Скорбь

Опять ушел, ничего не сказав. Пак Чимин запутал себя и других. Почему он не может просто взять и начать говорить? Сколько можно в молчанку играть? Сердце же только от одной мысли пропускает удар… -Я идиот, -придя домой, возмущался Чимин. Когда в ресторане он отошел от столика Мин Юнги, то больше к нему не решался подходить. Понимал, что опять оставил Мина без объяснений, но снова струсил и не захотел подбирать слова. Дома на столе стоял алкоголь: не одна бутылка вина, пару банок пива, соджу и ликер. Чимин опять слишком много пил. Придя с работы, он сразу залпом выпил бокал вина, не закусив. Пак и про еду забыл: на голодный желудок спиртное в себя влил, не заботясь о том, что быстро опьянеет. Мысли гудели, галдели, давили на виски… Хотелось пойти и голову себе разбить. Пак ходил из угла в угол, маялся, мельтешил. Бывало, сядет на диван, посмотрит телевизор, в телефоне сколько-то времени убьет, потом обязательно сходит и бокал вина себе нальет. Время быстро не шло. Пак Чимин где-то два битых часа маялся дурью, места не мог себе найти. Он, не переставая, в голове одно имя произносил: «Юнги, Юнги, Юнги…» Было так невыносимо: какие-то странные чувства разрывали сердце на куски. Как будто бы закончилось какое-то время, которое до этого было на исходе. Что-то хотело высвободиться, и слезы сдерживать больше не было сил… Близкая годовщина смерти матери давила тяжким грузом на израненное сердце и искалеченную душу. И так хотелось выплакаться! И так хотелось маму вновь обнять… Вернуться в то былое, что не вернется никогда! Хотелось Чимину хоть на миг увидеть прежнего себя, у которого рядом всегда была мама, любимая девушка и хорошие друзья. Пак Чимин не выдержал: достал фотографии невероятно дорогой сердцу мамы, Пак Наён, себя, Чхве Чинчон, смешную фотку, где был он и Тэхен, с Сокджином нашел и тоже их достал, а также другие, которых было так много, что и сосчитать нельзя. На одни Чимин фотографии смотрел, не меняясь в лице, другие подолгу держал в руках и ронял слезы. -Это не существование, а бесконечная мука, -сквозь слезы говорил Пак Чимин. Несколько фотографий были отброшены, и был разбит бокал. Вино разлилось, бумагу алой краской пропитав. Чимин утер слезы, подумал: «Какую же я драму разыгрываю! Противно просто от себя.» На часах показывало, что ночь только началась. Пак в порыве сумасбродных чувств взял свой телефон и набрал номер, запомнившийся сразу и давно. -Юнги, ты спишь? -тихо спросил Пак Чимин. В динамике телефона послышался шорох и судорожный вздох. -Нет, -голос Мин Юнги не звучал сонным. -Ты пришел сегодня. Я… Чимин не договорил, убрал телефон от уха и лицо ладонью прикрыл. Мысли его перескакивали с одной на другую, потому что так хотелось правильные слова подобрать. В груди щемило, и начали слезы проступать. Снова срыв, снова хотелось рыдать. -Я очень хочу тебя видеть, -еле выговорил Чимин, и глаза его, которые изнывали от сухого жжения, заволокла влажная пелена. Мин Юнги молчал. Испытывал. К тому же ничего не понимал. -Ты приедешь? -с мольбой в голосе и с горестным волнением спросил Пак. -Куда? -тон Юнги казался грубым. Мин делал вид, что не заинтересован. -Ко мне, -теряя остатки самообладания, сказал с надрывом Чимин. -Я не знаю, где ты живешь. Без прямого согласия… Как это понимать? Это ранило сердце Пака. -Узнаешь, -наплевав на свою гордость и переступив через себя, сказал Пак Чимин. Он, не сбрасывая звонок, скинул свой адрес Мину. -Ты уверен? -спросил неожиданно Юнги. У самого Мина мысли на этот счет, казавшиеся ему сначала ясными, в действительности были смутными. -В чем? -оба делали вид, что ничего не понимали, ходили вокруг да около. -Уверен в том, что мне стоит приезжать? -Мин Юнги не считал это хорошей затеей, но безумно этого хотел. -Все, хватит издеваться надо мной. Я уже сказал, что сбежал тогда от тебя не потому, что захотел забыть. Приезжай, -сказал быстро встревоженный Пак. Чимин сбросил. Он, изломанно и скорбно сидя на диване, безжизненным взглядом окинул пространство вокруг себя. Струны души рвались с резким, кривым звуком. На смену внезапным переживаниям пришли дереализация и апатия. Веки Чимина опустились, прикрывая влажные от слез глаза, и в голове возник образ Чхве Чинчон: её аккуратное светлое лицо, тонкие губы, немного широкие плечи, её заразительный смех. Пак вспомнил её маленькой, когда они только познакомились, потом — более взрослой, подростком, когда он влюбился в неё. Дальше вспомнилась недавняя Чхве Чинчон, которую Пак Чимин в последний раз видел где-то чуть больше полгода назад. Он её так любил. Чимин любил её любить. Пак так любил любить. Любовь — невероятное чувство, окрыляющее и возносящееся до небес, кажется, что оно способно пойти против всех. Любовь спасает, порой убивает. Любовь многое дает. Пак вспомнил свою любимую Чхве Чинчон, её лукавый взгляд, её тонкие руки, её дрожащий голос, когда в порыве страсти он её целовал. Нет, нет… Чимин Чхве Чинчон отпустил, но он был так счастлив, когда любил. Время текло, и Пак на него внимания не обращал. Он задумался, опять в своих мыслях и воспоминаниях заплутал. Но Чимин безумно хотел видеть Юнги. Все встало, как будто бы, на свои места. В душе появилось чувство, которого не хватало, которое когда-то покинуло Пак Чимина. Чимин, умывшись холодной водой, пришел немного в себя. Конечно, он был ещё сильно пьяным, но голова начала соображать. Когда в дверь постучали, то Пак сразу пошел её открывать. Мин выглядел слишком собранным, как будто бы только и ждал того, чтобы кто-нибудь позвонил ночью и позвал его куда-то. Он не улыбался, не выглядел грустным или расстроенным. Юнги никак не поменялся в лице, когда дверь открылась и на пороге показался Пак. Почему Мин так себя вел, почему вдруг стал таким безразличным? Да потому, что раз Чимин так и не разобрался ни в чем, то и сам Юнги не хотел решать все за них обоих. Мин ждал хоть каких-то действий и от Пак Чимина. А Чимин, когда увидел каменное лицо Юнги, то почувствовал себя ещё хуже. Ничего страшного между этими двумя не произошло, но они раздули такую драму. К чему была эта молчанка? К чему была эта беготня друг от друга? -Не стой на пороге, -недовольно произнёс Пак. Юнги зашел внутрь квартиры, закрыл за собой дверь, а когда обернулся, встретился с внимательным взглядом Чимина. Было видно, что Пак выпивший, но в глазах его не было пьяной глупости. Чимин внимательно рассматривал лицо Мина, пытаясь отыскать хоть малейший проблеск какой-либо эмоции, но ему это не удавалось. -Ты меня наказываешь? Обидчивый слишком, что ли? -смотря прямо в глаза Юнги, спросил Пак. -За что? -Мину и самому уже не нравилось, как он себя вел. -За то, что оставил тебя без объяснений, -пояснил Пак Чимин. -Нет. -Тогда за что? -Ни за что. Я тебя вообще не наказываю, -звучал глубокий и твердый голос Юнги. -Мне казалось, что если бы мир рухнул, то ты бы начал переживать, порядок наводить, помогать, а сейчас я думаю, что наоборот. Кажется мне, мир рухнет, а ты так и останешься стоять, -сказал Пак Чимин и, когда не услышал ничего в ответ, развел руки. Спрятанные за молчанием слова гремели сильнее тысячи фраз. Юнги начал прожигать Чимина взглядом, надеясь на то, что тот скажет что-нибудь ещё. Сам не хотел начинать, не хотел вновь остаться без ответа. -Юнги, ты так и будешь молчать? -раздраженно спросил Пак. -А что ты хочешь от меня услышать? -удивился Юнги вслух. -Ничего конкретного, я просто хочу тебя слышать, -сказал с нажимом на последнее Чимин, а Мин после этих слов плотнее сжал губы.-Хватит тут стоять, пошли. Когда Пак отвернулся, Юнги тяжело вздохнул, как-то неаккуратно снял обувь, а потом пошел вслед за удаляющимся Чимином. Мин Юнги не замечал ничего вокруг: он неотрывно прожигал своим глубоким взглядом спину светловолосого парня, стараясь найти на ней ответы. Он уже не хотел молчать, но не знал, с чего начать серьезный разговор, чтобы бы он случайно не забрел в неправильное русло. -Аккуратно, я сейчас уберу, -идя, сказал Пак и указал на разбитый бокал и пролитое вино на полу. Мин острожно перешагнул это всё, заметил пару фотографий, которые валялись. Он мимолетным взглядом обвел все вокруг, а потом чуть не столкнулся с Паком. -Ты, может, обижен. Я тогда ушел, ничего не сказав. Ты излил мне душу, а я никак не отреагировал. Юнги, прости, пожалуйста. Мне сложно понять самого себя. Сложнее было тогда тебе хоть что-то ответить, -сказал Чимин, встав напротив Юнги. На какое-то время повисла тишина: глаза Пак Чимина судорожно бегали, ища что-то в лице Мина, а сам Юнги, уперев взгляд куда-то в сторону, выглядел каким-то встревоженным. И сердце Мин Юнги в пятки упало, и внутри, казалось, все перевернулось. Можно было поддаться эмоциям, дать волю чувствам, потому что и Чимин был раскрепощенным, и Юнги уже не хотел держать дистанцию. Но все же разум Мин Юнги работал с леденящей точностью: многое между ним и Чимином было не разрешено и не обговорено — молчать нельзя. -Чимин, я тебя ни к чему не принуждал и не ждал ответа, -вернулся Юнги к разговору, произошедшему давно.-Я лишь сказал, кто я. Сказал, что хочу быть рядом и поддерживать. Не ищи в моих словах грязи, пожалуйста. -Юнги, я и не искал, просто испугался, -произнёс с горечью Чимин, наконец, встретившись взглядом с глазами Мина. Стоящая рядом кухонная столешница послужила опорой для Пака: он облокотился на неё и встал к Юнги боком. Мин Юнги все также продолжал сохранять невозмутимое выражение лица, даже глядя на такого безотрадного, пытающегося собраться с мыслями Чимина. -Ты же видишь, что у меня не все в порядке. Ты сразу это заметил, -произнёс Чимин, сильно изменившись в лице.-Юнги, я не понимаю: зачем? -Ты понимаешь, -уверенно сказал Мин, а Пак ухмыльнулся. -Меня напрягает это всё. Ты меня как открытую книгу читаешь, видишь, что мне плохо и хочешь помочь. Юнги, ну как так? Я не хочу, чтобы бы мне лезли в голову. Я же ведь наверняка тебе не раскроюсь, хотя хотел бы вывалить на кого-нибудь весь груз своей души. Я не знаю… Зачем тебе это все? Никакого счастья не будет. Только преодоление, борьба и боль. Я не хочу тебя этим всем обременять, -ум Чимина окунулся в не ведающую временем среду, где его уже овевали пожары будущего. -Чимин, ты знаешь, зачем мне все это, понимаешь. Я с собой уже тоже ничего не смогу поделать, -сказал Юнги, сведя брови к переносице. -Скажи прямо. -Что сказать? -Я хочу верить тебе, поэтому скажи обо всем прямо. Маска серьезности Мин Юнги дала трещину: он улыбнулся краешками губ, и глаза его заискрились. Юнги сдвинулся с места и встал напротив Чимина, чуть-чуть наклонившись к нему. И внутри у Мин Юнги крылся чистейший ужас, как и у томно ожидающего Пака. -Я влюблен, -тихо произнёс Юнги, смотря прямо в глаза светловолосого парня и ожидая реакции. -Не стоит идти за мною, если нет терпения, -старался Пак отпугнуть Мина своими словами, хоть и сердце его начало колотиться с бешенной скоростью. -Не отталкивай меня. Я на многое готов. -Куда мне деваться таким — потерявшим самого себя? -Ты знаешь куда, даже если это будешь ты, который бросил самого себя. Повторюсь, я на многое готов. -Будет тяжело, -с горечью произнес Чимин и тоже немного приблизился к Юнги. -Когда рядом появляется кто-то, с кем можно поделиться переживаниями и болью, то может стать легче, -с надеждой для обоих произнёс Мин. -Ты действительно готов вытаскивать меня из всего этого дерьма? -удивленно спросил Чимин, указав на поникшего себя и на алкоголь, стоящий рядом. -Да. -Просто потому, что влюблен? -И да, и нет. Я уже говорил, что не хотел бы навязывать свою помощь тем, кто её не просит, но не могу пройти мимо, когда кто-то в ней нуждается. Снова тишина. Глаза в глаза. Неотрывно. Слишком близко. Никаких движений. Только слышимое и ощущаемое дыхание друг друга. -Видимо, наступило время искать и время терять, время любить и время что-то бросать, -едва слышно произнёс Чимин чарующим голосом. -Время найти и сберечь, -в такт Паку произнёс Юнги. -Давай выпьем? -Все, что пожелаешь. Пак Чимин, отвернувшись, прикрыл глаза и загадочно улыбнулся. Губы Мин Юнги тоже поползли вверх. И стало как-то легче, и стало как-то хорошо на душе. Чимин оставил всё в покое и решил, что пусть оно пойдет своим чередом. Он понял, что слишком пытался подстроить жизнь под себя, а надо было приоткрыть своё сердце и довериться ей — жизни. И человек рядом оказался нужный — Юнги. -У меня есть ликер, -берясь за алкоголь, сказал Чимин. -Ты предположил, что это мой любимый напиток? -выгнув бровь, спросил Мин. -Ну да, помню, ты заказывал его в ресторане несколько раз. -Значит, знал, что рано или поздно я приду к тебе, и ты будешь поить меня моим любимым алкоголем? -начал подначивать Юнги, -ты хотел, чтобы я пришел к тебе? -Конечно, хотел, -искренне сказал Чимин, а Мин Юнги после этих слов засиял: -Ты верно предложил: мне нравится ликер, а тебе, я так понимаю, вино? -Да-да. Ну что мы стоит? Наливай, -недовольно произнёс Пак, потому что хотел поскорее снять напряжение. -Подожди, у тебя же здесь осколки. Юнги посмотрел на пол, где был разбитый бокал, разлитое вино и какие-то фотографии. Чимин, вспомнив про то, что хотел все это убрать, пошел на совком и веником. Мин Юнги не решался поднять фотографии и посмотреть, что на них изображено, поэтому когда Пак убрал разбитый бокал и вытер пол от вина, он сам дал Юнги в руки пару фото: -Это я и Тэхен, друг мой. -Я видел его сегодня в ресторане, -беря в руки фотографии, сказал Мин и начал внимательно их рассматривать. Было удивительным то, что Пак Чимин не испугался и доверился — так спокойно дал посмотреть фото. -Да, но он про тебя ничего не знает. -Ты не рассказывал про меня? -Нет, а зачем? -Не знаю, -ответил Мин Юнги, посмотрев в недоуменные глаза Чимина. -Дай мне хоть самому тебя узнать, а остальным до тебя пока не должно быть дела. Пока тобой буду занят я, -Пак Чимин чувствовал, как колотилось его сердце. Чимину вдруг захотелось прикрыть уши, чтобы не слышать того, что он сам говорил. Сейчас у него не получалось отрицать то, что говорил ему внутренний голос. Пак был как оголенный провод, чувства были обострены. Давно не испытываемые эмоции не получалось контролировать, а потому Пак Чимин был слишком красноречив. Он думал: «Юнги, подари мне утешение и забвение. Хотя бы сегодня. И не важно к чему это всё нас с тобой приведет.» Мин Юнги закачал головой, быстро заморгал и как будто бы в бреду произнёс: -Не кружи мне голову. Чимин ухмыльнулся, а потом посмотрел на светящегося Юнги и залюбовался им. Высокий, стройный, такой красивый Мин Юнги, пусть и немного сгорбившийся, с опущенными плечами, но так хорош собой. Казалось, что он не способен ни потеть, ни вдруг начать икать. Белая хлопчатобумажная рубашка с длинными рукавами, темные брюки-и ни единой складочки! У Юнги немного отросли его черные волосы, поэтому каждый раз, когда он наклонял голову или поворачивал ею, то они спадали на лоб. И время от времени Юнги поправлял их, небрежно убирал пряди на уши. Рукава рубашки он закатал по локоть и демонстрировал свои музыкальные руки: тонкие белые запястья и изящные длинные пальцы. Все вокруг Мин Юнги было тихо, аккуратно и безмятежно. Мин немного пришел в себя, а потому посмотрел на другую фотографию. -Твоя семья? -Да, -на фотографии был Чимин, который стоял посередине между своей мамой и Чхве Чинчон, закинув на их плечи руки. Все трое широко улыбались, и сзади был невероятный пейзаж: закат, какие-то здания и оживленная Барселона — город моря и солнца. Было так интимно рассматривать все эти фотографии. Пак Чимин открывался благодаря этому Мин Юнги слишком быстро. Только ночь способна так раскрепостить. -Это моя мама, -указал Чимина на Пак Наён, -а это моя бывшая девушка, Чхве Чинчон. Мин Юнги резко поднял голову и уставился на Пака. Юнги выглядел заинтересованным и ошарашенным, будто подобное и не ожидал услышать совсем: -Это вся твоя семья? -Была, -сказал Пак Чимин, расставив многое по полочкам в голове Мина. Чимин сильно изменился в лице: он не знал, как ему сейчас защититься от самого себя. Горе пронзило Пака, и воспоминания о матери сразу же вызвали слезы. Это стало ключом для Мин Юнги: -Ты застрял там, где тебе не место. -Знаю, -отвечал Чимин, -но я и не нашел то место, в котором меня ждут. И я не могу все это отпустить. Достаточно на сегодня было высказываний, которые позволяли хоть что-то узнать и понять друг о друге. Мин Юнги понял, что подавленность Пака кроется в какой-то истории, связанной с его мамой и Чхве Чинчон. Он понял это по его реакции и выражению лица, когда тот рассматривал фото с дорогими сердцу людьми. Юнги не хотел больше ничего расспрашивать, посчитал, что все еще впереди. Когда Пак шмыгнул носом, то Мин чуть наклонился к нему и заглянул в немного зажмуренные глаза: -Не надо, не воспроизводи сейчас в своей голове ничего, пожалуйста. Отложи это на другой раз, не нужно терзать свою душу сейчас. -Спасибо, Юнги. Ты даже ничего не знаешь, но чувствуешь, что надо сказать. Давай уже выпьем, а потом покурим, -сказал Чимин, постаравшись отбросить воспоминания о Пак Наен и Чхве Чинчон. Выпивали молча, потому что старались переварить все происходящее, осмыслить. Тихий вечер слишком сблизил. Слишком быстро все случилось. И ночь долгой была. Мин Юнги и Пак Чимин пили почти до самого утра, негромко переговариваясь и интересные темы для разговоров находя. Хотя Чимину утром надо было на работу… Он успел поспать всего час, как и Юнги, который задремал, откинув голову к стене и сидя с краю дивана. Пак, калачиком свернувшись, был рядом. Никто друг друга не касался. Дрема протрезветь не помогла.