Скорбь

-Сука, мы пешком не дойдем, -разочаровано заключил Пак Чимин. -Ты серьезно? Конечно, нет, -ответил Мин Юнги. Когда Пак пришел немного в себя, прекратил пускать слезы, перестал трястись и, наконец, начал говорить что-то более менее понятное, Юнги опешил, услышав такое через время. -Ладно, вызывай такси, -приказал недовольный Пак Чимин. -А что не так? -доставая телефон, спросил Мин и озадаченно посмотрел на парня. -Юнги, вызывай, -через какое-то неудобство сказал Чимин. Мин Юнги не был глупым, наоборот, сообразительным: просьба Чимина, адресованная водителю такси, вести помедленнее, его скованность в машине, когда они ехали на кладбище. А теперь ещё и недовольство тем, что пешком дойти никак нельзя. Это все было неспроста. Юнги набрал номер такси и вызвал машину. Спрашивать у Чимина пока ничего не стал: их ждёт долгий разговор дома у Мина. Когда такси подъехало, Пак Чимин в последний раз оглянулся и ненадолго впился глазами в то место, где находилась могила его матери. Юнги в это время сел в машину и попросил водителя вести медленно и аккуратно. Предосторожность. Мин посчитал, что это все, что он мог сделать в этой ситуации. Чимин нехотя сел в машину, избегая взгляда Юнги, а когда она тронулась, то он как-то вжался в кресло, закрыв при этом глаза. Мин Юнги аккуратно придвинулся к Чимину и коснулся своим коленом его. Пак не отреагировал, но лицо его приобрело страдальческое выражение. Юнги, не церемонясь, нашел руку Чимина и крепко сжал её. Сцепленные ладони положил на бедро Пака так, чтобы их никому не было видно. Чимин ухватился за руку Мина, как за спасательный круг. Он долго молчал, а потом негромко спросил: -Недоумеваешь? -Многого не понимаю. Пытаюсь понять, -несмело произнёс Юнги, глянув в зеркало машины, чтобы увидеть реакцию водителя на них странный диалог. Пак не ответил, а только сильнее сжал руку Юнги. Дорога казалась Чимину очень долгой: теснота машины давила, а ощущение скорости доводило почти до беспамятства. Мин Юнги весь путь сидел рядом и почти не двигался. Он не выпускал руки Чимина, крепко её держал, а бывало, поглаживал большим пальцем холодную кожу. Юнги не тешился этими касаниями, а воспринимал их как что-то очень важное, особенное и нечто сильно сближающее на эмоциональном уровне. Чимин же, в свою очередь, просто отдавался случаю и пытался пережить бурю и шторм, которые взяли вверх над его душевным состоянием. Внутри у него все тряслось. Казалось, что сердце выпрыгнет из груди и лопнет голова. Теплая ладонь Юнги были нитью, которая связывала Чимина с реальностью и не давала забыться и захлебнуться в страхе и отчаянии. Когда машина остановилась у дома Мин Юнги, Чимин, наоборот, не спешил из неё выходить, как это было по приезде на кладбище. Он был как будто бы между двух огней: машины и квартиры Юнги. Все внушало страх. -Чимин, приехали, -позвал Мин. Пак приоткрыл глаза, глянул на сцепленные ладони, потом на Юнги, сглотнул, а после спросил: -В твоей голове нет дурных мыслей? -С самого начала не было, -снисходительно ответил Юнги, но взглядом указал Чимину на водителя такси. Тогда Пак вышел из машины, как и Мин. Небыстрым шагом оба пошли к Юнги домой. -Почему тебя так напрягал этот водитель? -спросил Пак. -Чимин, мы живем в гомофобной стране. К тому же я говорил, что принял меня только брат, а травмирующий опыт у меня был, -ответил Мин, коротко глянув на Чимина. Зайдя в квартиру, Пак на какое-то время застыл на месте, а Мин в это время отправился на кухню. Когда Юнги понял, что Чимин не идет, он выглянул в дверной проем и спросил у него: -Ты чего? -Не знаю, Юнги. Мне так плохо, -Чимина от пропасти отчаяния отделяло всего несколько шагов. У него внутри крылся чистейший ужас, и он понятия не имел, как защититься от самого себя. Отстраниться от смерти невозможно. Поэтому, когда умерла мама Пака, Пак Наён, смерть одновременно схватила и самого Чимина. Побывав на кладбище, она только сильнее приблизила к себе Чимина, тем самым заставив его рассыпаться ещё на уйму осколков. Пак неотрывно смотрел куда-то во мрак, который наполнял его душу. Мин Юнги смотрел на человека, у которого сейчас рушился мир и все нутро наполнялось безысходностью. Он осторожно подошел к Чимину, коснулся его плеча и притянул к себе. Руки Юнги обвили измученное тело, как будто окутали и спрятали от всего. Чимин был податливым, не сопротивлялся. И Юнги подумал: «Соткан из боли… Сломан.» Пак как-то затрясся в объятиях Мина, спрятал свое лицо и прошептал: -Юнги, мне нечего предложить взамен. Только растерзанное в клочья сердце и ворох проблем. -Я ничего не прошу взамен. И никогда не попрошу, -заверил Мин, но Пак не мог принять это. Юнги, продолжая обнимать оцепеневшего Пака, вместе с собой развернул его и двинулся в комнату. Там, встав посередине, он немного наклонил голову и прошептал на ухо Чимину: -Поделись. Не держи в себе-поглотит же. Нельзя молчать. Пак Чимин, положив подбородок на плечо Юнги и обхватив его спину, не решаясь говорить, смотря в глаза, сказал: -Моя мама умерла два года назад. Мы с ней попали в аварию. В страшную аварию. Мы собирались лететь отдыхать в Италию, но не вдвоем. С нами должна была полететь Чхве Чинчон, моя девушка. Бывшая. Тогда мы ехали просто забрать её, а наш рейс был только через два дня. Мин слушал тихий подавленный голос Пака и не мог не скривить лицо. История обещала быть тяжелой с первых слов. -В общем, ехали мы с мамой по вечерней трассе, не спешили. Мама не гнала, и она, в принципе, была опытным и осторожным водителем. Машин было немного. Трасса хорошая. Погода была тоже просто замечательной. Мы с ней слушали любимую музыку, болтали о всякой ерунде. Ничего не предвещало беды… Ничего. На встречной полосе была машина, -прервался Чимин и замолчал на какое-то время.-Не могу говорить, описывая все… Юнги провел рукой по спине Чимина и вызвал тем самым у него волну мурашек, а потом аккуратно запустил ладонь выше, пригладив мягкие волосы. Чимин повернул голову и прижался щекой к шее Мина. Пак задышал в такт монотонным поглаживаниям, постаравшись опустить все лишние мысли. Не хотелось рассказывать историю дальше, потому что было очень тяжело это делать. Пак Чимин еле произнёс: -Не думаю, что сейчас лучшее время для длинных рассказов, а парой слов то происшествие не описать. -Чимин, несказанные слова порой сидят острой пикой в сердце и очень ранят. Я не настаиваю. Может, чтобы поскорее вновь обрести равновесие и покой, нужно отбросить прочь все страшное и угрожающее, что было в прошлом? -предпринял попытку Мин Юнги разговорить Пака. Он видел, как ранило Чимина это ужасное событие прошлого, а потому хотел, чтобы он с ним поделился и выпустил свою боль наружу. -Юнги, я что, тоже влюблен в тебя? Доверяю тебе? Млею от прикосновений, жажду их и нахожу в них упокоение? Слова не становятся поперек горла, мне хочется порыдать у тебя на плече. Что ты со мной сделал? И что сделаешь потом ещё? -тревожно заговорил Пак Чимин. -Всегда выслушаю, помогу, исцелю, одарю любовью и заботой. Сделаю все, что захочешь. Залатаю твою душу, счастье подарю. Что захочешь-проси всё. Моё сердце твое, -серьезно сказал Юнги и вжался в Чимина. Мин боялся, что его словам не поверят, посмеются над ним, потому он сильнее прижал к себе Пака, чтобы отсрочить этот момент. Но всех этих ужасов не случилось. Пак Чимин осторожно высвободился из цепких объятий Юнги и посмотрел на него. Мин прятал глаза, боялся, что ничего не выйдет и Чимин не захочет всего этого. Но Пак спустя время поднес свои руки к лицу Юнги, коснулся его обеими ладонями и немного отвел волосы назад. Тронул его скулы, провел легонько пальцы к ушам, пропустив между ними шелковистые волосы. Мир Мин Юнги задрожал: было сложно поверить в то, что это всё реально. Юнги так сильно влюбился… Он больше всего боялся показать Чимину свои глаза и то безумие, которое в них творилось. Но когда Пак приподнял подбородок Мина, то Юнги увидел в его глазах огонь гораздо больший, чем у него самого. И, как оказалось, чарующая любовь вскружила голову обоим. Уже никому не было страшно отдавать свое израненное сердце в руки друг друга. Пак Чимин отошел к окну в комнате, отвернувшись от Юнги. Он тихо заговорил, вернувшись к истории: -В общем, нам навстречу ехала машина. Издалека было видно, что она как-то виляла, ехала неровно. Мама, испугавшись, решила побыстрее объехать её. Но не вышло. Машина, когда мы уже почти вырвались вперед, резко вильнула и влетела в нас сбоку, туда, где было водительское сидение и мама.

***

-Господи, кто там за рулем?! -возмутилась Пак Наен. -Не знаю, -ответил Пак Чимин. -Может, человеку плохо, вот он и не справляется с управлением? -размышляла вслух мама Чимина. -Мам, объезжай эту машину. На спидометре скорость начала увеличиваться. Пак Наен, внимательно смотря на дорогу, хотела проехать эту машину, которая не переставая виляла по дороге. Не удалось. Не удалось. На доли секунды поравнявшись с ней, на большой скорости эта машина влетела в Пак Наен и Пак Чимина. Она вильнула и вырезалась в ту сторону, где было водительское сидение. Страшный грохот и тряска. Потом тьма. Боль в голове. Кровь, стекающая на глаза. Гул. Лишь какие-то едва доносимые звуки, как будто бы из-под толщи воды. Никаких мыслей. Потеря сознания. Что произошло? Казалось, что чем-то придавило тело. Пошевелить рукой не выходило. Ничего не выходило. Глаза открыть не получалось. -Чимин, -хриплый голос где-то вдали, -Чимин… Куда подевались машины? Почему стало так тихо? Трасса безлюдной не была. Это закон подлости? Так происходит всегда? -Чимин… Пак сквозь мутную пелену на глазах пытался разглядеть предметы перед собой. Подушка безопасности сковала и придавила. Было темно. Страшно. И не ясно, что произошло. -Чимин, открывай глаза, открывай… Прошло мало времени. Пару минут. А казалось, что наоборот. -Мама, -выдавил из себя Чимин. -Открывай глаза, открывай, -просила Пак Наен, но ее слова не доходили до сознания сына. Руки коснулась другая рука и крепко сжала. Сжала до боли, из последних сил. -Чимин, мой любимый, открывай глаза, пожалуйста. -Мама, он в нас врезался, да? -прохрипел Пак, все ещё не видя перед собой ничего. -Да, -тяжело произнесла Пак Наен. Чимину удалось сфокусировать зрение. Он в полутьме увидел перед собой маму, лицо которой было все в крови. Ее подушка безопасности не сработала… Сердце тогда бешено заколотилось. -Мама! Мама! Нет, мам, не закрывай глаза! Мама, -плохо различая все вокруг, закричал Чимин. -Позвони… Прохрипела Пак Наен, а потом резко замолчала. Чимин, не найдя в себе сил, лишь пальцами рук смог пошевелить. Было ничего не видно. Чужое дыхание рядом становилось все более прерывистым. А хватка за другую руку ослабевала. -Мам, мама! -начал звать Чимин. -Мой дорогой, не закрывай глаза. Не закрывай. Рано ещё, — голос Пак Наен слабел. Жизнь покидала её, и ей уже не хватало дыхания. Пак Наен в последний раз судорожно сжала руку Пак Чимина. Это была последняя минута. Чимин пытался не закрывать глаза, но через мгновение провалился в пропасть. И тени сгустились. -Я так сильно люблю тебя, мой дорогой сыночек…

***

-Понимаешь, все зависело от меня… Там каждая секунда была на счету. Если бы я позвонил, скорая приехала бы раньше… Тогда бы её спасли, -чуть повысив голос, сказал Пак Чимин, и на его лице отразилась невероятная боль. Мин Юнги, стоя позади, понимал, как глубоко коснулись его слова Пака. Надрывной голос Чимина, которым была рассказана история, делал ещё больнее. Юнги, сведя брови к переносице, на минуту унес куда-то свое сознание, чтобы собраться с мыслями. -Все зависело от меня-, уперев взгляд в пустоту, утверждал Пак Чимин. Для Мина же эти слова стали как вылитом на голову ведром с холодной водой. -Нет, нет, -бросился Юнги к Чимину и взял его за плечи, заставив посмотреть в глаза, -нет. Мин Юнги говорил тихо, твердым и убедительным голосом. В словах Юнги чувствовалась сила и влияние. Чимин хмурился, размышляя о чем-то своем, а его точеный профиль красиво подсвечивался. Мин провел руками по предплечьям Пака, потом протянул руку, чтобы коснуться его ладони и вывести из задумчивости. -Ничего от тебя не зависело. Абсолютно ничего. Вы попали в аварию, где пострадали оба. Чимин, от меня ничего не зависело, -пытался Юнги достучаться до глубоко укоренившихся убеждений Пака. -Ещё человек, который в нас врезался, был пьяным. И он тоже умер. На моем счету две жизни, -Пак винил себя с самого начала, поэтому переубедить его было трудно. Руки Мина взметнулись вверх, к голове Пака. Юнги приблизился, почти коснувшись носом носа Чимина, потом осторожно зачесал его волосы назад двумя руками, между пальцев пропуская мягкие пряди. Ладони Юнги так и остались покоиться на голове Чимина, время от время касаясь то ушей, то шеи, и он все время повторял: «От тебя ничего не зависело. Абсолютно ничего. На твоём счету нет никаких жизней. Нет.» Пак же прерывисто дышал. Тяга между этими двумя удивляла обоих. Единение взглядов, мыслей и высказываний достигло пика. История, которую рассказал Пак Чимин, наконец, наполнила смыслом отношения с Мин Юнги. И после нее оба почувствовали, как соединились и сердца, и души. Мин дрожащими пальцами поправлял волосы вокруг лица Чимина, бесконечно им любовался, а глаза его сверкали освежающей нежностью. Пак наконец-то высказался. Вслух рассказал о том, как все было. Высвободил из себя ужас. Полегчало? Конечно же, нет. Но теперь он был не один на один с этим кошмаром. Мин Юнги его принял, начал борьбу вместе с Паком. Он все шептал, глядя в глаза Чимина: «Невозможно восполнить потерю любимого человека. И избавиться от неё нельзя. Мы научимся жить с ней, слышишь?» Пак Чимин, парень, изголодавшийся по любви, был одурманен и опьянен присутствием Юнги. В глазах Чимина был огонь, в котором горели мосты, годы и горе, и выплавлялось в нём чистая нежность к Юнги и благодарность. -Я так ее любил… Я потом обязательно расскажу, какой она была, -спустя время в полубреду произнёс Чимин. -Конечно, расскажешь, -ответил Юнги. -Моя мама Пак Наен… Не отпускает она меня, Юнги, да и не только она. Держит меня прошлое. Не знаю, как мне быть и что делать. -Разберемся. Мы с тобой обязательно со всем этим справимся. Мы. Искра. Единение. Слияние душ. Все будет. Все.