Чувства трудно удержать

      Хэ Синин поняла, что здесь происходило. Чего же тут можно было не понять — она и сама никогда не была беспорочно чистой, как белый лист бумаги. Утром в той комнате произошло нечто тайное, не предназначенное для посторонних глаз.       Маленькое влажное пятнышко было почти полностью накрыто смятым одеялом. Скорее всего, Чу Юнь думала, что никто не войдёт, и не припрятала его тщательнее и даже не закрыла дверь. Именно это влажное пятнышко ясно показало разницу между Чу Юнь и Хэ Синин: для восемнадцатилетней девушки все эти дела маловажны, а порой и необязательны, но для тридцатидвухлетней женщины удовлетворять потребности совсем не сложно — столь же обыденно, как поесть или попить.       Чэнь Цзюньхуа собрала в этой комнате самую лучшую домашнюю утварь ради Чу Юнь. Раньше почти всё самое лучшее предназначалось для Хэ Синин — в том числе стёганое одеяло и пододеяльник на этой кровати. Она их застилала от силы пару раз.       Доносившийся из ванной шум льющейся воды вдруг умолк.       Чу Юнь скоро должна закончить умываться.       Хэ Синин снова осмотрела комнату: взгляд её был темнее ночи, и неясно было, о чём она думала.       Прежде чем Чу Юнь вышла из ванной, Хэ Синин вернулась к себе.       На рассвете снег и ветер затихли, и солнце поднялось над горизонтом, постепенно добираясь до центра небосвода. После нескольких дней сумрачной погоды воодушевление местных жителей по поводу снегопада понемногу угасло и уже не так напоминало восторг бабушки Лю, вошедшей в Сад Роскошных Зрелищ. Люди посильнее кутались в пальто и перемещались по улицам, топча ослепительно белый снег, — шли за продуктами или на работу.       Сегодня овощи на рынке покупала Хэ Синин. Когда она вернулась, на кухне уже готовился куриный суп. Пар, вздымавшийся к потолку, распространял мясной аромат, который Хэ Синин почувствовала, как только переступила порог. Она отнесла овощи на кухню, вернулась в комнату за своими вещами и сразу же заметила, что пододеяльник Чу Юнь, уже постиранный, вывешен на улице.       Серый пододеяльник был пропитан водой. Даже после сушилки цвет ткани был темнее изначального. Пронизывающий холодный ветер, точно такой же, как и рано утром, поднялся так, что ткань трепетала.       Хэ Синин углядела тайную часть Чу Юнь и спрятала в глубине своего сердца, где та постепенно пускала корни.       Тогда никто ещё не осознал, что в этом есть что-то необычное. Наверное, поэтому изменения происходили незаметно, потихоньку: женщина не соблюдала должную дистанцию, а в девушке зарождалась жажда, которую не пристало иметь. Никто не учил Хэ Синин, что хорошо, а что плохо, что этично и что нравственно. Все поступки Чу Юнь порождали в ней безрассудные мысли, и через некоторое время Хэ Синин уже не смогла сдерживаться, и жажда обладать затмила её разум. Страсть обычного человека зачастую безумнее всего.       Пообедали они вполне легко. В такой холод Чу Юнь съела две тарелки куриного супа, да ещё и заставила Хэ Синин поесть побольше.       В дни без Чэнь Цзюньхуа только она могла позаботиться о Хэ Синин.       После обеда они с Хэ Синин вышли прогуляться, но ушли недалеко — скоро совсем продрогли и вернулись домой.       Чу Юнь подсчитала даты и запланировала послезавтрашним днём поездку в уезд, чтобы повидаться с Чэнь Цзюньхуа.       — Подготовься, можем отвезти сестрице Цзюньхуа поесть и для дома что-нибудь, — сказала она, потирая руки, чтобы согреться. — Мы ещё там останемся на ночь.       Уездный центр находился далековато от города, на поездку требовалось много времени. Они точно не смогли бы вернуться тем же вечером. Оставалось только провести ночь в гостинице.       — Вы купили билеты? — спросила Хэ Синин.       Автобус до уезда ходил только дважды в день. Приближался Новый год, и уехать не получилось бы, не купив билеты заранее. В 2008 году транспортная система города С. не отличалась удобством. Добраться до уездного центра или деревень было сложнее, чем на поезде доехать до Пекина — там-то и условия были лучше, и маршрут предлагался прямой. А пересаживаться по нескольку раз с автобуса на автобус было крайне хлопотно.       — Немного позже куплю. Не переживай.       Хэ Синин кивнула, после чего позвонила матери и рассказала о их планах. Чэнь Цзюньхуа очень обрадовалась: она долго говорила о всяком, но в конечном итоге, переживая за стоимость звонка, с печалью в сердце положила трубку.       С её отъезда прошло уже столько времени. Она соскучилась по Хэ Синин — дочери, которая была ей опорой так же, как и она для неё. Больше десяти лет она сама растила Хэ Синин, вновь и вновь терпя невзгоды и усталость, и ни разу даже не задумалась о том, чтобы отправить её в родительский дом. Настолько глубоки были чувства Чэнь Цзюньхуа — как ей было не соскучиться?       Хэ Синин не слишком умела складно говорить, и поэтому не высказала своих мыслей, а просто положила трубку, хотя слова всё ещё были готовы слететь у неё с губ.       Перед наступлением темноты снова поднялся порывистый ветер со снегом. Тогда же позвонил отец Чу Юнь и наказал ей завтра поехать в Новый район, чтобы встретиться с одним человеком. Ещё велел ей привести себя в порядок и приодеться. Всё это, конечно, было только для вида — как будто бы для собеседования.       Чу Юнь это мало озаботило: она даже не взглянула на номер телефона, который ей отправили, до тех пор, пока не подошла к обусловленному месту встречи на следующий день.       Только тогда она осознала, с кем ей нужно было встретиться благодаря связям, которыми воспользовался отец. С Янь Цзунсюем.       Вот уж действительно совпадение. Она даже понятия не имела, когда отец познакомился с ним. Может быть, их представили друг другу другие её родственники.       Янь Цзунсюй совсем не удивился её появлению. Он с самого начала знал, что придёт Чу Юнь, и прекрасно к ней отнёсся. Он не был излишне фамильярен, но не был и холоден. Он вёл себя великодушно, и, естественно, демонстрировал манеры джентльмена. На протяжении беседы он затрагивал только тему работы и ни словом не упомянул об их давнем знакомстве.       Поначалу Чу Юнь хотела отказаться от работы, но по ходу разговора обнаружила, что Янь Цзунсюй как будто ничего плохого не имел в виду. Он был серьёзен и добросовестен, не вмешивал в происходящее личные чувства, и, помимо того, компания Янь Цзунсюя действительно оказалась лучше, чем та, которую она нашла сама. В этой компании присутствовали возможности для развития — можно было подать заявление на перевод в пекинский офис. После тщательных размышлений настроение, с которым она пришла на встречу, окончательно развеялось.       Пока принималось окончательное решение о работе, они вместе пообедали. Янь Цзунсюй подвёз Чу Юнь до двора Ланцяо — Старый Город был как раз по пути. В дороге они перекинулись друг с другом парой фраз, которые не получили продолжения. Чу Юнь вздохнула с облегчением.       Янь Цзунсюй хорошо понимал ход мыслей окружающих — вполне возможно, он догадался, что Чу Юнь не хотела близкого общения, и поэтому сохранял дистанцию.       — Я остановлю машину здесь. Ещё есть дела на работе, — сказал он, припарковавшись.       Чу Юнь только этого и ждала.       — Извини за беспокойство. Спасибо! — ответила она, выйдя из машины.       — Увидимся в офисе, — немногословно попрощался с ней Янь Цзунсюй.       Чу Юнь из вежливости понаблюдала, как он отъехал, потом развернулась и отправилась домой, держа сумку в руках.       Дом Хэ располагался близко к дороге. С балкона второго этажа можно было увидеть всё, что происходит на улице. Гонимые ветром, снежинки порхали в воздухе и медленно падали на плечи Хэ Синин. Она с безучастным видом смотрела на то, что происходило внизу, после чего быстро вернулась в квартиру.       Свет в гостиной был выключен, царила кромешная тьма. Чу Юнь открыла дверь, вошла в комнату и краем глаза заметила, что на диване кто-то сидит. Не придавая этому большого значения, она небрежно спросила:       — Почему не включишь свет?       Хэ Синин взглянула на неё, склонив голову. Тон её голоса был ровным, как поверхность воды.       — Только пришла.       Чу Юнь отложила сумку и переобулась.       — Уже ела?       — Нет.       — Я тоже не ела, — ответила Чу Юнь, направляясь на кухню. — Давай-ка сегодня поужинаем лапшой. На разок сойдёт.       Хэ Синин угукнула, взглядом прожигая ей спину. На сердце у неё творилось беспричинное уныние, смешивающееся с мрачным смятением, похожим на разносимый порывами ветра снег за окном. Мысли молодых всегда запутаны и сложны. Хэ Синин сама себя понять не могла. Она последовала за Чу Юнь на кухню, открыла кран, чтобы помочь помыть посуду и овощи, но никак не могла перестать замечать Чу Юнь боковым зрением.       Вода шумно струилась стремительным потоком по тонким пальцам.       Вымыв овощи, Хэ Синин слегка отряхнула их от воды и передала Чу Юнь.       Все мысли Чу Юнь же были устремлены на кастрюлю с кипятком. Она потянулась за овощами, не глядя, и по неосторожности коснулась тыльной стороны холодной и гладкой руки.