трещины

      Гарри вырастает абсолютно нормальным.       Для всех вокруг важно, что вся жизнь Поттера абсолютно нормальна: поступление в школу, её окончание, то же самое с университетом, а дальше всё как у всех: работа — дом — работа. Всё как нужно. Всё как у всех. Правильно. Нормально. Практически идеально.       Пары только у него нет. За это он получает мягкие тычки и тихие театральные вздохи, словно они его жалеют.       А Гарри… Гарри и сам не знает, чего хочет. Он выстроил фасад между собой и всем остальным миром, огородив себя невидимой стеной и спрятавшись за ней.       Его фасад скрывает его лучше от мира, чем любые слова и поступки. Все видят в нём идеального воспитанника традиционной семьи. А у него фасад в трещинах и беспомощный крик в душе.       Он давно не живёт с Дурслями. Снимает небольшую квартирку на окраине города, словно и сам прячется от них. А они всё равно едут через весь город к нему.       — Гарри, дорогой, тебе бы жить поближе. Нам тяжело добираться в нашем возрасте до тебя, — отмахивается брошюрой, которую незаметно оставят на самом видном месте, Петунья.       — Тётушка, но ведь компания выделила именно эту квартиру, — почти естественно улыбается он. Не говорит о том, что брошюра с очередными советами по семейному счастью полетит в мусорку, а сам он уже месяц пытается выбить себе перевод в другой город.       Не говорит, а лишь улыбается. Почти естественно. Потому что и сам уже не знает, где кончается его фасад, а где начинается он сам. Потому что и сам чувствует какую-то свою неполноценность от того, что у него нет пары, и вину перед Дурсли за то, что им приходится добираться до него и тратить время.       Он прикован к собственному фасаду на короткую цепь, ощущая, как краска с него окрасила и его самого.       У него фасад с трещинами.       И душа с ними же.

***

      В компании шепчутся о зарплате, повышении и новичке, занявшем место прямо перед Гарри.       Поттер старается на него не смотреть, даже если это невежливо. Он не может. Перед ним омега, ведущая себя так, как он сам бы хотел себя вести. Свободно, без скованных правил, которые омега не может сбросить, и убеждений, которые его душат.       Гарри правильный. Нормальный. Почти идеальный.       Кевин неправильный. Свободный. И идеальный в глазах Поттера.       И этим он его раздражает. Выводит из себя до покалывания в кончиках пальцев и напряжения в позвоночнике.       Гарри хотел бы его никогда не знать. Гарри хотел бы не ненавидеть себя ещё больше.       Но слыша смех и легко срывающийся с языка Кевина флирт, он лишь сжимает ручку в пальцах до боли. Подпирая голову рукой, омега уговаривает себя дышать спокойнее, не обращать внимания, быть терпеливее. Но даже понимание источника его раздражения ему не помогает.       Усталость накатывает на него, туманя зрение на мгновение. Ровно на столько, чтобы не успеть увидеть, как начинает дымиться монитор на столе у сидящей напротив омеги.       — О, Боже, — вскрикивает Кевин, бросаясь к альфе, с которым он флиртовал. — Почему он задымился? Он же совершенно новый.       — Наверное, брак, — проговаривает альфа. — Гарри, давайте выйдем, я позову кого-нибудь из отдела техподдержки.       Омега кивает, игнорируя развязывающийся узел неприязни в груди. Он не рад произошедшему, но почему-то ему легче.