Глава 67
2 ноября 2024 г., 12:24
Перевод: ksee_sem
23 лунный день: приготовление засахаренной дыни или ячменных леденцов для жертвоприношения*. [*прим. ksee_sem: одна из традиций в канун Китайского Нового года] Говорят, что после 8-го дня 12-го лунного месяца начинается Новый год, а значит должно произойти что-то хорошее. Опухоль в легких Вэй Цяня в итоге оказалась доброкачественной и была удалена хирургическим путем. После, этот человек не преминул показать всем насколько он мудр, могуществен и сообразителен, хорошо справляясь с обязанностью "махать кулаками после драки". Хотя он все еще продолжал лежать в больничной койке, он все-равно время от времени давал понять насколько он гордится собой: "Я же говорил, что ничего серьезного. Я не тот человек, что "бросает слова на ветер". А вы зато тут бегали как раненные..." Сань Пан выглядел так, словно у него сейчас кровь из ушей польется. К счастью, в этот момент вошел Вэй Чжиюань с термосом в руке. Поприветствовав Сань Пана, он поставил термос в сторонке, а затем, присев на корточки, приподнял один из рукавов Вэй Цяня. Швы с раненной руки Вэй Цяня уже были сняты, поэтому Вэй Чжиюань достал из кармана деревянные бусы, которые он сделал для Вэй Цяня, и обвязал их вокруг его запястья. Вэй Цянь с удивлением посмотрел на него и спросил: "Ты как вспомнил о них?" Вэй Чжиюань ответил, не поднимая головы: "Ты сам попросил, когда еще не отошел от действия наркоза. Разве ты не помнишь? Первое, что ты сказал, когда открыл глаза, было - "где мои бусы?". Вэй Цянь смутился, не зная, что ответить. Сань Пан вдруг громко рассмеялся и все его лицо сразу покрылось морщинистыми складками: "Ахахахаха, "где мои бусы"? Это настолько важная для тебя реликвия? Спрашиваю тебя, Цянь-эр, тебе нужна длинная красная нитка для волос? Можешь попросить своего отца подарить тебе новогоднюю красную ленту длиной два фута. Твой отец богат и может себе такое позволить. Могу подарить и большей длины, если нужно, тогда можно будет ее использовать вместо ремня, когда ничего другого нет под рукой". Вэй Цянь лежал в кровати и не мог подняться, все что он мог это выразить одним взглядом: "Я убью тебя, если ты не перестанешь нести эту чушь!" "Ах, как пристально ты смотришь на своего отца. - Сань Пан похлопал себя по животу и, ухмыляясь, продолжил. - Если ты не перестанешь так смотреть на меня, то я уйду. Мне совсем не доставляет удовольствие видеть это бледное лицо злобной мачехи. Вы двое... это самое... кхе-кхе... ладно, не буду вам мешать". И сколько это еще будет продолжаться? Вэй Цянь: "Пошел вон". Сань Пан откинул голову назад и звонко рассмеялся, после чего встал и ушел. Вэй Цянь украдкой взглянул на Вэй Чжиюаня и обнаружил, что Вэй Чжиюань склонил голову и пристально смотрит на него. Он тут же сухо кашлянул и немного сконфужено спросил: "С твоей личной компанией... ничего не случилось?" Вэй Чжиюань: "Нет" Вэй Цянь снова спросил: "А где Сяобао?" Вэй Чжиюань: "Она звонила мне недавно и устроила истерику, до тех пор пока не охрипла от рыданий. Она сказала, что забронировала билет на вторую половину дня и прилетит сегодня вечером" На этот раз Вэй Цянь не знал, что ответить, а Вэй Чжиюань присел рядом рядом с кроватью и поинтересовался: "Ты хочешь спросить меня о чем-нибудь еще?" Вэй Цянь помолчал немного, а потом протянул ему руку: "Иди сюда". Вэй Чжиюань взял его за руку и сел ближе. Вэй Цянь протянул руку и погладил его по голове и медленно обхватил его лицо руками. Шрам от его раны был слегка шершавый и царапал кожу, когда он погладил его по щеке: "Все закончилось. Я не обманул тебя. Не злись на меня, пожалуйста". Вэй Чжиюань закрыл глаза: "Мне вообще не свойственно злиться". "Да ладно, ты с детства проявлял невероятное упорство в этом, - рассмеялся Вэй Цянь. - Я помню, как ты однажды разозлился на Сяобао и больше никогда не заходил к ней в комнату, вплоть до того дня, пока мы не переехали". "Ничего себе, ты это помнишь? - глаза Вэй Чжиюаня внезапно заблестели, словно в его зрачках заплясали два маленьких огонька. - А что еще ты помнишь?" "Я многое помню. Например, момент, когда ты был ребенком и не хотел идти в школу. Ты брыкался и дрался со мной у школьных ворот и даже покусал меня. В результате чего у тебя выпал молочный зуб. Но ты решил, что это потому что ты умираешь. И тогда ты написал свою самую первую, шедевральную, рукопись в жизни. - задумавшись, Вэй Цянь продолжил. - Ты и Сяобао были как пара петухов на петушиных боях - не понятно почему, но вы дрались с утра и до вечера". "Я не знаю, почему она это делала, но я - потому что знал, что тебя это забавляет". Вэй Цянь: "Что за глупости? Почему меня должны были забавлять ваши вечные перепалки?" Вэй Чжиюань наклонился и коснулся рукой уголка его рта: "Кто ж знает, почему? В любом случае, ты даже сейчас продолжаешь улыбаться". Вэй Цянь сжал губы, приподнятые в улыбке, на секунду задумался и пожаловался: "А потом через несколько лет ты вырос и перестал ласкаться ко мне". Вэй Чжиюань многозначительно посмотрела на него. Вэй Цянь уточнил, не понимая: "Почему ты так смотришь на меня?" "Не то чтобы я не хотел это делать, просто я больше не осмеливался". Вэй Чжиюань достал из кармана брюк бумажник. У него была привычка всегда носить с собой бумажник в кармане брюк. За годы жизни он поменял семь или восемь бумажников, которые очень быстро изнашивались от соприкосновения с грубой тканью кармана или какими-нибудь твердыми предметами, но в любом из них, на развороте, всегда находилась одна и та же фотография. Она была настолько старой, что уже сильно выцвела, уголки пообтрепались, и ее уже несколько раз подклеивали скотчем. На ней был изображен подросток с короткой стрижкой. Он был одет в школьную форму и стоял перед камерой, заложив руки за спину, с прямой и гордой осанкой. Лицо было серьезным, без тени улыбки. Глаза смотрели настороженно, словно, в них таилась враждебность ко всему миру. "Кто этот мальчишка? Почему он больше похож на какого-то малолетнего преступника?" - Вэй Цянь сначала не мог понять, кто изображен на фотографии. Он взял фото в руки, потом прищурил глаза и пристально всмотрелся в изображение, и наконец, с большим трудом догадался, что это он сам двадцать лет назад. Он был потрясен всей душой. - Где ты взял эту фотографию? Сяо Юань, а ты не очень разборчивый, раз выбрал такое неудачное фото. И столько лет ты хранил его при себе? Тут же на лице четко написано "я идиот". Ты не боишься, что другие могут смеяться, если увидят это фото?" Вэй Чжиюань: "Верни мне фото. Попрошу не оскорблять любимого всей моей жизни". "Нет, я его конфисковал. Я должен уничтожить труп и замести все следы", - Вэй Цянь повернулся и засунул эту старую фотографию себе под подушку, чтобы не дать темному периоду своей жизни выбраться наружу. Вэй Чжиюань беспомощно посмотрел на него. "Ладно, так уж и быть, компенсирую тебе потерю новой фотографией", - Вэй Цянь вдруг осознал, что за всю свою жизнь крайне редко фотографировался. Он протянул руку и достал из кармана брюк Вэй Чжиюаня телефон и включил камеру, опыт пользования которой начал осваивать в последнее время. Какую фотографию ему сделать? Вэй Цянь на мгновение задумался и с трудом приподнялся с больничной койки. "Что ты делаешь? Не вставай, - Вэй Чжиюань уложил его обратно, - осторожно, не перекрути трубку капельницы". Вэй Цянь слегка повернул голову в сторону и проследил за движениями Вэй Чжиюаня, который поправлял иглу от капельницы в его руке. Потом своей рукой накрыл руку Вэй Чжиюаня, крепко ждал и притянул ее к своему лицу. Его губы мягко коснулись тыльной стороны руки Вэй Чжиюаня. Раздался "щелчок" затвора камеры. Рука Вэй Чжиюаня дрогнула, словно ее ударило током. Через мгновение Вэй Чжиюань посмотрел на экран своего мобильного телефона. Бледное лицо мужчины на нем отражало следы перенесенной тяжелой болезни, опущенные вниз ресницы и брови, казались более темными и густыми. Казалось, что в своих руках он держал цветок, покрытый утренней росой. В тусклом утреннем свете он поднял этот цветок и ощутил всю его нежность, хрупкость и тонкую красоту. А потом, растроганный до глубины души, подарил легкий и трепетный поцелуй, и отпустил ветку на которой он рос... А в уголках его губ застыла легкая улыбка. Вэй Цянь бесчисленное количество раз попирал преследовавшую его судьбу, так что теперь этот "злой рок", казалось, стал бояться трогать его лишний раз. Он был непобедим, но сам пал пред благоуханием этого трепещущего "цветка". Вэй Чжиюань почувствовал, что его путь одиночества и отчаяния спустя столько времени подошел к концу. Неизвестно, то ли он слишком устал после нескольких дней пребывания с Вэй Цянем в больнице, то ли по какой-то другой причине, но через некоторое время Вэй Чжиюань заснул оперевшись о кровать Вэй Цяня. Пока он спал, пожаловал буддийский наставник Сюн Инцзюнь. Своим нестандартным внешним видом в монашеских одеяниях, он привлек к себе внимание всего персонала и посетителей больницы, прошествовав через все отделение с гордым видом. Они обступили его со всех сторон и следовали за ним, пока он перебирал в руках четки и кланялся всем, кого встречал на своем пути. Стараясь не столкнуться ни с кем на своем пути, он двигался медленным и размеренным шагом, не обращая внимания на перешептывания за спиной. В этот момент его догнал один из врачей-ординаторов: "Господин! Эй, господин!" Лао Сюн: "Амитабха". Врач оглядел его с головы до ног и неуверенно спросил: "Вы... вы пришли навестить кого-то из больных?" Лао Сюн пробормотал: "Именно так, я пришел своими глазами взглянуть на одного почтенного человека, который только что выбрался из бренного моря страданий этой жизни". Выражение лица доктора изменилось, и он перешел на шепот: "Эй, вы говорите о человеке, которого мы сегодня днем отправили в морг? Тогда это не возможно. В нашей больнице осуществляется строгий контроль, вас не пропустят в морг". Лао Сюн: "..." Он почувствовал, что это действительно конец эпохи "Всего сущего", раз даже святые медицинские работники могут оказаться идиотами. "Амитабха, - Лао Сюн вздохнул и терпеливо пояснил, - тот почтенный человек, о котором я говорю, к несчастью, все еще живой". "Ах, выражаю свои соболезнования... Нет, нет, нет, я не это имел в виду, - лицо доктора выглядело так, словно у него запор. Он заметил корзину с фруктами, которую тот нес, быстро поправил очки на лице и рассудительно произнес. - Вообще-то, я подошел к вам, чтобы сказать, что вам лучше воздержаться от ношения длинных юбок, как у почтенных леди, в больнице. Я должен отметить, что такая одежда, как у вас, которая пол подметает, не очень удобна. Здесь очень много больных и на полу оседает множество бактерий и вирусов, которые, попав на вашу длинную одежду, могут принести вред вашему здоровью или здоровью вашей семьи". Тут же молодой врач осознал, что напоминать монаху о "членах его семьи" не совсем уместно, и добавил: "Это может навредить вашему здоровью, здоровью ваших старших и младших братьев". Лао Сюн на мгновение потерял дар речи, и ему ничего не оставалось, кроме как склонить голову и выразить свою благодарность. В то же время он чувствовал, что Вэй Цянь, должно быть, был благословлен Буддой, раз ему посчастливилось выжить в этой опасной медицинской среде. Проходивший мимо в этот момент пожилой врач в маске с неодобрением сказал молодому специалисту: "Сяо Лю, ты излишне прямолинеен. Зачем ты говоришь все эти глупости? Ты так не сможешь заработать авторитет у пациентов, поэтому как ты будешь их тогда лечить в будущем?" Молоденький доктор Лю задорно улыбнулся и похлопал его по спине: "Профессор, я помогаю этому миру, леча людей, а он - человек, который хочет спасти всех живых существ на земле. Поэтому у нас общие цели. Почему бы нам не поговорить еще подольше?" От слов "спасти всех живых существ" Лао Сюн замер на месте, потом покачал головой, улыбнулся и направился к палате. Открыв дверь в палату Вэй Цяня, Лао Сюн на мгновение остолбенел. Он увидел Вэй Чжиюаня крепко спящего на краю кровати Вэй Цяня. И хоть его лицо почти полностью было спрятано в сгиб руки, которую он подложил под голову, но было видно нижнюю часть лица и легкую улыбку, которая застыла на его губах. Вэй Цянь так и лежал под капельницей и листал журнал, изредка склоняя голову, чтобы взглянуть на мирно спящего юношу. И его взгляд в этот момент становился необычайно нежным. Случайно взглянув на дверь, Вэй Цянь вдруг увидел Лао Сюна. Он тут же приложил указательный палец к губам, прося быть тише. Лао Сюн тихо вошел и поставил корзину с фруктами в сторонке. Он почувствовал, что любовная связь между этими двумя мужчинами слишком ярко слепит его глаза. И чтобы выразить свое недовольство без малейшего стыда взял банан из подарочной корзины с фруктами, которую принес, очистил и принялся есть. У Вэй Чжиюаня не было привычки спать днем. Но в этот раз он очень сильно устал и проспал больше 20 минут. Лао Сюн использовал отведенные ему 20 минут по полной программе - он успел съесть почти половину фруктов из корзины. Вэй Чжиюань проснулся от звука "хрум, хрум, хрум" и на мгновение подумал, что в больничной палате завелась крыса. Вэй Цянь заговорил лишь только после того, как он открыл глаза. "Сюн Инцзюнь, - сказал Вэй Цянь, - ты на пикник пришел?" Лао Сюн, не задумываясь, ответил: "В любом случае, тебе нельзя будет есть фрукты какое-то время. А через несколько дней они начнут портиться. Я всего-лишь забочусь о том, чтобы они не пропали зря". Вэй Цянь улыбнулся и сказал: "Спасибо за заботу. Кстати, что ты здесь делаешь? Я не верю, что ты приехал только ради меня?" "Ты, почтенный, невероятно циничен. Но если ты, по натуре своей, высокомерный и подлый человек, то ты не должен считать других людей такими же как ты. - с величайшей добротой в голосе произнес Лао Сюн, разведя руки. - Бедный монах действительно пришел, чтобы навестить тебя. А заодно и поздравить с Новым годом". Вэй Цянь с сомнением посмотрел на него: "Хорек пришел поздравить курицу с Новым годом?" "Амитабха, - Лао Сюн на какое-то время замолчал, - иногда бедному монаху действительно сложно понять речи некоторых почтенных людей... ты уже привык обижать других своей манерой общения и относиться ко всем крайне нелюбезно". Вероятно, из-за того, что он долго лежал в одной позе, Вэй Цянь почувствовал, что его рана немного побаливает. Он нахмурился и слегка пошевелился. Вэй Чжиюань тут же подвинулся и подложил ему подушку: "Будь осторожен". Вэй Цянь кивнул ему и вновь повернулся к Лао Сюну: "Я сейчас ни с кого не вымогаю деньги, не пытаюсь никого убить, тогда что ты со мной хочешь обсудить? Перестань ходить вокруг да около и скажи как есть". "Амитабха, как ты можешь говорить о таких вульгарных вещах с монахом? Может нам действительно стоит поговорить о медных монетках? Хоть это и ранит мои чувства! - лицо Лао Сюна приняло страдальческое выражение, которое уже через мгновение озарилось улыбкой кота Гарфилда, а щеки сморщились, как сушенная хурма, и он показал Вэй Цяню пять пальцев. - Можешь мне пожертвовать немного денег? Вот столько будет достаточно" Вэй Цянь сердито произнес: "Я так и знал, что ты не мог приехать только чтобы проведать меня!" Лао Сюн продолжая улыбаться произнес: "Не сердись, почтенный. Тяжелая болезнь еще не полностью излечена, и тебе нужно научиться контролировать свою энергию Ци и немного упокоиться". Вэй Цянь: "Это невозможно. У меня сейчас в реализации одновременно несколько проектов, которые находятся на ранних стадиях разработки. И финансирование в любой момент может быть прекращено. Мне в пору самого себя идти продавать. Где я тебе возьму столько денег?" Лао Сюн: "Это всего-лишь 500 тысяч юаней. Для тебя это не большие деньги. Это намного меньше, чем проценты, которые ты получаешь от изменения процентной ставки, стоит лишь моргнуть глазами". "Да, ладно, полмиллиона? Конечно, это же совсем немного. - Вэй Цянь повернул голову в сторону. - Эй, Сяо Юань, у тебя есть мелочь в кармане? Кинь ему 10 юаней. На выходе есть лотерейный киоск. Пусть договорится с Буддой о выигрыше в 1.8 миллиона, чтобы решить свои финансовые проблемы". Лао Сюн: "Может у этого почтенного человека, что носит только белые рубашки, есть прозвище "обнищавший"? Но в конце концов, как ты можешь быть настолько жадным?" Вэй Цянь: "Дорогой мой, я до сих пор езжу на старой машине, стоимостью 100 тысяч юаней, а ты просишь меня пожертвовать 500 тысяч юаней на храм? Скажи мне, что это за храм такой?" Лао Сюн с беспристрастным выражением на лице и, сохраняя размеренную скорость речи, сказал Вэй Цяню: "Я не говорил, что прошу пожертвовать деньги на храм. Также как и не упоминал, что они нужны для реставрации статуи Будды. У нас уже есть несколько некоммерческих организаций которые занимаются этим. Есть одна организация которая взяла на себя обязательства в решении одного важного вопроса. У этой компании есть свой сайт на Вэйбо и она довольно известна. И те несколько юаней, что я прошу тебя пожертвовать, могут быть использованы в качестве рекламы для продвижения собственного бренда этой компании. Такая причина не будет слишком банальной для тебя?" Вэй Цянь оглядел Лао Сюна с ног до головы и искренне спросил: "Сюнь-гэ, не мог бы ты развеять мои сомнения и уточнить: неужели имидж этой компании настолько плох, что ей нужен монах в качестве поддержки". Лао Сюн: "В конце концов, ты собираешься пожертвовать деньги или нет?" Вэй Цянь: "У меня все равно нет денег". Вэй Чжиюаню ничего не оставалось, как разнять этих двух людей с помощью стакана теплой воды: "Ладно-ладно, сделайте перерыв. Давайте заключим небольшое перемирие. Сюн-гэ, выпей стакан воды". Лао Сюн взял стакан и выпил его одним глотком. Затем он смял одноразовый стаканчик и сказал: "Последний раз говорю тебе, ты должен вложить в это деньги. Сейчас актуальна одна проблема: в последнее время в Интернете много говорят о похищении и торговле детьми. Некоммерческая организация, о которой я говорю, занимается тем, что заостряет на этом общественное внимание и ведет общественно полезную деятельность для борьбы с подобными явлениями..." "А почему эту шумиху вы поднимаете? - спросил Вэй Цянь. - Борьба с торговлей людьми - это дело полиции. Так почему же этим занимаетесь вы? Разве борьба за общественное благосостояние не приносит еще больше хаоса?" "Почтенный, даже если ты в больничной койке, это не мешает тебе быть более терпимым к другим. - Лао Сюн продолжил объяснения. - Мы не боремся с торговлей людьми как таковой. Но мы пробуем создать что-то вроде социальной платформы в Интернете, которая позволит родителям, потерявшим своих детей, и детям, которые не знают своих родителей, получить доступ к информации через эту сеть. Например, полиция, найдя ребенка, сможет разместить информацию об этом здесь. И тогда родители смогут ее увидеть. Все эти действия очень поспособствуют в поиске пропавших детей, понимаешь?" Вэй Цянь замолчал, посмотрев на Вэй Чжиюаня. Лао Сюн продолжил решительно смотреть на него, и, через некоторое время, Вэй Цянь произнес: "Сяо Юань, сходи домой за моей чековой книжкой... Только не на имя компании, а моей личной". А затем он добавил: "Бюджет в 500 тысяч юаней очень скромный. Напиши 5 миллионов юаней и принесите мне, я подпишу". Лао Сюн: "Прекрасно, просто чудесно ... если нам в будущем потребуется дополнительная спонсорская помощь..." "Хорошо, - сразу же согласился Вэй Цянь. - Но ты должен попросить их предоставить мне договор. Я назначу финансового контролера. Помимо внешнего аудита каждый год они должны будут проходить внутренний аудит от нашей компании, чтобы мы могли убедиться, что средства не используются не по целевому назначению. В этом случае им нет необходимости искать других спонсоров". Вэй Чжиюань на какое-то время остолбенел: "Гэ, на самом деле..." Он хотел сказать, что на самом деле его совершенно не волнует, через что он прошел в детстве. И что ему абсолютно наплевать на его биологических родителей. Живы они или нет - его не заботит. Ему очень хотелось сказать все это, но он посмотрел на улыбку Старого Медведя и решил, что не может просто так "поставить ему палки в колеса". Поразмышляв об этом какое-то время, он пробормотал: "Вообще-то мне достаточно и того, что у меня есть ты". Лао Сюн смотрел на кончик своего носа и нашептывал священное имя Будды. "По рукам, - голос Вэй Цяня стал мягче. - Идите". Лао Сюн и Вэй Чжиюань вместе вышли из его палаты. Вэй Чжиюань: "Сюн-гэ, тебе не кажется, что это очень грубо с твоей стороны - так мной пользоваться?" Лао Сюн улыбнулся: "Хе-хе-хе. Теперь, когда твои крылья окрепли, и ты можешь сам летать над всем миром, ему редко выпадает возможность сделать для тебя что-то важное. Будем считать, что я поспособствовал ему в этом... На следующей неделе я буду проповедовать Священные писания, ты придешь?" "Проповедовать? Ты?" - на лице Вэй Чжиюаня появилось странное выражение. "А что со мной не так?" - свирепо посмотрел на него Лао Сюн. "Почему ты такой активный в последнее время?" - с удивлением спросил Вэй Чжиюань. Он смутно помнил, что, когда в прошлый раз встретился с Лао Сюном, тот был настолько тих и подавлен, что планировал в таком состоянии провести весь остаток своей жизни. - Разве ты не говорил, что будешь совершенствовать лишь себя самого?" Лао Сюн перекинул деревянную бусину на четках, которая при ударе издала звонкий звук и сказал: "От меня это не зависит" Через некоторое время он произнес: "Если долго плыть по реке, то всегда можно найти одного или двух тонущих людей. Сначала вы возьмете к себе на лодку одного, потом второго. Если появится большее количество тонущих людей, то вы все равно не сможете спасти всех". Вэй Чжиюань задумался. Лао Сюн поднял руку и похлопал его по плечу: "Сильно не задумывайся об этом. Мир смертных не совершенен, и самое правильное просто не связываться с ним... Я пошел". Вэй Чжиюань со смешанными чувствами смотрел, как его великодушная спина идет к автобусной остановке. В этот момент Лао Сюн внезапно обернулся и крикнул ему: "Парень, иди домой и возьми чековую книжку! Монаху было нелегко достать такие деньги на ночь глядя. Будет обидно, если богач передумает. И тогда все усилия пропадут впустую. Когда речь идет о деньгах - нужно ковать железо пока горячо!" На мгновение все люди вокруг вдруг посмотрели на него, а Лао Сюн был так горд собой, что словно и не заметил этих взглядов. Вэй Чжиюань не был таким бесстыдным, как он, поэтому поспешил сбежать оттуда побыстрее.
