Чёрный лотос Бинхэ

             Солнечные лучи жидким золотом струились сквозь окна бамбукового домика, наполняя его уютным теплом. Кристальный утренний воздух дышал тонким цветочным ароматом, и шелестящее перешёптывание бабмуковых листьев вторило безмятежному щебетанию птиц.       Ло Бинхэ с подносом, заставленным едой, легонько поскрёбся в дверь бамбуковой хижины и осторожно заглянул внутрь. Уже проснувшийся и сидящий за столом в ожидании завтрака Шэнь Цинцю смерил его подозрительным взглядом из-под ресниц. Юноша ответил самой широкой из арсенала своих улыбок.       - Доброе утро, шицзунь, - как ни в чём не бывало поприветствовал его Ло Бинхэ, ставя на стол поднос с завтраком.       - Демон Снов доставил тебе какие-нибудь проблемы? - поинтересовался Шэнь Цинцю, проигнорировав приветствие.       Ло Бинхэ покачал головой: - У старейшины демонов не осталось на этого ученика достаточно духовных сил после того, как он израсходовал их все на шицзуня. Мне удалось освободиться, - пояснил он, наполняя пиалу учителя свежезаваренным чаем.       - Понятно, - Шэнь Цинцю задумчиво нахмурился, потирая подбородок.       - Шицзунь? - окликнул Ло Бинхэ, но Шэнь Цинцю, казалось, не слышал его, погрузившись в свои мысли. Решив больше не тревожить учителя, Ло Бинхэ направился к двери. Однако едва он переступил порог, как тишину нарушил щелчок раскрывающегося бумажного веера.       - Я мало что помню после того, как впал в сон во сне, но мне кажется, что мои видения были приятными, - голос Шэнь Цинцю звучал всё мягче с каждым словом. - Ты хорошо поработал прошлой ночью, Ло Бинхэ.       Сердце юноши радостно забилось от неожиданной похвалы. Он стремительно обернулся к Шэнь Цинцю, в его глазах сияли звёзды. Их взгляды встретились. Слегка опешив, шицзунь поспешил прикрыть нижнюю часть лица веером и продолжил: - Бинхэ стал очень сильным под руководством этого мастера.       Он отвел глаза, словно ощущая неловкость, и тихо добавил: - Этот учитель рад, что Бинхэ рядом с ним.       Ло Бинхэ вспыхнул, словно сухой мох, неверяще уставившись на Шэнь Цинцю. Он чувствовал, как поднимающийся по шее румянец заливает его лицо: щеки, уши. В течение нескольких фэней они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз. Сказанные учителем слова застыли в воздухе, протянувшись между ними звенящей струной.       Шэнь Цинцю, спохватившись, отмер первым. Его взгляд вновь приобрёл привычную остроту, а голос - характерную отстранённость: - Ну, довольно праздных разговоров. У ученика Ло есть его обязанности. А этот мастер посвятит сегодняшний день восстановлению сил и не нуждается в уходе.       Ло Бинхэ вышел из транса и, сморгнув наваждение, глубоко поклонился: - Этот Бинхэ будет и дальше продолжать усердно трудиться и служить шицзуню изо всех сил. Этот верный ученик никогда не разочарует учителя.       С этими словами Ло Бинхэ снова поклонился Шэнь Цинцю и, выпрямившись, словно палку проглотил, тихо и чинно покинул бамбуковый домик, отправившись восвояси, готовый к исполнению обязанностей.       Но лишь только скрылся из виду дом учителя, Ло Бинхэ припустился бегом со всех ног, не в силах совладать с охватившей всё его существо дикой радостью. Он был готов летать, петь, смеяться и плакать от счастья.       "Что это было? Что это было?" - выстукивало у него в груди готовое выпрыгнуть сердце.       Перед глазами стоял образ неприступного благородного бессмертного Шэнь Цинцю, прячущего за веером смущённое лицо.       Какая прелесть! Кто бы мог подумать, что его отстранённый и холодный мастер способен на столь искренние слова похвалы в его адрес? Неужели это был он - краснеющий из-за веера, словно дева? До чего же шицзунь восхитителен в своём смущённом очаровании! Просто восторг!              Ло Бинхэ нёсся вперёд как на крыльях: не разбирая дороги, не чуя под собой ног, не замечая ничего и никого на своём пути, озаряя всех и вся рассеянной, но абсолютно счастливой улыбкой. Встречные ученики шарахались с дороги, не решаясь заговорить и лишь гадая о причине такого лучезарного счастья, но в тайне искренне радуясь за своего прекрасного дашисюна.

***

      Два года пролетели как один миг.       Пик Цинцзин уже давно был охвачен вдохновенной лихорадкой. Являясь колыбелью четырёх благородных искусств он, соответственно, был населён творческими и впечатлительными натурами. Которые все как одна были поглощены стремительным развитием отношений их пикового Владыки и его Главного ученика.              От зорких глаз и тонкого слуха обучающихся изящным искусствам не укрылось заметное потепление в отношениях этих двоих. Существовавший некогда между ними лёд отчуждения канул в небытие.       Загадочный, неприступный и холодный бессмертный заклинатель рисковал собственной жизнью, чтобы защитить своего самого любимого ученика. В ответ этот дивной красоты юноша поклялся в своей безграничной преданности и пообещал заботиться о своем прекрасном больном мастере во веки веков. Что это было, если не лучший из источников творческого озарения?       Из-под пера учеников пика Цинцзин один за другим втайне ото всех выходили рассказы, стихи, песни и картины, вдохновленные этой необыкновенной связью и посвящённые ей. Однако шила в мешке не утаить: несмотря на строжайшую секретность, в которой создавались означенные произведения, вскоре каким-то образом творения юных дарований просочились в массы, став достоянием более широкой публики, сначала покинув Цинцзин и распространившись среди адептов других пиков, а затем и вовсе выйдя за пределы школы Цанцюн. Ученики опасались мести Ло Бинхэ за полоскание их с учителем имён в столь неделикатной манере, но, к их облегчению (и удивлению), обычно безжалостный главный ученик закрыл на это глаза.       Как и Шэнь Цинцю. Не обращая внимания на результаты ученического творчества, превратившие их с Бинхэ в героев, вдохновивших целый культурный пласт весьма пикантного содержания, он по-прежнему посвящал свои дни обучению молодняка, чтению книг и ведению дел на пике вместе с Ло Бинхэ. В дополнение к своим обязанностям он время от времени вступал в ритуальные перепалки с Лю Цингэ, пил чай с Юэ Цинъюанем и Му Цинфаном, а также уделял первостепенное внимание собственному восстановлению и занятиям боевыми искусствами.       У его старшего ученика был более напряженный график. С тех пор, как он получил на пике Ванцзянь свой собственный меч, Чжэнъян, Ло Бинхэ руководил ночными охотами. Эти миссии заставляли юношу подолгу отсутствовать, разделяя обычно неразлучный дуэт мастера и ученика.       В отсутствие Ло Бинхэ его обязанности помощника Шэнь Цинцю делили между собой Мин Фань и Нин Инъин.       - Шицзунь сегодня съел всего один кусочек. Может, этому ученику приготовить что-нибудь для учителя? - умоляюще спросил Мин Фань.       Шэнь Цинцю, к ужасу остальных учеников, привык к стряпне Ло Бинхэ и совершенно избаловался: капризный пиковый лорд воротил нос, словно привередливый кот, если еда не соответствовала его ожиданиям.       - Нет нужды. У этого господина пропал аппетит, - Шэнь Цинцю царственно воздел руку, отстранив Мин Фаня.       Вечерело. Пик Цинцзин, затихая, отходил ко сну.       Однако через некоторое время в воздухе возле бамбуковой хижины поплыл аромат свежеприготовленной еды.       - Разве я не говорил, что в этом нет необходимости? - раздраженно заметил Шэнь Цинцю, открывая дверь.       За дверью стоял широко улыбающийся Ло Бинхэ с полным подносом еды: - Этот ученик слышал, что шицзунь плохо ест, поэтому счёл за свою обязанность быстро приготовить для него что-нибудь из его любимых блюд.       Выдав высокомерное "Хм!", учитель позволил ему войти.       Удобно расположившись за столом, Шэнь Цинцю съел несколько кусочков, после чего поинтересовался: - Почему ты вернулся так быстро, что-то пошло не так?       Ло Бинхэ налил чашку чая и поставил её рядом с рукой учителя, озорно сверкнув глазами: - Миссия прошла гладко, как шёлк. Этот ученик просто очень сильно тосковал по обществу шицзуня и ехал обратно без остановки.       - Хватит бесстыдной лести, - закатил глаза Шэнь Цинцю. Он чинно взял чашку с чаем и отпил из неё, стараясь скрыть едва заметную дрожь в руках. - Нам нужно подготовиться к предстоящему Собранию Союза Бессмертных.       Гладь моря спокойна, но волны бушуют в глубине его.              Сердце Ло Бинхэ тревожно сжалось в груди. До рокового Собрания Союза Бессмертных оставалось всего три дня.