекрасна, как тот кто..." Он вдруг потерял дар речи и только и мог, что делать какие-то бессвязные жесты руками и, наконец, сумбурно произнести: "Ты знаешь как умирает цветок? Сначала гибнут лепестки, приобретая коричнево-желтый цвет, сквозь который видны мельчайшие прожилочки. А потом из середины цветка, как из сердца, постепенно начинает уходить жизнь вместе с остатками жизненного сока, который капля за каплей испаряется и скоро сойдет на нет..."  Сун Сяобао спросила: "Разве это не означает, что любая красота после смерти исчезнет?" "Нет! У тебя есть хоть малейшее представление об эстетике? Если не знаешь, что сказать, то лучше промолчи в следующий раз, хотя я уже давно понял,что от тебя, как "от собачей пасти не стоит ждать слоновой кости. - сердито отругал ее Алекс. Затем он вновь склонил голову и, завороженно глядя на фотографию, прошептал. - Вот так выглядит красота, которая вот-вот будет уничтожена. Когда смотришь на нее, то невольно представляешь какой она была в самом расцвете... Оу, а кто это?" "Моя мама, - сказала Сун Сяобао, доставая фотографию и глядя на дату, указанную на ней, - я не помню ее. Мой гэ сказал... в это время, она уже начала принимать наркотики. Неудивительно, что она стала выглядеть как скелет обтянутый кожей". От этих слов Алекс словно пришел в себя. Казалось, его тронули печальные события семьи Сяобао. Он очнулся от зачарованного состояния, вызванного фотографией, и искренне произнес: "Лили, мне очень жаль..."  "Все в порядке, упоминание о ней не вызывает у меня каких-либо эмоций, - Сун Сяобао беззаботно пожал плечами и добавила, - так же как и об отце". Именно в этот момент вернулись Вэй Цянь и Вэй Чжиюань. Взгляд Вэй Цяня невольно упала на фотографию в руках Сяобао. На его лице не отразилось абсолютно никаких эмоций, он просто подошел и спокойно, взяв фотографию из ее рук, положил ее обратно в альбом, а потом легонько потрепал Сяобао по голове: "Что за повод играть с фотографиями?" Хотя Алексу очень хотелось остаться еще немного и посмотреть на красавцев, но присмотревшись к выражению лица Вэй Цяня, которое не выражало особой радости, все что ему оставалось - это в ближайшие 5 минут попрощаться и отправиться в свой отель, где он остановился. Вэй Цянь постарался собраться с мыслями, чтобы перекинуться парой слов с Сяобао и вернулся в свою комнату около девяти часов вечера.  Войдя, Вэй Цянь закрыл дверь и сильно ущипнул себя между бровей - его голова болела так сильно, что, казалось, сейчас треснет на две части.  Вэй Цянь наспех умылся и почистил зубы, а потом, даже не высушив волосы, упал на кровать и вскоре уснул, измотанный и морально, и физически. Прежде чем сон окончательно окутал его, в голове успели пронестись события всего дня, а последний момент который замер перед глазами был связан с лицом на фото, которое Сяобао держала в руке. Эта женщина, словно тень или болото, опутывала его на протяжении всей жизни, липкая и неизбежная.  Возможно, по этой причине во сне он снова увидел свое детство. Ему снилось, что он, маленький мальчик, опирается на беременную женщину и слушает ее историю о реке и детях.  Потом женщина и звук голоса вдруг исчезли, а сама история, казалось, продолжилась дальше.  Пухлые щеки женщины ввалились, кончик ее и без того высокого носа стал казаться достаточно острым, чтобы пронзить небо, глаза становились все мрачнее и пронзительнее, а ярко-красные губы, казалось, всегда выражали безумное молчание.  Вэй Цянь словно вернулся в свое детство, когда он был слабым, беззащитным ребенком, полным обид и не знающим, что ему делать. Как только он открыл дверь, то увидел, что женщина стоит перед кроватью Сяобао, держа в руках шприц, который обычно используется для употребления наркотиков, и смотрит на лежащую на кровати девочку.  Невинная маленькая девочка спала ни о чем не подозревая. Кожа на голове Вэй Цяня готова была лопнуть. Он сделал пару шагов, толкнул женщину и встал перед кроватью Сяобао: "Что ты делаешь?"  Женщина стала тонкой, как бамбуковый шест на ветру, который пошатнулся, когда он протянул руку и толкнул ее. Она отступила на несколько шагов и села на корточки. "Что я делаю? - она тихонько рассмеялась, а рука, упавшая вниз, случайно коснулась сборника историй, который читала Вэй Цяню в детстве. Женщина не спеша подняла его, и все так же нетороплива стала вырывать страницу за страницей, как будто это доставляло ей удовольствие. Разорвав книгу полностью, она медленно сказала: "Вы, два маленьких ублюдка, для чего вы живете? Лучше бы вы умерли побыстрее, чтобы иметь возможность скорее переродиться в новой лучшей жизни". Сказав это, она снова посмотрела на скомканные порванные листы книги: «Ягненочек, ягненочек, красивый и жирный, съем тебя за один укус, иди в мой желудок и даже не думай бежать!"  Вэй Цянь: "Сумасшедшая!"  Он больше не хотел смотреть на нее и наклонился, чтобы проверить, как там Сяобао в кроватке. Эта девочка с самого рождения была как маленький поросенок - даже если с ней рядом происходило какое-то сильное движение, это все равно не могло прервать ее сон. Ее маленькое личико было круглым и пухленьким, а маленькие ручки по бокам были похожи на два цзяоцзы. Маленькие кулачки в хаотичном порядке сжимались и разжимались, словно хотели что-то схватить. Подросток вздохнул с облегчением и осторожно засунул ручки девочки под одеяло, чувствуя как она цепко хватается за его пальцы. Но прежде чем он смог ощутить температуру тела от теплых ручек девочки, пара рук вдруг обняла его сзади. Он почувствовал тошнотворный запах исходящий от тела этой женщины. Ее руки были такими худыми и слабыми, что казалось совсем потеряли форму человеческих рук. На тыльной стороне ладоней были видны прожилки и выпирающие вены, а кончики пальцев, казалось, полностью были лишены крови. Прикосновение этих рук было мягким и холодным, словно две рыбины скользнули под его одежду. Одна рука ухватила его за талию, а затем двинулась вверх сначала к солнечному сплетению, а потом еще выше - груди. Другая рука в это время коснулась нижней части его тела, остановившись между ног, и принялась подразнивать и массировать эту область. Возраст мальчика во сне был таков, что тот еще не вступил в период полового созревания. Ребенок замер на месте, в полной растерянности, не понимая, что сейчас происходит.  Когда незнакомое ощущение стало распространяться, устремилось по сосудам и с гулом ворвалось в мозг, Вэй Цянь наконец смог прийти в себя. Вырываясь из этих рук, он повернулся лицом к женщине и отвесил ей пощечину. Раздался звонкий хлопок, и в комнате на мгновение воцарилась тишина. Сяобао, наконец, проснулась и громко заплакала.  Женщина облизнула свои алые губы, стыдливо прикрыла лицо одной рукой и, опустившись на пол, тихо и прерывисто рассмеялась. На мгновение безумное выражение на ее лице сменилось на кокетливое: "Ах, мой сын, ты до сих ничего не понимаешь?" У Вэй Цяня кровь в венах заледенела. Ему казалось, что прикосновения этой женщины к его телу так и продолжаются, словно вокруг него обвивается змея. Его резко затошнило и вырвало прямо на стол.   Женщина перестала смеяться и уже равнодушно смотрела на него: "Разве вам, мужчинам, не нравятся такие вещи? Или ты считаешь маму омерзительной? И что с того? Более десяти лет назад кровь в твоем теле была моей, значит, ты сам себе тоже должен быть омерзителен?"  Сказав это, она пригладила волосы, гордо подняла подбородок вверх и встала с чувством полного достоинства и отстраненности, тихонько напевая: "Ягненочек, ягненочек, красивый и жирный, съем тебя за один укус, иди в мой желудок и даже не думай бежать!" Продолжая напевать, она, пошатываясь, направилась к входной двери. Дойдя до нее, она вдруг обернулась, ее глаза были широко распахнуты, словно еще чуть-чуть и вываляться из глазниц. Она пристально посмотрела на Вэй Цяня и пробормотала как в бреду: "А я говорила тебе не переходить реку! Я говорила! Но ты все равно хочешь ее перейти! Как ты можешь? Сун Давэй мертв и ты тоже умрешь! Вот-вот и будешь съеден за один укус. Ахахахааа..." Ее смех становился все более пронзительным, и в конце концов стал похож на зловещий ночной крик ворона от которого исходило что-то душераздирающее. Вэй Цянь внезапно проснулся, его сердце стучало, как раскаты грома.  Он забыл закрыть окно, перед тем, как лег спать, и холодный ветер поздней осени яростно обдувал его. Тогда он с удивлением понял, что он обнажен. Вэй Цянь нахмурился. Обычно нагрузка, которая приходилась на него в течение рабочего дня была очень высокой, поэтому время отдыха было очень ценным. Как правило, он сразу засыпал, и крайне редко случались моменты, когда он обращал внимание на сексуальный аспект своей жизни. При этом удовлетворение своих физиологических потребностей с помощью рук всегда занимало минимум времени и максимум небрежности к самому процессу. Но в этот вечер он был "не в духе", и, испытав возбуждение, даже не протянул руку, чтобы помочь себе. Он просто прислонился к спинке кровати и терпеливо ждал, пока возбуждение пройдет само собой. По этой же причине он не стал закрывать окно, позволяя холодному ветру остужать свое тело.  Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем его сердцебиение и тело постепенно успокоились. Вэй Цянь встал и собрался пойти выпить стакан воды. Он изо всех сил пытался выбраться из увиденного кошмара, ощущая себя немного нелепо - то ли из-за сна, то ли из-за Ван Дунляна.  Раньше он вынужден был "потуже затянуть пояс", бросить школу, из-за нелепого чувства гордости, а потом еще и работать головорезом у Ле-гэ, чтобы заработать деньги.  Но что это дало? Он подумал, что если бы ночной клуб Ле Сяодуна все еще существовал, то он мог бы купить не только его, но и два - три таких клуба, "поиграть" с ними и "выбросить". Кто или что может поколебать его самолюбие сейчас? Деньги и интересы всегда сплетут огромную сеть, только лишь ради того,чтобы проверить у кого сеть больше, а у кого крепче. Всего за несколько дней Вэй Цянь многое узнал о Ван Дунляне.  Шурин Ван Дунляна, которого тот очень уважал, кого-то убил во время сноса дома, а Ван Дунлян замял это дело на местном уровне. Неожиданно выяснилось, что у избитого до смерти человека был дальний родственник с не самым простым происхождением. Теперь можно опасаться, как бы кое-кто не пристрелил человека по фамилии Ван. К тому же под покровительством Ван Дунляна находится группа заключенных, находящихся на исправительно-трудовых работах. Хотя все они пользуются его поддержкой и работают на него, но по мере того как эти люди становятся все более свободными от закона, контролировать их становится все труднее. Можно сказать, что Ван Дунляна одной ногой уже утащили под воду. Человеку по фамилии Ван определенно нужны деньги, много денег, и он настолько разорен, что почти отчаялся. Говорят, что сейчас у него на руках есть энная сумма денег, отмытая на Макао, и что ему срочно нужен легальный способ, чтобы обеспечить приток этих денег на внутреннюю территорию Китая. Инвестирование в этот проект недвижимости на данный момент является самым подходящим и удобным способом для этого. Упустишь его и вряд ли найдешь другой вариант. Для проекта в городе А Ма Чуньмин заранее предоставил очень точный отчет об исследовании рынка. Местное управление предпродажной подготовкой было не очень строгое. Была гарантирована возможность вернуть большую часть денег до того, как основной корпус будет сдан, и даже есть возможность ликвидации. При своевременной эксплуатации весь срок окупаемости не может превышать полугода, что делает этот проект краткосрочным и высокодоходным, а это большая редкость.  Ван Дунлян будет стремиться заполучить этот участок земли как можно скорее. Вэй Цянь поставил стакан с водой и посмотрел на дрожащую поверхность, в которой отражались блики света. Стакан держали длинные и сильные пальцы, принадлежащие взрослому мужчине. "Я должен помешать тебе заполучить его", - сказал он сам себе в душе. В этот момент дверь в комнату Вэй Чжиюаня внезапно открылась.  Вэй Цянь "вышел из задумчивости", посмотрел на часы на стене и тихо спросил: "Почему ты все еще не спишь? У тебя проблемы из-за смены часовых поясов?"  Вэй Чжиюань подошел ближе: "Да вот, обсуждал кое-что с иностранными друзьями... Гэ, я немного беспокоюсь за тебя..." Вэй Цянь остался невозмутимым. Он был невозмутим, когда ему позвонил Ван Дунлян, а тот кошмарный сон - всего-лишь совпадение, которое нарушило его биологические часы, так же как у других людей, которые поздно ложатся и рано встают. Сейчас его голова была забита мыслями о том, как решить проблему с этим бандитом. Конечно, когда имеешь дело с бандитами, то нужно оставаться в здравом рассудке. Однако в этот самый момент, в таком невозмутимом состоянии и здравом рассудке, он не мог не вспомнить слова безумной женщины из своего сна. Переправиться через реку... Переправиться через реку? Всего-лишь сделать это? Ну и что с того, что родители нехорошие люди?  Что такое гомосексуальность? Что такое инцест?  Кажется, он всю жизнь боролся за столь желанное "чувство собственного достоинства".  "Чувство собственного достоинства" - это его кости, его плоть, его роковое препятствие, которое невозможно устранить из его жизни. Прошло больше тридцати лет, а его сердце за это время так редко чувствовало счастье и редко следовало своим желаниям. Собственное достоинство... теперь Вэй Цянь не понимал, в чем именно заключается это его "собственное достоинство". "Ты пытаешься угрожать мне тем, что не причинит мне вреда? - подумал Вэй Цянь. - Ветер, как нож, иней, как кинжал - это равносильно снежной бури? Есть ли у меня возможность победить? Кого мне следует бояться? Да, к черту все это!" "Иди за мной", - сказал Вэй Цянь серьезным тоном, словно собирался поговорить с Вэй Чжиюанем о порядке получения инвестиционных средств.  Однако, как только дверь за ними закрылась, он прижал Вэй Чжиюаня к двери, и прежде чем тот успел понять, что происходит, наклонился и впился зубами в губы Вэй Чжиюаня. Вэй Чжиюань почувствовал, как его спокойное до этого сердце вдруг бешено заколотилось, и он напрочь забыл то, что собирался сказать...