Скорбь

Пак Чимин, стоя у открытого окна, курил, медленно потягивая сигарету. В голове, казалось, случился какой-то застой: на протяжении долгого времени сильно зудящие в голове мысли испарились. Но, к сожалению, все это было слишком эфемерно. Пак выговорился, дал страшным событиям из прошлого выход, поделился своей болью. Но легче ему не стало. Наоборот, после сказанного все снова обрело форму и стало красочным, отчего душа сжалась сильнее. Сердце Мин Юнги тоже разрывалось. Он стоял рядом с Чимином и боялся хоть как-то его потревожить, потому что тот был настолько глубоко погружен в себя, что достучаться сразу и не вышло бы. Да и сам Юнги, ведя дебаты у себя в голове, пытался подобрать правильные слова, чтобы действительно поддержать Чимина, а не сделать больнее. Но Паку не нужны были никакие слова, потому что он прекрасно видел Юнги и то, как он переживал. Видел, как Мин хотел поддержать и помочь. Видел, как дотронулся до струн души Юнги своим рассказом, и как ему тоже стало больно. Пак Чимин видел, что он теперь не один на один наедине со своими демона, и что есть тот человек, который будет рядом и защитит. И это было для него самым главным. Одно присутствие Мин Юнги рядом было бальзамом на душу. -Ну что ты прожигаешь мой профиль своим взглядом? -не выпуская сигареты изо рта, спросил Чимин у Юнги. -Когда-нибудь ты перестанешь язвить. -Не факт. -Ну ничего. Я привыкну, -горько усмехнувшись, сказала Юнги. Чимин, выпустив последний глубок дыма, затушил сигарету. Он не успел больше ничего и сделать, как его схватили и сжали в объятиях. Юнги не мог противостоять своим порывам, поэтому вцепился в Пака, словно врос в него руками. Притягивал к себе с каждым разом все сильнее, как только мог. Наполненное тоской и скорбью сердце не могло реагировать иначе. Чужая боль проникла в самую глубь души. И так трудно быть слишком эмпатийным. И тяжело было ещё от того, что имея свою нелегкую судьбу, встретилась такая же. Болело сердце из-за того, что себя спасти смог, а гарантий на то, что сделаешь это с другим человеком, не было. Мин Юнги не верил в себя. Пару слезинок сделали кожу Юнги влажной, и он начал шмыгать носом. Пак спросил: -Ты чего? -Душа болит за тебя. Слишком сильно, -сквозь зубы процедил Юнги. -Откуда ты такой? Знакомы всего ничего, знаем друг о друге тоже мало, лишь изредка по крупицам информацию собираем, а ты тут уже из-за меня слезы пускаешь и нервы себе треплешь. Не надо. Или ты, может, специально все это делаешь? Строишь из себя героя? -спокойно и тихо, горько усмехнувшись, спросил Пак. -Издеваешься надо мной опять? -Нет, прости. Мне просто уже самому тяжело горевать. Устал от этого. А к тому же считаю, что сам раздуваю из всего произошедшего ужасную трагедию. Пора отпустить все, да? А я все не могу! Скорблю, убиваюсь днями и ночами. -Тебе это внушили? -задался вопросом Юнги. -Угадал. -Чимин, смерть-это часть нашей жизни. Нельзя от неё отречься. Поэтому с чего кто-то другой решил, что ты должен перестать горевать? Ты потерял маму-самого близкого человека почти в жизни каждого. -Я все это понимаю, но два года… -Два года, и? По твоим мерках это долго? А по меркам других? Кто запретил тебе скорбеть? Кто? -Я сам уже, видимо, -запутавшись, сказал Чимин. Пак высвободился из объятий Юнги. Хотелось выразиться понятнее, объяснить, что так гложет внутри. Сказать, чтобы было понятно. Но найти нужные слова не получалось. -Юнги, я не буду больше пить, честно. Сегодня в последний раз, пожалуйста? -умоляюще глянув на Мина, сказал Пак. -Не можешь говорить так? -спросил Юнги. -Не могу. Мин печально вздохнул, коротко глянул на Пака, а потом на какое-то время отошел на кухню. Вернулся с алкоголем. -Знаешь, я тебе сейчас душу свою открою. Целиком и полностью, -заявил Чимин, серьезно смотря на парня перед собой. И умалчивание больше не спасало. Слова рвались наружу. -Если тебе станет после этого легче, мне станет спокойнее, -ответил Юнги. И тут Пак Чимин начал долгий рассказ о своей жизни, начав с самого детства и не утаивая никакие детали. Слова подбирать удавалось с трудом. Но больше удивляло то, что Чимин всё-таки осмелился с кем-то поделиться всем. -Я был единственным ребенком в семье. Скажу больше: у нас и семья-то большой не была. Был только я и мама. И у мамы был только я. Своего отца я не знаю и знать не хочу. Понятия не имею, жив ли он вообще. У меня было замечательное детство. Такое, о котором мечтают многие. Мама, воспитывая меня в одиночку, дала мне все. Я не знаю, как ей удавалось со всем справляться, но жил я точно припеваючи. Я полмира видел, у меня было всё то, что я хотел. Но дело даже не в материальных вещах, в другом. Моя мама была замечательный человеком, замечательным родителем. Она была тем человеком, который действительно взял на себя ответственность. Когда она родила меня, то была целиком и полностью готова к материнству и всем его тяготам. Я жил в любви, поддержке, заботе и ласке. Мама читала мне книжки на ночь, когда снился страшный сон, ложилась рядом со мной и спасала от всех кошмаров. Она поддерживала меня во всех начинаниях, и слова плохого я от неё никогда не слышал. Да у меня даже нет представления о том, какими плохими могут быть родители, потому что моя мама, как мне кажется, была идеальной. Юнги, я не шучу. Она была мне мамой и самым лучшим другом. Она все мне дала. Воспитание, образование, безграничную любовь. Игрушки, книжки, секции, поездки, всякие безделушки. Когда на сердце была тяжело, она забирала всю мою боль себе. Говорила самые нужные слова в самый нужный момент. Мама была мудрой, советом помогала всегда. Она заменила мне всех. Я никогда не чувствовал какой-то утраты. У меня была мама, и этого мне было достаточно. Ты не представляешь, каким сильным человеком она была. Как она со всем справилась? Я до сих пор задаюсь этим вопросом. Я восхваляю ее не просто так. У нее была тяжелая судьба: бедность, потеря родителей в раннем возрасте, подкосившееся здоровье, неудавшаяся любовь, переезд в другой город с ребенком на руках в одиночку, становление на ноги тоже без чьей-либо помощи. Моя мама родилась в бедной семье, где родители пили. Отец её от алкоголя и умер. А мама потом повесилась через какое-то время после этого. Моей же маме тогда было тринадцать лет. Она после смерти родителей до восемнадцати лет жила с каким-то дядей, который забрал её, а по достижению совершеннолетия съехала от него, пошла работать и начала жить самостоятельно. Каким-то образом она успевала учиться, поэтому даже поступила в университет и потом стала учителем. У неё не было никакой поддержки и любви. Ни друзей, ни знакомых. Только потом она встретила моего отца. Мама думала, что жизнь, может, немного наладится, и не придется делать все в одиночку. Но и тут ей не повезло. Ее не полюбили. Ею воспользовались. Когда она забеременела, то от неё отказались. Побоялись ответственности и взрослой жизни. Тогда она и решила все бросить и уехать из Пусана. Не было у неё там ничего, что держало бы её. Наоборот. В Сеуле, переехав, поначалу было трудно: маленький я многого и не помню. Мама каким-то образом устроилась работать учителем, параллельно с этим занималась репетиторством. Как она успевала и меня воспитывать, я понятия не имею… Она же ведь была таким же потерянным ребенком, которого не любили и не ласкали. Которого не воспитали. Которому не помогали. Не поддержали. У неё ничего не было. Ни детства хорошего, ни юности. Как она со всем справилась? Как? Знаешь, что она мне говорила, когда я спрашивал у неё об этом: «Не бывает всегда все плохо. Время-оно на то и время, что проходит. Я была уверена в том, что выбьюсь и стану счастливой.» Откуда столько веры в себя и свое счастье? Откуда она черпала силы? Юнги, откуда?! Юнги, у нее рядом не было никого, кто бы поддерживал. Был только я… Маленький, неспособный как-либо помочь. Когда я подрос, то мама уже встала на ноги. Как думаешь, учителем каких предметов она была? Физики и математики. Моя любовь к естественным наука проявилась благодаря ей. Мама была умницей: университет она закончила, не смотря на обстоятельства, каким-то чудом на отлично. Потом и с работой ей повезло. Вообще, после переезда в Сеул, я думаю, жизнь её всё-таки начала налаживаться. Судьба перестала издеваться над ней. Было трудно, но она справилась. Одна. Совсем одна. Хотя она мне рассказывала кое о ком, но сейчас не об этом. Она была светлейшим человеком. Её улыбка завораживала, согревала и поднимала настроение. Постоянный боевой настрой мотивировал и заряжал. Какими красивыми у неё были глаза… Сверкающие бездны, которые затягивали в себя и показывали чудо. Она одними своими глазами и парой слов поддержки заставляла поверить в себя и ничего не бояться. Сильнейший человек. Ее страшный тернистый путь… Она для меня всегда была примером. Она принадлежала себе и больше никому. Никому не под силу было её сломать. Пак Чимин смолк: его рассказ был прерван на несколько минут. Мин Юнги с огромным интересом слушал историю жизни Чимина и его мамы, Пак Наен. Для Юнги каждое слово парня, сидящего рядом, было важнейшим и самым сокровенным. И так приятно было от того, что ему открылись и доверились. Юнги, обернув свои изящные пальцы вокруг запястья Чимина, вывел его из задумчивости. Пак продолжил говорить: -Я так горжусь мамой. Сильнее человека я не знаю. А теперь хочу сказать самое важное: знаешь, почему я никак не могу прийти в себя после её смерти? Да потому, что я не могу понять, как быть таким сильным человеком. Юнги, зная историю жизни моей мамы, я просто ненавижу себя. Какое же я слабое ничтожество по сравнению с ней! Моя мама через такой кошмар прошла и справилась со всем, а я… Кто я? Тупой мальчишка, который ещё не вырос и не знает, как жить дальше. Без мамы. Мама всегда была рядом. Всегда. Я ни дня не помню без ощущения её присутствия рядом. Не помню ни дня, когда она из-за кулис не помогала бы мне и не направляла в правильное русло. Не помню ни минуты, когда бы её наставления не звучали у меня в голове в ответственный момент и поддерживали меня. Она была такой предусмотрительной, всегда была рядом, пусть и не физически. Юнги, я не знал страшных падений и ударов жизни: она меня от всего этого уберегла. Я рос, не зная беды. Хорошо это или плохо? Сейчас склоняюсь к тому, что плохо. К сожалению, я рос так, но не вырос. Когда мама умерла, я до конца не понимал, что теперь не будет этого кукловода, который помогал бы мне всегда по жизни, поддерживал. Все самому теперь… А я жизни-то не знал! Мне была двадцать два года, когда она умерла. Вроде бы взрослый человек, но не тут-то было. Я строил из себя такого всего важного, умного, самостоятельного. Серьезного. Но как же тяжело терять родителей… Из-за того, что у меня никого больше не было, а мама при жизни заменила мне всех, я лишился всего, когда она умерла. И мне настал конец. Как жить дальше, когда никто не шепчет на ухо как правильно? Как жить дальше, когда никто не предостерегает? Как жить дальше, когда тебя никто не судит и принимает таким, какой ты есть? Как жить без мамы? Я ребенок, Юнги. Напуганный ребенок. Я не хочу брать на себя ответственность. Боюсь её. Боюсь самостоятельности. Я поэтому не могу выбраться из этого состояния, поэтому продолжаю тухнуть, ничего не делая. Голос матери беспрестанно звучит в моей голове, как заевшая пластинка. В каждом блике и тени мерцают её полные слез глаза. А ко всему вдобавок мама умерла из-за меня. Я же не вызвал скорую, потому что не смог найти телефон. Если бы я позвонил, если бы я успел… Пак Чимин замолчал. По щекам начали скатываться слезы. Нос покраснел. Дыхание стало учащенным. Мин Юнги сидел молча, уперев глаза в стол. Он не поднимал головы и долго ничего не говорил. Перед ним оголились, вывернули душу наизнанку. Из-за этого сердце, казалось, разорвалось на части. Чимин испугался, когда не услышал ничего от Юнги. Через время Мин встал изо стала и пошел курить. Он знал, что своим молчанием уже очень сильно ранил Чимина. Просто собраться с мыслями не выходило. Сердце налилось тревогой и стало давить на ребра изнутри. Чужая боль вновь коснулась души. Когда Юнги курил, к нему со спины подошел Пак. Он шмыгал носом, неуверенно с ноги на ногу переступал. Не знал, как подступиться. Он не понимал реакцию Юнги. Ждал от него проявления эмоций. Уже успел в нём разочароваться и мысленно послать куда подальше. Но все плохие мысли были отогнаны, когда Юнги, почувствовав Чимина рядом, притянул его к себе. Мин, не выпуская сигарету из ладони, другой рукой обвил шею Пака, заставив его прижаться к себе. И тогда Чимин как-то неестественно согнулся, сжался в странном объятие Юнги, прильнул к нему. Чужое тепло согревало. Просто присутствие другого человека рядом не давало рассыпаться целиком и полностью. Мин Юнги, хорошо затянувшись сигаретой, сквозь выпускаемый изо рта дым сказал: -Слушай меня внимательно, пожалуйста. Ты не будешь больше продолжать прятаться от самого себя. Тяготы проходят. Жизнь продолжается. И мы растем. Во всех смыслах. Твоя мама была замечательным человеком. Ты такой же. Не отталкивай её от себя, позволь ей стать твоим прототипом. Стань таким, какой она была. Позволь ей осесть в твоей душе, позволь ей управлять тобой. Чимин, я не могу до конца прочувствовать тебя. И никто не сможет. Я понимаю, насколько сильно ты любил маму, потому что больше некого было. Наверное, поэтому и любовь такая сильная и особенная. Никто тебе ее не заменит, и она никогда не покинет твоё сердце, душу и голову. Я буду рядом, буду расти вместе с тобой, учить жизни, если захочешь этого. Буду рядом. Смерть-часть нашей жизни. Мы переживём с тобой это горе. Ты переживёшь. Ты из сильных, Чимин. Твоей вины ни в чем нет. Смерть-часть нашей жизни. От неё никуда не деться. Она наступает внезапно, бывает, забирает не тех людей. Но от нее не сбежишь. Мин Юнги затушил сигарету и полностью обнял Чимина. Пак беззвучно пускал слезы. На его плечах грузом лежало прошлое, которое Юнги отгонял нежными поглаживаниями. Паку было страшно строить с кем-то будущее, страшно было становиться на ноги и расти. Мин шептал что-то слишком ласковое, кружил голову Чимина, давал надежду и веру в то, что все будет хорошо. Он тихо утешал, потом приказывал собраться. Уверенным тоном говорил, что они со всем справятся. Юнги переубеждал, а Чимин переубеждался, потому что хотел, чтобы его переубедили. И прекрасное настоящее сливалось с ужасным прошлом. В душе было тесно, но ужасы вытеснились. И Паку не верилось в то, что Юнги действительно заставлял так тянуться к себе, как к источнику жизни и учиться познавать благодаря нему цель и смысл своего существования. -Прошлое-это прошлое. Настоящее-это настоящее. Будущее-это будущее. Вложишь в них слишком много смысла, и они будут мучить тебя. Будь сейчас со мной. Все, хватит откровений. Со всем справимся. Научимся жить, любить и ценить. Не будем забывать. Примем все тяготы прошлого, -тихо-тихо, в самое ухо прошептал Юнги, из-за чего все тело покрылось мурашками. Пару коротких мгновений: и они смотрели друг другу в глаза. Чарующая любовь, полная заботы и поддержки, залечивала раны. Омывала и стачивала острые углы. Давала надежду на счастливое будущее. И действительно, преодолеть в одиночку многое не под силу. Обязательно должен появиться кто-то рядом, чтобы взять за руку и через все трудности пройти вместе.