Чувства трудно удержать

      Из-за разницы в росте у Чу Юнь не получилось по-матерински утешить Хэ Синин: та сама заключила её в крепкие объятия и тесно прижала к себе, что совсем не походило на проявление слабости или поиск утешения.       В сердце Чу Юнь тоже царил хаос, но она не обратила на это внимания. Пока что — всё закончилось. Как они вернутся домой, нужно будет на скорую руку соорудить что-нибудь перекусить.       Чу Юнь очень хотелось высказать слова утешения, но она прождала слишком долго и в конечном итоге решила хранить молчание.       Люди своего происхождения не выбирают. Но и жить в такой обстановке — безнадёжное дело. Чу Юнь хотела бы дать Хэ Синин немного денег, чтобы та переехала подальше от той семейки, от такой обстановки, но не могла. Существует чёткая грань между помощью и милостыней. Мать и дочь Хэ не нуждались в милостыне — иначе Чэнь Цзюньхуа давно бы уже набралась наглости и обратилась к её отцу.       Они были бедны, но горды. Чу Юнь прекрасно это понимала — она же не спрашивала, как император Хуэй: «Почему бы им тогда не питаться мясом?»       Следующую пару дней семейка наведывалась к ним с требованиями денег, но не осмеливалась поднимать большой скандал. Чу Юнь была настроена жёстко: начали бы снова орать — сразу же вызвала бы полицию, хоть это и побеспокоило других жильцов дома.       В то время у подобных людей ещё сохранялись какие-то остатки совести — по крайней мере, они боялись полиции и суда. Тогда ещё было неважно, натворил ли ты дел на самом деле или нет: те, на кого подали в суд, считались плохими людьми. И сколько бы дней с того момента ни минуло — раз уж ты вошёл в дверь полицейского участка, тебя неизбежно настигали догадки и пересуды соседей, брызжущих слюной.       Семейка ещё пару раз попробовала затеять скандал, но после этого уже не осмеливалась подходить близко. Только вот начались пересуды: семейка немало лясы точила за их спинами. Но Чу Юнь держалась достойно, не боялась сплетен и не обращала ни на кого внимания.       Приближался конец рабочего года. Дел в офисе было очень много — ни дня не обходилось без переработок.       В то же самое время появлялось всё больше и больше новостей о катастрофах, причинённых снегопадами и льдами. Так в Гуанчжоу более восьмисот тысяч пассажиров поездов застряли в снежном плену. В результате давки погиб человек. По всей провинции выпустили официальное оповещение, в котором власти призывали приезжих рабочих отмечать праздники, не выезжая из Гуандуна. Почти десяти тысячам человек потребовалось лечение. А в провинции Хунань тридцатого января из-за снегопада случился обрыв последнего из семи каналов энергоснабжения в городе Чэньчжоу. Система полностью рухнула, и весь город лишился электричества и водоснабжения. Чэньчжоу стал изолированным. Беспомощные испуганные люди впали в панику, подчистую сметая товары с полок в магазинах... Премьер-министр КНР отправился в Чэньчжоу навестить пострадавших. Вся страна следила за разворачивавшимися событиями. Но сами жители Чэньчжоу об этом не знали…       После просмотра новостей Чу Юнь помрачнела. Она пролистала газету, но не нашла никакой информации, куда можно пожертвовать на помощь пострадавшим.       — Как же их жаль, — сказала она, но всё-таки ощутила и некоторое облегчение. — Как хорошо, что в городе С. не такой страшный снегопад.       Хэ Синин тоже следила за событиями. В их группе были студенты, которые вызвались поехать в Чэньчжоу добровольцами, но их остановили: студенты ведь только создают проблемы.       — А как в Пекине?       Чу Юнь звонила матери: там всё было в полном порядке.       — Никаких проблем. Все заняты Олимпийскими играми.       Пекин жил олимпийскими хлопотами, пусть даже сейчас только наступил февраль и до начала оставалось ещё шесть месяцев. Все с нетерпением ждали этого события.       Хэ Синин, кивнув, вспомнила, что скоро уже канун Нового года:       — Вам эти два дня всё равно надо на работу?       Чэнь Цзюньхуа должна была вернуться домой двадцать девятого числа. Чу Юнь обещала, что встретит её, но двадцать девятое число было рабочим днём: официально выходные начинались только с кануна Нового года.       Чу Юнь на секунду задумалась:       — Подожди, когда я вернусь с работы. Поедем вместе. Должны будем успеть.       Если не придётся работать сверхурочно, то точно успеют. Но, судя по всему, уйти вовремя двадцать девятого числа не получится.       — Если будете задерживаться, позвоните заранее, — ответила Хэ Синин, утерев руки, — Я поеду одна.       Чу Юнь согласилась.       Из-за того, что она не вернулась на Новый год в Пекин, отец на словах, конечно, был не рад, но по факту проявил заботу и заранее отправил посылку с гостинцами — едой и питьём. Экспресс-доставки ещё не поставлялись до дверей, поэтому пришлось сходить в почтовое отделение. Чу Юнь и Хэ Синин сперва отправились в магазин за новогодними покупками, а потом и забрали посылку.       Вещей получилось слишком много, сами не смогли бы донести, так что они вернулись домой на такси.       Вещи заполнили всю кухню — на каждом сантиметре пространства можно было на что-нибудь наткнуться. Весь остаток дня они провели за уборкой, кое-как освободив пространство.       Старик прислал им несколько бутылок импортного алкоголя: среди них оказалось и виски — он этим виски очень дорожил, но всё-таки обнаружил в себе силы расстаться с ним и уложить в посылку.       — Дедушка обычно больше двух стаканов в одиночку не пьёт, — объяснила Чу Юнь. — Он очень его ценит. Ещё также ценит «Девичье вино». Если будет возможность поехать в Пекин, я попрошу его вскрыть бутылку и угостить тебя.       К старости отец полюбил выпивать глоток-другой. Если не переусердствовать, то для организма это даже в чём-то полезно. Чу Юнь совсем не возражала против этого, как её мать, да и сама частенько пила — только в её случае алкоголь был далеко не такой качественный.       — Хорошо.       Чу Юнь улыбнулась, по привычке потянулась и коснулась Хэ Синин, погладив ту по голове, как ребёнка.       Заполненный хлопотами день окончательно сгладил неприятное ощущение от проблем, доставленных противной семейкой. Установилось чудесное настроение. С помощью продуктов из пекинской посылки Чу Юнь, воспользовавшись радостным моментом, приготовила несколько своих коронных блюд.       Поужинав, девушки по очереди отправились принимать ванну.       Как было принято в городе С., двадцать восьмого числа нужно было смывать с себя всю грязь за прошлый год. В этот день люди отмывались дочиста. Поначалу Чу Юнь не отнеслась к этому серьёзно, но потом вспомнила, что сейчас она самая старшая в доме, и приложила силы, чтобы соблюсти обычай. После купаний она позвала Хэ Синин к себе в комнату, заранее взяв с собой нетбук.       — Он понадобится тебе в учёбе. Если будешь заходить в интернет, можешь приходить ко мне.       Подарок был настолько ценным, что Хэ Синин попросту не знала, как можно отблагодарить Чу Юнь.       — Спасибо, тётя Чу, — только и смогла вымолвить она.       Чу Юнь беспокоило, что Хэ Синин почувствует себя неловко, и она не стала заострять внимание на подарке.       В такой морозный день она решила ещё и угостить Хэ Синин алкоголем. Говоря откровенно, заняться вечером было нечем, тем для беседы тоже не оставалось — можно было только смотреть телевизор и попивать алкоголь, чтобы скоротать время.       — Ты когда-нибудь пила? — спросила Чу Юнь.       За всё это время она не замечала, чтобы Хэ Синин выпила хоть каплю вина.       И, конечно же, Хэ Синин покачала головой.       — Очень мало, — подумав, добавила та.       В воспитании Чэнь Цзюньхуа была строга. Она считала, что выпивкой и играми занимаются только бездельники и бандиты. Когда взрослые предлагали выпить, чтобы завязать беседу, Хэ Синин всегда вела себя так: пить было нельзя, так что она и не пила. Даже когда на студенческих вечеринках Ци Шо и остальные наперебой уговаривали её.       Чу Юнь не стала больше задавать вопросов. Она открыла бутылку виски, налила немного в стакан и передала Хэ Синин.       — Попробуй-ка. Когда станешь врачом, уже нельзя будет так пить.       На самом деле, для врачей понемногу выпивать — это нормально, но делать всё, что только ни заблагорассудится, определённо нельзя. Врачам приходится много и тяжело работать: иногда даже приходится мчаться в больницу посреди ночи. А в подвыпившем состоянии можно совершить страшные ошибки. Хэ Синин на мгновение заколебалась, но приняла стакан.       Вдвоём они уселись на кушетку, накрытую стёганым одеялом. Прикрывшись толстым, тяжёлым пледом, они пили и смотрели телевизор.       Чуть позже Чу Юнь вышла из комнаты, чтобы ответить на звонок друга. Хэ Синин взяла с полочки диск и рассмотрела его. Ей нравилась Мэгги Чун, так что она без колебаний выбрала для просмотра «Зелёную змею».       Окончив разговор, Чу Юнь вошла в комнату, взглянула на экран телевизора и на секунду остолбенела, но никак это не высказала.       — Это старый фильм, — сказала она, присев на кушетку.       Хэ Синин кивнула. Она не умела пить, в особенности такой крепкий алкоголь. Сделав глоток, она ощутила только слёзы на глазах и горечь в горле. А Чу Юнь — умела. Она взяла стакан и сделала лёгкий глоток своими розовыми, нежными губами. Видимо, она слегка запьянела: взгляд её казался рассеянным и как будто метил чуть мимо телевизора.       А на экране Зелёная и Белая змеи, играясь и переплетаясь, плавали в воде — двусмысленно, очаровательно и кокетливо.