Чувства трудно удержать

      Гостиница уездного центра имела потрёпанный вид: это было непримечательное трёхэтажное здание с деревянными дверями, которые запирались не на замок, а на засов.       Но эта гостиница считалась лучшей в округе, и, хотя выглядела она невзрачно, внутри было вполне чисто. В номере Чу Юнь и Хэ Синин стояла большая кровать, застеленная толстым ватным одеялом белого цвета.       Чу Юнь не была привередлива. Не то чтобы она не жила раньше в таких комнатах: во время учёбы она путешествовала с одногруппниками налегке; денег ни у кого не было, и приходилось спать с кем-то вдвоём на подстилках на полу, таким образом согреваясь. Тогда это казалось сносным.       Чэнь Цзюньхуа встряхнула одеяло, осмотрела номер, убедившись, что всё в порядке, и спустилась вниз, чтобы купить пару бутылок воды. Чу Юнь подумала, что та уже уходит, и удивилась её возвращению. В комнате имелась кипячёная вода, можно было пользоваться ей. Но, как бы там ни было, гостиница находилась не в самом лучшем состоянии — будь Чу Юнь хоть немного придирчивее, то и вовсе не стала бы пить здесь воду.       — Что ж, время позднее, — попрощалась Чэнь Цзюньхуа. — Я пойду, вернусь завтра утром.       Приняв воду, Чу Юнь настояла, чтобы Хэ Синин спустилась вместе с ними. Чэнь Цзюньхуа рассказывала по телефону, что она живёт в общежитии не так далеко отсюда, в одной комнате с четырьмя соседями.       — Осторожнее по пути, — сказала Чу Юнь. —Увидимся утром.       — Как будто идти долго! Через несколько минут буду у себя, — рассмеялась Чэнь Цзюньхуа и помахала рукой.       Чу Юнь оглянулась на Хэ Синин, не проронившую ни звука, и легонько толкнула её локтем:       — Ну что же ты молчишь? Твоя мама сегодня отпросилась с работы — специально чтобы встретить нас.       Хэ Синин это знала. Подняв взгляд и сжав тонкие губы, она наблюдала, как Чэнь Цзюньхуа заворачивает за угол дома. Выражение её лица вдруг изменилось.       — Поднимайтесь. Я провожу её и вернусь, — сказала она, и длинные ноги тут же помчались вперёд.       Глядя на них, Чу Юнь не смогла удержаться от улыбки. Чэнь Цзюньхуа заметила, что Хэ Синин следует за ней — она не хотела, чтобы её провожали, но в конечном итоге перестала сопротивляться. И так мать с дочерью понемногу отдалялись, пока их силуэты не скрылись из виду.       Владелец гостиницы был добросовестным человеком, и поэтому даже вечером проверял здание, прохаживаясь туда-сюда. Небезопасно было в уездном центре — по улицам то и дело слонялась шпана. Иногда некоторые бессовестно вскарабкивались по стенам и жили в гостинице, не платя ни гроша. Но ладно бы просто жили бесплатно — многие ещё и прихватывали что-нибудь по пути.       Чу Юнь поднялась наверх и встретилась с хозяином гостиницы. Тот напомнил, что ночью обязательно нужно запирать дверь, а при необходимости можно в любое время позвонить ему на стойку.       Не прошло и получаса, как Хэ Синин вернулась с целым пакетом еды. Дождавшись, когда она зайдёт, Чу Юнь накрепко заперла номер, после чего ушла принимать чудесную горячую ванну. Из крана полился кипяток — у Чу Юнь даже на лбу пот выступил. Помывшись, она разделась и сразу же забралась под одеяло.       В момент, когда она вышла из душа, было холоднее всего. Чу Юнь укуталась в одеяло и сказала Хэ Синин:       — Сходи умойся. Потом ляжем спать.       Хэ Синин слегка развеселилась от вида укутанной Чу Юнь, похожей на пельмешку:       — Не простудитесь.       Чу Юнь отозвалась одним звуком и, дотронувшись до телефона, свернулась в неподвижный клубочек.       Этим вечером Хэ Синин как будто была немного другой — не такой холодной, как раньше. Выйдя из ванной, она тоже забралась в постель и потянула на себя уголок одеяла Чу Юнь.       В страхе холода Чу Юнь поспешно попыталась вернуть одеяло себе, и так девушки прижались друг к другу, практически обнявшись. Хэ Синин выключила лампу, и в комнате осталось только слабое свечение от экрана мобильного телефона. В небе сияла большая и круглая луна, и её свет, словно вода, струился из окна, падая к ним на постель.       Чу Юнь отложила телефон и посмотрела за окно:       — Сегодня такая хорошая погода. Я так давно не видела такую круглую луну.       Когда жизнь занята работой, ритм всё ускоряется, а давление — увеличивается, люди не успевают уделять внимание таким деталям. Даже в ночи, когда лунный свет так прекрасен, любоваться им попросту нет сил. Но в тот момент мир был тих и спокоен, в комнате находились только они вдвоём, и от этого просто не получалось не расчувствоваться.       Хэ Синин проследовала за её взглядом. На её лице проявилось нечто серьёзное, трудное для понимания. Вскоре она развернулась, прижавшись телом к Чу Юнь и промолвила:       — Да, очень хорошая.       Когда на небе сияет полный круг луны, люди тоже собираются в тесный круг.       Лёжа под одним одеялом, Чу Юнь и Хэ Синин быстро согрелись. Они уже не в первый раз делили постель. Тело Чу Юнь разгорячилось — возможно, из-за выпитой настойки, — и понемногу становилось обжигающим. Хэ Синин же была холодна, и поэтому прижаться друг к другу для них было естественнее всего.       Поскольку они собирались спать, они были почти раздеты. Хэ Синин ненароком подняла руку, случайно коснулась мягкости тела — и сразу же отступила, притворившись, будто ничего не случилось.       Чу Юнь всё заметила, но не придала этому особого значения. В конце концов, когда спишь с кем-то в одной кровати, прикосновений избежать никак не получится. К тому же, они обе были женщинами, хоть их и разделяла разница поколений. Откуда могли взяться иные мысли? Кроме небольшой неловкости, особенных чувств не появилось.       Чу Юнь слегка отодвинулась.       Но Хэ Синин неожиданно придвинулась ещё ближе, практически заключая Чу Юнь в свои объятия. Поняв, что Чу Юнь замерла, Хэ Синин пояснила:       — Когда лежим ближе, становится теплее. Отдаляемся — холоднее.       И то правда. На юге зимними ночами не включали отопление, так что и под стёганым одеялом с немного выступающими швами становилось холодно. Гостиничное одеяло не шло ни в какое сравнение с домашним: оно, конечно, было толстым, но совсем не грело, да ещё и небольшая жёсткость мешала. Непонятно было, сколько лет им уже пользовались.       Однако прижиматься так лицом к лицу всё-таки было не совсем прилично, так что Чу Юнь слегка отодвинулась корпусом, лишь оставив ноги переплетёнными с Хэ Синин. Своей нежной кожей, гладкими и тёплыми ступнями она начала легонько поглаживать Хэ Синин, чтобы помочь той согреться.       Не ожидая такого, Хэ Синин на мгновение растерялась, а потом — поджала длинные ноги.       Если бы они на самом деле были связаны кровными узами, то такая забота старшей девушки о младшей точно была бы приятна, но реальность всё-таки была другой, пусть даже Чу Юнь и обращалась с Хэ Синин как со своей родной племянницей.       Хэ Синин вдруг особенно остро ощутила, что тело Чу Юнь буквально обжигало, что она была слегка пьяна настойкой. Её винное дыхание как будто жило само по себе, скрывало в себе коварный замысел, утягивало за собой в неизведанное царство, бездонное и недоступное. Прошло немного времени, и она сама начала разгораться, следуя за Чу Юнь. Внизу живота стало тесно, и ей захотелось притянуть Чу Юнь ещё ближе.       Так Хэ Синин подумала — и так и поступила, заключая женщину в свои объятия.       Чу Юнь оказалась не готова и сразу же замерла.       Хэ Синин крепко обняла её за стройную талию, сцепив свои руки в прочный замок у неё за спиной, оставляя Чу Юнь неподвижной, и переплелась с ней ногами. Они настолько сблизились, что казались приклеенными друг к другу и могли чувствовать абсолютно всё. Хэ Синин была сильной, и высвободиться из её захвата не получилось бы. Чу Юнь не привыкла к такому. Когда Хэ Синин к ней приклеилась, у неё напряглась спина, а тело полностью выпрямилось.       Это казалось таким странным, но она не могла сказать, что именно было не так.       Но всё-таки она не оттолкнула Хэ Синин. Скорее всего, такая близость, безо всякой дистанции, была для неё слишком непривычна. Когда Хэ Синин приближалась, она хотела, чтобы оставалась преграда, хотела поместить между их телами руку, но немного опоздала.       Они лежали настолько близко, что ощущали даже движение воздуха от дыхания друг друга: слегка обжигающего, слегка резкого из-за напряжения, но с течением времени всё более равномерного.       Хэ Синин как будто совсем не заметила сопротивления Чу Юнь. Напротив, она незаметно, но с усилием приклонилась к её лицу. Намеренно это случилось или непреднамеренно, но под тёмным покровом ночи они почти прижались друг к другу губами.       У Чу Юнь сразу же в горле пересохло, но она всё равно не двигалась с места.       Прижимая ладони к её спине, Хэ Синин тихонько сказала:       — Тётя Чу, мне холодно...