Глава 66
2 ноября 2024 г., 12:22
Перевод: ksee_sem
"Сяо Юань? - Вэй Цянь слегка оторопел и поспешил сказать. - Я не это имел в виду... Почему ты так быстро вернулся?" Вэй Чжиюань ничего не ответил, он просто замер на месте и посмотрел на него. Только вот взгляд его был какой-то потерянный и блуждающий по всей комнате, словно не способный сосредоточиться на чем-то одном. Когда Вэй Чжиюань вошел в кабинет Вэй Цяня, чтобы забрать срочные к подписанию документы, то вдруг заметил в нижнем ящике стола ключ. Вэй Цянь не имел привычки запирать на замок шкафы ни дома, ни в офисе, а нижними ящиками вообще предпочитал не пользоваться, так как приходилось наклоняться, чтобы дотянуться до них. Вэй Чжиюань не знал, почему его вдруг охватило сильное любопытство. Уже позже, подумав над этим еще раз, он пришел к выводу, что это было не любопытство, а какое-то нехорошее предчувствие. Он медленно наклонился и выдвинул ящик. Ящиком, скорей всего, не часто пользовались и редко открывали, потому что он все еще хранил застоявшийся запах дерева, который исходит от мебели, если ее долго не открывать. А под слоем пыли в нем лежало медицинское заключение. Сотрудники больницы, в которой был пройден медосмотр, проявили невероятную заботу о пациенте: они не только оформили результаты медицинского осмотра в виде брошюры, но и особенно подробно постарались расшифровать все результаты, которые для большинства обычных людей будут непонятны. А еще дали развернутые рекомендации по лечению, даже если речь шла всего-лишь о небольшом кариесе на зубе. Поэтому, когда Вэй Чжиюань прочитал "тень в легких", то в глубине души почувствовал себя обманутым, а сердце бешено забилось. К счастью, чуть ниже врач перечислил ряд причин, по которым на снимке могло появиться затемнение, в частности, напомнив, что оно может быть последствием ранее перенесенной пневмонии. Но тень уже накрыла душу Вэй Чжиюаня. Он возвращался домой в раздумьях, с тяжелым сердцем, встревоженный и растерянный, из-за чего чуть даже не проехал на красный свет, но успел в последний момент резко затормозить и остановиться перед стоп-линией. В результате у него тут же перехватило дыхание, когда он, не успев зайти в квартиру, услышал за дверью слова Вэй Цяня. Честно говоря, когда он открыл дверь, то даже не услышал вопроса Вэй Цяня. В этот момент Вэй Чжиюань ощущал лишь звон в ушах, и почувствовал как перед глазами все вдруг потемнело. Он непроизвольно протянул руку к стене, чтобы найти точку опоры. Звон в ушах стал еще сильнее и был похож на стрекот цикад. Ноги задрожали и стали ледяными, и эта дрожь поднялась вверх по телу, замораживая кровь, которая текла в нем. Сань Пан в этот момент что-то говорил ему, но Вэй Чжиюань мог только отрешенно наблюдать за движением его губ. Холодное окоченение почти полностью охватило его тело и практически добралось до переносицы, еще чуть-чуть и он полностью будет лишен возможности мигать или просто реагировать на происходящее вокруг. Одеревеневшим ногам потребовалось много времени, чтобы сделать хотя бы шаг. Вэй Чжиюань чувствовал, что если он сейчас встанет на колени, то уже никогда не сможет подняться. Что-то разом раздробило все кости в его теле, и только на месте суставов пока еще оставались шаткие точки опоры, которые настырно продолжали удерживать его тело в вертикальном положении. Он никогда не знал, что именно называют "внутренней силой", но прямо сейчас на собственном опыте четко ощутил, что такое "потерять связь с реальностью" и "упасть духом". Сань Пан закричал: "Цянь-эр, ты только посмотри на него. Что именно услышал этот ребенок? Мне кажется, с его лицом что-то не так!" Вэй Цянь подошел и слегка похлопал Вэй Чжиюаня по щеке: "Сяо Юань?" От его прикосновения блуждающий взгляд Вэй Чжиюаня постепенно смог сконцентрироваться на одной точке, но выражение его глаз было невероятно холодным и отстраненным. Его глаза были словно пара бездонных колодцев, в которые не проникает свет, отчего они кажутся мрачными и даже пугающими. Внезапно Вэй Чжиюань пошатнулся. Показалось, что он сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами, и хотел что-то сказать, но в этот момент поперхнулся и сильно закашлял, отвернув голову в сторону. Он прикрыл рот рукой и задыхался от приступа кашля, его глаза тут же покраснели, а затем сквозь пальцы руки просочилась кровь. Сань Пан громко закричал: "О, мамочки мои! Почему у него идет кровь?" Вэй Цянь в этот момент тоже испугался: "Сяо Юань, убери руку, дай мне посмотреть". Вэй Цянь попытался отодвинуть от лица руку Вэй Чжиюаня, и тут же ощутил насколько она холодная и неподвижная, словно конечность уже одеревеневшего трупа. Он заподозрил, что если приложит еще немного усилий, то она просто потрескается и рассыплется на кусочки. В этот момент Вэй Чжиюань внезапно протянул руку и вцепился Вэй Цяню в запястье здоровой руки. Вэй Цянь почувствовал боль, но когда он несколько раз попытался выдернуть руку, то показалось, что юноша сейчас живьем сорвет с него кожу. Вэй Цяню пришло в голову, что скорей всего Вэй Чжиюань что-то не так понял. Не обращая внимания на присутствие Сань Пана, он обнял Вэй Чжиюаня за талию и осторожно постучал запястьем перемотанной руки по его напряженной спине: "Все в порядке. Гэ с тобой. Сяо Юань? Сяо Юань?" На самом деле, из-за перевозбуждения у Вэй Чжиюаня внезапно резко повысилось кровяное давление. А так как зимой был очень сухой воздух, то капилляры на слизистой носа не выдержали и лопнули. Поэтому у Вэй Цяня началось носовое кровотечение, но в связи с тем, что он поперхнулся - кровь попала и в рот. Итогом стала эта ужасающая сцена, при которой у него одновременно из носа, и рта потекла кровь. Через некоторое время, возможно, именно благодаря неловким объятиям Вэй Цяня и его успокаивающим словам, Вэй Чжиюань внезапно резко закашлял, да так сильно словно мог выплюнуть свои легкие через рот, но самое главное - он медленно начал приходить в себя. Вэй Чжиюань, наконец, осознал происходящее и отпустил руку Вэй Цяня. Затем, пошатываясь, развернулся и пошел в ванную, слегка толкнув Вэй Цяня в плечо. Он прополоскал рот от крови и положил холодную влажную салфетку себе на переносицу в качестве охлаждающего компресса. "Какой же я жалкий!" - подумал Вэй Чжиюань, сжимая переносицу. От тусклого освещения в ванной комнате он почувствовал легкое головокружение. Поэтому прикрыл глаза и замер на какое-то время, пытаясь абстрагироваться от мыслей о Вэй Цяне. Через некоторое время его дыхание и сердцебиение стали более спокойными и ровными. Вэй Чжиюань чувствовал, что его нервные клетки, которые в обычное время совершали свои движения в минимальной амплитуде, в данный момент были натянуты до предела и и вибрировали так, что в любой момент могли порваться. А ведь раньше ему казалось, что эти незначительные движения уже были излишними, а иногда и мучительно невыносимыми. Но сейчас... Сейчас эти нервные клетки, натянутые до предела, достигли своей критической точки и стали медленно сжиматься, возвращаясь к исходному виду, причиняя ему острую, сродни укола иглой, боль во всем теле. Сань Пан смущенно посмотрел на Вэй Чжиюаня, затем на Вэй Цяня. Его взгляд метался туда-сюда между ними, а сам он, моргая, не знал, что и думать. Потребовалось не менее десяти минут, чтобы носовое кровотечение Вэй Чжиюаня под действием охлаждающего компресса наконец остановилось. Он умылся и вышел из ванной комнаты с потерянным выражением на лице. Подойдя, он взял Вэй Цяня за руку и рассмотрел его запястье, за которое держал его некоторое время назад. Оно выглядело так, словно подверглось нападению разъяренной дьяволицы, которая оставила на нем ряд следов от ногтей и ярких синяков. Мышцы на лице Сань Пана дрогнули, и он нерешительным голосом произнес: "Мама дорогая! Насколько силен этот мальчик?" Вэй Чжиюань, храня молчание, достал из ящика, в котором они хранили лекарства, мазь от синяков. Взяв немного мази он принялся наносить ее на поврежденное запястье, удерживая его. Его движения были медленными, но с усилием, поэтому Вэй Цянь испытал приступ боли и рефлекторно выдернул руку. Но Вэй Чжиюань вновь перехватил ее и крепко держал. Спустя какое-то время Вэй Чжиюань, наконец, решился заговорить и спросил: "Что там с твоим медицинским заключением?" Голос его был хриплым, а речь спокойной и безэмоциональной. Но все почувствовали, что это не что иное, как затишье перед бурей. После небольшого дождя в любой момент может разразиться дикий ураган. Вэй Цянь внезапно почувствовал себя "без вины виноватым" и не удержался, чтобы не посмотреть на Сань Пана. Сань Пан: "Что ты смотришь на меня? Это все твоя вина, это ты пугаешь людей и создаешь проблемы на ровном месте. Перестань ходить вокруг да около и объясни все лицом к лицу - все причины и последствия!" Вэй Цянь чувствовал, что пальцы Вэй Чжиюаня так и остаются холодными, поэтому ему пришлось отказаться от непринужденного и легкомысленного тона. Он спокойно объяснил, что планирует лечь на операцию, в конце специально сделал акцент на том, что опухоль доброкачественная и каких-либо последствий быть не должно. После разговора с Сань Паном он четко уяснил, что такие пугающие слова, как "скорее всего", следует исключить, и формулировка была подобрана таким образом, чтобы казалось, что он планирует сделать операцию наподобие удаления аппендицита. И хоть Сань Пан сам сказал, что тот должен самостоятельно все объяснить, тем не менее он не удержался, чтобы, услышав все это, не посмотреть на Вэй Чжиюаня и добавить: "Именно так, твой гэ не врет, все будет в порядке. То, что ты услышал ранее - это мы обсуждали одну старую ситуацию. Не воспринимай это всерьез". "Сань-гэ, - Вэй Чжиюань бесстрастно перебил Сань Пана. Закончив втирать мазь в запястье Вэй Цяня, он, взяв со стола салфетку, принялся вытирать остатки мази с пальцев и уверенным тоном произнес. - Ты сам-то веришь в то, что он сказал?" Сань Пан: "..." Он машинально почесал свой затылок и понял, что его слова прозвучали не особенно правдоподобно. "Я не верю ни единому слову. - Вэй Чжиюань заставил себя посмотреть прямо в глаза Вэй Цяню и отчеканил каждое слово. - Можешь больше не утруждать себя объяснениями. Я не поверю ни единому твоему слову". Вэй Цянь: "..." "Сань-гэ, будь добр, верни мой билет на самолет. Если самому тебе некогда этим заниматься, то поручи это кому-нибудь другому". Сань Пан дрожащим голосом спросил: "Что ты хочешь делать?" "С этого момента я собираюсь запереть его в этом доме. Он не сможет выйти никуда кроме больницы. Куда бы он ни отправился - сдавать анализы, на прием к врачу или на операцию - я всегда буду рядом. Если у врача будет новая информация, то я буду тем человеком, который все узнает первым". Выражение лица и голос Вэй Чжиюаня были полны льда. Но в конце он вежливо поинтересовался: "У вас есть возражения по этому поводу?" Сань Пан решительно предал своего друга и отрицательно покачал головой, как погремушкой. "Вот и хорошо", - ответил Вэй Чжиюань. Не глядя на Вэй Цяня, он встал и сказал Сань Пану: "Пойдем, я провожу тебя". Сань Пана, выпроводили из гостей, а он как лунатик просто подчинился. Дойдя до лифта, Сань Пан наконец вышел из забытья и, переполненный противоречивых чувств, осмелился взглянуть на Вэй Чжиюаня: "Сюнди, думай только о хорошем. Твой гэ... еще тот засранец, но он не настолько плохой человек, чтобы обманывать нас в такой ситуации. Я думаю, у него есть основания утверждать, что ничего серьезного не должно быть. И если он так говорит, то, надеюсь, и ты сможешь меньше переживать в этой ситуации?" Как только он это сказал, Сань Пан заметил как резко изменилось выражение лица Вэй Чжиюаня. Брови Вэй Чжиюаня резко сошлись на переносице, глаза мгновенно покраснели, уголки рта дернулись и поползли вниз. Было видно, что он сейчас заплачет. Однако в следующий момент Вэй Чжиюань поднял руку и прикрыл лицо. Когда через пару мгновений он ее убрал, его лицо приняло обычное спокойное, почти безэмоциональное, выражение. И только красные глаза выдавали его. "Да... - тихо ответил Вэй Чжиюань, - спасибо, Сань-гэ". Дверь лифта открылась, Сань Пан вошел внутрь. Он смотрел на высокое тело Вэй Чжиюаня в проеме, пока двери лифта закрывались. В конце концов его образ мелькнул в тонкой щели и пропал. Они даже не попрощались. "Что будет с Сяо Юанем, если с его гэ действительно случится несчастье?" - эта мысль не могла не прийти в голову Сань Пану. Выйдя на улицу, он окинул взглядом высокое красивое здание и растерянно подумал: "Тогда я изо всех сил пытался помешать Вэй Чжиюаню, и использовал все возможные средства, чтобы свести Вэй Цяня с девушкой. А действительно ли я тогда... поступил правильно?" Он не мог представить, насколько глубокими могут быть их чувства друг к другу, но от одного мимолетного взгляда на них у него волосы вставали дыбом. Сколько же людей на свете испытывают такие истинные чувства? Сань Пан некоторое время стоял в оцепенении, потом вздохнул, опустил голову и с обеспокоенным видом зашагал прочь. "Забудь об этом, оставь их в покое," - подумал Сань Пан, уходя. Выходя из квартиры, Вэй Чжиюань действительно запирал дверь и забирал с собой ключ, выполняя обещание запирать Вэй Цяня в доме. А потом он начал долгую одностороннюю холодную войну. Хотя Вэй Цяню поначалу это было непривычно, но он нашел, что поделать. Он редко сидел без дела, потому что можно было посмотреть телевизор, поиграть на компьютере или почитать книги. Можно было найти чем заняться, чтобы убить время. Но буквально через два дня героических усилий он понял, что больше не может это терпеть. Вэй Чжиюань относился к нему как к пустому месту, разве что утром и вечером спрашивал одним предложением: "Как ты себя чувствуешь?", а когда уходил, уточнял: "Я иду за покупками, если тебе что-то нужно, то говори", больше никакого общения между ними не было. Вэй Цянь чувствовал себя упрямым ослом, которого "хоть на веревке тяни — с места не сдвинется, а от тумаков только пятится". Если раньше Вэй Чжиюань целыми днями мельтешил у него перед глазами, постоянно доставляя беспокойство и постоянно волновался за него, то теперь, хотя Вэй Чжиюань каждый день проводил дома, он чудесным образом не появлялся у него на глазах. "Может, хоть покажешь мне язык или скажешь пару лишних слов?" - сердито думал Вэй Цянь. В то же время он чувствовал, что если сам проявит инициативу и подойдет к нему, то это будет все равно что... потерять свой статус. Вэй Цянь несколько раз пытался завязать разговор, говоря ему какие-нибудь обидные вещи, но Вэй Чжиюань лишь отмахивался от него односложными словами: "хм", "нет", "хорошо", "ах" и так далее. Кратко и лаконично. Сначала Вэй Цянь подумал: "Ну, и прекрасно!", потом - "Этому когда-нибудь придет конец?", и наконец - "Иди ты к черту!", после чего масштаб военных действий развернулся по новому; и односторонняя холодная война превратилась в двухстороннюю. Несколько дней они никак не контактировали друг с другом. Когда обеспокоенный ситуацией дел Сань Пан пришел к ним в гости, то стоило ему переступить порог, как он сразу почувствовал нехорошую атмосферу. Стоило ему увидеть Вэй Цяня, то по его мрачному и злому выражению лица сразу стало понятно, что у того отвратительное настроение. Перед уходом Сань Пан не удержался и сказал Вэй Цяню: "Можешь быть более серьезен в этой ситуации!" Наконец, в ночь перед отъездом из дома на операцию Вэй Цянь перед сном собрал нужные вещи и подготовил все необходимое, чтобы завтра с утра отправиться в больницу. Вдруг, он подумал, а что если сейчас для него "горит зеленый свет" просто по чистой случайности? А когда он приедет в больницу, то обнаружится, что обстоятельства кардинально изменились? Что если это действительно злокачественная опухоль? А что если для него это будут не 99%, а тот один, недоброжелательный? На мгновение ему стало страшно. Однако в прошлом, когда ему не на кого было положиться, он привык ко всякого рода страхам. Поэтому одного мгновения для него было достаточно, чтобы вернуть себе самообладание. "Откуда взяться такой ничтожной вероятности..." - равнодушно подумал Вэй Цянь, затем протянул руку и выключил свет, после чего повернулся на бок и уснул. Хоть Вэй Цянь и заснул, но сон его был беспокойным. Он внезапно проснулся посреди ночи, перевернулся на другой бок и вытянул затекшие ноги. Его глаза случайно приоткрылись и он тут же испугался: он увидел рядом с собой, у изголовья кровати, какую-то большую замершую тень. Вэй Цянь резко отшатнулся, сел в кровати и две секунды смотрел на черную тень: "Сяо Юань?" Вэй Чжиюань не проронил ни звука. Вэй Цянь выдохнул с облегчением и швырнул в Вэй Чжиюаня подушку: "Испугал. Ты чуть не довел меня до сердечного приступа". Он потянулся, чтобы включить прикроватную лампу, но Вэй Чжиюань остановил его, схватив за запястье. Затем Вэй Чжиюань медленно встал и, удерживая Вэй Цяня в полулежачем положении, крепко прижал к кровати своим телом. Он обхватил Вэй Цяня за плечи и просто молча обнимал, замерев в темноте. Через какое-то время Вэй Цянь услышал негромкое швырканье носом, как при простуде. Удивившись, он поднес руку к лицу Вэй Чжиюаня и коснулся его... рука стала мокрой. Вэй Чжиюань тут же уклонился от его руки в сторону и зарылся лицом в ямочку над ключицей Вэй Цяня, стараясь заглушить шумное дрожащее дыхание, которое выдох за выдохом ударялось о шею Вэй Цяня. Вэй Цянь протянул руку и мягко похлопал его по спине, прошептав: "Поверь, все будет хорошо. В этот раз я тебя не обманываю". Сочувствие, которое он испытывал в этот момент заставило его чувствовать еще большие угрызения совести. Вэй Цянь даже подумал, что в эмоциональном плане Вэй Чжиюань в этот момент очень похож на маленького избалованного ребенка, который привык всегда получать то, что он хочет, и считает это в порядке вещей. Вэй Цянь склонил голову и с нежностью поцеловал Вэй Чжиюаня в голову, а потом тихим голосом, словно уговаривая маленького ребенка, произнес: "Хочешь, я пообещаю, что после операции брошу курить?" Вэй Цянь в совершенстве владел навыками отругать или обматерить кого-нибудь, но у него совершенно не было опыта в утешении других людей. Он чувствовал себя неловко и не мог подобрать правильные слова. Он даже не понял, что конечный эффект от только что сказанных слов был точно такой же, как в американских фильмах, когда герой, уходя на войну, говорит "когда я вернусь домой с войны, то сразу женюсь". Эта фраза настолько пропитана зловещим предзнаменованием, словно над ним уже кружится траурная стая каркающих воронов. Вэй Чжиюань не выдержал и накрыл его рот своими губами. Это не был нежный или ласковый поцелуй. Это было больше похоже на отчаянный укус, который позволил выпустить весь свой гнев и злобу. Все, что мог сделать Вэй Цянь, это смиренно принять его, не имея сил для сопротивления. Его голова непроизвольно откинулась назад, и он был плотно прижат к изголовью кровати. Рука Вэй Чжиюаня сжала его затылок. Крепко. До боли. Что даже губы онемели. Это продолжалось довольно долгое время, пока Вэй Цянь не почувствовал, что вот-вот задохнется. Только тогда Вэй Чжиюань отпустил его. Вэй Чжиюань, казалось, немного успокоился, и стараясь не задеть поврежденную руку Вэй Цяня прижался к человеку, по которому тосковал и днем и ночью, и который время от времени наносил ему удары в самое сердце. "В моей игре про дороги в последнее время наметился значительный прогресс. Так как мне сейчас неудобно покидать страну, то я связался с одним из членов своей команды, он китаец и мой бывший одноклассник, и поручил ему распоряжаться инвестициями при возникновении потребностей. Сейчас мы набираем новую команду разработчиков и маркетологов, и, возможно, к концу следующего года сможем запустить тестирование игры. - затем Вэй Чжиюань негромко добавил. - Я так же вместо тебя переговорил по поводу проекта с парком. Возможно, мы откроем представительство в Китае, чтобы мне постоянно не выезжать заграницу". Вэй Цянь не ожидал, что он начнет говорить об этом прямо сейчас и замер от удивления. "Тебе не нужно ни о чем переживать и бояться тоже не нужно, - Вэй Чжиюань протянул руку и пальцем отодвинул с его лба прядь волос, которые уже давно не подстригались и казались слегка отросшими, потом наклонился и нежно поцеловал в губы. - Последние дни я был немного не в себе. Гэ, я..." Казалось, он хотел извиниться, но Вэй Цянь в этот момент натянул на них обоих одеяло, повернулся и толкнул Вэй Чжиюаня, укладывая, не дав ему договорить. "Хорошо, - сказал Вэй Цянь, - я понял. Ложись спать, а завтра проводишь меня в больницу". Он догадался, что имел в виду Вэй Чжиюань: "Если с тобой что-нибудь случится, я унаследую от тебя все и буду заботиться о твоей компании, о Сяобао и буду следить за всеми инвестициями..., так словно ты еще жив". Если до этой ночи Вэй Цянь хоть и делал вид, что спокойно принимает их отношения такого рода, то на самом деле он все еще продолжал чувствовать, что странные отношения между ним и Вэй Чжиюанем были несколько "приносящими беспокойство". Но эта ночь стала особенной. Точно так же как обрубленный корень лотоса продолжает жить, пока волокна внутри него не разорваны окончательно, он почувствовал, как разорванные звенья цепи в его сердце соединись между собой и аккуратно опутали его. Все эмоции, переживания и тайные желания неспешно вышли из него и растворились в воздухе. "Своими собственными руками я разрушил жизнь Сяо Юаня," - подумал Вэй Цянь. Когда Вэй Цянь подумал об этом, то был готов умереть от горя. Он крепко обхватил Вэй Чжиюаня за талию и медленно положил голову на его плечо. После того как Вэй Цянь был госпитализирован и прошел ряд обследований, врач назначил время операции. Вэй Чжиюань взял с собой планшет и пока ожидал в приемном покое, успел проконсультироваться с врачом традиционной китайской медицины, записал большое количество рекомендаций, а затем скрупулезно проанализировал и сравнил записи, чтобы упорядочить их. Незнакомые люди, которые видели его в этот момент, могли подумать, что это студент-медик. который готовится сдавать экзамен. Сань Пан был очень взволнован, когда пришел посмотреть как дела. Он купил бутылку с напитком и передал ее Вэй Чжиюаню: "Пойдем перекусим что-нибудь, пока еще есть время". Вэй Чжиюань взглянул на часы и покачал головой: "У меня нет аппетита, и вообще много есть не очень полезно. Не волнуйся, я хорошо себя чувствую". Сань Пан немного помолчал, сел рядом, взглянул на экран планшета Вэй Чжиюаня и внезапно сказал: "Цянь-эр... твой гэ, такой человек... он у меня всегда ассоциировался с яблоком, которое фермер завернул в бумажный пакет". Вэй Чжиюань посмотрел на него с некоторым замешательством. "Может быть, ты не знаешь, - продолжил Сань Пан, - но у нас есть родственники в деревне, которые выращивают яблоки. Во-первых, они всегда заботятся о том, чтобы на них не попали пестициды. Во-вторых, они стараются сохранять для них красивый товарный вид. Поэтому всегда хранят их в бумажных пакетах. Они выносят их на улицу только в ночное время, чтобы на них не попали солнечные лучи, а то яблоки окрасятся неравномерно. Когда они выставляют их на продажу, то одно смотрится лучше другого. Но если купить такое яблоко и попробовать на вкус, то вы поймете, что оно невкусное". Сань Пан произнес это и вздохнул: "Твой гэ точно такой же. Как бы хорошо он ни выглядел со стороны для посторонних, но, пожив с ним, понимаешь, что на самом деле это совсем не то... он - дурной человек. Он - невкусное яблоко. Но знает это только тот, кто его ел... Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, но все равно готов терпеть эти муки дальше". Вэй Чжиюань с удивлением смотрел на него. Сань Пан отвёл взгляд в сторону и сказал: "Если ты до сих пор продолжаешь гладить этого осла по шерсти, то можешь относиться к этому как к совершенствованию своих моральных качеств. Можешь и дальше быть настолько же терпимым к нему... Хотя, по правде говоря, я прошу слишком много. Ты и так терпишь его уже столько лет. Если бы у меня был такой сволочной брат, я бы не хотел с ним жить даже под одним небом..." Вэй Чжиюань: "Сань-гэ, ты..." "Я именно это и имею в виду. - Сань Пан протянул свою руку, словно веер из пальмового листа, и похлопал его по плечу. - Я пойду прогуляюсь, может, найду поблизости что-нибудь вкусненькое. А когда вернуть я посмотрю, как этот дрянной человек ест невкусную больничную еду. Это ему в наказание за то, что каждый день издевается над тобой, и не дает тебе спокойно жить".
