Чувства трудно удержать

      Хэ Синин засыпало снегом — контраст между белизной снежинок и краснотой кожи ярко проявлялся, ещё более подчёркивая холодность девушки. Было неясно, как долго Хэ Синин стояла здесь и всматривалась вдаль. Рассеянный свет высокого фонаря, расположенного посреди двора, освещал её плечи, но всё остальное оставалось окутанным тенью от большого фикусового дерева, и выражение её лица было невозможно разглядеть.       Ночи на юге всегда отличались сыростью и холодом — как тепло ни одевайся, всё равно не согреешься. А Хэ Синин ещё и вышла в таком виде — что только собиралась делать?       — У меня был корпоратив. Было по пути, и он меня подвёз, — растерянно ответила Чу Юнь, подходя ближе.       На этот раз Янь Цзунсюй не подвёз её по своей инициативе — Чу Юнь в это втянула коллега.       Чу Юнь не особенно волновалась буквально до того момента, когда оказалась напротив Хэ Синин и смогла рассмотреть её лицо.       Оно ничего не выражало. Было невозможно догадаться, что у неё на уме.       Хэ Синин схватила Чу Юнь за запястье — ледяные кончики пальцев сжали кожу так, что Чу Юнь вздрогнула и невольно отшатнулась, попытавшись вырваться. Но сила её была несравнима с Хэ Синин, и ничего не получилось.       И без того тонкие губы девочки были поджаты, а уголки губ даже посинели от холода. Хэ Синин, не вымолвив ни слова, слегка наклонилась, подхватила сумку Чу Юнь и направилась к подъезду.       Всё без единого звука.       Чу Юнь не смогла на это внятно отреагировать: она ошеломлённо смотрела Хэ Синин в спину, не понимая, что же происходит. Пушистые снежинки кружились в небе и медленно опадали Чу Юнь на затылок и шею. Было темно и холодно. Она поежилась и поспешила за Хэ Синин.       У восемнадцатилетних девушек настроение — как переменчивая погода. Порой какая-то мелочь может сильно задеть их, затронуть самое больное место. Чу Юнь могла понять такие колебания в настроении.       — Ты ужинала? — спросила она, войдя в квартиру и переобувшись.       Хэ Синин поставила сумку прямо на стол.       — Да.       Тон её голоса не был ни холоден, ни тёпел. Ей как будто не хотелось разговаривать.       С подобным Чу Юнь ни разу не сталкивалась. За тридцать с лишним лет ей не приходилось приспосабливаться к жизни с детьми, и она не знала, как именно спросить, в чём дело. Поразмыслив ещё немного, она пришла к выводу, что спрашивать вообще не нужно. А как она должна была разговаривать? Она ещё долго сомневалась, но всё-таки не сказала ни слова. После этого Чу Юнь ушла в ванную умыться, а когда вернулась на кухню, Хэ Синин уже скрылась в своей комнате.       Они были одни в квартире, и поэтому теперь казалось, будто всё опустело. Дверь в комнату Хэ Синин осталась приоткрытой — оттуда просачивался свет. Чу Юнь заглянула в щель и заметила промелькнувшую девичью фигуру. Она ощутила бессилие, но не сделала ничего лишнего.       Следующий день оказался солнечным. Чу Юнь поднялась спозаранку. Позвонил отец — спрашивал, как ситуация с работой. Чу Юнь ответила как есть. После этого отец не стал докучать болтовнёй — сказал пару слов и повесил трубку.       Как и вчера, она приготовила завтрак для Хэ Синин и вышла из дома. Сама она не позавтракала, так что по пути в спешке прикупила булочку.       Первый день её официальной работы оказался и особенным, и совершенно обычным одновременно. Ничего не отличалось от её прошлой работы, за исключением новой обстановки и коллег. Чу Юнь прекрасно умела адаптироваться к новому, так что за день она разобралась с нюансами своих задач, да ещё и пригляделась к коллегам из своей и других групп. В общем говоря, всё прошло гладко.       Цинь Линь сразу поняла, что у Чу Юнь имеется достаточный опыт работы, так что она поручила ей первую задачу, не дожидаясь, когда закончится вводное обучение. Она пояснила: если что-то непонятно, то всегда можно уточнить у коллег или у неё самой. Стиль работы у Цинь Линь был быстрый и решительный, она не любила тянуть резину.       Чу Юнь подумала, что это хорошо, и приступила к делу, засучив рукава.       Пообедала она в местном кафетерии, не возвращаясь домой. Поэтому она отправила Хэ Синин сообщение — напомнила не ждать её к ужину, ведь она вернётся поздно.       Хэ Синин не ответила. Наверное, ушла прогуляться или была занята учёбой, едой или ещё чем-нибудь, и времени ответить не было.       У Чу Юнь не было привычки дремать после обеда. В их компании был предусмотрен полуторачасовой обеденный перерыв, так что она пошла на офисную кухню, чтобы приготовить себе чашечку кофе и почитать газету. Газетные страницы пестрели новостями о катастрофах, к которым привели снегопад и обледенение. Некоторые рейсы из Пекина были задержаны или вовсе отменены из-за погодных условий. В городе Чэньчжоу провинции Хунань из-за мощного снегопада обрушились опоры линии электропередач, и в городе начались масштабные проблемы с подачей электричества и воды. Железную дорогу Пекин-Гуанчжоу заблокировало снегом, более ста тысяч пассажиров застряли в Гуанчжоу, и тогда был введён в действие план действий в чрезвычайных ситуациях на высшем уровне…       Снег, столь изумивший и обрадовавший южан, обратился в безжалостную катастрофу, и самым крупным последствием этой катастрофы стало перекрытие железной дороги Пекин-Гуанчжоу. Всего за полмесяца стихийное бедствие охватило половину Китая.       И за какие-то несколько дней произошли настолько серьёзные события в других городах. Чу Юнь была поражена. Воспользовавшись свободной минуткой, она отошла в туалет и позвонила подруге, живущей в Гуанчжоу.       Поначалу та планировала вернуться в город С., чтобы отметить Новый год, но в конечном итоге отменила поездку.       — На скором поезде ехать небезопасно, а самолётом не полетишь из-за погоды. Я лучше в следующем году приеду. Тогда и встретимся с тобой, — непринуждённо сказала подруга, находясь в прекрасном настроении.       У Чу Юнь отлегло от сердца.       — Можно и так. Безопасность превыше всего.       Подруга ещё долго рассказывала о том, что многие, чтобы вернуться домой на Новый год, тащат багажные сумки прямо на себе и выбирают либо ехать на машине, либо идти пешком, так что на скоростных шоссе сейчас гигантские пробки и происходит много аварий.       Люди становятся такими крохотными и бессильными перед лицом стихии. Чу Юнь перевела взгляд за окно, на снег, и расчувствовалась. В 2008 году новости распространялись совсем не так, как сейчас. Десять лет спустя люди получили возможность читать о катастрофах в интернете уже через несколько минут после события. Но тогда всё было совсем по-другому. Людям была доступна только часть информации: катастрофы в действительности оказывались серьёзнее, чем рассказывали в газетах или по телевидению.       Закончив звонок, Чу Юнь отправила сообщения матери, отцу и некоторым родственникам и знакомым, в которых просила всех быть осторожнее в такую погоду.       Во второй половине дня некоторые коллеги украдкой обсуждали последние события. Коллега Чу Юнь с досадой качал головой:       — Сегодня и вправду... Эх... Как бы сказать…       К счастью, в городе С. всё оставалось в относительном порядке. Хотя город и испытал на себе последствия снегопада, но они были далеко не такими серьёзными, как в Чэньчжоу или Гуанчжоу.       Позже, уходя с работы, Чу Юнь собрала вещи и в одиночестве спустилась к остановке. Дожидаясь автобус, она снова встретилась со вчерашней коллегой. Та была очень приветлива. Они поехали вместе.       Разместившись в автобусе, Чу Юнь достала сотовый, чтобы проверить сообщения. Ответили все, кроме Хэ Синин.       Неужели разозлилась?       «Да как же так-то!» — терзалась Чу Юнь, хмуро глядя на экран.       Коллега заметила её мрачный взор и с любопытством спросила:       — Что случилось?       Чу Юнь быстро опустила телефон и небрежно ответила:       — Ничего.       Коллега проявила такт и не продолжила расспросы. Она взглянула в окно и вздохнула:       — За эту пару дней снег только усилился. Раньше такого не было.       Чу Юнь перевела взгляд — за окном быстро проносился уличный пейзаж. Всё было белым-бело, даже чистое небо, на котором не виднелось ни тучки.       Ехали они в час пик, в плохую погоду, и когда автобус добрался до двора Ланцяо, уже совсем стемнело.       На втором этаже горел свет — Хэ Синин была дома.       Чу Юнь вошла в квартиру и увидела, что Хэ Синин готовила ужин.       — Ты весь день была дома? — спросила она, присоединяясь к готовке.       Хэ Синин бросила на неё взгляд:       — Нет. Только вернулась.       — Гуляла с одногруппниками?       — Ага.       Голос её по-прежнему звучал очень ровно, не так оживлённо, как маленький огонёк на их плите.       Чу Юнь незаметно взглянула на неё, приготовилась было что-то сказать, но в итоге промолчала, решив, что лучше сначала разобраться с ужином.       По большей части он был готов, оставалось только поджарить что-нибудь на закуску. Они всё съели ещё горячим. Потом они по очереди приняли ванну. Нужно было ещё постирать одежду. А пока работала машинка, они решили взять какой-нибудь диск и посмотреть фильм.       Фильм был из тех, что Чу Юнь в прошлый раз купила в ларьке не выбирая.       В 2008 году контроль за кинорынком был нестрогим. Некоторые фильмы отличались довольно долгим хронометражем, выделялись чувственностью и «глубиной». Хотя в особых сценах всё происходило не по-настоящему, те всё-таки длились по несколько минут, а если учесть ещё и преданность актёров дубляжа своему делу, то в целом это было неотличимо от тех самых «специфичных» фильмов. Доходило до того, что ради выражения таинственной, эротической красоты, в некоторых фильмах двум актрисам специально организовывали совместные откровенные сцены, в которых по факту ничего и не происходило, и ничего страшного нельзя было увидеть.       Чу Юнь раньше не смотрела фильм, который они только что включили. Но когда она заметила, насколько близки друг с другом актрисы главных ролей, то ей сразу стало не по себе.       Говоря откровенно, в этом не было ничего странного. С точки зрения взрослого человека, с эстетического аспекта эти сцены были эротичны, но не вульгарны и воплощали собой нежное очарование кокетливости. Взять для примера фильм Цуя Харка «Зелёная змея» — эротическое очарование высшего уровня, которое не опускалось в пропасть пошлости: прекрасное исполнение своих ролей от Мэгги Чун и Джои Вон, легчайшая смена эмоций на их очаровательных лицах — это было гораздо привлекательнее для зрителей, чем сюжетная любовь между мужчиной и женщиной.       Фильм всё продолжался и всё отчётливее не подходил для просмотра юными девочками. Чу Юнь зарделась и потянулась к пульту, собираясь выключить, но Хэ Синин остановила её.       Она просто сама хотела взять пульт, но случайно коснулась пальцами тыльной стороны ладони Чу Юнь.       Её рука была нежной и гладкой.       Почему-то Чу Юнь стало очень неуютно. Ладонь не была горячей, но Чу Юнь невольно отдёрнула руку, будто обожглась кипятком, и её сердце забилось с подозрительной частотой.       Хэ Синин отреагировала ровно: подняла взгляд на Чу Юнь и спокойным тоном спросила:       — Что?       Фильм всё продолжался — насторожившая Чу Юнь сцена только что закончилась. Две актрисы ничего страшного не сделали друг с другом, но они столько соприкасались, что со стороны казалось, будто в их действия закладывался особый смысл, выходивший за рамки обычных отношений.       Чу Юнь было неловко об этом говорить.       — Ничего, — уклончиво ответила она, отведя взгляд.       Хэ Синин вернулась к просмотру.       Чу Юнь ощущала себя скованно, и настроение смотреть фильм у неё пропало. Как раз в тот момент стиральная машинка остановилась.       — Я развешу одежду.       После этих слов она обулась в тапочки и ушла в ванную, где мешкала так долго, как только могла. Посчитав, что подозрительные сцены уже закончились, она отошла и налила для Хэ Синин стакан тёплого молока.       Жаль — она выбрала неподходящий момент. Возвращаясь, она увидела на экране, что одна из актрис лежала на кровати с обнажённой спиной. От неожиданности у неё дрогнули руки, и стакан молока оказался пролитым прямиком на брюки Хэ Синин.       Чу Юнь быстро схватила салфетки и начала оттирать мокрые пятна.       Хэ Синин не двигалась, только её лицо слегка помрачнело.