Бездна морская

За прошедший месяц Итэр полюбил вечера в компании человека. Время замедляло свой ход, и с мягкими прикосновениями до Альбедо его тело покидал этот бесконечный страх. Бездонный и тёмный, он теплился где-то под ребрами, — и неизменно нападал с особенной силой, когда Итэр оставался один. Словно в наказание, он просачивался даже в его сны. Это было просто смешно для русала, но Итэр больше не мог спать под водой. Он нашёл небольшую пещеру дальше по берегу от места их встреч. Если, конечно, её можно было назвать таковой: выступы на отвесной скале образовали навес, и Итэр скрывался в его тени. По крайней мере, эта пещера защищала от непогоды и его, и вещи Альбедо. Альбедо иногда так делал — приносил к пляжу вещи. Все началось с мольберта, — он сказал, что его муторно забирать обратно, — и потихоньку место на побережье обросло разными безделушками. Для своего убежища Итэр украл широкий плед, а Альбедо будто и вовсе не заметил пропажи. Итэр накрылся им, чувствуя приятный вес на плечах, и постарался убедить себя, что песок под спиной был достаточно мягким. Мерный шелест волн и ночная прохлада его убаюкали. Итэр едва нашел в себе сил разомкнуть веки: он лишь бросил последний взгляд на водную гладь, перед тем как окончательно провалиться в сон.

***

Он оказался не слишком глубоко под поверхностью моря: вода казалась мутной, и солнечные лучи, оставляя за собой след, проникали под воду и терялись в высоких зарослях водорослей. Итэр был среди них, в самой гуще. Ему стало любопытно, тянутся ли они до самой кромки воды, — но стоило ему поднять голову, как водоросли начали расти ввысь прямо на его глазах. От этого чувства кружилась голова. Едва он захотел отвести взгляд, как поймал среди зарослей всплеск золота, — так на солнце блеснула чешуя Люмин. У него перехватило дух: это было очередное воспоминание? Она плавала кругами, играясь с косяком рыб. Как давно это было? Её волосы ещё были длинными; они развевались по воде волнами. Итэр хотел подплыть к ней. Прикосновения водорослей до его кожи казались шелковыми, — но как только он оказался ближе к сестре, их хватка окрепла, и они превратились в стальные путы. Люмин не остановилась даже на мгновение, будто не замечала его метаний. Она быстро затерялась за зелёной стеной. День сменился ночью, а Люмин остригла свои волосы. Итэр следовал за ней по тёмному морю. Он ненавидел плавать в ночи, но сейчас это его мало беспокоило: он не понимал, куда пропадает его сестра. Это пугало гораздо сильнее. Казалось, что море не закончится, но перед ними вырос песчаный уклон. Итэр не рискнул подплывать ближе, пока Люмин не поманила его за собой, — его подтолкнул страх снова потерять её из виду. Бывало, она исчезала, и никому не было под силу её отыскать. Вот почему никто в замке не мог её найти. Даже ему в голову не пришло искать её на суше. Он выглянул на берег, но остался наполовину в воде. Море омывало его хвост. Люмин выглядела как человек: она прижала к бёдрам подол белого платья и присела на корточки. Её голову украшала корона из белых цветов. — Пошли за мной. — Её взгляд смягчился. — Ничего не бойся. Итэр покачал головой, — Я не боюсь. Я просто… не хочу. Они погрузились в тишину, и Итэр мог видеть по её лицу и взгляду: она разочаровалась. — Я наконец поняла, в чём секрет. — Вдруг сказала она. — У меня не получается выйти ни в какой другой день. Но сегодня не видно луны. Она склонила голову, и одна из длинных прядей соскользнула с плеча. Разочарование в её взгляде странным образом сочеталось с мягкостью голоса. Наверное, это была жалость: так смотрят на умирающих, брошенных на берег нарвалов. Итэру её жалость была не к чему: ему было хорошо там, где он был. — В новолуние боги не смотрят. Попробуй. — Люмин протянула руку. — Я не хочу. Люмин не убрала руки. Вопреки собственному желанию, Итэр поддался вперед и протянул ей свою ладонь. Это был странный порыв — но в миг, когда их руки встретились, он понял, что так было правильно. Никто не поддерживал её странные идеи. Она была обречена идти в одиночестве, если бы Итэр не шёл рядом — а он часто задумывался, где лежали границы его преданности. Но границ не существовало. Они были только в его голове. Цветы на её голове осыпались. И разом всё потемнело. — Уже слишком поздно. Итэр огляделся — замок казался ему покинутым. Его сковала мысль, что всё закончится здесь, и он снова потеряет Люмин. Но она была рядом. Её слова пронеслись эхом по тронному залу, и этот звук казался странным: как будто они были не под водой. Своды потолка подпирали колонны, в основании которых были вырезаны статуи. Они держали в руках фонари, — с течениями мерно покачивались кристаллы, излучающие голубоватый свет. Теперь, отчего-то, этот свет казался красным. — Послушай, Итэр. Нам нужно уходить. Люмин схватила его руку и потянула за собой. Он был с ней полностью согласен: его сердце с силой билось в грудной клетке, и на душе скреблось ощущение, что всё происходящее было в корне неправильным. Это был тронный зал — и здесь всегда было сновало много народу. Где они были сейчас? Где была вся стража? Они не проплыли и половины пути: вдруг выход из зала перегородила фигура. Итэр прищурился. — Мама? Это была его первая мысль, — но теперь, при внимательном взгляде на фигуру стало ясно, что кроме длинного хвоста в твари не осталось ничего от русалов: всё поверх пояса почернело и обросло костистыми наростами. Заслышав возглас Итэра, чудовище медленно повернуло голову. Из её пасти вырвался пронзительный крик. Кристаллы-лампы на стенах покачнулись и пошли трещинами. Итэр схватился за голову, стараясь прикрыть уши, и Люмин потянула его назад с хриплым возгласом ужаса. Итэр открыл глаза и с облегчением сделал глубокий вдох. Это был сон. Итэр повернулся на бок, тщетно пытаясь успокоить быстрое сердцебиение. Он хотел надеяться, что это был просто кошмар. Со временем те же звуки, что погрузили его в сон, помогли ему успокоиться. Итэр не знал, что и думать. Он не помнил, почему оказался на этом берегу и куда пропала Люмин, и эти сны ничуть не помогали — только вносили беспорядок в его мысли. Разум подкинул ему только одну стоящую деталь. Ему часто снилось, что он гонится за Люмин: под водой и даже по земле. Никогда ещё прежде ему не удавалось её догнать. То, что она сказала про луну, — было ли это правдой? Он взглянул на ясное небо. Темную бездну звёзд подернула дымка рассвета, и на его фоне истончающийся серп луны был едва заметен. Его сердце сжалось от предчувствия, — новолуние. Оно наступит сегодня.

***

Щурясь от полуденного солнца, Итэр выбрался на берег. Прежде ему уже казалось, что он ступал по земле, — в его воспоминаниях мелькали поля высокой травы, в которой терялась спина Люмин, и бесконечные людские дороги. Только в голове совсем не отложилось, как именно происходило… это превращение. Он смутно догадывался, что оставалось лишь ждать, пока это случится само собой. Итэр добрался до маленького лагеря Альбедо. Здесь, среди знакомой обстановки, он мог хоть ненадолго отвлечься от мыслей и скоротать время. Вокруг мольберта валялась всякая мелочь: среди стопок книг и незаконченных набросков можно было разглядеть компас и миниатюру корабля. Сначала он поднял книгу. Первым его порывом было положить её обратно, — да пусть простит его Альбедо, но он устал смотреть на них каждый божий день. Этот инстинкт ему удалось подавить, и он пролистал несколько страниц. Итэр мог понять, почему Альбедо выбрал её для первых уроков: буквы были достаточно крупными, а каждую третью страницы встречались картинки. Они цепляли его взгляд, но и Итэр видел их уже немало раз. Он находил гораздо более интересным альбом. Этот был новым: в первые дни Альбедо приходил на пляж с другим — тогда он часто сидел чуть поодаль, делая с Итэра наброски. В этом же было больше пейзажей. Он нашел несколько силуэтов себя, сидящим на камнях. И ту скалу, под которой спал, — она возвышалась высоко вверх, а край её обрывался под острым углом. Впереди, в море, перед ней стоял каменный столп. Как будто некогда это было каменной аркой, обрушившейся с течением времени. Ещё Альбедо зарисовал несколько птиц. Дальше шли только пустые страницы. Итэр перевел взгляд. Недалеко от лагеря стояло старое кострище; рядом с ним лежало несколько веток. Альбедо однажды протянул ему ветку. На его лице застыло такое выжидающие выражение лица, будто Итэр должен был впечатлиться; но это была обычная палка. После прошедшего шторма ими бывал усеян весь берег. Пока Итэр пытался сообразить, какой смысл в этот жест пытался вложить человек, ветка налилась светом и стала меняться: она выросла в длину и дала небольшой отросток слева по стволу. На её кончиках распустились цветы. Итэр знал, что такое магия: но впервые видел так близко. Итэр вдруг осознал, что сидит и глупо улыбается из-за кучки палок. Альбедо красиво рисовал, знал множество вещей, и мог делать такие невероятные вещи. Он удивлял его каждый вечер. Хотя бы тем, что продолжал появляться ради их встреч; Альбедо был слишком хорош для кого-то вроде него. Было жаль с ним расставаться, но Итэр окинул безделушки взглядом. Может, он мог бы забрать что-нибудь с собой? Что-нибудь небольшое — на память. Альбедо оставил здесь свой белый плащ. Итэр смотрел на него несколько долгих секунд, а затем уселся поудобнее и подобрал его, отряхнув от песка. Руки в рукава — ничего сложного. Он даже был ему почти по размеру, — только слегка длинноват. Итэр увлекся загибанием манжеты, когда в голову ему пришла одна мысль. От Альбедо вкусно пахло. Он отогнул воротник, прижимаясь носом ко внутренней стороне плаща. Ему почудился лёгкий свежий запах, но, кажется, это было веянием его воображения, — плащ провалялся здесь несколько недель, обдуваемый ветрами и повидавший дождь. Конечно, аромат должен был рассеяться. Итэр выпустил воротник и подставил своё лицо солнцу. Он не просидел так и пяти минут — его накрыла тень. Открыв глаза, Итэр вздрогнул. Ещё было не время, — Альбедо приходил, когда солнце начинало опускаться, часто жалуясь, что дела не пускали его раньше. Но всё же это был он. Посреди полудня. — Ты… рано. Альбедо улыбнулся уголками губ и прищурился. — Должно быть, почувствовал, как ты сильно соскучился. Щеки Итэра загорелись: он всё видел. В этой часть пляж был ровной, открытой местностью: Альбедо мог разглядеть его силуэт издалека. — Кхм. Жарко. Итэр постарался выбраться из рукавов. Альбедо со смехом сказал, — Не снимай. На тебе отлично сидит. Итэр не стал его слушать: у него было предчувствие, что Альбедо может долго дразниться по этому поводу. Тот опустил на песок свою обувь и тяжелый на вид томик, — когда Альбедо нагнулся, Итэр заметил, что он забрал свои волосы в хвост его лентой. Он расстался с ней опрометчиво, — Итэр и не замечал всей длины своих волос, пока не распустил косу. Теперь они мешались в воде и неприятно липли к телу на суше. Итэр аккуратно сложил его плащ и положил рядом с вещами, что Альбедо только принёс. Так было правильно — хотя Итэр и понял, что это была единственная вещь, которую он хотел бы унести с собой. — Сегодня тепло, — начал Альбедо осторожно. — Мне тут пришла идея. Не хочешь поплавать вместе? Итэр неопределённо хмыкнул, и его голос выдал тень нерешительности. Он перевёл взгляд на море; солнце заметно пригревало, и тёплый ветерок рябил поверхность воды. Альбедо, может, и был прав — но глубоко внутри Итэр был уверен, что от этой затеи не пахло ничем хорошим. Альбедо сел на песок, оказавшись с ним на одном уровне. Итэр поймал его внимательный взгляд прищуренных глаз. Он редко смотрел так открыто, и Итэр невольно поёжился. — Как далеко ты обычно уплываешь от берега? — Не очень. — Позволь задать тебе вопрос. Уплывать дальше ты боишься? Итэр почувствовал, как его настроение стремительно падает вниз. — Ты упоминал, что потерял память. Что, если бы… оказать в море помогло тебе вспомнить? — Нет. — Что «‎нет»‎? Ты не хочешь вернуть свои воспоминания? Итэр отвернулся. Он совершенно не это имел в виду: Альбедо просто пытался надавить на больное. — Просто осмелюсь предположить, — продолжал Альбедо, его голос становился чуть более настойчивым. — Знакомая обстановка могла бы помочь, а русалки явно обитают не у берегов. Иначе о вас было бы больше известно. Но здесь ты очнулся, и берег стал единственным местом, которое, как ты знаешь наверняка, безопасно. Это очень обманчивое впечатление. Итэр поджал губы. Тишина повисла между ними, как невидимая стена. Слова Альбедо проникали в его сознание, тянув за собой тяжелый осадок: он мог строить догадки и верить, что смотрит в суть вещей, но на деле ничего не знал, и Итэр не хотел объясняться. Альбедо продолжил после короткой паузы, — Впрочем, в этом нет твоей вины. Природе всех живых существ свойственно бояться неизвестного. Просто, чтобы ты знал, я буду рядом. И я вполне способен нас защитить… практически от любого существа размером до десяти метров. Итэр хотел было возразить, что дело было не в этом. Он боялся не неизвестного — он боялся того, что, напротив, было ему хорошо известно. Когда-то там, в море, был прекрасный подводный город, — теперь от него остались лишь руины, и обитающие меж стен голодные твари. Следом пришла другая мысль; минул месяц, а он так и не повстречал ни одну из них в лицо. Может, они и не выходили так близко к поверхности. И ему не понравилось, как Альбедо подобрал слова. Он не… боялся. Итэр предпочитал думать, что был разумно осторожен. Он перевел взгляд на Альбедо, и его сердце кольнуло. Он собирался выйти на поверхность этой ночью и отправиться на поиски сестры, — вот где он надеялся отыскать недостающие воспоминания. И не собирался посвящать в эти планы Альбедо: это было хорошее время, но привязываться друг к другу сильнее было бы ошибкой. Несмотря на то, что Альбедо говорил неприятные вещи, — он выглядел так, словно искренне пытался помочь. Не хотелось бы расставаться на плохой ноте. Итэр склонил голову к плечу и неохотно произнёс, — Мы можем… дальше, чем обычно. Но будем видеть берег. — Хорошо. Альбедо коснулся его плеча на несколько долгих секунд: в чём-то это было похоже на утешительный жест. Убрав руку, он встал. Если часть Итэра и сопротивлялась этой идее, то этот протест только что окончательно умер: Альбедо отряхнулся от песка и стал расстёгивать свою рубашку. Он повернулся к Итэру боком, — или лицом к морю, его это уже мало волновало, — и его пальцы ловко забегали от одной пуговице к другой. Как только из-под ткани показался кусочек его груди, Итэр отвёл взгляд. Он всё равно мог слышать шорох его одежд. Альбедо покончил с пуговицами, и расстегнул ремень брюк. Он высвободил свои ноги вскоре после этого, — бросил одежду на песок и двинулся к воде. Итэр прижал ладонь к горящей коже. В наготе… не было ничего такого, — он сам не носил одежд, — но отчего-то румянец заволок даже его затылок. — Так ты… собираешься присоединиться? Дно возле берега уходило резким уклоном вниз, — всего через пару шагов Альбедо перестал доставать до него ногами. Вода была светло-голубой и чистой: Итэр мог ясно видеть, как лучи солнца опоясывали фигуру Альбедо. Он старался держаться ближе к поверхности, пока Итэр опустился ко дну. Для человека он двигался неплохо, — Итэр невольно залюбовался перекатами его мышц. Он выглядел хорошо. Итэр всегда находил его красивым, — но в объятиях моря он стал только лучше. Насколько бы все было иначе, не случись катастрофа? Итэру не хотелось допускать мысль, что тогда они бы не встретились вовсе, — может, Люмин бы смогла его убедить чаще выходить на сушу. Или, напротив, он мог затащить Альбедо глубже в море. Итэр мог бы показать ему множество красивых мест… А если бы Альбедо был таким же, как он? Итэр прикрыл глаза. Он часто воротил нос, когда натыкался на влюбленные парочки, — они плавали, слившись объятия настолько тесные, что путались их хвосты. Никогда бы он не подумал, что захочет ощутить это сам. Итэр хотел бы послушать песню только для него, — или спеть только для Альбедо, но- Эта мысль заставила сердце подскочить к горлу. Это был слишком серьезный жест, — и с чего он решил, что Альбедо понравится? Что было важнее, — как бы грациозно Альбедо не двигался, он всё равно плыл слишком медленно. Итэр не прилагал усилий, чтобы держаться вровень. Он поднялся к поверхности, утягивая Альбедо за собой. — Держи, — он похлопал себя по плечу. Несомненно, это была самая светлая его мысль: Альбедо прижался к спине, и его руки обвили Итэра за шею. Альбедо пытался выровнять дыхание, — он погружался под воду явно на дольше, чем привык, — и Итэр мог чувствовать, как длинные выдохи оседали на коже. Альбедо был теплым. Скоро вода скрадет это тепло, но ему хотелось думать, что там, где они касались кожа к коже, оно задержится подольше. Плыть с таким грузом было гораздо тяжелее, — Альбедо вытянулся вдоль его хвоста, и это мешало. Они приспособились без всяких слов: Альбедо подогнул свои ноги, обнимая ими Итэра за бока; теперь он мог двигаться гораздо свободнее. Он старался держаться над линией воды — погружаясь под воду интервалами. Спустя какое-то время Итэр даже привык к темпу: он уловил то чувство, когда вода перестала работать против них. Она их подхватила и понесла вперёд. Он ускорился, и на короткий миг они подлетели над водой. Ему казалось, что Альбедо может не удержаться, — его хватка была такой лёгкой, — но он лишь сжал руки чуть сильнее, когда они вошли в воду. После пары таких раз Итэр совершенно выдохся, — стоило Альбедо его отпустить, как он лёг на воду, раскинув руки в стороны. Альбедо закинул на его живот свои руки, пытаясь найти опору, — но Итэра лишь потянуло под воду. «Прости»‎ прозвучало где-то возле уха, когда Итэр вынырнул. Лицо Альбедо оказалось слишком близко: он рассмеялся, и впервые радость Альбедо была настолько яркой. — Это было быстро. Приятное чувство. — Мгм. Итэр подумал, что это стоило того. Альбедо бросил взгляд в ту сторону, где была земля, — сейчас он неё осталась тонкая линия. — Всё ещё боишься? Волны раскачивали его, и солнце пригревало кожу. Это было блаженное чувство. — Нет.

***

Когда они снова оказались на берегу, солнце уже минуло половину неба и клонилось к горизонту. Альбедо пошёл к своей одежде, стоило его коже обсохнуть — но вернулся, лишь накинув на плечи рубашку. — Помнишь, я обещал… Альбедо опустился рядом на песок. Итэр незаинтересованным взглядом проследил, как тяжелый том опустился между ними. Он опустил на корешок руку прежде, чем Альбедо успел открыть эту книгу. Альбедо собирался сказать что-то в протест. Итэр оказался быстрее, — он наклонился к его лицу и прижался губами к щеке. Он собирался коснуться до губ — в последний миг Альбедо дрогнул и повернул головой. — Погоди. Если ты хочешь — мы можем. Только после учебы. Итэр выпустил недовольный гортанный стон. — Забудь о ней. У нас мало времени. — И куда мы торопимся? -- Поинтересовался со смехом Альбедо. Итэр не видел ничего смешного, — он упрямо поджал губы, не решаясь повторить попытку. Улыбка Альбедо опала. Итэр подумал, что сейчас он его оттолкнет, но Альбедо и не собирался — он робко положил свою руку ему на щеку, будто это Итэр был тем, кто отворачивался от поцелуев. Итэр сократил между ними разрыв, и прижался краешком носа к его носу. Это заставило его вспомнить, — Чем ты пахнешь? — Не знаю. Должно быть, моя одежда. Ей занимается прислуга. Итэр провел носом по щеке и опустился ниже, намереваясь спуститься до уровня воротника. Он скользнул кончиком носа по коже шеи, и его губы замерли возле изображения звезды, — недолго думая, он оставил поцелуй возле её края, чувствуя, как дрогнул кадык Альбедо. Одна только мысль разожгла в его мыслях пожар. Они оба этого хотели. Они были знакомы не больше месяца, но Итэр думал об этом с первого дня. Он подозревал, — Альбедо тоже. По какой-то глупой причине Итэр не собирался делать первый шаг, и Альбедо тоже не пересекал черты. Может… краешком ума он всегда держал ту человеческую легенду о том, что сирены соблазняли людей, — может, они были не слишком далеко от реальности? Что, если поэтому Альбедо искал с ним встреч и терпел эти уроки? Потому что его очарование и правда действовало на него. Итэр боялся, — стоило им обоим получить желаемое, — и эта иллюзия спадет. Альбедо увидит, что на деле он ничего из себя не представляет. Сейчас этот страх не имел смысла. Альбедо может разочароваться и уйти, — Итэр не станет возражать, потому что и сам собирался поступить с ним не лучше. По крайней мере, он хотел бы попробовать напоследок. Хотел бы украсть поцелуй, и даже не один. Хотел бы дать волю тому желанию, что всегда маячило на задворках его сознания, когда этот человек был поблизости. Итэр навалился на него сверху, и Альбедо раздвинул свои ноги. Итэру удалось протиснуться между ними, — от осознания этого немного кружилась голова. Альбедо сам хотел чувствовать его ближе. Тот тяжело дышал, а накинутая нараспашку рубашка съехала, оголяя его плечи. В таком положении Итэр мог только поцеловать край шеи. Итэр нашел опору в своих руках, и подтянул тело выше, — отчего-то это движение заставило Альбедо громко выдохнуть. Он зажмурил глаза и запрокинул голову. Итэр испуганно шепнул, — Прости. — Ничего. Он заметил, как снова дрогнул его кадык. Альбедо поднял голову. Итэр отчётливо видел тот миг, когда он тоже набрался решимости. Их губы встретились на полпути. В этом поцелуе Итэр вел: Альбедо было достаточно простого прикосновения, а он хотел окунуться в его вкус целиком. Итэр скользнул языком по его губам, с готовностью проникая вглубь рта, когда Альбедо приоткрылся. Они соприкасались кожа к коже, и это едва не сводило его с ума. Одна рука Альбедо легла на затылок, — она поднялась выше и зарылась в его волосах. Итэр отстранился лишь на короткий миг. — Ещё. — Это было мало похоже на просьбу; Итэр его предупредил. Альбедо издал слабый звук, но не остановил, — и они снова поцеловались. Краем ума Итэр подумал, как это было плохо. Ему нравилось. Пожалуй, даже слишком. Та рука на его затылке, — казалось, что Альбедо пытается притянуть его ещё ближе. Итэр отстранился, когда почувствовал, как эта хватка ослабла. — Погоди. Я чувствую себя… странно. Альбедо бросил на него выразительный взгляд. — Ну, в данной ситуации это может быть и- — Нет, стой. Очень странно. Вся его чешуя гудела. Итэру пришлось извернуться, чтобы заглянуть себе за спину, — он положил руку на плечо Альбедо, используя его как опору. Его хвост исчезал. Закатное солнце бросило свои лучи, — сначала ему показалось, что в его свете хвост стал неотличим от песка, — но тот просто становился всё тоньше и тоньше, пока не стал совсем прозрачным. Больше Итэр ничего не почувствовал. Только тело стало несколько легче. Он пошевелил на пробу ступней. Альбедо также разглядел, что случилось. Итэр осторожно обернулся обратно, только чтобы поймать его хмурый взгляд. — Это… я сделал? — Нет. Так и должно было… сегодня. Итэр почувствовал, как под его рукой напряглись мышцы Альбедо. — И ты собирался мне сказать? Итэр не представлял, что на это ответить. Он мог уклончиво сознаться, что не был уверен, — хотя и в самом деле считал, что превращение случилось бы ночью. Но правда заключалась в том, что он не собирался. Даже если допустить, что им не обязательно было расставаться, — Итэр не мог представить себе, чтобы они с Люмин задержались здесь. У Альбедо здесь была своя жизнь, а он принадлежал другому миру. Итэр отстранился — и сел, по прежнему оставаясь у Альбедо в ногах. Предательская мысль закралась в разум, и Итэр знал, что уже не сможет её стряхнуть. Может, всё не обязательно должно было... кончится так. Он мог бы рассказать и открыться. — Я ищу свою сестру. Долгое время Альбедо просто смотрел в ответ. Затем он прикрыл веки, — краешки его ресниц дрожали. — На самом деле… я думаю, что смогу помочь. Итэр выдохнул. Он не смел даже надеяться, — Итэр знал, что должен найти её сам. Но любая помощь была бы неоценима. — Да? — Да, но, — Альбедо отвернулся обратно к небу, — я надеялся попросить об ответной услуге. Итэр глуповато моргнул. Ему даже в голове не приходило, что он может быть чем-то полезен Альбедо. — С чем? — Ну, это больше не имеет смысла. — Он кивнул на его ноги, — мне нужна одна вещь. Но сейчас она на дне моря. Это не помогало. Что Альбедо могло понадобится на дне моря? Жемчуг? — Что? С тихим вздохом Альбедо сел. Он поднялся и добрел до места, где оставил часть своей одежды, — чтобы достать что-то из кармана брюк. Это была та подвеска, что он вчера заплёл ему в волосу. — Не знаешь, что это? — Нет. — Когда-то в этом море затонул корабль. И мне очень нужна… одна вещь, что была на борту. Корабль плыл под таким же флагом. Подвеска качнулась, и Итэр невольно перевел взгляд на шею Альбедо. На украшении тоже была звезда; несмотря на то, что концов у нее было больше, — Итэр мог представить, что в самой её основе лежала такая же четырехконечная форма. Это всё меньше походило на совпадение. Верно. Человеческие вещи тоже могли попасть на морское дно. — Вот как. — На самом деле… если ты сможешь вспомнить хоть что-нибудь, это очень поможет. Альбедо подобрал палку и начал проводить линии по мягкому песку. Его движения были уверенными и точными, хотя Итэр и не до конца понимал, что он пытался изобразить. Когда линий стало больше, Итэр дрогнул. Это была карта. Альбедо обозначил берег и контуры островов, — а затем резким движением провел линию, уходящую прочь от побережья прямиком в морскую пучину. — Его путь был таким, до порта. Может, тебе попадались обломки или какой-то мусор… -- Альбедо провёл рукой по волосам, взъерошив передние пряди. -- Проблема в том, что он мог затонуть где угодно. Итэр снова моргнул. Слова Альбедо проходили мимо него. Вот почему они вообще встретились: Альбедо пришёл на этот пляж, выискивая брошенные на берег обломки корабля. Когда тот впервые заметил Итэра, — он уже думал, как заведет этот разговор? Попытки сблизиться, и та неловкая попытка отучить его бояться моря — в каждом из этих мгновений Альбедо преследовал свою цель? Его голову раньше посещала мысль, что они с Альбедо были похожи. Он даже не мог представить, насколько был близок к правде. Только в сравнении с этими уроки языка казались детском забавой. Итэр смотрел на линию берега, что он нарисовал, и ткнул наугад на похожий изгиб. — Да, мы сейчас здесь. — Альбедо поджал губы, — я знаю, что ты… Ему стало тошно. Эта привязанность была единственной вещью, к которой он тянулся в череде кошмаров. Альбедо помогал ему чувствовать себя лучше — а теперь оказалось, что и это ощущение строилось на лжи. Он бы предпочел остаться в неведении — и быть из них единственным, кто поступал плохо. Итэр встал на свои ноги. Он впервые взглянул на Альбедо сверху вниз: тот сидел, сгорбившись, и казался маленьким и уставшим. Итэр не нашел слов на языке, которому Альбедо его учил; это было и неважно. Вместо этого он проговорил на том языке, которой предназначался его семье: — Забудь. Мне жаль, но я не могу помочь тебе, а ты не можешь мне — нам вообще не суждено было встретиться. Альбедо свёл брови. — Итэр. Итэр покопался в памяти в поисках слов, и наконец сказал, — Не ходи за мной. И он ушёл. Это было не так сложно. — Итэр! Он не думал, как — просто шёл. С каждым шагом уверенность в том, что это происходит не впервые, только крепла. Он и раньше бывал на земле. Он вспомнит — и со всем справится. Альбедо остался где-то позади: Итэр не слышал его приближения, но не хотел оборачиваться назад. Ему было всё равно. Он ускорил шаг. Альбедо снова его окликнул. Итэр сжал ладони в кулаки. Ему хотелось сорваться на бег. — Итэр, постой! Образ накрыл его волной и едва не сбил с ног. — Люмин, постой! Спина сестры маячила впереди, и сердце Итэра болело от её вида на фоне тёмных, бушующих волн. Бурный ветер трепетал полы белого платья. Картинка была нечёткой: дождь хлестал его по щекам, и влага скопилась даже на ресницах. Шаги сестры замедлились. Она остановилась, и обернулась к нему боком. Слова резали как нож. — Не ходи за мной. Итэр сделал несколько шагов — и послушно остановился. Он позвал её; его голос осип от крика. — Люмин. — Если для тебя это слишком. Хотя бы просто не мешай мне. Её голос звучал также сломлено. Завывал ветер. Итэр вытянул вперёд руку: она стояла на краю побережья, и за ней бушевала стихия. Эти волны были слишком опасными. Казалось, они могут съесть её одним легким движением — смести и не оставить даже следа. Он сделал шаг вперёд, и она ступила назад. Итэр вытянул вперёд руку и понял, что схватился за Альбедо. Ноги его почти не держали, — он осел. Альбедо пытался помочь ему подняться, но бросил это дело и сам опустился на песок. — Прости, — Альбедо накинул ему на плечи белый плащ, — не уходи. Итэр смотрел сквозь него. Пляж в его видении был таким же. — Если хочешь, я оставлю тебя в покое. Но я всё ещё могу тебе помочь. — Альбедо сжал переносицу, — просто… Может, его ленивое сознание просто забыло, каким был тот вечер? Он запомнил бурю и море, — дождь и камни на фоне песка. Но ведение всё еще стояло перед его глазами, и Итэр мог отчетливо видеть: то место было другим, в маленьких деталях. Скала была выше, и та каменная арка когда-то была целой. — Ты хорошо себя чувствуешь? Отвесный берег был дальше. Как если бы минули долгие годы, — как если бы под действием времени поменялся пейзаж. Такое не случилось за месяц. Итэр с удивительной лёгкостью понял, что такое не случилось и даже за десятки лет, — но вполне, если минули столетия. Он сел и перевёл взгляд на Альбедо. Тот не пытался докоснуться до Итэра, если не считать того, что он придерживал полы плаща. Этот обрывок воспоминаний был для него совершенно новым. Он в миг потерял всю уверенность в своих силах, — если минуло столько лет, отыскать след его сестры будет гораздо сложнее. Что у него было из зацепок? Рыбацкая деревня? Людские жизни были скоротечны, и всё быстро менялось. Он думал, что ему достаточно выйти на берег и спросить людей, — и он найдет её след. Почему каждый раз она только становилась дальше? Итэр неуверенно накрыл ладонь Альбедо, и тот с готовностью переплёл их пальцы. Сейчас, всё, что у него было, — это рука Альбедо. И когда тот также крепко сжал его руку, Итэр перестал ощущать, будто земля уходит у него из-под ног. Может, это и было похоже на попытку удержаться на плаву в бурю с одной единственной дощечкой. Но это было хоть что-то.