Чувства трудно удержать

      Хэ Синин не отдёрнула руку, как в прошлый раз.       Чу Юнь же этого не заметила: она поспешно обернулась и потянулась к кастрюле, в которой закипавшая вода так и норовила приподнять крышку.       — Положи овощи в какую-нибудь корзинку. Ещё почисти и порежь несколько зубчиков чеснока, — сказала она, снимая крышку кастрюли, захлопотала перед плиткой и даже не оглянулась на Хэ Синин.       Хэ Синин немного постояла, напряжённо всматриваясь в суетящийся силуэт Чу Юнь: на её лице выражалось нечто сложное и серьёзное. В конце концов, она всё-таки послушалась, взяла корзинку, сложила туда овощи и начала чистить чеснок.       В обществе между людьми существуют самые разные отношения: люди могут быть родственниками, друзьями, незнакомцами. Каждому уровню отношений присуща определённая степень близости, точно так же, как и определённые ограничения. Эти ограничения — пропасти между людьми, пролегающие глубже самого большого ущелья. Их нельзя преодолеть просто так, даже если захотеть.       Пропасть между ними с Чу Юнь существовала с самого начала. Хэ Синин ещё не осознавала её до конца и, естественно, не знала, как её преодолеть. Она погрузилась в готовку с головой, став ещё молчаливее обычного. Извне она ничего не показывала. Чу Юнь, ничего не замечая, наложила в две чашки лапши, добавила обжаренные овощи и унесла еду в гостиную.       — Куда ты ходила днём? — спросила она, выходя из кухни.       Хэ Синин ещё резала чеснок.       — Встретилась с одногруппниками, — ответила она, дождавшись, когда Чу Юнь вернётся за приправами.       Чу Юнь откликнулась звуком “о-о-о” и резко вспомнила, что в доме ещё были остатки зелёного лука, который она покупала на рынке. Его как раз хватило бы для лапши. Отыскав лук, помыв его и нарезав, Чу Юнь продолжила:       — Нужно больше общаться. Ты же студентка! Учёба — это хорошо, но общаться тоже очень важно.       Хэ Синин угукнула, неся перед собой мелко нарезанный чеснок. Она испытывала некие эмоции, но не могла найти способ, которым можно было дать им волю, и уж тем более не знала, как именно их проявить. Она даже не понимала, что с ней вообще не так.       Они ели лапшу, сидя друг напротив друга, и смотрели телевизор.       Появлялось всё больше новостей о снегопаде в разных областях на юге — о низких температурах, изморози и прочих многочисленных неудобствах, вызванных непогодой. Чу Юнь специально связалась с местным телеканалом города С., чтобы узнать, будут ли показывать репортажи по теме. Однако делать этого канал больше не планировал: в начале снегопада весь город С. охватило бешеное возбуждение, но за несколько дней пыл уже успел схлынуть.       На следующий день Чу Юнь и Хэ Синин собирались поехать в уезд. Они по очереди приняли ванну. Перед тем, как лечь спать, Чу Юнь отдала Хэ Синин свой шарф и напомнила:       — Утром надень, будет не так холодно. Не забудь взять запасную пару обуви — сменишь, если эта промокнет.       На юге снег выпадает не так, как на севере — где его так много, что даже ходить трудно. Здесь снега выпадает мало, а в полдень температура поднимается, всё подтаивает, и во второй половине дня земля становится влажной.       Хэ Синин взяла шарф и положила на кровать, после чего, подняв взгляд, многозначительно спросила:       — Вы нашли работу?       — Да, — ответила Чу Юнь, не услышав в вопросе скрытого смысла. — Когда вернемся из уезда, подпишу договор. С начала года выйду на работу в Новом районе.       — Вы в следующем году не уедете?       Трудовые договоры обычно заключались на срок от трёх до пяти лет. Договоры менее чем на год — редко.       — Я только на год подписала договор, — честно ответила Чу Юнь, — а потом посмотрим, как будет.       К Янь Цзунсюю отец её пристроил по знакомству, так что можно было даже не на год устраиваться, а на несколько месяцев. Чу Юнь хотелось бы и на три года или даже на пять лет устроиться, но отец бы не согласился и не стал бы ей в дальнейшем помогать.       Чу Юнь сбежала в город С. от родственников и друзей, которые уговаривали её выйти замуж. Она не планировала оставаться здесь навсегда — для неё это было всё равно что поездка на выходные. Чу Юнь и сама понимала, что избегание не решит проблемы. Ей всё равно рано или поздно придётся с этим столкнуться. К тому же, нельзя было пускать будущее на самотёк — в Пекине оставалось много возможностей для развития, многие её важные знакомства оставались там. Ей точно нужно было уехать, самое позднее — в следующем году.       Хэ Синин этого не понимала. Она отвернулась от Чу Юнь, примерила шарф и сказала:       — Это очень хорошо.       Было уже поздно, и вскоре Чу Юнь вернулась к себе в комнату.       Хэ Синин повесила шарф в шкаф.       Ярко-красный цвет его ткани выглядел совершенно посторонним среди чёрных, белых и серых вещей.       На следующий день выглянуло солнце и даже прекратился снегопад. Автобус до уездного центра выезжал из города днём, в половине второго. Чу Юнь и Хэ Синин, пообедав немного пораньше, пришли на вокзал в час.       Двенадцатый месяц лунного календаря — то самое время, когда на вокзалах самый большой поток людей. В зале ожидания даже присесть было негде. Минут десять они простояли в очереди на проверку билетов для посадки в автобус. Из-за того, что народу в зале столпилось слишком много и все жались друг к другу, как пельмени в чашке, Чу Юнь чуть не вытолкали из очереди. К счастью, Хэ Синин смогла притянуть её обратно.       Контролёр орал, будто резаный, пытаясь перекричать шум толпы, и предупреждал, что нужно быстро садиться в автобус — он отправлялся ровно по расписанию. Хэ Синин без колебаний поставила Чу Юнь перед собой и продвигалась вперёд по очереди, сжимая женщину в своих объятиях.       Преодолев наконец все трудности, они втиснулись в автобус.       Там было душно, стоял неприятный запах. Чу Юнь сразу же поплохело. Ей не понадобилось много времени, чтобы прилечь на плечо Хэ Синин, прикрыть глаза и уснуть. Так стало гораздо лучше.       Где-то к шести часам вечера они добрались до уездного центра. Погода стояла пасмурная. Остановка уездного центра представляла из себя пустырь, на котором останавливались автобусы. Чэнь Цзюньхуа уже дожидалась их: увидев автобус, она подошла, чтобы помочь забрать вещи.       — Сестрица Цзюньхуа! — крикнула Чу Юнь, перебарывая тошноту.       — Мама! — крикнула Хэ Синин следом.       Чэнь Цзюньхуа, улыбаясь, смотрела на них. Прошло не так много времени, а она уже так похудела, работая в спешке изо дня в день. Хотя её лицо немного пожелтело, она была полна энергии.       — Я думала, вы приедете немного позже. Я заранее забронировала место, где можно будет перекусить, не надо будет даже ждать.       Чу Юнь не позволила ей забрать вещи и понесла всё сама.       Они втроём ушли с остановки, беседуя по дороге. Ресторанчик находился рядом с гостиницей — номер тоже нужно было забронировать заранее. Для экономии и безопасности Чу Юнь с Хэ Синин должны были ночевать в одном номере.       Чэнь Цзюньхуа явно осчастливил их приезд — на её лице не переставая, сияла улыбка.       Фруктовая наливка, которой славился уезд, продавалась практически везде. Владелец ресторанчика, в который они зашли, проявил щедрость и выставил на стол два кувшина. В такой холодный день можно было и выпить немного, чтобы согреться.       Наливка была крепче пива, но слабее байцзю. Чэнь Цзюньхуа не разрешила Хэ Синин пить — она была ещё студенткой. А Чу Юнь она налили немало. Так они вдвоём и выпили оба кувшина наливки.       Чэнь Цзюньхуа была искренне благодарна Чу Юнь.       — Нелегко тебе было сюда добраться, — сказала она, подливая ей наливки и подкладывая еды. — Ты моя гостья, я тебя даже не встретила как подобает, а ты помогаешь мне, присматриваешь за Синин…       — Не говори так, — перебила её Чу Юнь. — Я ведь для вас почти что незнакомка. А Синин всё равно называет меня тётей.       В этих словах не было ни капли лжи. Чэнь Цзюньхуа растрогалась и глубоко задумалась, не зная, как ответить.       Чу Юнь же заговорила о неважном — в основном о том, как проходили последние несколько дней. Когда они поужинали и допили наливку, уже стемнело. Платила за всё Чу Юнь. Чэнь Цзюньхуа хотела заплатить, но её остановили.       — Потом, когда закончишь учёбу, — вздыхая от нахлынувших чувств, сказала Чэнь Цзюньхуа дочери, — обязательно будь добра к тёте Чу.       Это были искренние слова, но в тот момент они мало что значили. Никто не думал, что у простого выражения благодарности потом появится иной смысл.       Хэ Синин оглянулась на расплачивавшуюся Чу Юнь — лучи света падали на неё и окутывали её тело мягким ореолом.