Causing pain

— Боже милостивый, помогите ей! — кричит Юнджин, дёргая за ворот евнуха. Тело девушки занесли в лазарет, однако Хо туда не пустили. Девушка осталась за дверью, однако подобный расклад её не устроил. Она стала биться в дверь, громко кричать, приказывать чтобы её туда завели. Но спустя время, вышел лекарь Со, и впихнул ей что-то в рот. Сам двигая челюстью, девушки он стальным голосом приказал ей: — Глотайте, немедленно. — Юнджин зажмурилась, однако горящие глаза лекаря никуда не исчезли. Сердце застучало в груди, и глаза сами по себе стали закрываться а тело ослабело так, что Юнджин чувствовала как падает.

***

— Госпожа, зачем вы соглашаетесь на его помощь? А вдруг он нас сдаст? — обеспокоенно шепчет девушка, разминая плечи своей госпожи. — Не сдаст, он и сам не горит сильным желанием находится здесь. Слишком наивный. — со смешком выдыхает Юнджин, расслабляясь, в умелых в этом деле, руках Гарам. Девушка решила проглотить, свои опасения по поводу этого незнакомого парня, что так похож на её госпожу. Настолько, что Гарам даже стало завидно. Что кто то может носить лицо её госпожи, будучи простым слугой. Она бы тоже хотела, быть ею. Или всё же быть с ней? — Не думаю, что он простолюдин. — словно прочитав мысли Ким, пробормотала Хо. Гарам испуганно сжалась. — Чего ты остановилась? — Юнджин повернула голову, заглядывая в лицо Ким. Гарам прокашлялась, но продолжила массаж. Юнджин хмыкнув, вернулась в своё прежнее положение. — Его руки нежнее чем руки Императрицы, а волосы словно из шёлка сотканы. — с восхищением излагала свои мысли Юнджин, щупая свои пальцы, которыми она напоследок коснулась его волос. Гарам, прикусив губу продолжала делать массаж, то и дело скрипя зубами. Она жутко ревновала. Голос который сквозил восхищением госпожи, заставил Гарам завидовать Джонхану. Он не сделал ничего такого, однако заслужил восхищённый тон в один миг. Сердце неприятно закололо. Гарам должна быть единственной у госпожи. Солнце за окном становилось всё ниже и ниже, оно всё быстрее скрывалось за горизонтами, однако Госпожа не умолкала о Джонхане. Из её уст речи о нём Ким терпела через раз. Порой она просто отключала своё сознание, и даже не слушала. Однако после того как госпожа закончила, Ким наказала себя, за непослушания. Она представила, как Джонхан вытащит их отсюда. И вместо того, что бы остаться он захочет уйти с ними, а Госпожа восхищённая его поступком заберёт собой. Девушка испуганно прижалась к стене, растеряно мотая головой. Нет! Она не должна допустить этого, любой ценой. Даже ценой, собственной жизни.

***

Сознание внезапно просыпается, а мозг просто не властен над телом, что не может открыть глаза. Но уши слышат всё, чужую ругань, слова поддержки и просьбу быть тише. Руки и ноги также не во власти сознания. Стараясь прийти в себя, девушка мычит, а люди стоящие рядом с ней, испуганно завозились, то и дело, что то двигая. Попытавшись пошевелится ещё раз, у девушки выходит. Она двигает рукой, и после этого, словно всё тело разом пришло в себя. Ноги и руки стали двигаться, через ломящую боль в суставах, но двигались. Однако язык снов онемел, а глаза прилипли. Скрип двери, и к ней в комнату кто-то вошёл. Тихий шёпот, и ещё один скрип. — Гарам? Как ты? — послышался елейный голос лекаря, он медленно и нежно оглаживал её щёки. — Прошу тебя очнись, ты же не можешь мен бросить. Верно ведь? — шёпот обжигал ухо Ким. — Не тогда, когда я был готов тебе признаться. — Гарам попыталась открыть глаза, и со второй попытки у неё получилось. Глаза тут же заслезились. Во рту про чувствовался металлический привкус, закашлявшись Гарам схватилась за своё горло, пока лекарь Со, настоящий, поглаживал её по спине. — Очнулась. — улыбнувшись он, вновь коснулся её щеки тыльной стороной ладони. Собираясь убрать руку Мёнхо было уже отодвинулся, однако Гарам со всех сил, что у неё были схватила его за кисть руки. Умоляя, в слезах остаться. — Тебе сейчас нужно отдохнуть. Пообещай, мне что расскажешь мне о том, что с тобой приключилось хорошо? — взгляд Мёнхо показался Гарам, умоляющим. Надеющимся на что-то. Она не могла ему отказать. Не могла. Девушка открыла рот, но лишь сильнее закашлялась. — Тише, тише. Аккуратней, можешь просто кивнуть. — улыбнулся Со, и девушка отчаянно закивала. — Вот и хорошо, а пока я пойду. Меня ждут дела, я обязательно навещу тебя. — обещает Со, оставляя на её лбу целомудренный поцелуй. Он продолжает держать улыбку на лице и привстав уходит. Закрывая дверь, он всё также лучезарно улыбается. Сердце Гарам стучит сильнее, а радость словно возвращает ей все потерянные силы. Она ждёт, ждёт его. Мысли только о нём, а место где он коснулся её только, что горит, жжёт, обжигает своей теплотой. Улыбка не сходит с лица, а спина от резкого подъёма начинает ныть. Спустя пару минут, к Гарам заходят девушки, помощницы лекаря, и раздевают её. Обтирают разными пахучими лекарствами, заливают ей что то в рот. Оно горькое и не приятное, но в ожидании лекаря Со, Гарам готова делать что угодно. Помощницы спрашивают о её самочувствие, девушка сдержанно отвечает на все вопросы и смотрит на дверь. Словно вот вот и Со Мёнхо появится там. Но ничего подобного не происходит. Спустя парочку минут, тело девушки ослабевает, а веки становятся очень тяжёлыми. Она закрывает глаза, ложась лицом в сторону двери. Сердце приятно постукивает, а грудную клетку даже не рвёт. Оно приятно и одурманиваю-....

***

— Госпожа, что вы- — Раздевайся. — холодный тон госпожи словно снег на голову. Гарам пятится назад, лезвие ножа опасно поблёскивает при свете Луны, заставляя девушку взглотнуть ком в горле. Сердце бешенно стучит, намереваясь остановится, но Гарам не позволяет и взяв себя в руки, пытается собраться. — Ким Гарам, я говорю раздевайся. Больше повторять не буду. — рука Госпожи сжимается вокруг рукояти кинжала. "Она зла, очень зла. И эта злость причиняет ей боль. Ей хочется причинить боль другим." Словно пометка написанная кровью, высветилось в голове Гарам. Она не хочет расстраивать госпожу. Не хочет, очень сильно не хочет. Значит она должна делать всё, что она скажет. Прислушиваться к её словам беспрекословно. Она должна раздеться и дать возможность причинить себе боль. Она должна успокоить госпожу, верно ведь? Гарам неуверенно, потянула ленточки ханбока, и краем глаза увидела одобрительные кивки. Она делает всё правильно. Если она будет слушаться госпожу, то та быстро остынет. И всё будет как прежде. Последний элемент ханбока, падает на пол и Гарам стоит перед своей Госпожой, полностью обнажённая. Открыта на распашку только тело, душа давно просится в руки Госпожи. Ким вздрагивает, но не из-за лезвия, а из за холодного воздуха, что словно тонкие иглы вонзаются в кожу. В надежде себя согреть, Гарам обнимает себя за плечи. Пока Госпожа неотрывно осматривает её тело. Она медленным взглядом и елейной улыбкой проходится с головы до пят. Её взгляд останавливается на груди, что скрыто руками девушки. Ладонь Госпожи тянется к локтю Гарам, и медленными движениями отпускает их вниз, а Гарам и не сопротивляется. Она не хочет ещё сильнее злить Госпожу. — Вот так вот, умница. — хвалит девушку Юнджин, улыбка появляется на её лице медленно и мучительно пугающая. Дальше для Гарам всё было как в тумане. Порез за порезом, похвала Госпожи, кровь стекающая по её ладоням. Все чувства разом обострились, а сердце гулко забилось в груди, предчувствуя свою остановку. Веки Гарам тяжелеют, и она падает. Гарам, вернулась в детство. В то самое время, когда она осталась на улице. Конечности мёрзли, тело всё ломило от удара жестоких взрослых людей. Голова гудела, а в глазах словно навечно застыли капли слёз, солёных и горьких как эта жизнь. Однако кое что не давало ей покоя. Это знакомый голос, словно из под толщу воды, был слышен голос, до боли в суставах и в руках отдающее тупой болью. — Как жива? Я думала она мертва. — в один миг отчётливо послышалось Гарам. Послышалось ли?

***

Сынчоль держит путь в лазарет, чтобы увидеться с Минхао и расспросить его о состояниях девушек. Хо Юнджин, по принятому Сынчолем решению, заперли в комнате. Было решено, так же избавить комнату, от опасных предметов, а каждый час там дежурили девушки. Сюй рассказал о том, что он засунул ей в рот галлюциогенные травы. От них она отходит будет достаточно, для того, чтобы они успели допросить и Наложницу Мин и Гарам. Сердце заходится в беспокойном стуке. Он оставил Джонхана спать одного, а сам ушёл по делам. Его комнату охраняют, однако как выяснилось толку от них ноль, учитывая, что они с ним пытались сделать в отсутствие Чхве. Всё это время, что Сынчоль лежал рядом Джонханом, он чувствовал спокойствие и умиротворение. А ещё, он почувствовал себя самым счастливым человеком на всём этом белом свете. Такого умиротворения он не чувствовал давно, и вот оно вновь его посетило, в лице Джонхана, что прижимался к его боку и дул губы. Только подняв ладонь, чтобы постучать, Сынчоль замирает. Дверь открывается сама, а за ней стоит слегка хмурый Минхао. Он жестом приглашает принца зайти. Сынчоль заходит и идёт вслед за лекарем. Походка Минхао странная, он словно прихрамывает. Сюй ведёт Чхве, в самую дальнюю комнату и заводит его туда. Оглянувшись, он закрывает дверь за ними, и с кряхтением присаживается. — Императрица приходила. — бормочет лекарь. — Пыталась забрать Гарам и Наложницу я не дал. Однако, она пригрозила мне, что если я не отдам их добровольно, и не скажу вам, что не в курсе где они, меня убьют. Потому, мы с вами кажись видимся в последний раз. — хрипло смеётся Сюй, массируя плечи. — Что? Почему меня сразу не вызвали? — Сынчоль понял. Прихрамывания, хрипота, боль в спине. Мама с охраной была здесь. Ей нужны были Наложница Мин и Гарам. Бог знает, что она собиралась сделать с ними. Но ясно одно, это в любом случае будет не в их пользу. — Принц, мне бы никто не дал этого сделать. — усмехается Минхао, присаживается по удобнее и кашляет. Кровью. — Избили они меня знатно. Но я жив. — он разводит руками в стороны. — Ты не умрёшь, только этого не хватало. — Сынчоль пресекает любые попытки Минхао заговорить о его смерти. — Однако, принц. Есть новость ещё хуже. Одна из моих служанок доложила, что кто-то из Императриц готовят покушение на Императора. Они вынюхивали у моих помощниц разные препараты. — одна новость хуже другой, думается Сынчолю. Он тяжело вздыхает. Сюй выложил всё что знал. И Сынчоль за это ему премного благодарен. — Ты покинешь дворец, вместе с девушками и со своими помощницами. — заключает Сынчоль, под удивлённый взгляд Сюя. Сынчоль не даст ему умереть, ведь тот, во первых, столько всего сделал для двора, что умереть вот так просто, было бы кощунством. А во вторых, он дорог Джонхану. Сынчоль достаточно услышал историй Юна о нём. — Что? Зачем? — Минхао собирался протестовать. Однако, замолкает под грозный взгляд Сынчоля. Он уже знаком с этим взглядом. Это значит, что решение принятое Сынчолем не подлежит оспорению, пере усмотрению, да и в целом обсуждению. Это конечная. С этим взглядом он впервые лицом к лицу столкнулся, в тот день когда Сынчоль очнулся от своей хвори. То как он приказал доставит его в Тронный Зал, навсегда отпечаталось в памяти Минхао. Легла в основу фундамента его веры, в решения принца. — Ты заслуживаешь жить, а не умереть такой смертью, Сюй Минхао. — бережно опуская руку на плечо, принц ведёт им аккуратно. — У подножья горы есть ряд охотничьих домиков, однако недалеко от них в лесу есть ещё дом. Вас отправят туда. Потому, вас не должны найти, об этом знаю я, братья и приближённые Хосока. Береги себя, и сбереги нашу надежду. — заканчивает Сынчоль и встаёт со своего места. Сюй собирался встать за ним, но рука Сынчоля его остановила. — Собирай свои вещи, не трать силы на ненужные поклоны. Я выдам приказ Хосоку. Через пол часа вас вывезут, вместе с торговцами. Будьте аккуратнее. — с этими словами Сынчоль исчезает за дверью. Сейчас его задача отдать приказ и отвлечь свою мать от её дел. Нужно дать возможность Минхао выйти за пределы дворца как можно скорее. Солнце слепит нещадно, лето давно закончилось. Но оно всё так же сильно грело и местами даже припекало. Слуги занимались своими делами, каждый спешил идти по своему пути, а сплетни что велись до этого, с появлением Сынчоля исчезли. Каждый, словно птички, улетели в разные стороны. Взгляд блуждал от одного лица к другому, а внутри всё больше росло чувство, что это конец. Конец всего, и скорее всего их династии. Чувство их конца, неумолимо росло с каждой секундой, с каждой новым известием об их делах. — Принц. — рядом возникает Хосок. Его лицо слегка опухшее, да и выглядит он слегка помятым. Видимо только проснулся. — Ты то мне и нужен, за мной. — командует Сынчоль, и Хосок не задавая лишних вопросов, повинуется и идёт за Сынчолем. Он держится слегка позади, однако словно на пятки наступая идёт прямо за Чхве. Они с Ли доходят до его комнаты, охранников он распускает, а сам открывает дверь и впускает в комнату Хосока, одновременно со скрипом раздаётся всхлип. Сердце Сынчоля ухает в пятки. Джонхан. — Джонхан? — Чхве захлопывает дверь, и проходит вглубь комнаты. Джонхан на его кровати, в слезах, обнимает свои колени. Его глаза наполнены ужасом, такого масштаба, что сложно поверить, в то, что это влезло в одного человека. Сынчоль присаживается на край кровати, и обнимает Юна. Тот тут же хватается за шею и шмыгает уже в неё. — Кошмар? — спрашивает Сынчоль, поглаживая Джонхана по волосам. Парень кивает ему в плечо и вновь заходится в слезах. — Прости любовь моя. Дела были, и сейчас я дам указание Хосоку и снова буду с тобой. За последнюю ночь, Джонхан несколько раз вскакивал от кошмаров и со слезами на глазах. Он хватался за своё горло, порой теряя возможность дышать. Его глаза моргали, искали помощи и находили. В лице Сынчоля, что подавал воды, помогал дышать, обнимал и долго разговаривал. Он отвлекал его, заводил разговор на совершенно разные темы и отводил мысли Джонхана в другое русло разгружая его. Один раз Сынчоль спросил, что всё таки ему снилось. Но Джонхан принял решение отмолчатся. И Чхве не имел никакого морального права, допрашивать его. — Всё хорошо, я рядом. — приглаживал чужие волосы, Сынчоль. Хосок стоящий где то у дверей, совершенно не волновал его. Лишь дрожащее тело в его руках. — Х-хосок? — смаргивая слёзы хрипит Джонхан. — Принц? — он переводит взгляд на Сынчоля, в глазах которых читалась вселенская любовь. — Хосок, тебе задание. — прочищает горло Сынчоль, присаживаясь удобнее на кровати. — Императрица добралась до Минхао и угрожала ему. Мы не можем допустить того, что его убьют. Не можем. Берёшь своих лучших ребят, и отправляешь их сопровождать его в домик в лесу. Как раз вместе с торговцами. Не привлекая внимания, нужно вывести его из дворца. С горы они будут спускаться день, но этого хватит чтобы они ушли с концами. — диктует Чхве, пока Ли изредка кивая, стоял на месте. — С торговцами значит. У принца Ёнджуна были планы навестить Налож- — начал Хосок, как грубо был прерван. — Об этом не может быть и речи. — повторяя каждое слово чётко, Сынчоль встал со своего места. — Никого из Ёнджуна, Субина и тем более Бомгю там не должно быть. Ты понимаешь меня? Это приказ, Ли Хосок. Я не хочу подвергать их опасности. — уже тише шепчет Чхве. — Вы же знаете, что не опасность ищет их, а они её сами? — легко усмехается Ли. Приказ ему более чем понятен. Но зная бунтующую натуру двух принцев, и третьего что готов поддержать своих братьев в чём угодно, он не сомневается в том, что они сами об о всём догадаются. Принц Сынчоль так и не научился разделять ответственность, свой груз и свои переживания вместе с братьями. Возможно после той проницательной речи принц Ёнджуна, о Императоре и Императрицах, Сынчоль понял что загружать братьев не хочет. — Знаю, но мы должны уберечь их от всего, до того... — Ты же помнишь, что они все взрослые? — сзади прозвучал голос Джонхана. Словно голос совести благоразумия, он смотрел на него, с таким осуждением. Сынчоль оборачиваясь, смотрел на Джонхана с непониманием. Он его осуждает? Джонхан, его, Сынчоля. — Все три принца, уже взрослые. А ты Чхве Сынчоль, не способен принять этот факт. — Юн сглатывает ком в горле. — Они вполне самостоятельно могут принять решение. Ты же понимаешь, что им это совершенно не понравится? — с надеждой в голосе спросил Джонхан. — Н-но, Джонхан. Я стараюсь сберечь их. — протестует Чхве. — Теряя себя, жертвуя собой. Прекрасно зная, что твои братья не простят себе этого. — Джонхан встаёт со своего места. — Видел бы ты, их лица когда ты не очнулся. А когда пошли первые подозрения об отравление? Да, они в ужасе были. Когда стали подозревать меня, они первыми стали на мою защиту, прекрасно зная, что я тебе дорог. Что я бы ни за что в жизни такого не сделал. — помощник стучит по своей груди, кулаком. — Я бы и сам себя отравил, если бы хоть раз возникли бы мысли убить тебя, Сынчоль. — с нежностью в голосе шепчет Юн. На глаза набегают слёзы, и парень смаргивает их, тут же охая. Красные глаза щиплет, от количества пролитых слёз. — Не говори так! — брови Сынчоля сошлись домиком, выражая его настроение. — Не дай боже ты с собой, что то сделаешь! — Сынчоль готов был начать тираду из тысячи аргументов почему Джонхану категорически нельзя умирать, но услышал кашель позади. — Кхм, господа. Я могу идти? — интересуется Ли с неловкой улыбкой на устах. — Да, Хосок. Первый приказ выполнить не медля, а второй...— его взгляд вновь возвращается к Джонхану. — Со вторым по временим. Но, никто пока не должен знать, что лекарь выезжает за пределы дворца. Никто. — чеканит принц, и услышав "Так точно", расслабляется. Хосок уходит, оставляя их наедине. Джонхан, стоявший в пару шагах от Сынчоля преодолевает их и обнимает Чхве так крепко, как только ему позволяет его худощавое тело. Руки Сынчоля уже у его поясницы, притягивают ближе. — И всё же, найди меня в следующей жизни, если что то случится. Хорошо? — просит Джонхан. В голосе столько надежды и при этом непоколебимой уверенности в том, что Сынчоль согласится. — Обязательно. — зарываясь сильнее в волосы парня, кивает Сынчоль. Он пытается вдохнуть естественный запах Джонхана. Выходит не очень, тот весь пропах дорогими маслами и запахом одежды Сынчоля. Слегка расстроенный Чхве, лишь крепче обхватывает Юна за талию. — Да, я найду тебя.

***

— Субин? — Ёнджун входит в башню китайского языка, зовя брата. Он поднимается по лестнице вверх, шаг за шагом поднимаясь. Руки нервно трясутся, ноги еле держат, а голова болит так словно по ней прошлись чем то тяжёлым. В глазах мутнеет. Преодолевая каждую ступень, Ёнджун чувствовал себя ещё хуже. Накладывается сверху то, что утром он не обнаружил Хосока рядом. И сколько бы он не бродил, сколько бы не искал, Ли всё никак не находился. Это растраивало, пугало и злило Ёнджуна одновременно. — Да, хён? — когда Ёнджун добирается до двери, одного из кабинетов, она открывается, и оттуда показывается на удивление, очень улыбчивый Субин. Однако заметив болезненность на лице хёна, улыбка сначала меркнет, а потом и вовсе исчезает. Субин подбегает к брату, помогая ему. — Хён, ты болен. — прикладывая тыльную сторону ладони Чхве жара не почувствовал. — Жара нет, но это пока. Ты что здесь делаешь, у тебя же нет занятий? — спрашивает Субин, под руку ведя брата обратно вниз по лестнице. — Хосока искал, думал он с кем-то из вас. — не сопротивляясь помощи брата, Ёнджун положив голову на плечо Субина, мирно и еле переставляя ноги, шёл рядом. — Может он у Сынчоля? — предполагает Субин, наконец выводя Ёнджуна за пределы башни. — Нет, там только Джонхан спит. Говорили, что ушёл по делам, Хосока с ним не было. — слабо мотает головой парень. — Но, может- — Не знаю, что может хён. Но тебе лучше отлежаться. — прерывает его слова Субин, ведя Ёнджуна в сторону его комнаты. — Тебе порой думать вредно и опасно. — тихо хихикает Чхве, крепче обнимая брата. — Засранец. — губы трогает слабая улыбка, и Ёнджун не скрывая её идём рядом. Наконец они преодолели путь от Башни до комнаты Ёнджуна, полностью. Теперь укладывая брата, Субин просит позвать Тэхёна. Тот скорее всего где-то с Бомгю находится. Пока он укрывал Ёнджуна, сам парень посмеивался, слабо ведя плечами. — Что то тебя рассмешило? — выгибает бровь Субин, проверяя закрыты ли ноги. — Да так. Вспомнил как ты в пруд упал, и убил одну мою рыбку. — напоминает постыдную историю из прошлого Ёнджун, Субину. Да только не со зла. — Помню, как ты захворал после этого. И я с Бомгю рядом с тобой так сидели. — вытаскивая руку, принц указывает на пол рядом с кроватью. — Как мы тебя убаюкивали, как Бомгю переживал очнёшься ли ты после каждого закрытия твоих глаз. Он тогда так переживал. — с улыбкой на лице вспоминает Ёнджун, тот день. Он был особенным, Субин с Бомгю тогда только только переехали во Горный Дворец. С Ёнджуном парни не сразу нашли язык. Но это и не произошло после неудачного падения в пруд. Однако оба маленьких брата боялись, что его, что Сынчоля, потому тот так часто избегал младшеньких своих, придумывая какие-то не существующие дела, что не терпят ожидания. И Ёнджуна насильно сблизили с младшими братьями, но Чхве никогда не будет об этом жалеть. Бомгю с Субином оказались очень трепетными мальчишками, что ценили честность слова, впрочем как и он с Сынчолем. Вообще жить с ещё двумя людьми во дворце было в новинку для обоих. Однако страдал от этого только Ёнджун. Ведь Сынчоль, часто отлучался по своим Наследным делам, потому прочувствовать весь тот спектр эмоций что получил Ёнджун, у него не вышло. Приходилось делить с ними всё, служанок, наложниц, завтрак, обед, ужин, охоту, тренировки, небольшие перекусы. А ещё приходилось делить горе, от давления матерей. Ёнджун не мог терпеть говорить о матери и младшие принцы, усвоили этот урок. — Не люблю говорить об этой женщине, что наплевала на меня. — шептал Ёнджун, злясь. — И вам не советую. Советовал не думать о матерях. И у парней это получилось, а жить стало легче. Из за особенности расположенности их Дворца. Императрицы не часто приезжали. Даже слишком редко, а потому они со временем сами выветрились из сознания принцев. — Боже, хён. — Субин зажмурился. — Нашёл что вспомнить. — бубнит Чхве, всё же садясь рядом, и заглядывает в глаза своего хёна. — Ты же помнишь о том, что я не злюсь? — посмеиваясь спрашивает Ёнджуна, зная это выражение лица. — Просто эту рыбку тебе подарил хён. Мне искренне жаль,- — Даже не начинай. — Ёнджун демонстративно закрыл уши. — Даже слушать не хочу, я на тебя не злюсь, Чхве Субин. Ну отпусти ты эту ситуацию. — просит Ёнджун, его глаза так и молили об этом. Не успевает парень открыть и рта, как дверь за спиной принца распахивается. В комнат забегает обеспокоенный Бомгю, на его лицо паника, шок и видимо будущая истерика. Глаза бегают от Субина к Ёнджуну и наоборот. Бомгю задирает одеяло, и осматривая хёна глазами. И не заметив видимых повреждений, он закрывает его, и с громким вздохом облегчения садится рядом с Субином. — Напугал. Я думал ты умираешь. — схватившись за сердце Чхве, устраивается по удобнее. — Пока не планирую. — усмехается Ёнджун. — Даже не думайте об этом. — в комнату входит Тэхён, с тазом воды, от которой идёт пар. Ёнджун корчит гримасу отвращения, когда запах из таза доходит до него. Он обречённо вздыхает, и зарывается под одеяло. — Принц, откройтесь. — просит Тэхён, судя по звукам, смачивающий полотенце в тазу. — Не надо прятаться, к запаху через пару минут привыкнете. — Тэ, что с ним? — интересуется Бомгю, замечая красноречивую реакцию брата. — У принца Ёнджуна от большого количества волнений и стресса, бывают такие небольшие болезни. Они с виду как обычная болезнь, на деле всё проще. — подходя ближе к кровати, мерным голосом объяснял Тэхён. — И ты мне об этом не сказал? — Бомгю надул губы, нахохлившись. — Принц просил утаить это, но раз уж вы тут думаю рассказать уже можно было. — спокойно отвечает Кан. Ёнджун выныривает из своего укрытия, намереваясь спросить откуда у Кан Тэхёна появилось столько смелости. Однако увидев тряпку в руках, Ёнджун обратно прячется под одеяло. Под смешок братьев, Тэхён уговаривает принца, выйти. Но всё бес толку. — Хён, почему ты не рассказывал о своих проблемах? — интересуется Субин кладя ладонь, где предположительно было плечо. — Не хотел вас нагружать. — бубнит он из под одеяла. Комок под одеялом шевелится, однако выходит совсем не планирует. — Что здесь происходит? — три пары глаз замечают у двери, Хосока. Что осмотрел всех и каждого в этом помещение, и заметив руках Тэхёна тряпку, со знакомым запахом, всё понял. — Давай сюда, Тэхён я сам. — улыбается Ли, получая полотенце в руки. Тэхён улыбается ему в ответ, и схватив Бомгю за руки пытается утащить его. Естественно Бомгю хватается за Субина, и двоих братьев одним захватом Кан выносит в коридор. Напоследок бросая взгляд на Хосока, что уже лежит рядом с Ёнджуном, Тэхён остаётся спокойным. Он знает, что Ли Хосок позаботится о его Господине. Дверь закрывается, а Ли пробует первые попытки убедить Ёнджуна вылезти из своего укрытия. — Принц Ёнджун. — зовёт Ли. Ответа нет. — Второй принц Ёнджун. — вторая попытка, за которой так и не следует ответа. — Его Величество Второй Принц Ёнджун Красота и Воин Народа. — со всей серьёзностью в голосе произносит Хосок, а улыбка совершенно не соответствует его голосу. Как он и ожидал, в ту же секунду принц выскакивает из своего убежища и оказывается пойманным в тёплые объятия. Одеяло летит за кровать, а Ёнджун беспомощно лежит на Хосоке. — Я же просил не звать меня так. — дуя губы бубнит Ёнджун. — А я просил, не противится лечению. — тут же ему отвечает Ли. — Как видишь мы оба не выполняем просьбы друг друга. Что будем делать, Его Вели- Губы Ёнджуна накрывает губы Хосока, слегка сминая их. Поцелуй длится не долго, но от того он ценнее. Словно украденное, урванное из чужих губ, недосягаемое для простых людей. И это достаётся Хосоку. Ему одному. В такие моменты, он радуется тому, что может себе на долю мгновения, позволить побыть эгоистом, и обхватит талию принца, сильнее и крепче обнимая его. — Замолчи. Между прочим я из за тебя так рас переживался. Ты где был? — интересуется принц, совсем не замечая как Хосок его раздевает. — К ребятам ходил. — ложь во благо? Безусловно. Но частично говоря это правда. Он загрузил своих ребят по поводу лекаря Со. Считайте не соврал. — Ты чем занят был? — он принимает сидячее положение, укладывая принца к себе на грудь. — Ничем, как проснулся тебя пошёл искать. — Ёнджун замолкает чувствуя как оголённого плеча касается мокрое полотенце. Слегка морщась он терпит. По тихоньку, он остаётся полностью голым, но от этого так хорошо, что Ёнджуну становится как то всё равно. Влажное полотенце проходится по всему телу, и после них на коже появляются чужие губы. Что своим невесомым прикосновением дарит тепло, согревая поцелованный участок. — Вот так вот, хорошо. — шепчет Ли, уже засыпающему принцу. Хосок укладывает принца на постель, одевая на него ночную рубаху со штанами. — Отдохните, вам волноваться нельзя вы ведь помните? — задаёт вопрос Хосок, однако ответа не следует. Принц уже уснул. Обнимая по крепче поперёк живота, Хосок утыкается лицом в волосы принца вдыхая запах ароматных масел. — Спи, тебе нужен отдых Ёнджун.

***

— И как много ты знаешь о моём брате того, чего не знаю я? Даже обидно как то выходит. — бубнит Бомгю, ходя в своей комнате из угла в угол. Тэхён подперев подбородок рукой тихо посмеивался. Его очень умилял и смешил бубнёж Бомгю, который был не осведомлён об особенностях организма своего брата. И это обиженное личико, маячила перед лицом Кана, что тот не выдержав, притягивает принца к себе. — Долго дуться будешь? — улыбается Тэхён, оставляя лёгкое прикосновение губ на щеке Бомгю. — Буду, чем ещё таким болен мой брат, о чём я не знаю. — хмурится Чхве. — Это не совсем болезнь, принц. Это просто реакция организма, старшего принца. — объяснил вновь Кан, получив недовольный взгляд от Бомгю. — Просил же не называть меня принцем. — скрестил руки Бомгю. Тэхён засмеявшись, взъерошил волосы Бомгю, наваливаясь на него всем своим телом. Щёки украшал небольшой румянец, а сердце тихо и мерно билось в грудной клетке, умиротворяя своим ритмом. Бомгю удивлённо оглядел Тэхёна. — Вы все принцы такие одинаковые. — тихо бросает Кан, пытаясь подняться. Но Бомгю не даёт, сильнее обхватывая область поясницы руками. Его взгляд чистый, спокойный и даже ласковый? Да, ласковый и нежный. Он смотрит на Тэхёна так, словно вокруг Тэхёна собрался весь мир, словно он бог, которому Бомгю поклоняется. Словно он, центр всего мира Бомгю. Однако не знает о том, что его взгляд такой же чистый и невинный, такой же любящий и спокойный. Он не знает о том, что в его чистых глазах Бомгю видит своё отражение чуть ли не кристально чисто. Словно в зеркало смотрится. Тэхён не замечает, а может даже и не знает, порой как его глаза искрятся от радости и счастья, когда Бомгю объявляет что не поедет в деревню у подножья горы. Как он улыбается, стоит Бомгю сделать комплимент его одежде или его работе. Как он льнёт ближе в объятиях, пытаясь урвать незаметно для себя, всё больше прикосновений, не зная когда они смогут постоять так вновь. Побыть в своём мире, наедине. Порой их сердца стучат в унисон стоит им только увидеть друг друга, и оба стараются не моргать, дабы запомнить любимое лицо тщательнее. Однако по итогу моргают одновременно и тихо посмеиваются с этого. Однако всегда есть одно, но. — Не любящие свой статус. — с толикой горечи произносит Тэхён, наблюдая за тем как улыбка на лице Бомгю исчезает. — Ах, ты про это. — Чхве неловко улыбается. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Я ценю то какой статус мне дали мои родители и... — За что тебе их благодарить? — этим вопросом Тэхён откровенно ставит Бомгю в ступор. Чхве моргает не понимая, как ему на это реагировать и что отвечать. — Пока вы сюда не приехали, я долгое время скитался по горным деревням, и в одной из них меня нашли принцы. Тогда как я помню, у них были очень напряжённые отношения с друг другом и с Императором. Тот хотел соперничества между ними, но они мало того, что не сделали этого, так ещё и стали делать что им заблагорассудится. — Тэхёна пробрал смех. — Тот пруд, с рыбками. Император изначально был против этого. Но принц Сынчоль специально дабы порадовать и наладить отношения с принцем Ёнджуном, сделал это. Установил его и запустил в него рыб. Радости принца не было предела. Он расчёсывал мне волосы и рассказывал о том, какой оказывается принц Сынчоль душевный и тому подобное. — запуская руку в свои волосы Тэхён мягко улыбнулся. — Принц Ёнджун всегда хотел себе младших братьев или сестёр, чтобы он также мог о них заботится. Но рядом были только я, да принц. Что не любил когда о нём заботятся. Принц Сынчоль любил и любит быть самостоятельным. Не любит просить помощи, я бы даже сказал, что он не умеет просить помощи. — Кан поднимается, когда чувствует что хватка Бомгю ослабла. Он тянет его к кровати и садится на неё. Лёгкое похлопывание по одеялу, и вот уже на кровать присел и Бомгю. Он внимательно слушал Тэхёна, не отрываясь. — Но день, что объединил братьев был впереди. Однажды принца к принцу Ёнджуну наведалась в гости Императрица Ёнги. Она была очень недовольна рассказами принца о том, насколько они подружились. Она хотела разжечь между ними вражду, но не смогла, принц чувствовал всё это и докладывал принцу Сынчолю. И тот на корню пресекал какие либо попытки испортить их отношения. И однажды я и принц Сынчоль стали свидетелями одной не очень приятной сцены. К сожалению, подробности раскрыть не могу, эта рана до сих пор кровоточит в сердце принца, и не заживает как надо. — парень на мгновение замолкает, и набрав воздух решает продолжить. — Принц Ёнджун после тех жестоких слов, что сказала ему Императрица, очень много, долго и сильно плакал. И его успокаивал принц Сынчоль. От сильного стресса, принц Ёнджун слёг с болезнью, и теперь спустя года она даёт о себе знать, во время подобных переживаний. Однако принцы никогда не радовались своему статусу. И оба принца признались что хотели бы быть свободными, от этого бремени быть наследием Империи. — заканчивает Тэхён под тихий вздох Бомгю. — Ты будучи таким маленьким уже бегал в этом дворце? Я знал, что ты появился раньше меня здесь, но чтобы настолько. — удивляется принц Бомгю, зачёсывая свои волосы. — Это единственное что вы запомнили? — выгибая бровь, по доброму усмехается Кан. — Нет, просто этот факт меня поражает. — взмахнул рукой Бомгю, притягивая Тэхёна в свои объятия. — И что ты делал будучи ребёнком здесь? — Много чего на самом деле. Меня должны были сделать евнухом, но принц Ёнджун не позволил, тогда ещё сильно поругавшись с принцем Сынчолем. Он оставил меня возле себя. Поначалу он долго обучал меня, письму, чтению, грамоте. Читал мне книги. Я какое время, даже жил в его комнате. — на этом моменте, Бомгю удивлённо вытаращил свои глаза. — Жил? А ко мне почему переехать не хочешь? — нахохлился Чхве, обижаясь. — Принц Ёнджун словно мама, которую я никогда не помнил, но словно понимал что забота её должна выглядеть так. — объясняет Тэхён. — А тебя я просто люблю, и после того как я получил право выбора, я хотел бы воспользоваться ею. — улыбается Тэхён, затягивая Бомгю в поцелуй. Перемещая свою руку на шею принца, Тэхён взбирается на колени принца. Губы сминали чужие, а в груди разгорался небольшой жар. Руки Бомгю блуждали по спине Тэхёна, поглаживая. Сердце начинает стучать быстрее, а щёки стремительно алели. Кан нехотя отрывается от чужих губ. — Всё в порядке? — интересуется Бомгю, на что получает лёгкий кивок. — Хорошо, просто посиди рядом со мной. — просит Чхве, оставляя лёгкий поцелуй на лбу Тэхёна. — Хорошо, я посижу с тобой.

***

— И такое оказывается бывает. — кивает сам себе Субин, стоя перед дверью в покои брата. Бомгю ушёл с Тэхёном, выяснять откуда тот столько всего о брате знает. Субин бы тоже хотел, но чувствует что он не тот человек, что может допрашивать Тэхёна, потому остался на своём месте. Душа радуется за то, что у его братьев есть люди, любящие их люди. А его любящий человек, сейчас занят, преподаванием. После которого кстати Субин мог бы встретить его. Кивнув самому себя, Чхве сорвался на бег, он выбежал из дворца и пошёл в сторону квартала Наложниц. Там учатся, обучаются разному девушки, что попали во дворец, но не стали служанками. Там то и как раз их обучают китайскому языку, самый лучший учитель, Хюнин Кай. Его очаровательные ямочки и улыбка сражают каждого наповал, очень легко и просто. А то как он доходчиво объясняет каждому, старается до каждого донести знания и любовь к китайскому, просто убивает Субина. В первый день когда он оказался на службе у Субина, тот даже и не подозревал, что этот юноша, полностью займёт его мысли и станет неотъемлемой частью жизни. Субин и понять не мог, как такого умного мальчика отправили к нему на должность дегустатора. А когда его отравили, сердце Субина так заболело, словно это он опробовал отраву. Он так переживал, ждал новостей от Минхао. И нутром боялся услышать, что то плохое. Однако лекарь его слегка успокоил сказав, что жить он будет, но сейчас ему стоит отдохнуть. Все мысли были лишь о нём, сердце стучало в такт его дыханию, глаза не хотели закрываться рядом с ним, а руки чесались от того, чтобы просто невесомо прикоснутся пальцами к его лицу или руке. Тогда Субин смело окрестил себя извращенцем и вообще гореть ему в аду за такие мысли. Хотел отдалится, тогда Хюнин стал приходить к нему во сне, звать к себе и раскрывать свои руки для объятий. И на третий день, Чхве и сам не заметил как оказался у Мёнхо. Он думал что болен, что околдован. Но лекарь Со окрестил это любовью. Любовью. Тогда эти слова показались ему смехотворными. Любовь? Между двумя парнями? Это звучит несколько смешно, сколько стыдно. Однако проблема никуда не исчезла. Хюнин вылечился, а Ёнджун добился того, что бы Кая перевели в учителя. И всё. Теперь Субин видел его ещё реже, чем во времена когда он лежал в больнице. С каждым днём есть хотелось всё меньше, а разговаривать с людьми и подавно. Чувствуя что заболевает, принц вновь обратился к лекарю. А тот усмехнувшись назвал Субина самоубийцей.

***

— Принц, а вы уверены, что дело не в Хюнин Кае? — усмехнулся Минхао. Эти слова навсегда отпечатались в сознание Субина. Как, Кай? Почему он? Почему именно он? Зачем он? Но Со на это ему ничего не ответил, назвав их связь родственными душами. Он поведал принцу о том, что Хюнин приходил к нему с похожими симптомами. — Я-я. Айщ.. — сжал зубы Субин. — Я хочу коснутся его волос. Я не знаю, что за чувство движет мной. Он приворожил меня? — предполагает принц, оборачиваясь в сторону лекаря. Тот усмехнувшись, кидает ему конверт. Субин не понимает, что от него хотят, но инстинктивно тянется к конверту. Он чувствует от него знакомый запах и раскрывает его. В этот же момент, от испуганно отбрасывает конверт. Его взгляд поднялся на Минхао, что не скрывая улыбку смотрел на него. — Лаванда. Этим пахнет Хюнин Кай ежедневно. — добавляя ясности в ситуацию, объясняет Сюй. — Вы инстинктивно потянулись к нему почувствовал знакомый, родной запах. — на каждом слове Субин мотал головой. — Нет, не может быть. Мы два парня. — не отрывая глаз от конверта, Субин вдыхал приятный запах лаванды. — И? У любви нет пола, принц. — выгибает бровь лекарь. — Если вам так неприятен этот запах, позвольте...— рука Со потянулась к конверту. Но Субин его опередил, и ухватил конверт в свои руки. Не догадываясь, что он только что сделал, Субин прижал к своей груди этот приятный запах лаванды. Сердце затрепетало, а дыхание участилось. Ноздри Субина раздувались, дабы надышаться этим запахом, но спустя пару секунд ему показалось, что он не сможет насытится этим запахом, ведь здесь нет Хюнин Кая. — Где Кай? — резво спрашивает Субин, подрываясь со своего места. — Я тут. — дверь открывается, а за ней стоит Кай. Бледный, с розовыми щеками, губы сомкнуты в тонкую полоску, а глаза смотрят прямо на Субина. Сердце пропускает первый удар. — Думаю, вам есть о чём поговорить. — лекарь встаёт со своего места и обходя Субина, хлопает его по плечу. Он подталкивает Кая внутрь и закрывает за ним дверь. — Принц. — Хюнин кланяется. — Давай, без этого. — просит Субин, вдыхая запах. Он стал сильнее, приятнее и ощущается так...близко. — Что вы делаете? — зажмурившись шепчет Кай, когда Субин понимает, что вдыхает запах прямо у его шеи. Чхве испуганно отскакивает, все также прижимая конверт с цветами к груди. Он опускается на колени и со сбитым дыханием произносит слова прощения. Субин не помнит о чём он, тогда тараторил. Однако, что он не забудет никогда, это прикосновение. Хюнин аккуратно, словно зверёныша, гладил его по волосам. Сердце пропускает второй удар. — Всё в порядке, я тоже коснулся вас. — прошептал Кай, мягко улыбаясь. Сердце пропускает третий удар. Все тревожные мысли сошли на нет, когда Субин это увидел. Субин будет думать, что всё это сон, он лихорадит, а за окном просто цветут ростки лаванды. Что всё это не может происходит в реальности, а потому он может коснутся Кая, верно ведь? И он прикасается. Сначала к чужим рукам, позже его руки доходят до спины, оттуда они достигают волос, а Субин чувствует себя самым счастливым. Сердце уже бьётся в груди как сумасшедшее. Порываясь вот вот вырваться и прыгнуть в руки Хюнин Кая. — Позвольте мне любить вас...

***

Он не мог, не позволить ему. Не мог, не посмел. Он разом открыл в себе столько чувств, что всё должно было быть наоборот. Субин должен был просить разрешение, любить Кая. Со всеми прикосновениями, словами откровениями, заботливыми действиями. Кай любил, а Субин любил его в ответ, наконец приняв в себе свои чувства, к этом прекрасному юноше, что словно ангел спустился с небес к нему. — Хён? — тихо звучит у плеча Субина. Принц испуганно отшатывается, а в ответ слышит тихий смех, что словно бальзам на его уши. Хюнин держит в руках, свою сумку с книгами написанные им и их старым преподавателем. Позади его спины слышатся перешёптывания девушек. Но те лишь хотят быть ближе к Каю и потому изъявляли желание учить китайский. Однако никто не знал о том, что у них нет и шанса быть с Хюнин Каем. И Субин, как бы стыдно не было об этом признаваться, но он упивался этой мыслью и радовался ей. Хюнин с ним, и у этих девушек очаровательно и совершенно наивно влюблённо дышащими ему вслед нет даже малейшей возможности быть в его интересах. — Как твои дела, Хюка-я? — Субин не может и даже не пытается скрыть радости, в своём голосе. — Всё хорошо. Твои как? — немного смущается Кай, замечая девушек, что то и дело смотрели на их пару. — Предлагаю отправится на занятия. — красноречиво звучит юноша, и Субин тихо посмеявшись этому соглашается. Однако смотрит им кто-то вслед, очень завистливо и недобро. Принесёт это им лишь боль.