Causing pain

— Хани! — ошарашенный голос женщины пугает мальчика. Он замирает испуганно, словно его поймали за чем-то непристойным. Так ли это? — Ты что тут делаешь? — голос звучит уже недовольнее. — Бабушка? — испуганно выдавливает мальчик, прижав голову к плечам. Меч в руках мальчика подрагивает. А мальчики рядом, выгибая брови недоверчиво вновь оглядывали Джонхана. Он снова останется один. — Ты почему не дома? Почему пропустила занятия на аджэне? — хмурится женщина, сбрасывая меч с руки ребёнка, хватая его за кисть. — Ты девочка что ли? — кривит своё лицо один мальчик. — Я думал ты мальчик. — разочарованно выдыхает он. Мальчики расходятся кто куда, лишь бы подальше от него. Каждый смотрел на него враждебно, зло и с недовольством на дне глаз. Сердце Джонхана сжалось от обиды, он снова остался один. В этой золотой клетке, запертой птицей. — Бабушка! — Джонхан выдёргивает свою руку. — Я не дево- — однако не успевает закончить свою фразу, как получает по губам. — Ещё раз так скажешь, я тебе язык оторву. Понял? — пригрозила пальцем женщина. Подавляя в себе всхлип, Юн задушено шмыгал носом, идя за бабушкой к их дому. Где его ждал, совершенно отчуждённый дедушка, которому он неинтересен. Ведь их дочь, опозорила их, подкинув маленького Джонхана им на порог. Басни и сказки про любовь к своему внуку они рассказывали кому только могли. Однако, до Джонхана не было им никакого дела. Хотя бабушка, пытается и вкладывает свои силы в то чтобы, внук стал внучкой. И к сожалению, она успешно с этим справляется. Джонхану нельзя общаться с мальчиками, ведь "Приличные и воспитанные девочки, до замужества с мальчиками не гуляют.", Джонхану нельзя держать в руках меч, ведь "Девочки не играют на мечах!". Джонхану нельзя быть собой, ведь он не девочка. Все эти дни Джонхан был заперт, в том месте. И наконец сбежав на улице, Юн почувствовал себя таким свободным, как никогда прежде. Он чувствовал себя огнём, что попутным ветром сжигал всё на своём пути. Однако, его желания полностью потушить никому и никогда не удастся. Ведь пламя в сердце Джонхана будет гореть вечно.

***

Шуршание бумаг и стук капель по крыше дворца, заставили Джонхана проснутся и открыть глаза. Парень потянувшись, присаживается на кровать и трёт глаза пальцами. Горло пересохло, а в мышцах какая-то тупая боль. Беспокойно мотая головой, Юн натыкается на Сынчоля, что почти дремал за своим рабочим местом. Он то и дело наклонял голову, однако полностью рухнуть ему не давала рука, на которую опиралась щека. Уголки рта, потянулись вверх. Джонхан немного наклонил голову в бок, упирая их в согнутые колени. Сейчас всё казалось так хорошо, весь мир словно решил остановится и дать передохнуть им. Всё вокруг казалось таким неважным, когда Сынчоль мог так легко уснуть за своим рабочим местом. Это многого стоило. Ведь когда Джонхана мучили кошмары, тогда Сынчоля мучила бессонница. Он конечно отшучивался, что так у него будет большо возможности полюбоваться Джонханом, вгоняя последнего в жаркие щёки. Но Джонхан понимает, что привычный уклад жизни изменился, и многим не легко с этим смириться. С приходом Джонхана в этот дворец начались проблемы и разборки. Попытки отравления, убийства, покушения, нападения. Может он притягивает к себе неудачу? С самого начала своей жизни Джонхану не везло. Каждый раз он говорил самому себе не сдаваться. Однако с каждым другим поворотом жизни, его уверенность в себе ослабевала. И так он совсем опустил руки. Пока однажды его не выкрали во дворец. Юн тогда думал, что и здесь ему ничего не светит. Что наверняка его забьют камнями, выдадут замуж, чего хуже, подложат под кого-то из принцев, насильно. Однако, такого и в помине не было. Но то, что он принёс в этот дворец несчастье, забывать нельзя, да и нет ему оправдания. Покушения на убийства здесь конечно были и до него. Однако не такой частой периодичностью. Бомгю, рассказывал что воздух в этом дворце всегда сотрясал их смех и крики с разборок Ёнджуна с Сынчолем, или же Субин с Бомгю. Этот Горный Дворец, стал отдушиной для всех принцев. Здесь они ушли от проблем, Императриц и их гнёта, их влияние, от Императора. Они счастливы здесь, с друг другом. Джонхан тоже здесь нашёл здесь свою отдушину, в лице Сынчоля. Он так раздражал в первые дни, когда пытался сунуть свой нос в чужое прошлое. А своё прошлое, Джонхан показывать искренне не хотел. Он боялся, что Чхве разочаруется, и просто выкинет его из дворца, а Юн не хотел покидать это место. Ведь он сбежал от родных и украв парня, продали его во дворец. И в его душе этот дворец поселил покой и умиротворение, однако за собой на хвосте Джонхан привёл хаос, что буквально всё рушит на своём пути. Что лишает других жизни, что отобрало у других тот самый покой, что они здесь нашли. Оправдывая своё имя, Джонхан бросился помогать Хо Юнджин. Та искренне хотела свободы, она смотрела на него полными глазами надежды и отчаяния. А сейчас Джонхан в растерянности. Они все сошлись на мнение, что во многих деяниях была замешана Гарам. Есть и вещи подтверждающие это, кто знает может появится и человек. Однако Минхао сослали в домик в лесу. С ним была увезена Наложница Мин, главный свидетель. Именно её Гарам пыталась убить несколько раз, именно она была центровым персонажем. Но теперь, она на пути в сторону свободы и защиты. Сынчоль в своих решениях часто непоколебим, и этим он нравился Джонхану, и одновременно этим раздражал. Его упертости мог позавидовать любой баран. Наверняка в обычных делах, он бы и уступил, однако есть зона, в которой принятые решения не подлежат обсуждению. И это братья, Империя и Джонхан думает, что он сам. Сынчоль ни разу не говорил о том, что его решения как то будут влиять на жизнь Юна. Но Джонхан уверен в этом также как и в Сынчоле. А потому спорить не пытается. Лишь осадить моментами, где он может перегибать палку. Медленными движениями Джонхан поднимается с кровати, его шаги тихие, словно он крадётся. Хотя так оно и есть. Сон Сынчоля, это нечто невероятное. Страдая бессонницей, Сынчоль часто злился, порой за работой терял концентрацию. О своём состояние не спешил рассказывать Минхао. Точнее он знал, однако бессонницы какое то время, перестали беспокоить принца, потому курс лечения ими решено было остановить. Однако видимо ненадолго. Бессонница вновь вернулась к Сынчолю, и мучает в троекратном размере. И порой удивительно уснуть рядом с человеком который не спит и с ним в таком же положении, рядом проснутся. Рука тянется погладить волосы, однако Сынчоль во сне дёргается. С уголка его глаз катится, прозрачный хрусталь. Неужели ему снится что то плохое? Сынчоль вновь беспокойно завозился за столом, его руки сжались в кулаки. Он дёргал головой и всё больше слёз катились из его глаз. Его губы немо произносили, что-то. Однако разобрать Юн не смог, потому положив свои руки на плечи Чхве, затряс его. Пытаясь разбудить. — Принц! Сынчоль...пожалуйста открой глаза. — просит Джонхан дёргая Сынчоля всё сильнее, он не просыпается более того, слёз становилось всё больше. Сердце ухнуло в пятки от страха, вскочив со своего места, Джонхан находит кувшин с водой и возвращается к Сынчолю. Его взгляд неожиданно привлекла стопка бумаг, которую старательно заполнял Сынчоль. Да его безопасность важнее всего, но Джонхан уверен, что будет тяжело восстановить их. Потому он мигом переворачивает принца на спину и тянет на пол. После этого вода в кувшине оказывается на лице Сынчоля. С ужасом в глазах, принц открывает глаза. Он растерянно моргает, вытирая воду со своего лица, пытаясь догнать капли, что уже ушли под края его одежды. В его глазах ужас, а в руках ладони Джонхана. — Джонхан! Кха-кха! — он давится воздухом и каплями воды, пытаясь позвать Джонхана. Но Юна звать не надо, он всегда рядом. — Я здесь, Сынчоль. Здесь. — одной рукой он гладит большой палец на руке Чхве, а второй он оглаживает щеку мужчины. — Я тут, всё хорошо, Сынчоль. — шепчет Джонхан. Видимо осознав, чувствуя парня рядом, Сынчоль с большим облегчением, толкает его в свои объятия. Он крепко обнимает его, обвивая шею, вдыхая его запах. Судорожно втягивая его носом. Запах спокойствия, умиротворения, дома. Сынчоль дома, здесь всё в порядке. Он с Джонханом, который его обнимает. — Боже, тебе приснился кошмар? — шумно выдыхает парень, в его шею не размыкая объятия. — Кхм, да. — тихо признаётся принц, словно чувствуя в этом что-то постыдное. — Я недавно проснулся. Подумал, как хорошо что ты спишь. — Джонхан слегка отпрянул теперь обе его руки покоились на лице Сынчоля, оглаживая его щёки. — А ты начал ворочаться во сне и...плакать. — дрожащим голосом произносит Юн. — Какой ужас. Как спать так? Всё же стоило обратится Минхао. Он дал бы тебе хотя бы усыпляющие. — поджав губу произносит Юн, оглядываясь, словно где-то поблизости он мог увидеть лекаря Со. — Со мной всё уже хорошо, Джонхан не кипятись. — слегка улыбается Сынчоль, он за подбородок возвращает взгляд парня к себе. — Любовь моя, какой-то кошмар не может подкосить меня. — лёгкие поцелуи отпечатывались горячим следом на лице Джонхана. — Поцелуй меня, пожалуйста. — просит Юн, чем вводит Сынчоля в ступор. Он сам просит об этом? Улыбка становится шире и Сынчоль целует. Перемещая Джонхана на своё тело, Юн сжимает его плечи со всей дури, и целует противоположно. Очень нежно, невесомо, словно его здесь и нет. Словно он приснился Сынчолю. Его руки перемещаются на шею Сынчоля, а губы продолжают сминать друг друга. Глаза Джонхана закрыты, Сынчоль даже сказал бы что он зажмурился. — Расслабься, любовь моя. — между поцелуями шепчет Сынчоль. Джонхан слушает его, стараясь расслабиться. Его веки уже спокойнее прикрывают его глаза и он вновь уходит в омут поцелуев Сынчоля. Лёжа в объятиях друг друга, Джонхан слушал как мерно бьётся сердце Сынчоля. Как оно постукивало отбивая свой ритм у него в груди. Сынчоль водил своей ладонью вдоль его спины, вверх и вниз, шепча какие-то комплименты. И от этого Джонхан готов был растаять льдом. — Мне нужно будет к Императрице. — как бы невзначай бросает Сынчоль, однако Джонхан знает, что неспроста это. И он даже понимает зачем, однако сердце не слушается не желая отпускать Сынчоля. Он инстинктивно ухватился за Чхве, и замер в этом положении. Словно кто-то вот вот и отнимет у него Сынчоля. — Сынчоль. — подняв голову произносит Джонхан. — Пожалуйста, хотя бы со мной. — голос Джонхана звучит мерно. — Хотя бы со мной, поделись со своими проблемами, хотя бы мне расскажи что ты задумал. — сглатывает ком в горле Юн. — Хотя бы мне не ври, пожалуйста. — он опустил голову, и прижался всем телом вновь. — Любовь моя, о чём- — Этими руками, — он берёт руки Сынчоля в свои всё ещё сохранившие свою мягкость. — ты можешь причинить мне боль, но прошу не оставляй меня в неведении, не ври мне. — тихо всхлипывает Юн. — Какую боль, Джонхан ты о чём? — Сынчоль отталкивает Джонхана, и сам присаживается рядом с его телом. — Джонхан, запомни. Раз и навсегда, я хочу чтобы эти слова отпечатались в твоей голове словно нерушимый закон. — глядя прямо в глаза с нажимом произносит Сынчоль. — Никогда и не под каким предлогом, я не причиню боль. То что случилось из за меня с тобой тогда, — он нависает на Джонханом, а рука касается его отрезанных волос. — Это бремя я буду нести до конца. Я по жизни буду перед тобой за это виноват. Но никогда и в мыслях у меня не было намеренно причинить тебе боли, любовь моя. — рука с волос перешла к щеке. — Прошу тебя, не думай об этом. — Казалось бы, я знаю тебя всего ничего. Однако уже готов тебе простить всё. Сердце стучит гулко, замедляя свой ритм. Приятное чувство обволакивает всё тело Джонхана, и он тянет Сынчоля на себя, за шею и целует.

***

Ноги Сынчоля всё дальше уносят его от своих же собственных покоев, а сердце стучит всё беспокойнее. Джонхан, что так трогательно плакал ему в плечо, всхлипывая, периодически пытаясь что-то сказать. Сердце Сынчоля от его слово разбилось и собралось заново, само. Однако чувства у него от слов Джонхана у него смешанные, ему хотелось, отругать и обнимать его одновременно. Он это и сделал. Сынчоль сделал то, что планировал. Сейчас он идёт в сторону временных покоев своей матери. Император покинул Горный Дворец, ещё ночью из-за своих "неотложных дел", однако по словам Хосока таких дел и в помине не было. Императрица Ёнги, выехала на прогулку с сыном, потому во дворце её сейчас нет. Сынчоль хотел бы сказать, что остался один на один со своими главными врагами, однако не может. Во дворец помимо его, есть его братья, Джонха, Хосок и куча слуг. От этого не легче. Принц ускоряет свой шаг, приближаясь к заветным дверям. Сынчоль прокручивает сказанные Джонханом слова. — Казалось бы, я знаю тебя всего ничего. Однако уже готов тебе простить всё. И действительно. Они знакомы очень мало для тех громких слов, что они произносят. Они знакомы очень мало, для тех, кто совершают такие поступки друг для друга. Однако не делает ли это их особенными? Они знают друг друга всего ничего, однако готовы друг для друга на всё. Это не мимолётная страсть, увлечение кем-то перед свадьбой, когда у Сынчоля будет только одна жена. Первый года два, он должен придерживаться одной своей жены, а после этого, у него их может быть хоть сто. Коричневые глаза Джонхана на солнечном свету, это самое лучшее что видел в своей жизни Сынчоль. Именно эти глаза дарят ему ощущение, что у них ещё есть шанс на их “завтра, долго и счастливо”, что ещё не всё потеряно, и их семья не трещит по швам изнутри. Нет. Эти глаза дарят ему чувство спокойствия и безопасности. Чувство дома. Сынчоль стучит в дверь, лёгкими и невесомыми движениями, но даже так они были услышаны по ту сторону, и получив дозволение войти, принц входит. Его мать сидела на троне, за который она так отчаянно боролась. Однако он всё равно перейдёт в руки Сынчоля. Или же нет? Перед глазами встаёт та жуткая, заставляющая затаить дыхание и быть начеку, картина. Тронный зал, в красных тонах, словно омытый в крови родных и приближённых Сынчоля. Всеми людьми, которыми он дорожит. Сглотнув ком в горле, Чхве вступает в помещение и закрывает за собой дверь. Женщина, ухмыляясь спускается со своего места, её движения плавные и лёгкие, словно она уже хозяйка этого дворца и всего в этой Империи. Её полуоткрытые глаза говорили о степени её комфорта в этом месте, где сидит и занимается своими делами Сынчоль. Однако как Император и Императрицы заехали сюда, он и дня не может здесь провести. Постоянно сбегая в объятия Джонхана и утопая в его приятном голосе. Она обходит Сынчоля и встаёт позади него, взгляд её очерчивает контур трона, словно облизывая его. — Почему же ты не навещаешь меня, сын мой? — в её голосе слышится негодование по поводу произошедшей ситуации. — Не ты ли так слёзно просил меня не оставлять тебя? — её голос тягуче медленный и это порядком раздражает. — Так почему ты от меня отдалился? — неожиданно женщина потянулась к плечу принца, но тот отвёл плечом отходя на пару шагов от Императрицы. Та сначала ничего не поняла, но позже её пробрал смех, она с улыбкой на лице продолжила смотреть Сынчолю прямо в глаза. — Ну вот она я. Приехала, чтобы быть ближе к тебе, а по итогу, ты просто отвергаешь меня. Даже не навещаешь. — она развела руки в стороны, зло сжимая кулаки. — Напомни, когда это было? — с усмешкой спросил Сынчоль. — Много воды утекло с того времени. И я пришёл к тому, что не нуждаюсь в твоём присутствие в этом дворце, даже на смотринах. Ты мне не нужна. — чеканит последнее предложение Сынчоль с особым удовольствием. Ему нравится смотреть на эмоцию злости на лице женщины, что зовётся его матерью. Что оставила его при первой же удобной возможности. Заставив его ощущать себя одиноким в этом дворце полным людей. — Мне казалось, ты была заинтересована в Императоре больше, чем в своём собственном сыне. — Сынчоль складывает руки на груди. Он говорит без уважения. Принца ни что не обязывало общаться хорошо со своей матерью, однако он из чистого уважения и воспитания делал это. Даже после всего того, что она сделала. Но не сейчас. Не тогда, когда от него зависит жизнь его любви. О да. Это же любовь? Это же так называется, когда не можешь передать всю свою любовь через слова, но при этом готов убить и перегрызть глотку любому, кто хоть, что-то посмеет сказать твоей любви. О да, это оно. — Ты как говоришь с матерью? — женщина нахмурилась, и уже шла давать своему сыну пощёчину, как получает презрительную усмешку. Перехватив её руку Сынчоль заламывает её, прижимая женщину к стене Тронного зала. — А кто ты такая, чтобы я уважительно с тобой разговаривал? — лицо Сынчоля искажается в оскале. — Ты – никто, для этой Империи если бы не я. Если бы не я, ты так и была никем. Потому, за свой статус спасибо ты должна сказать исключительно мне. И разговаривать уважительно ты должна только со мной. — он разжимает руку женщины отпуская. Та спускается на пол, сжимая свои волосы. По залу проносится судорожный смех, и за ним ещё и лязг украшений, что начала швырять женщина. Сынчоль стоически терпел и выжидал. Он знал, это не всё. Сейчас женщина будет молить его одуматься, а если он не согласится, разозлится сразу же. Ничего нового. — Хах, Чхве Сынчоль, наследник и принц Империи. Ты думаешь, что у тебя что-то получится с тем парнем? Парень, что должен был подставить свою задницу какому-нибудь жирному купцу и оправдать имя своей семьи. Которая и так была запятнана их дочерью, что стала проституткой. И эта судьба и ждёт твоего ненаглядного. — женщина смеётся, сплёвывая на пол неожиданно побежавшую кровь. — Тебе с ним ничего не светит. О-о-о, я так и знала, что сын Ёнги, окажет на тебя влияние. Я знала! — она вскакивает со своего места. Она пыталась подойти к Сынчолю как было остановлена его взглядом и ладонью стоящим перед ней. Её взгляд мутнел с каждым мгновением их разговора, и чувствовал Сынчоль, что не к добру это всё. — Этот противный Чхве Ёнджун! И Чхве Бомгю и Чхве Субин! Все они мне противны! — срывается на крик женщина. — Я их всех презираю и ненавижу. И ты должен был быть тем, кто будет их ненавидеть больше меня, желая им смерти. — её слова сочились словно яд, отравляя сознание Сынчоля. — Ты первым должен был покусится на их жизнь, и отнять её у.… — женщина не успевает докончить, как Сынчоль даёт ей смачную пощёчину. Не рассчитав силу, Сынчоль валит женщину на землю и смотрит на неё сверху вниз. — Никогда, слышишь никогда! — крик принца проносится эхом по пустому залу. — Никогда, не говори так о моих братьях и о Джонхане. — он яростно швыряет вазу что была под рукой. — Иначе никто из других Императриц не сможет тебя убить, ведь первым, это сделаю я. Я всажу нож тебе в самое сердце, если оно вообще у тебя есть. — выплёвывает Сынчоль и стремительным шагом покидая Тронный зал. Принца трясёт от ярости и не выплеснутой агрессии. А потому он направляется в сторону тренировочного квартала. Сглатывая ком в горле, что образовался из-за его молчания после столь неожиданного для себя крика, Сынчолю захотелось вернуться и всадить в неё нож. — Наследный принц здесь! — пропевает кто-то радостным голосом. Вокруг собираются юные воины, но Сынчоль движется в центр всего и юноши отходят, освобождая ему путь. В центре он видит Хосока, что сейчас готовился к проверке дисциплины. Его удивлённый взгляд поднимается на Сынчоля, когда он слышит о прибытие принца в тренировочный квартал. — Принц! — Ли кланяется, однако Сынчоль всё также молчит. Хосок поднимает голову, пытаясь понять, что не так? Неужели, что-то успело случится? — Принц Ён- — Нет, дело не в нём. Я хочу спарринга с тобой, Ли Хосок. — объявляет Сынчоль. Толпа начинает гудеть, предвещая что-то приятное и полезное для них. Ведь им будет интересно взглянуть на методики, которыми будет пользоваться сам Наследный Принц. Казалось, вот-вот всё начнётся, однако учитель Хосок объявляет о том, что все на сегодня свободны. Юноши разбредались не очень охотно, однако одного взгляда Чхве хватило, чтобы все судорожно собирались по своим домам. Ли делает шаг вперёд на встречу к принцу, но Сынчоль делает шаг назад. — Принц, у вас точно всё в порядке? — не унимается Хосок, то и дело замечая сжимающиеся кулаки. Сынчоль срывается и нападает. Первый удар приходится Хосоку в челюсть, и слегка отлетев, Ли ловит ещё удар в солнечное сплетение. Этот удар валит его, и Чхве не теряя ни мгновения, давит сверху, выписывая удары по лицу, но до самого лица они не доходят, под блоком Хосока. Ли подсекает ноги принца, и коленом проезжается по его животу, тем самым освобождая себе путь к подъёму. Сынчоль тоже быстро приходит в себя, и их драка превращается в смертельный танец, удар за ударом, блок за блоком. Ноги тоже идут в ход и если не удобно руками, то оба парня обязательно применяют силы нижней части тела. Сынчоль даёт удар, уже подуставшему Хосоку, и тот пропустив его валится боком, и Сынчоль не теряя и минуты заламывает руки Ли, наконец чувствуя облегчение. — Кха-кха. — внезапно кашляет Хосок и Сынчоль приходит в себя. — Вонхо, прости пожалуйста. — принц склоняет голову в почтительном жесте, тем самым выражая свои самые искренние извинения. — Если расскажете в чём дело. Уж больно, вы разошлись в этот раз. Не находите? — посмеивается Ли поднимаясь со своего места. Сынчоль задерживает свой взгляд, на руках Вонхо и поднимается со своего места тоже. Сердце стучит в висках, гоняя кровь по жилам с невероятной скоростью. Сынчоль принимает решение отмолчатся, однако Вонхо и не напирает. Он знает, что это сделают за него, в двойном объёме. Потому поклонившись, уходит.

***

Джонхан открывает свои глаза, пробегаясь взглядом по комнате Сынчоля, в котором самого принца нет. Ах да, он лёг к Джонхану и видимо пока парень спал, решил сходить к Императрице. Однако по внутренним ощущениям Юна, прошло достаточно много времени, чтобы он вернулся. — Надеюсь он в порядке. — шепчет себе под нос Джонхан, стараясь как можно быстрее одеться. Однако на выходе его ждал неприятный сюрприз, виде целой оравы охранников, которые отказались выпускать его из спальни. Ведь, это был приказ Наследного Принца. Приказ? Держать Джонхана здесь? — Простите Помощник Юн, ничем помочь не можем. Просим вас зайти обратно. — услужливо просит один из них, и парень, сдавшись вошёл обратно. Взгляд упал на стол, за которым Сынчоль работал и Джонхан вновь ощутил укол страха. Сынчоль до сих пор не вернулся, и это заставляя беспокоится о нынешнем состояние принца. Рука невольно потянулась к лежащим свиткам прошений народа. Он оглаживал печать Сынчоля, на котором был изображён тигр, и он красовался в прошение об отказе предложения замужества. Джонхан слегка наклонил голову в сторону, с большим интересом рассматривая бумагу. Он понимает, что сейчас выглядит странно, однако ему очень интересно, от кого она. Какую пару разлучил Сынчоль, своим отказным ответом? Неожиданно в дверь раздаётся нетерпеливый стук. Джонхан даже ответить ничего не успевает, как к нему заходит Субин. Тот с некой нервозностью оглядывает помещение. И его взгляд после недолгих блужданий останавливается на Юне. Джонхан, смотрит неотрывно на запыхающегося Субина и пытается понять в чём дело. Сознание прошибает одна мысль, и Джонхан не хочет, чтобы это было правдой. — Где хён? — спршивает Субин. — Он должен был пойти к Императрице. — как ни в чём небывало проговаривает Юн. — Ёнджун убил Императрицу Ёнги— произносит Субин. — Он толкнул её с горы во время прогулки. — облизывая губы, дополняет Чхве. — Что он сделал? — Джонхан вскакивает со своего места. В голове не укладывается то, что Ёнджун пошёл на этот шаг, и сделал это убив свою мать.

***

— Т-ты сделал что? — восклицает Бомгю, вскакивая со своего места. Ёнджун, смотрящий в одну точку, не отвечал. Его глаза пусто смотрели на пол, на котором расположился Тэхён. Он испуганно зажал рот, пытаясь двинутся. Но страх словно парализовал его, сковывая своими липкими цепями. — Я убил её. — словно мантру повторяет Ёнджун. — Её тело висит на скале. Я так рад, тому что она умерла. — с робкой улыбкой шепчет Чхве. — Ёнджун приди в себя! — Бомгю трясёт парня, заставляя его поднять свой взгляд на себя. — Ты убил человека! — кричит принц, своему брату. — Так они тоже убили человека. И не одного. Они не чураются грязной игры так почему мы должны? — принц пожимает плечами. Бомгю опускает одеяния Ёнджуна, и отходит тяжело вздыхая. Они с Тэхёном обсуждали сегодняшнюю вылазку в город. Как к ним вломился Ёнджун, изрядно выпивший. Покачиваясь он присел на пол перед ними,и вывалил о смерти Императрицы Ёнги. — Не хочу смывать её кровь. — с усмешкой шепчет Чхве задирая рукава своего ханбока. Тэхён опустив свой взгляд на руки, что по локоть были в крови, а начиная от кистей абсолютно чисты. Кан отмирает и подрывается, за влажными полотенцами. Ёнджун даже бровью не повёл, сидя неподвижно, заворожено наблюдая за красными пятнами на своих руках. Его губы трогает улыбка. — Она мертва. — тихо вздыхает тот. В дверь звучат пару стуков, а позже в помещение забегают Субин с Джонханом. Субин оглядел брата с ног до головы, хмурясь. — Вы знаете? — осторожно интересуется Чхве. — Да. — мрачно отвечает тот. Как бы сильно порой Бомгю не любил людей, но он не готов искупать руки по локоть, в крови, ради чего-либо. Он всегда был против решать конфликты через оружие и насилие, однако его брат был совершенно других мнений на этот счёт. Ему нужен был результат здесь и сейчас. Она мертва. — Он сначала пришёл ко мне. — объясняет Субин. — Его ладони были в ужасном состоянии, и я кое как их отмыл. Отошёл за Сынчолем, а он уже удрал. — покачивая головой, осуждающе проговорил Чхве. — А ещё я убил её любовницу. — пьяно шепчет Ёнджун и слегка хихикает. — Любовницу? — хмурится Субин, не припоминая о убийстве какой-то любовницы. — Моя мама любит женщин, и её любовница была в её свите. И заметив, что я собираюсь сделать она напала на меня и попыталась защитить её. Звучит абсурдно, а на деле всё только смешнее. — парня вновь пробирает смех. — Она мертва, она мертва. Я наконец то могу спать спокойно. — признаётся принц, зарываясь руками в волосах. — Могу быть спокойным, что именно вас она не тронет. Ведь больше не сможет. — он разводит руками и улыбается, смотря на Бомгю с Субином. Субин сдерживает ругательства, что готовы были вылезти наружу. Он жмурится. В какой момент всё пошло не так? Он разбирал бумаги сидя у себя в комнате. На его кровати спал Хюнин Кай, сладко улыбаясь во сне. Чхве то и дело отвлекался на него и его лицо трогала еле заметная улыбка. И вдруг в их комнату стучат. Пару раз, как-то рвано. Принц, поднявшись обходит стол и взяв в руки кинжал, подходит к двери, спрашивая кто там. Его тихо зовёт Ёнджун, что он, обняв стеклянную бутылку с алкоголем, сидел у его двери. Он пьяно улыбался, а все его руки были испачканы в крови. Он клевал носом, засыпая и на расспросы Субина отвечал с не большой охотой. Потому, Субин принял решение найти Сынчоля. Он завёл Ёнджуна в свою комнату и отправился на поиски Субина. — Боже, где мы свернули не туда? — шепчет Бомгю, обнимая Тэхёна. — Определённо не туда, куда нам изначально нужно было. — отвечает за Тэхёна, Субин. Ёнджун сидел в углу, обнимая колени, изредка поглядывая на братьев и на свои окровавленные руки. — Неужели я сделал, что-то не так? — бубнит парень. Джонхан подсаживается к принцу, сочувственным взглядом. Возможно, сейчас он не в себе и тогда был, когда толкал свою мать со скалы. Юн опускает свою руку парню на плечо, слегка поглаживая её. Ёнджун поднимает взгляд на Юна и поджав губы, начинает плакать. Он подтягивается обнять Юна, и Джонхан с радостью раскрывает свои руки, впуская заблудшую душу Ёнджуна к себе. — Выплачься. — убаюкивает Джонхан, проходясь ладонью по затылку парня. — Почему они н-не рады? — прерывается Ёнджун от своих рыданий, тихим шепотом в ухо Юна. Джонхан не знает, возможно Ёнджун ожидал радости и объятий от братьев, но этого увы не произошло. Возможно, Ёнджун устранил проблему со своей стороны, которая угрожала их жизни. Однако сильно это их проблему не решило. — Честно? — спрашивает Джонхан, Ёнджун кивает. — Думаю они беспокоятся за тебя и за то, как ты потом будешь горевать. — Юн прижимает парня ближе. Чхве замолкает, сильнее обнимая Джонхана. Юн же тем временем поджимает губы. — Так, нужно найти Сынчоля. — Бомгю встаёт со своего места, и идёт к двери. Рука Чхве замирает у двери, ведь она открывается по ту сторону, с мерзким скрипом. За ней стоял Сынчоль с Хосоком, оба с напряжёнными лицами. — Ребят, Хо Юнджин пропала. — объявляет Сынчоль, слегка покрасневшим от злости лицом. Каждый в этой комнате осознал, что время пошло на минуты.