Causing pain

— Хён! — в тронный зал вбегает запыханный Субин. Четыре пары глаз оборачиваются на него. Где это видано, что бы принц врывался без стука? — Наложницу Мин избили! — на первых словах Ёнджун подрывается с места, однако двинуться не может. Крепкая хватка, держит за плечо, оставляя на месте. — Мы с Хюнин Каем слышали как кто то из служанок избивал её. — глаза парней расширились. — Найдите Юн Джонхана. — отдаёт короткий приказ Сынчоль, и поднявшись со своего места, подходит к Субину. — Вы как? Целы? — он осматривает брата и получив короткий моток головой. Грудь Сынчоля вздымалась, а сердце беспокойно забилось. Лишь бы Джонхан был цел, Боже пожалуйста. Преодолевая коридор за коридором, и они оказываются на улице, напротив лазарета. Рядом с входом собрались евнухи и учителя, смерив всех тяжёлый взглядом Ёнджун порывался войти, как снова был остановлен, но уже рукой поперёк живота. — Ли Хосок пусти! — кулак принца, врезается о плечи телохранителя. — Не могу, вы же знаете, Мёнхо не будет рад, если вы помешаете его работе. — успокаивая принца, обнимал Хосок. Ему было абсолютно плевать, что за ними наблюдают учителя, принц Субин, евнухи, Сынчоль. Никто не волновал Ли сейчас, так как испуганные глаза принца. И возможно, даже наверняка, Хосоком движет эгоизм и ревность, но пускать внутрь Ёнджуна ему не хочется. Просто нет. — Постойте тут, пожалуйста. — тихим умоляющим голосом просит Хосоком, ослабевая хватку, давая самому себе обещания, что если принц побежит, он не будет его останавливать. Руки с живота спали, а принц стоял, всё также на месте. Он стоял молча, поджимая губы и теребя пальцы до хруста. Евнухи оправдываются перед принцем, Субин же договаривает свою историю. Но для Хосока, вдруг пропал весь мир. Лишь красные, полные слёз и беспокойства глаза принца перед ним. Интересно, он так же будет переживать, если с ним что-то случится? Ёнджун шмыгает носом, и с надеждой в глазах смотрит в сторону двери, ожидая когда Мёнхо выйдет к ним. Он по прежнему стоит на месте, не двигаясь. — Что случилось? — с тяжёлым вздохом спрашивает Сынчоль, ему честно жаль Наложницу что уже во второй раз старадает. — Как нам сказали она упала с лестницы в башне китайского. — говорит один из евнухов, склоняя голову. — Одна служанка. — тише шепчет второй, зная что сейчас будет. — Кто?! Лицо, имя, чья она? — срывается на крик Сынчоль, откровенно не выдерживая, его раздражает неторопливое повествование этих заучек. Сзади раздаются спешные шаги и торопливые слова: — Помощник Юн, пожалуйста аккуратнее. Вы ещё не до конца выздоровели. — охранник, которого Сынчоль послал ещё в тронном зале, вернулся Джонханом. Он жив, здоров и новых ран Сынчоль не видит. Точнее не замечает, пока Юн с обеспокоенным лицом не подходит ближе. На пальце у него красуется повязка. — Что с пальцем? — беря руку помощника, бурчит Сынчоль. Его голос становится тише, и сам он слегка успокаивается. — На кухне порезался, ничего страшного. Что случилось? — отмахивается Юн, сбрасывая руку Чхве. — Наложница Мин пострадала в китайской башне. — глаза Джонхана удивлённо расширяются. — Когда? Я был около неё, но присутствия кого либо там, кроме....— Юн смолкает. — Гарам. Гарам! — Джонхан срывается на бег, и убегает в сторону домиков потенциальных невест. — Юн Джонхан! Чёрт, за ним! — кричит охраннику Сынчоль и сам бежит за помощником. Субин тяжело вздыхает, боится видимо догадок Джонхана. Тот ведь явно, что то понял, что-то знает. Дверь в лазарет открывается. Оттуда выглядывает Мёнхо, с недовольным лицом. — Сколько народу! Я и думаю, чего дышать тяжело стало. — бурчит лекарь. — Принцы с сыном генерала, прошу вас зайти. Остальные потеряйтесь с глаз моих долой, черти безответственные. — плюётся Минхао, открывая дверь. Вот только Ёнджун не двигается, он смотрит на Хосока, и ждёт. Чего? Дозволения? Ли кивает, и Ёнджун схватив его за раскрытую ладонь и тянет за собой. Оказавшись внутри, они бегло осматривают тряпки с кровью и красноватую воду. Оба принца тяжело вздыхают. С каждым разом последствия всё хуже и хуже. А скрывать это от здешних людей всё труднее и труднее. Тяжело вздохнув Ёнджун заходит первым в комнату где лежит Наложница. И если лицо не сильно пострадало, Чхве уверен, что под тряпками одежды и одеяла, всё гораздо хуже. Он выходит обратно, наблюдая за тем как, Минхао что говорит своим помощницам. Тот поднимает на принца жалостливый взгляд, но в этот момент сзади доносится голос Субина. — Ты бы хотел нам о чём то рассказать. — констатирует принц, скрещивая руки на груди. — Да, я знаю кто это сделал. — бросает Сюй, набирая воздух в лёгкие. — И я предполагаю, что также знаю кто за этим стоит.

***

Ноги несут Джонхана уже по заученному пути. Он не останавливается слыша позади крики Сынчоля, с просьбами остановится. Но нет, Юн не останавливается. Словно в него заново вдохнули ту самую силу, которой он был лишён. Однако ноги налившись свинцом стали тяжелеть. И помощник дыша через раз, подбегает к домикам невест. Слёзы наворачиваются на глаза. Она же не могла этого сделать? Джонхан очень сильно пригрелся с Хо Юнджин и к Гарам. Он настолько прикипел к ним всей своей душой, что собирался отстаивать их права перед Сынчолем до конца. Однако если его догадки верны, то он на пороге разгадки всех происшествий. — Джонхан! Боже, швы не разошлись? — Сынчоль только догнавший его, собирался осмотреть, как был остановлен ладонью Джонхана. — Кажется я пригрел змею, в подле себя. — всхлипывая шепчет, Юн. Юнджин. Она стала ему как старшая сестра. Она давала ему советы, заботу и поддержку в этом месте где он ещё никого не знал. Именно тогда Джонхан и загорелся идеей им помочь, дать возможность жить свою жизнь, прожить её так как им хочется. Однако им хотелось угробить его и весь дворец. И если всё это подтвердится, Джонхан собственными руками придушит её и Гарам. Охранники бежавшие за Сынчолем останавливаются в подле их, и Джонхан подняв уверенный взгляд на одного из них, выхватив у того кинжал из кармана на груди, заходит сквозь арку. — Джонхан, постой. — принц вновь настигает его, хватая за локоть. — Пожалуйста объясни мне, что произошло? Какая лампа зажглась в твоей голове? — развернув помощника к себе лицом, Сынчоль оглаживал его волосы, спускаясь к плечам. Аккуратные поглаживания, приводят Джонхана в себя. Он вновь оборачивается в сторону домов. И с тихим вздохом, ослабив руку бросает кинжал на землю. Пару капель слёз катятся по его щекам, оставляя после себя светящиеся на солнце, мокрые дорожки. — Вернёмся обратно, там я всё и всем объясню. — коротко бросает Джонхан. — Кинжал подберите. — кричит он охране и взяв Сынчоль за ладонь, уводит по обратному маршруту. Пазл с неприятрным треском в голове складывался в окончательную картину, что была написана кровью и издавала неприятный запах. А Джонхан считает себя самым настоящим глупцом и идиотом, который доверился малознакомым людям во дворце, где интриги и убийства за власть происходят на каждом шагу. Где предательства это не редкость и не новая вещь. Сердце неприятно сжимается, отдаваясь тупой болью в груди. Вздохнув полной грудью, Джонхан усилил свой шаг, а Сынчоль что шёл позади лишь повиновался и подстраивался под темп Юна. Он определённо о чём то не знает, то что скрывал от него Джонхан. Рука Чхве сжимает руку Юна, поглаживая большим пальцем, в любом случае Сынчоль будет рядом.

***

— Ты где была? — только зайдя в комнату к госпоже, Гарам прилетает такой вопрос. Девушка мнёт руки, что по локоть были в пятнах крови. Со рта вырывается протяжный вздох, девушка прижимает ладонь, пытаясь скрыть его. Её госпожа смотрит в окно, за которым некоторые невесты, ходили и собирали цветы. Её взгляд тяжёлый и проницательный. У Ким дыхание спирает, стоит ей встретится взглядами с Юнджин. Ноги дрожат, а руки всё сильнее прячутся под рукава ханбока. Сглатывая вязкую слюну, Гарам пытается что то сказать, но была прервана в ту же секунду как открыла рот. — Где черти тебя носили, Гарам? — не выдерживает Хо, швыряя в девушку тяжёлую ручку с чернильницей, что стояла рядом. Девушка тут же опускается на колени, складывая руки в замок. Она молится, но не Богу. Она поклоняется но не Богу. Молится она исключительно Хо Юнджин, и за неё. По другому быть не может. Девушка пришла в себя, когда почувствовала у горла холодный метал. Её госпожа с безумно широко раскрытыми глазами, смотрела на неё. В руках у неё покоился кинжал, и Гарам узнала его. Холодный пот прошиб девушку с ног до головы, этот кинжал вселял в неё ужас и страх. Она помнит его.

***

— Госпожа прошу не делайте этого! — беспомощно кричала служанка, рыпаясь. Охрана державшая её, лишь прикрыла глаза, держа крепче женщину за руки. Та рыпалась, молила о пощаде и о помощи. Но госпожа Хо, лишь безумно улыбалась, и отрезала с её ханбока по кусочку ткани. Чем же эта женщина так провинилась? Появилась в неправильном месте и в неправильное время. — Госпожа, прошу-у-у-у вас! Пожалуйс-агх! — пронзительный крик оглушил всех стоящих рядом. Хо Юнджин отрезала мочку уха. Тогда то и Гарам увидела свою госпожу в таком безумстве, в первый раз. Увы, не в последний. Она словно терпела все эти месяцы и в один день выплеснула всё на никчёмную служанку, что свою работу выполнить не смогла. Таких только и надо гнать из дворца. Однако смотря на кровь и истошные крики, Гарам продолжала в оба глаза смотреть на свою госпожу. Та без какой либо жалости, продолжала тем самым кинжалом отрезать всё что ей не нравится. В конце концов, мёртвое тело повисло на руках охранников, отовсюду ручейком шла кровь. С глухим стуком женщина падает на землю, ударяясь головой о камень, лежащий рядом. Её тело неестественно согнулось и она умерла. Теперь точно. Тогда то Гарам поняла. Она влюбилась. В свою госпожу. В эту смелую, сильную, властную, и всемогущую девушку. То как она слушала и упивалась чужими стонами боли, навсегда отпечаталось на подкорке сознания Гарам. Она навсегда запомнила, те испуганные глаза служанки, её барахтанье, первые булькающие звуки и первый мазок кинжалом по её животу. Гарам показалось, но лишь на долю секунду, то как Госпожа взглянула на неё. И неким одобрительным жестом кивнула ей. Ким готова была там же упасть в ноги девушке, не потому что боится. Хотя, может быть. Но больше из за того, что ей хотелось вылизать её обувь дочиста. Поклоняться, служить ей. Слушаться её приказов беспрекословно и выполнять их так, чтобы Госпожа осталась довольна ею. Гарам быстро осознала свои чувства, и поняла что не сможет жить без своей госпожи. Особенно остро она это осознала буквально, через неделю. Когда отец Госпожи, старший Господин, узнал о том, что сделала Госпожа с той несносной служанкой. И Госпожа вместо каких либо объяснений, достала кинжал и приставила его к своему горлу. Она тогда много кричала и плакала. Обещала убить себя. А у Гарам вся жизнь перед глазами пронеслась. Тогда она хотела бросится в ноги своей госпожи, умолять её не делать этого, если понадобится целовать землю, на которой она стояла, вылизывать её обувь. Но старшая служанка схватив Гарам за локоть увела в здание. И на все выкрики Ким, получала по лицу. В конце концов её вырубили. Она не помнит чем, но было больно. Тогда затылок неприятно пульсировал ещё неделю. Но проснувшись на следующий день Гарам, начала плакать. Она почему-то действительно решила, что её госпожа отправилась на тот свет. Однако, Юнджин, Госпожа сама позже её навестила. Она долго смотрела на Гарам. Её лицо было пронизано спокойствием. Словно не она вчера, решительно держала нож у своего горла и угрожала покончить жизнью.

***

И сейчас, этот самый кинжал, стоит у её горла. Находясь угрожающе близко своим кончиком к выступающим ключицам. Девушка задержала дыхание, пока взгляд госпожи оглаживал её тело. Она всегда так делала, стоило Ким разозлить её. Она всегда так скалилась, стоило девушке пустить слёзы. Госпожа игралась с Гарам. Госпожа ломала Гарам. Госпожа избивала Гарам. Госпожа била Гарам. Госпожа резала волосы Гарам. Госпожа насмехалась над Гарам. Госпожа унижала Гарам. Госпожа готова была убить Гарам. Госпожа любит Гарам. — Ну так, я дождусь ответа?! — рукоять кинжала вонзилось в живот Гарам, заставляя ту рвано выдохнуть и согнутся пополам, опускаясь на пол. — Мерзавка! Да как ты после всего, что я сделала для тебя, посмела молчать?! — в подбородок прилетает колено. Зубы неприятно клацают друг о друга, а позже во рту ощущается металлический привкус. Сердце заходится в первом ударе. — Г-гос-пожа. — еле еле выдавливает из себя Ким. Её взгляд расфокусированный, подбородок ноет, а живот нещадно болит. Останется синяк, это точно. Сердце заходится во втором ударе. — Что чертовка? Ответь мне! — срывается на крик Хо. — Ты же обещала, что будешь хорошей девочкой. И не своевольничать. Или тебе того раза была мало?! — рука опускается на забинтованное плечо. Она давит на него что есть мощи, а Гарам роняя слёзы укусила нижнюю губу. Да так, что хлынула кровь. Госпожа замахнулась с кинжалом на Гарам. Сердце зашлось в третьем ударе. Неожиданно за окном послышались копошения. Девушки, что собирали цветы испуганно озирались. Они кого-то услышали. А услышали они Наследного Принца. Рука Госпожи дрогнула и та выронила кинжал прямо в бедро служанки. Та зарыдала и закричала от боли томящиеся в её душе и сердце. Юнджин подбежала к окну, пока Гарам теряла сознание. — Наследный Принц. — восторженно протянула Хо. Гарам дышала через раз, держась за своё бедро. Рот и пол наполнялся кровью, оставляя красные капли рядом. Глаза Гарам закрылись. — Что Принц хотел? — хмурится первая девушка, рассматривая цветы, что они успели собрать. — Видели? Рядом был Помощник Юн. — с придыханием протянула одна из них. — Если с принцем не получится, можно будет за него выйти. С ним то шансов больше будет. — усмехаясь проговорила третья девушка. — Проклятый Юн Джонхан! — завопила Юнджин. — Почему ты всё никак не умрёшь?! — она швырнула одежду с кровати на пол. Взгляд Госпожи упал на девушку, что лежала не в естественной позе, держась за своё окровавленное тело. От испуга та закричала. Да так громко, что евнухи услышав прибежали к ним в покои. — Госпожа! Что случилось? — в покои открылась дверь. Обеспокоенная стража зашла и увидела Ким лежавшую бессознательное тело. Они подняли тело девушки, и унесли её в сторону лазарета, мысленно проклиная этот день. — Госпожа вы в порядке? — в покои забежало ещё несколько служанок. — Пройдёмте, вас тоже надо показать лекарю. — девушки взяв под руку Хо, вели следом за охраной.

***

— Моя догадка такова. Я предполагаю, что наложницу Мин избила Гарам. — сжимая пальцы в ладони, прошептал Джонхан. — Кто такая Гарам? — недоумённо спрашивает Ёнджун переводя взгляд на остальных. — Мы с Каем слышали немного. Слышали мы в основном мольбы и хрипы. Хюнин хотел впрячься, однако я не дал. Прости, хён. — разочарование самим собой, так и сквозит в голосе Субина, пока тот сидел рядом с Ёнджуном. — Забей, мало ли, что эта чокнутая могла сделать. — мотает головой принц, тяжёло вздыхая. — Но, она упомянула тот случай, когда помощник Юн нашёл наложницу Мин по дороге в библиотеку. Если бы не Юн Джонхан, ты бы там же и кхм-сдохла. — вспоминает Чхве. — Это то, что она сказала. Сынчоль откидывается на спину. Его мозг откровенно плывёт. — И так, что мы знаем. — Минхао чешет затылок. — Знаем, что Гарам имеет отношение к произошедшему тогда библиотеке, что именно она избила наложницу Мин в башне китайского языка. — Почему вы вообще решили что её избила Гарам? — Сынчоль поднимается, хмуря брови. — Наложницу Мин задержал именно я. Мы осматривали её и проверяли в каких дозах, ей можно употреблять чернику. А ещё Гарам служанка Хо Юнджин. И её я видел утром, она подслушивала разговор Мингю и Хансоля. Они обсуждали про казнь тех охраников, что отрезали волосы Джонхану. Её лицо было встревоженным. Я знаю, что я ей нравлюсь. Трудно такое не заметить. Предполагаю конфликт случился на почве ревности. — размышляет Сюй, как был прерван Ёнджуном. — Тогда нам стоит допросить Мин, она фигурирует почти во всех историях. И своего насильника знает в лицо, раз уж она пошла к ней на встречу. — выкладывает свой план принц, подпирая щёку кулаком. — Думаешь, она расскажет нам. Гарам ей угрожала, не хило так. И имеет на неё давления, в виде покушения. Поэтому наложница достаточно запугана, чтобы ничего не говорить. — в противовес словам брата, выдвигает свою мысль Субин. Он понимает, что один из наипростейших вариантов, однако парень сомневается, что девушка сознается. — Мы должны выбить у неё правду любой ценой. — кулак принца Ёнджуна опускается на пол, а сам он встаёт со своего места. — Любой ценой, даже если её придётся пытать. — Принц думаю это слишком. — пытаясь остудить пыл принца Хосок встаёт следом за ним. — А то что они делают это не слишком? Сколько людей пострадало, а большинства из них мертвы. Смотрины задержались на неприличный срок, и мы даже не можем помочь хёну с регулировкой проблемы. А нашим родителям хоть бы хны, ведь они ведут свои игры. Им всё равно, Ли Хосок, как ты этого не понимаешь? — выходит из себя Ёнджун. — Каждая из наших мам, мечтает посадить своего сына на трон, им моей маме, матерям Бомгю и Субина плевать, что наследный принц уже выбран. Ведь главное устранить проблему и тогда их сыночек сядет на трон. — откровенно психуя принц, откидывает руки Ли. — Но никто из них не стремится понять того, что не я, не Субин, не тем более Бомгю не хотим этого трона. Они зациклились на себе, на своём статусе и Императоре. А Император...он только делает вид, что заботится о нас. Если бы действительно любил нас, то давно бы к чертям отменил всё и разослал девушек обратно по домам. А сейчас они, сидят запертые на этой горе вместе с нами и потенциальным убийцей! — последнее слово он шепчет со слезами на глазах. Принц оседает на пол, прикрыв глаза он пытается успокоится. Всё что он сейчас сказал, болью отдаётся у принцев в сердцах. Ведь это правда. Всегда каждому из маленьких принцев твердили, с самого детства, что им нужно быть лучшими буквально во всём. Хоть убей другого, главное чтобы Императору понравилось. Дверь распахивается и в комнату вваливается Бомгю под руку с Тэхёном. Тот осмотревшись закрывает дверь за Каном. Их лица напуганные, и даже слегка взбудораженные. Бомгю садится, усаживая рядом Тэхёна. — Мы такое узнали, вы будете в шоке — глотая воздух начал принц. Все с неким подозрением обернулись на них. — Хён, у тебя среди невест есть конкретная психопатка. — обращаясь Сынчолю говорит Бомгю, с неким испугом. Пока сам Сынчоль не догоняет о ком идёт речь. — Мы с Тэхёном и евнухами пришли узнать, о содержании невест. Как они там и тому подобное, как вдруг слышу крики. А мне некоторые наложницы объяснили, что там откуда доносятся крики, живёт Хо Юнджин со своей единственной служанкой. Как же её зовут? — Бомгю вдруг замолчал, а в головах остальных сложился пазл, который Джонхан начал складывать раньше. — Гарам её зовут. — напоминает Тэхён и щёлкнув пальцами, от радости принц легонько чмокает Тэхёна в щёку. — Точно Гарам. Так вот говорят, что у Хо с головой не всё в порядке и та систематически избивает девчушку. Но когда мы с Тэ стояли у их домика, оттуда выносили девушку, предполагаю что это и есть та сама Гарам. И из её бедра торчал кинжал. Мы с Тэхёном бежали как могли, и вроде как опередили их, но не надолго. Они с минуты на минуту прибудут. — и словно в подтверждение послышались крики и вздохи удивления с улицы сквозь приоткрытое окно. Минхао подскочил с места, сказав, что они могут не ждать его. Он выбегает, оставляя принцев наедине с новоприбывшими. — Одними своими словами ты такой пазл собрал Бомгю. — пораженно хлопает ресницами Субин. — Что?

***

— Что?! Меня рядом с вами денёк не было. Какой кошмар, я всё пропустил. — бьёт себя по бедру Бомгю, после того как услышав всё, что парни знали сами. Тэхён прижав ладонь ко рту растерянно хлопал глазами. — Это единственное что вы можете сказать?! — голос едва не переходит на крик. — Это такой ужас. Такой мрак. Но с принцем Ёнджуном я согласен, нужно выбить из Наложницы Мин правду, чтобы точно быть уверенными. Принц щёлкает пальцами и слабо улыбается. — Единственное что я вынес за этот разговор, это то что нужно усилить охрану. — произносит Сынчоль, смотря прямо на Хосока. — Я понял вас. Принц Ёнджун прошу вас оставаться зд- — Я пойду с тобой. — возражает принц перебивая. — Ты будешь рядом и всё будет хорошо. Перечить принцу никто не стал. — Хорошо, тогда остальные оставайтесь тут пока за вами не придут. Хорошо? — просит Хосок на что получает кивки. Он выходит и только после этого за ним выходит Ёнджун.

***

Джонхан лежит на кровати принца, смотря на лицо Чхве, пока тот оглаживает волосы парня. Проходясь слегка огрубевшими пальцами по чужим рукам, Джонхан ловит себя на мысли, что испытывает те же самые ощущения, что тогда во сне. Однако, закончилось всё тогда очень печально. Не хотелось бы подобного повторения и в жизни. Сердце стучит в груди отбивая ритм жизни Джонхана, но знал бы Сынчоль, что только он способен на пробуждения этих чувств. Этих чувств, что словно крылья за спиной вырастают, а проблемы в жизни не кажутся чем то страшным. Ведь рядом любимый человек, ради которого хочется быть сильным, ради которого хочется пытаться жить и любить этот мир. Улыбка невольно трогает уголки губ, и глядит Сынчоль удивлённо, слегка моргая. Он не понимает смену настроения Джонхана но рад, безумно рад. Ведь того наконец отпустило, от тех дней. И жили бы они и дальше счастливо, однако было одно но что омрачало буквально всё, в этой истории. Убийца до сих пор не пойман. Уже есть предположения кто это мог быть. Однако они так и не пойманы.

***

— О чём думаешь? — Субин присаживается на крыльцо рядом с Хюнин Каем, что задумчиво смотрел на закатное солнце. — О смысле жизни. — тихо отвечает Кай, неотрываясь от небесного святилища, что садится покидая их дома. Ощущение что с заходом Солнца, начнётся настоящая бойня, которая принесёт лишь смерть. А хотелось бы, чтобы Солнце задержалось ещё на часок второй, чтобы Хюнин успел согреться в его лучах, чтобы успел смириться с мыслью что с заходом, демоны замка выйдут на охоту. С закатом, замок словно превращался в полигон для демонов, они выходили из тел людей, и бродили по коридорам, противно щипя и рыча. Хюнин всегда затылком чувствовал как это самые демоны облизывали его с ног до головы. Словно пытаясь выпить его, одурманить своим ядом. Захватить в свои цепкие, длинные и чёрные пальцы, чтобы утащить собой в ад. На мучения, пуская по всем кругам ада, противно смеясь от его боли. Однако они опоздали. Хюнина уже пленили. И это не демоны, это самый лучший на свете принц, что своей улыбкой приносит Каю лишь радость и тепло, что обжигает своими прикосновениями, что несметно преданно относится к нему и в обиду не дает. Когда садится солнце, только он своим телом греет парня. Даря любовь и тепло. С ним Кай чувствует себя в безопасности. Есть одно наитие подсказывающее, что именно этой ночью, он не сможет ему помочь. И от этой тревоги и чувства бесконтрольности ситуации взрастают в нём словно сорняки, которые появляются на огороде, как бы ты за ним не ухаживал. Солнце обжигает роговицу, вызывая блики в глазах. — О смысле жизни? Почему ты вдруг задумался об этом, Хюка-я? — слегка посмеивается Субин, слегка хлопает по плечу своего слугу. Да там же руку и оставляет, не сдвигает и не убирает, лишь слегка сжимает. — Да так. — Кай по прежнему на принца не смотрит. Не хочет показывать, как постепенно его глаза затапливают солёные слёзы, что вот вот покатятся по его щеке, оставляя явный след его переживаний. — Не думал я пока пересекал границу, что окажусь рядом с вами. — признаётся Кай, вытирает глаза ладонью. — Ты плачешь? — Чхве звучит весьма обеспокоенно. Он пытается взглянуть в глаза своего друга, но не успевает. Кай целует его, сегодня первым. — Забудьте, я просто долго смотрел на Солнце. Оно чуть глаза мне не выжгло. — посмеиваясь отмахивается Хюнин. — Кай, ты же знаешь, что всегда можешь мне доверится? Верно ведь? — обеспокоенный тон сменяет серьёзный. Субин прищуриваясь смотрит на Кая, тот слегка исхудал, но красоты своей не терял. В последнее время из-за переживаний, он потерял в весе. — Верно, хён. — кивает парень, и льнёт в раскрытые руки. Субин обнимает, его бережно поглаживая голову. Позже ладонь начинает кружить, уже по спине. Субин сделал вид, что поверил Каю, он понял, что с этим парнем тягаться бесполезно. Если он сам не захочет говорить.

***

Робкий стук раздаётся, в комнату. Чхве поднимает голову, со своего письменного стола. Он понимает кто это мог быть, однако постукивания Хосока отличались, своей нетерпеливостью и резкостью, а тут такая тишина. — Кто? — спрашивает принц, опуская на свои бумаги вновь. — Хосок, мой принц. — хриплый голос Хосока звучит из за двери, и Ёнджун разрешает ему войти. Ли входит, и застаёт принца, нервно постукивающим своим пером. Взволнован. Таков вывод Хосока. Он проходит вглубь комнаты, хотя разрешения дано не было. Но он знает, можно. Ему можно даже, оторвать Ёнджуна от своих дел, ведь свои он закончил, кроме одного. Навестить принца, потому он и здесь. — Принц, я закончил свои дела. — оповещает Ли, в коротком поклоне. Ёнджун не поднимая головы хвалит его, и продолжает во что то вчитываться на бумаге. Как он знает, это дело городка, что находится у подножья горы, однако глупо было давать подобные задания принцам, особенно когда над их головами весит опасность. — Перерыв. — коротко произносит Хосок, отбирая перо. — Что? Какой перерыв? Зачем? — сыплет вопросами, Ёнджун словно вернувшийся в реальность. Осознав, что происходит и зачем и даже почему. Чхве протяжно вздыхает опираясь о свои руки. Первая рука придерживает лоб, а вторая лохматит волосы. Зевок, за зевком, и вот Ёнджун уже трёт глаза. Эти месяцы выдались беспокойными. Очень беспокойными, после объявления о смотринах, всё пошло просто склоном по горе в пропасть. — Перерыв. Да точно, но дела сами себя не решат. — вяло возражает принц, указывая на количество бумаг, на своём столе. — Весь мир может подождать до утра. — откладывая перо подальше монотонным голосом проговаривает Ли. Хосок поднимает принца со своего места за ладонь, а дальше уже под локоть ведёт его к кровати. Сердце щемит то ли от большой любви, то ли от того в какую яму загоняют себя принцы, лишь бы справится со своей болью. И злость берёт на Императора и Императриц, что полностью игнорировали состояние своих детей, вовлекая их во взрослые игры, где битва не на жизнь, а на смерть. — Хосок пообещай мне, что защитишь моих братьев. Пожалуйста. Мне на сердце что-то неспокойно. — шепчет Ёнджун, его голова покоится на подушке, однако от чего-то она не кажется мягкой как раньше, нет, всё совсем наоборот. Она давит на затылок вынуждая сползать с неё. — Я и тебя защищу, даю слово. — кивает Хосок, укладываясь рядом, глаза слипаются быстрее чем они успевают произнести, что нибудь ещё.

***

— Что будет дальше? С дворцом? С нами? — смотря на поднимающиеся Луну, спрашивает самого себя Тэхён. Голова идёт кругом, от информации что они получили, от увиденного. Сердце беспокойно стучит в груди, и опуская руку на неё, Тэхён тяжко вздыхает. С каждым вздохом, с каждой пролетевшей мыслью всё тяжелее думать, держать разум чистым а сердце спокойным. Час от часу не легче. — Тэ, ты тут? — проходясь взглядом по крыше спрашивает Бомгю. — О, ты тут. — Чхве полностью поднимается, и подходит ближе но не садится. — Луна всё ярче и ярче. — не обращает внимание на пришедшего Тэхён. — Да, Луна яркая, однако убывающая. — цокает языком Бомгю. — Ничем хорошим она не сулит. — хмурясь произносит принц, он всё же подсаживается к Тэхёну. — А что именно не хорошее может случится? — удивлённым взглядом одаривает принца, Тэхён, поворачивая голову. — Чьей нибудь смертью. — просто выдает Бомгю, что Тэхён давится воздухом. — Боже, принц! Нельзя так говорить! — Тэхён легонько бьёт Бомгю по бедру, и машет рукой, словно отгоняя от себя эти чёрные частицы Смерти, что таки и пришли полакомится им. — А почему нет, душа моя? Рано или поздно каждый из нас окажется под землёй, это лишь вопрос времени. Насколько быстро и безболезненно это произойдёт. — не видя в своих ничего такого, оправдывается принц. — К тому же, я верю что в следующей жизни мы обязательно встретимся, душа моя. — улыбка трогает губы Чхве. — Надо не забыть красные нитки. — кивает Кан, будто бы они прямо сейчас собираются умереть. Словно не его только, что поедали мысли о мучительной Смерти. — Просто будь рядом, душа моя.