Глава 61
5 октября 2024 г., 08:55
Перевод: ksee_sem
На самом деле Вэй Цянь не имел ни малейшего представления, что нужно делать при поцелуе. Ведь по сути эти технический процесс, а у него опыта не было. Он понимал, как можно проявить нежность. Например, укладывая ребенка спать, можно просто тихонечко полежать рядом. Но как показать страсть... он не мог себе это представить даже в своих фантазиях. Честно говоря, Вэй Цянь однажды во время обеденного перерыва полистал небольшую желтую книжечку на столе Линь Цин, но, к сожалению, даже учитывая это, он так и не смог получить точных указаний. Почему-то сам "поцелуй" в книге был описан очень абстрактно, и стерильное воображение Вэй Цяня не могло визуализировать ни одного действия, которое человек мог бы запомнить, а потом повторить на практике. После того как Вэй Цянь закончил читать книгу, в его голове внезапно всплыли фильмы о боевых искусствах 80-х или 90-х годов, с боевыми сценами... когда раздавалось звучное "кхаааа", а потом герой делал серию мгновенных неуловимых ударов, из-за которых его образ сразу становился ярким и мерцающим, а вокруг тут же раздавались взрывы и все вокруг вспыхивало огнем. Поэтому единственное, что он мог сделать сейчас - это атаковать губы Вэй Чжиюаня, словно выплескивая свой гнев. Осенью климат на севере был таким, что губы у многих людей пересыхали и могли потрескаться. Вэй Чжиюань пренебрег уходом за своими губами, поэтому от первого же прикосновения они потрескались. Вэй Цянь очень быстро ощутил острый вкус крови и мгновенно пришел в себя. Ему вдруг стало стыдно, когда он понял, что повел себя как самый настоящий сексуальный маньяк, а его нравственные навыки поведения оставляют желать лучшего. Он тут же захотел немного отстраниться, но крепкая рука Вэй Чжиюаня внезапно схватила его за затылок, и он с жадностью ответил на его поцелуй. Это сильно отличалось от того, первого, раза. В прошлом, после поцелуя на той новогодней вечеринке, он инстинктивно сразу же ударил Вэй Чжиюаня, а из воспоминаний остались лишь злость и потрясение. И ничего больше. Вэй Цянь замер в нерешительности, и Вэй Чжиюань молниеносно проник в его рот, исследуя каждый уголок, до которого мог дотянуться. От нахлынувшего волнения Вэй Цянь замер на месте и на некоторое время забыл как дышать. Не известно в какой момент, но Вэй Чжиюань положил руку на талию Вэй Цяня и притянул его к себе. Вэй Цянь не удержался и слегка прогнулся назад в пояснице. У большинства взрослых людей это место на теле не такое уж гибкое и может вызвать чувство дискомфорта. Поэтому Вэй Цянь очень быстро почувствовал напряжение в спине и ощущал себя как лук, согнутый под силой тетивы, натянутой Вэй Чжиюанем. Его напряженные мышцы уже начали спазмировать, и он не мог не потянуться и не опереться о стену, в то время как Вэй Чжиюань неумолимо продолжал притягивать его еще ближе. В какой-то момент рука Вэй Чжиюаня забралась под подол его пижамы. Ладонь Вэй Чжиюаня горела огнем, настолько обжигающим, что это совсем не было похоже на нежную любовную ласку. Его рука была такой тяжелой, что казалось, будто хочет содрать слой кожи, когда прошлась по поверхности живота и продолжила движение к спине. Вэй Цянь почувствовал, что в уголках крестца в кожу вонзились ноги, и от этого болезненного ощущения по всему телу побежали мурашки. Затем волна боли поднялась вверх по позвоночнику, заставив его онеметь. Напряжение в пояснице ушла, мышцы спины мгновенно расслабились, а из горла вырвался тихий стон протеста. Он чувствовал себя так, словно случайно открыл дверь, которую не следовало открывать, потому что выпустил что-то, что стремительно вторглось в его сердце, разрушая и сжимая его. В это время Вэй Цянь почувствовал, как что-то твердое прижалось к его паху. Он инстинктивно напрягся. В тот же самый момент Вэй Чжиюань, наконец, прекратил поцелуй. Он дрожал и старался восстановить учащенное дыхание. Спустя некоторое время он тихо вздохнул и, словно, с огромным усилием заставил себя успокоиться и медленно отпустить Вэй Цяня. От позы ранее центр тяжести в теле Вэй Цяня был смещен, из-за чего он слегка откинулся назад, отступив на пару шагов, и только потом замер на месте. Войдя, они не включили свет. Вэй Чжиюань стоял, прислонившись к двери. Его глаза были похожи на глаза волка. Даже в темноте они сверкали почти голодным светом, который трудно было не заметить, а грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Сердце Вэй Цяня всколыхнулось, после чего он с презрением выругался сам на себя: "Что я делаю?!" "Цянь-эр, - произнес Вэй Чжиюань, впервые обратившись к нему по имени. Его голос был низким и пронзительным, как звук металла, по которому проводят грубой наждачной бумагой, - я хотел обладать тобой почти десять чертовых лет. Не мог бы ты перестать искушать меня подобным образом? Я... я действительно не могу себя контролировать" Вэй Цянь не знал, что ответить. "Ты... ты... ладно, забудь, дай мне немного времени, чтобы успокоиться", - дыхание Вэй Чжиюаня было учащенным, а сам он выглядел несколько рассерженным. Он подошел к кровати Вэй Цяня, потому что стул был завален вещами, и присесть было не куда. Одеяло Вэй Цяня было откинуто с одной стороны, и в нем, казалось, все еще чувствовалось оставшееся от тела тепло. Вэй Чжиюань не ожидал, что может так легко настолько сильно возбудиться, и что ему так трудно будет это побороть. Он упал ничком на кровать, оставив ноги свешиваться вниз. В этот момент он был похож на лежащего на животе льва. Он прикрыл глаза и остался лежать, положив голову на подушку Вэй Цяня. Вэй Чжиюань изначально хотел просто немного полежать, чтобы успокоить свои желания, но очень быстро понял, что это была плохая идея. Из-за того, что кое-кто лег спать даже не просушив волосы, наволочка сильно пропахлась шампунем. Темнота обострила острое обоняние Вэй Чжиюаня, и помимо шампуня, он почувствовал слабый запах мыла, а также уникальный аромат, принадлежавший только Вэй Цяню. Кроме этих запахов, окружающих его со всех сторон, была еще и кровать, и одеяло на ней со скрытым теплом тела Вэй Цяня. В этот момент у Вэй Чжиюаня слегка зачесался нос, и, когда он непроизвольно потерся о подушку, то несколько выпавших волос Вэй Цяня прилипли к его лицу... "Твою ж мать!" - Вэй Чжиюань был совершенно раздосадован. По своей природе он не был нетерпеливым человеком, не говоря уже о том, что все эти годы он посвятил самосовершенствованию своего тела и разума. Он едва ли бы вспомнил, когда в последний раз был настолько раздражителен, ведь прошло столько лет. Словно зомби, восставший из ада, он внезапно поднялся и сел, произнеся напряженным голосом: "Такое ощущение, что мои вены вот-вот лопнут". Вэй Цянь, казалось, был немного не в себе. В этот момент ему показалось, что его спокойный разум помутился. Он остановился в двух шагах от него, и едва шевеля губами спросил: "Как ты меня сейчас назвал?" Сквозь слабый лунный свет Вэй Чжиюань увидел сложное и растерянное выражение лица Вэй Цяня. Несколько пуговиц были расстегнуты, обнажая узкую полоску кожи на груди, но сам он, казалось этого даже не заметил. "Это самая настоящая пытка надо мной, - Вэй Чжиюань встал, прикладывая максимум усилий, чтобы сохранить контроль над самим собой, охваченным огнем вожделения. Но, казалось, собственный язык, не поддавался контролю. - Вэй Цянь, я действительно ненавижу тебя". Когда он хотел отвернуться от него, Вэй Цянь внезапно схватил Вэй Чжиюаня за запястье. До его отсутствующего сознания вдруг дошел смысл последней фразы, брошенной Вэй Чжиюанем. Скрытая злость в ней, казалось, подействовала на него исцеляюще - к нему вновь вернулось его обычное спокойствие, а тон речи, наконец, стал более ровным и умиротворенным. Вэй Цянь произнес: "Вернись в постель, я помогу тебе". Сердце Вэй Чжиюаня готово было выскочить из груди. Он помнил только, как Вэй Цянь его легонько подтолкнул, и он тут же "поплыл" назад к кровати, словно пребывая в невесомости. А может он уже умер давным-давно и просто этого не осознал? Вэй Цянь внимательно следил за тем как меняется выражение лица Вэй Чжиюаня, ощущал его обиду и потрясение, словно того пронзили миллионы стрел. Он не знал, как описать сдержанность и страсть в уголках бровей и глаз этого юноши. Он выглядел загипнотизированным и одержимым... Вэй Чжиюань был похож на отравленного человека, разрывающегося между разумом и огромным желанием. Вэй Цянь вспомнил свои молодые годы, когда его диди был крошечным восьмилетним сопляком. В те времена Вэй Цянь не был добр к своим младшим. Он был известен своей раздражительностью и никогда не уделял им много внимания. Даже сейчас, когда он думал об этом, он все еще чувствовал себя немного виноватым, но это чувство вины никаким образом не было связано с его ощущениями и поведением в настоящий момент. Вдруг он не удержался, слегка наклонился и, нерешительно протянув руку, погладил Вэй Чжиюаня по голове и тихонько вздохнул: "Чем я заслужил тебя?" Вэй Чжиюань лежал с широко раскрытыми глазами и молча смотрел на него из темноты. В возникшей тишине вдруг родилось уникальное чувство, которое невозможно объяснить даже тысячей слов, выгравированных на сердце. И раз уж он пообещал ему помочь, то сделал это. Его холодная рука проникла в штаны Вэй Чжиюаня, но не успел он даже прикоснуться к нему, как Вэй Чжиюань уже задрожал и не смог сдержать крик. Столкнувшись с таким поведением Вэй Чжиюаня, Вэй Цянь в конце концов расслабился и даже в своей обычной небрежной форме приструнил его: "Почему ты кричишь? Я ведь заранее тебе сказал, что собираюсь сделать, чтобы это не стало для тебя неожиданностью? Что ты шумишь как кошка?" Здравый смысл Вэй Чжиюаня уже давно был переработан до состояния отходов, и хотя техника Вэй Цяня была несколько небрежной и грубой, однако для человека, который мечтал об этих руках день и ночь, технические детали и мелочи не имели никакого значения. Вэй Чжиюань вновь застонал и, не контролируя себя, продолжал звать его то "гэ", то "Цянь-эр", то даже "Вэй Цянь", пребывая в полном экстазе. По правде говоря, Вэй Цянь не чувствовал себя в этот момент комфортно, и он это ясно осознавал. При этом, когда он делал это сам с собой, то тоже не испытывал особо ярких эмоций. Если вспомнить слепого дагэ, который старательно проминал ему шейные позвонки в массажном салоне, то даже это старик делал свою работу с явным удовольствием. Однако, когда один человек делает это для удовлетворения потребностей другого человека... разве это не любовь его на это сподвигла? Что в головах у людей? Вэй Цянь привык, что люди доверяют ему, зависят от него и слушаются. Он всегда старался сделать все возможное, чтобы стать более надежным. Для него это было едва ли не единственное по настоящему эмоциональное взаимодействие. Но Вэй Чжиюань был совсем другим, он подобрался слишком близко к нему. Вэй Цянь не мог не почувствовать себя кем-то невероятным - неужели он действительно настолько хорош? Откуда в Сяо Юане столько упрямства? Он никогда в жизни не получал обычной и простой родительской любви, не устанавливал связи доверия ни с чем и ни с кем в этом мире, что же тогда говорить про такое непостижимое чувство... любовь. Однако, увидев собственное отражение в сияющих глазах Вэй Чжиюаня, он впервые ощутил эту чрезвычайно интимную связь, словно этот человек, тайно, уже давно захватил его сердце и душу. Сердце Вэй Цяня внезапно смягчилось, словно кто-то нежно пощекотал его перышком, и его движения не могли не стать мягче... хотя и недостаточно мягкими и нежными, и все еще также оставались неумелыми. Пока Вэй Цянь вытирал руки, Вэй Чжиюань остался лежать в его кровати и не хотел вставать. Вэй Чжиюань: "Гэ". Вэй Цянь бросил бумажное полотенце в мусорную корзину: "А?" Вэй Чжиюань снова позвал: "Цянь-эр..." Вэй Цянь закрыл окно, которое оставалось открытым почти всю ночь: "Хм?" Вэй Чжиюаню ничего не требовалось, он просто хотел звать его по имени. Юноша закрыл глаза на мягкой кровати и снова позвал шепотом: "Цянь-эр". На этот раз Вэй Цянь, наконец, проявил нетерпение: "Тебе заняться не чем?" Вэй Чжиюань не обращая на него внимание рассмеялся и негромко сказал: "Теперь можно и умереть" Эта фраза была настолько искренней, что отдалась эхом в обоих сердцах. Вэй Цянь почувствовал себя так, словно ему нанесли удар в солнечное сплетение. Но выразить свои эмоции словами он не мог, поэтому просто подошел и шлепнул Вэй Чжиюаня по ноге: "Вставай, ты запутался в простынях, скоро станешь маринованным огурцом". Вэй Чжиюань послушно поднялся и встал чуть в сторонке, наблюдая за тем, как тот расправляет спутанные простыни и встряхивает одеяло, откинутое в угол кровати. "Гэ, можно я... - Вэй Чжиюань сделал паузу, - ладно, неважно, это пустяки. Я лучше вернусь в свою комнату". Вэй Цянь стоял спиной к нему, и нельзя было увидеть выражение его лица, но через секунду еле слышно произнес: "В шкафу есть лишняя подушка, иди достань ее". Вэй Чжиюань вдруг поднял голову: "Сяобао все еще дома, ты..." Вэй Цянь перебил его: "Все в порядке". Он не думал о том, что уже рассказал о себе Сяобао. Но он не был настолько бесчувственным, чтобы так быстро приспособиться к этим странным отношениям и резко заставить ее принять тот факт, что гэ забрался в его кровать. Вэй Чжиюань видел, что на самом деле его гэ... просто не хотел ставить себя в неловкое положение. Возможно, он только сейчас осознал, что весь пожар разгорелся из-за него, и поэтому планировал молча взять ответственность на себя. Вэй Цянь больше половины своей жизни был дагэ и привык все обдумывать. Его затылок не успел коснуться подушки, а мысли уже неслись в бешеном ритме. Что будет в будущем? А что, если он решит жить один? Сяо Юань охотно последует за ним? Будет ли он всю жизнь ждать его? Вэй Цянь знал, что ему нужно постараться стать таким как все, найти девушку, жениться на ней, завести семью, родить ребенка и зарабатывать деньги, чтобы каждый день покупать детское питание. Вэй Цянь знал это, но также понимал, что не сможет сделать ничего из этого - у него детская травма и отношений с противоположным полом быть не может. Тем временем Вэй Чжиюань аккуратно положил подушку на кровать, залез под одеяло и обнял Вэй Цяня, который уже лежал с закрытыми глазами. Казалось, что он заснул со скоростью света. Вэй Цянь не пошевелился и не открыл глаза, он не хотел показывать свою застенчивость перед юнцом, поэтому ему пришлось достать с полки книгу "ничего страшного", и сделать вид, что он абсолютно спокоен. Однако минут через десять он не выдержал, повернул голову и посмотрел на Вэй Чжиюаня, обнаружив, что тот лежит с открытыми глазами и не сводит с него свой горящий взгляд. Вэй Цянь наконец не выдержал и скинул руку Вэй Чжиюаня: "Ты можешь перестать освещать меня как свет от маяка?" Вэй Чжиюань прищурился и посмотрел на потолок. Ладно, теперь это будет микроскоп. Он укрыл Вэй Цяня одеялом и тихо сказал: "Засыпай первым, я еще должен сделать домашнее задание на сегодня". Вэй Цянь: "Какое домашнее задание?" "Самоанализ, - Вэй Чжиюань закрыл глаза и прошептал Вэй Цяню, - начиная с утренних событий. Когда я получил фотографии, то на мгновение обрадовался и даже невольно засмотрелся на них". Вэй Цянь: "Почему я этого не заметил?" "Тогда я тоже этого не понял, - продолжил Вэй Чжиюань. - Это была лишь мимолетная мысль, поэтому осознание ко мне приходило постепенно. Я уже долгое время нахожусь в твоем офисе, но никогда не обращал внимание на то, какой рисунок на подставке под чашку, что лежит на твоем столе. Но сегодня я сразу это заметил, потому что рядом с подставкой лежали фотографии. Должно быть, я посмотрел на нее несколько раз, прежде чем это отложилось в моей голове". Вэй Цянь был потрясен. Он никогда не встречал человека, который бы как Шерлок Холмс настолько тщательно проводил осмотр собственного трупа. Кто его этому научил? Это не мог быть Лао Сюн. Если бы Лао Сюн обладал таким высоким уровнем понимания, он бы уже давно стал настоящим бессмертным. Иначе зачем ему каждый день притворяться? "Я проанализировал эту тайную радость по двум аспектам, - продолжил Вэй Чжиюань, - Первый, я долгое время держал свою любовь к тебе в секрете. Конечно, я надеюсь, что однажды вся правда выйдет наружу, но это может причинить боль тебе и многим другим людям. Сейчас, когда это стало известно благодаря кому-то другому... независимо от того, правда это или ложь, у меня возникла иллюзия, что я уже получил то, что хотел. И поэтому моя совесть совершенно чиста - не я в этом виноват". Он продолжил после небольшой паузы: "Конечно, есть и более глубокая причина, которая заключается в том, что я все еще хочу мучить тебя... Сегодня я случайно проговорился. Я ненавижу тебя. Хотя я решил взрастить тебя в своем сердце, я все еще не могу не ненавидеть тебя за то, что ты не отвечаешь мне. Поэтому, я не могу быть полностью с тобою честен. Если я заставлю тебя страдать из-за меня, то у меня будет иллюзия, что я занимаю особое место в твоем сердце... Таким образом, я смогу поверить, что я важен для тебя, а это... смысл моей жизни". "Стой, подожди минутку, - Вэй Цянь приподнялся на локте, - это ты каждый день так... так... капля за каплей пускаешь себе кровь?" Вэй Чжиюань открыл глаза и честно признался: "Да, и это только малая часть. Я недавно сказал, что теперь можно умереть. Я действительно так думал в тот момент. Но сейчас, словно протрезвев, я снова начинаю чувствовать неудовлетворенность. Когда я держал тебя в объятиях, меня посетила новая мысль: я подумал, что было бы здорово сделать с тобой все и пройти весь путь до конца прямо сейчас - жадность безгранична... К сожалению, как только маленькое желание удовлетворено, вскоре появляется новая потребность". Вэй Цянь: "..." Он не знал, как Вэй Чжиюань, не пребывая в бреду, мог так спокойно и четко, глядя ему в глаза, произнести все это. Вэй Чжиюань улыбнулся ему: "Клянусь, это была всего лишь мимолетная мысль, и она еще не созрела до того, чтобы стать реальной идеей. Прикройся, а то замерзнешь". Перед тем как заснуть Вэй Чжиюань прошептал Вэй Цяню на ухо: "Сейчас это не "капля за каплей". "Чужая душа - потемки", но почему мы должны держать свои чувства отдельно от себя? Чем больше чувств и слабостей ты скрываешь сам от себя, тем более ты уязвим; но чем честнее ты с собой, тем сильнее и несокрушимее ты будешь". Вэй Цянь вдруг понял, что не знает, как противостоять Вэй Чжиюаню. Вэй Чжиюань некоторое время молчал, а потом вдруг прошептал: "Вообще-то.... У меня не так много невыполнимых желаний. Но, гэ, не мог бы ты не выкидывать меня?" У Вэй Цяня засвербило в носу. На следующий день, проснувшись, Вэй Цянь чувствовал себя слегка простудившимся. Возможно, было вызвано холодом первой половины ночи, а возможно, тем, что во второй половине ночи он так беспокоился о том, что одеяло слишком маленькое, а в комнате холодно, и он постоянно сдвигал его, укрывая Вэй Чжиюаня. И в результате сам простудился. Но все это были лишь мелочи. Самым волнительным было то, что Сун Сяобао проснулся рано и надев наушники занималась утренней зарядкой. Только закончив один круг упражнений и собираясь отдохнуть перед вторым кругом, она увидела, как из комнаты дагэ выходит эргэ и очень интимно спрашивает его: "Гэ, что ты хочешь на завтрак?" До тех пор, пока Вэй Цянь не вышел из своей комнаты, рот Сяобао был открыт так широко, что в него могло войти утиное яйцо. Вэй Цянь взглянул на нее, но ничего не стал объяснять. Он старался вести себя как можно более естественно, привел себя в порядок, вымыл посуду и позвал ее есть... как обычно... Все действительно было как обычно, если не считать того, что он ни разу не посмотрел ей в глаза за все утро. А затем он просто воспользовался работой как предлогом и сбежал... на двадцать минут раньше обычного. В конференц-зале еще никого не было. Вэй Чжиюань налил себе чашку чая, включил компьютер и обратился к Вэй Цяню: "Забыл сказать, вчера вечером мы использовали несколько незаконных технических средств, взломали компьютеры некоторых людей из окружения Ван Дунляна и собрали кое-какую информацию. У них есть книга счетов "Инь и Янь"*, но, к сожалению, это рукописные записи. Нам удалось достать только несколько страниц оцифрованной версии книги, хоть информация неполная, но в ней есть некоторые операции по счетам. Мы уже все их отследили. Вот, посмотри". [*прим. ksee_sem: Счетная книга "Инь и Янь" - черная и бела бухгалтерия] Вэй Цянь на мгновение замолчал: "Я не хочу, чтобы ты был вовлечен в подобные дела". "А что ты хочешь, чтобы я делал? - Вэй Чжиюань положил руки на стол и спросил с улыбкой. - Спокойно писал свои программы, как хороший ученик, заработал немного денег и вернулся, чтобы попросить у тебя вознаграждение?" Он взял авторучку, несколько раз покрутил ее между пальцами и вздохнул: "Ты такой неуверенный в себе. Ты хочешь сам содержать того, кого любишь?" Вэй Цянь безучастно ответил: "Кого содержать? Тебя,что ли? Я что больной? Я устал воспитывать такого засранца, как ты, который ненавидит меня весь день напролет. Почему с возрастом ты становишься все более бессовестным?" Вэй Чжиюаню, похоже, нравилось слушать критику Вэй Цяня. Не сказав ни слова в свою защиту, он с игривой улыбкой захлопнул ноутбук, стоящий перед Вэй Цянем, и закрыл его рот своими губами. Через полчаса административная группа собралась на совещание. "Только что в местном земельном управлении произошли изменения в руководящем составе, и на место прилетел из другой страны новый глава. - сказал Сань Пан. - Вот почему Ван Дунлян торопится найти новые связи, пока на данном этапе не случилось чего непредвиденного. Отношение людей в муниципальном правительстве сейчас очень неоднозначное. Во-первых, потому что новый глава еще не успел четко прочувствовать "глубину воды и силу местной змеи". Во-вторых, новый глава собирается уходить на пенсию и не хочет себе каких-либо неприятностей. Он не хочет перед уходом запятнать свое честное имя". "Ни он, ни Ван Дунлян не должны доставить нам проблемы", - сказал Вэй Цянь. Ма Чуньмин обратил внимание на кое-какие вещи, которые не придавались огласке, и, как воспитанный человек, поднял руку и сделал заявление: "Мы можем сообщить об этом человеке в судебные органы..." Все взгляды были устремлены на него. "Заткнись", - закончил Вэй Цянь его речь одним словом. Ма Чуньмин был прямолинейным человеком и никогда не стеснялся бросать вызов боссу, особенно если считал это важным. Он тут же вскочил: "Я против использования незаконных методов!" "Никто не говорил использовать незаконные методы", - Сань Пан толкнул его обратно в кресло. - Доктор, если ты не понимаешь, то просто послушай еще раз сначала. Законные и незаконные средства существуют только для таких дураков, как ты". "Неважно, сколько у него уловок, этот вопрос должен решаться местными властями". Вэй Цянь прикурил сигарету: "Что плохого в том, что мы заявим о себе? В конечном счете, это ведь собачья склока". Ма Чуньмин: "Но президент Тан только что сказал..." "Хорошо, я поеду туда через пару дней и проведу ряд открытых сражений", - перебил Вэй Цяня Сань Пан, подойдя к нему. Ма Чуньмин смотрел на него, не понимая, что происходит. Сань Пан обычно не заботился о бизнесе, а Ма Чуньмин - был далек от связей с общественностью, поэтому разговор этих двух был больше похож на перепалку между курицей и уткой. Сань Пан вздохнул, и ему ничего не оставалось, как набраться терпения и объяснить этому доктору наук, который в некоторых вопросах был узко мыслящим: "Я могу пригласить несколько человек из местной полиции через своих бывших друзей, а также связаться с отделом дисциплинарной инспекции и найти еще несколькими людьми, которые будут сопровождать меня. Сань Пан подсчитал на пальцах; "Если от муниципального земельного правительства будет несколько человек, то мы сможем поместиться за один стол". Он сделал паузу и тихо добавил: "Тебе лучше попросить инвестиционный отдел побыстрее завершить проектное предложение". Менеджер по инвестициям улыбнулся: "Мы с Сяо Юанем уже нашли общий язык. С его помощью дело пойдет быстрее". Несмотря на то, что все выражались весьма абстрактно, Ма Чуньмин был умен, и растерявшись на мгновение, он все же пришел в себя и пробормотал: "Теперь... это точно перебор..." "Пожалуйста, не разглашайте конфиденциальную информацию. И на этом мы завершим наше совещание", - Вэй Цянь похлопал Ма Чуньмина по плечу, ничего не объясняя. "Это слишком опасно", - произнес Ма Чуньмин. "Сколько плохих людей ты видел раньше, если смеешь с трусливым лицом говорить, что мир опасен? - Вэй Цянь посмотрел на него и улыбнулся. - Я вот по-прежнему чувствую себя вполне комфортно".
