Вечность оказалась гораздо короче

Бартимеус

14

Без понятия, как мы оказались в подобной ситуации, но факт оставался фактом. Нас, пятерых неслабых джиннов, пленили простолюдины*. * Валяйте, смейтесь. Предвкушаю, как у вас разболятся животы от этого. Но знайте, даже лучшие из лучших могут попасть впросак. Связанные и обескураженные, наша разношёрстная толпа противоречий и взаимной неприязни молчаливо взирала на намечающиеся неприятности. Как подобное могло со мной произойти? Со мной — Великим и Могущественным Бартимеусом, Сакар-аль-Джинни Аль Аришским, Н’горсо Могучим, Серебряным Пернатым Змеем? Ответ был проще кроссворда на последней странице журнала по вязанию. Во всем виноваты эти четверо. Неконтролируемые, заносчивые, грубые и в целом неприятные личности. Наши дела пошли плохо с первой минуты отбытия из здания Парламента. Галдёж стоял такой, что мёртвых поднимет. Все мои слова нагло игнорировались. Этим четырём было что сказать друг другу, какие дела прошлого вспомнить. Я бы с радостью к ним присоединился. На языке вертелись кое-какие обвинения к одной конкретной особе. Но как лидер я не мог позволить себе подобной вольности и распущенности. Про приказ эта толпа, кажется, и вовсе забыла. Где-то блеснули острые когти, у кого-то зашуршали массивные перепончатые крылья. В пустынном закоулке нас только слепой бы не увидел. Ага. Зато услышал. Отойдя подальше от распалённых гневом джиннов, я пытался собраться и настроиться на работу*. *По правде говоря, только между нами, я просто не хотел попасться под чей-то клюв или получить копытом в челюсть. Когда духи злятся, они мало что видят перед собой. Особенно обделённые умом. Бесы с фолиотами постоянно что-нибудь ломают себе в процессе разборок, не успев наподдать обидчику. Разумные духи, напротив, к выяснениям отношений подходят тонко и с изяществом. Вот и думайте теперь, с какими подчинёнными мне приходится работать! Не тратя времени, я обернулся воробьём и взмыл на крышу. Внизу все ещё доносились звуки борьбы. Ладушки, дам им пять минут. Оглядев округу, кроме скучных серых зданий и крыш фабрик на глаза ничего не попалось. Мы на окраине промышленного Лондона. И здесь открывается совершенно другая картина на столицу. Будто попал в другой город, где люди расплачиваются за своё скромное существование мрачностью и унынием. И не забудьте взять по акции депрессию! Фабрики выбрасывали из труб густой плотный дым, застилающий близстоящие дома. Их фасады давно покрыты многолетней копотью. Никаких потусторонних следов я не заметил. — Кажется, что-то на востоке. — К моей одинокой компании присоединился слишком пушистый и здоровый скворец. Ярко-красный клюв свидетельствовал о его причастности к огненной стихии. И четыре глаза, по два с каждой стороны, не добавляли ему очков реалистичности. Скворец увидел, что я его рассматриваю. Выпятив пушистую грудь, джинн гордо, как только мог сделать в выбранном облике, вскинул клюв. — Меня нечасто призывают на Землю. — Прозвучало как достижение. Но такое бахвальство — чистая соль на рану таким ветеранам, как я. На мой послужной список можно вешаться. И уверяю вас, толщина выдержит. — Теперь ясно почему. Тебе бы подтянуть теорию, приятель. Дофус, напомню скорее самому себе, джинн девятого уровня, пораженно раскрыл свой клюв. Грубить тому, кто может хлопнуть в ладошки и сложить мою сущность в лепёшку, не лучшая идея. Но что делать, когда настроение стремительно катится к нулевой отметке? А день ведь так хорошо начинался. — Вообще-то я знаю, как выглядят синицы! — У этого парня раздражительно поднялись пёрышки на голове. Тут клюв раскрыл уже я. Он балбес. Самый настоящий. Так и чесался язык посоветовать ему заглянуть в птичий атлас. Но я же при исполнении. Не к чему отвлекаться. — Что ты увидел? — Сменив тему, я вернул внимание на восток. На горизонте высились здания долгостроя. Не завидую будущим жильцам. По утрам вдыхать аромат горького кофе и свежего газа. А на планах все также ничего интересного. — А правда, что ты с людишками якшался? Говорят, ты был увлечён одним мальчишкой из Египта. А своему последнему хозяину вымолил жизнь перед самим Ноудой! Это же… мерзко. — Перья на головке вздыбились сильней. — Что там на востоке? — Я усиленно всматривался в крыши и мутные окна. Все семь планов были абсолютно неподозрительны. — Одно дело служить без выбора. Но самовольно защищать того, кто пленил тебя? Извращение над собственной сущностью! — Дофус распалился. Буквально. От его облика пошёл тёмный вонючий дым. Словно он присел своей пернатой задницей на линию электропередачи. И да, я всё ещё его игнорировал. — Может, в одном из зданий прячется африт? — Для меня это весьма смелое заявление. Огненных ребят не так просто вызвать. Простолюдинам такое точно не по силам. Будь они хоть трижды одарённые к магии. А таких, поверьте, за последние десять лет стало гораздо больше. — Это противоречит нашей природе. — Дофус меня не слышал и хорошо сбивал с мыслей. — Как и сегодня. Ты не стоял в пентакле, как остальные. А рядом! Со своей хозяйкой! Словно вы старые приятели! Будь я на твоём месте, сразу же вырвал мерзавке сердце и освободился! Сказано было злостно. И откуда столько ненависти у «нечасто призываемого»? — Когда уже закончишь свой бесполезный трёп и займёшься делом? — Грозно зыркнув своими чёрными глазками-бусинами, воробей распушился, став круглым комком недовольства. Дофус что-то увидел в моем взгляде. Щелкнув клювом, он невнятно пожал крыльями. Пора прекратить балаган, который они устроили. — Раф! Шанна! Лип! Быстро наверх! Хмурый воробей обвёл остальных джиннов острым взглядом. Шанна стала волнистым попугаем, Лип обратился в сороку, а Раф, кажется, недалеко ушёл развитием от Дофуса. Если его жук-носорог сможет поспевать за нами, то я мысленно снимаю перед ним шляпу. Если же нет, то здесь чужим умственным способностям остаётся только посочувствовать. Не позволив команде вступить в очередной словесный бой, я объяснил план действий. Нам следует прочесать с особой тщательностью восточную зону, но не забыть осмотреть и соседние районы. Мы ищем любые зацепки. И желательно найти их до того, как сядет и вновь встанет солнце. Поначалу все шло слаженно. Каждый осматривал свой участок от последнего камешка до переполненной мусорки. Но время шло, а результатов все не было. Собравшись около семи вечера на крыше завода, я постарался сохранить спокойствие и ясность ума. Эти четверо опять начали цепляться друг к другу. Джинншу спровоцировал Лип. Шанна тут же обернулась Горгоной. Своим массивным чешуйчатым телом она снесла добрую половину крыши. Не понятно, кого она хотела задеть, меня или Липа. Но убить двух зайцев у неё не получилось. Обернувшись горгульей, я спикировал ей на голову, усаживая свой и без того каменный зад на чужое страшное лицо. Этим немалым весом мы окончательно проломили крышу. Её змеиные волосы вскинулись и обвились вокруг Липа, Рафа и Дофуса. Но облезлый кот, нильский крокодил и китайский водный дракон стали не самым надёжным якорем. Она просто утянула их за собой. Тут пришла пора удивляться уже всем. Ожидая жёсткого падения на бетон, вместо него мы упали в чугунный чан. Над нашими головами сработало заклинание, запечатав сущности в этом обжигающем металлическом пространстве. Пожалуй, стоит опустить, что конкретно мы орали друг другу за те два часа ожидания. Сущности жгло, а неразбериха в руках, ногах, хвостах и рогах заставляла касаться стенок котла. Печать стояла прочная. Без каких-либо изъянов. Кто-то отлично подготовился. Вот и зацепка! Нам же приказали только узнать, а не вступать в схватку. — Отцепись, Бартимеус! Последний час я пребывал в облике мухи, расположившись на плече у Шанны. Горгона всё равно была слишком занята наматыванием своего туловища в кольца. Ее живые волосы так и намеревались ужалить металл. Она заметила крохотное насекомое и нарушила мой относительный покой. Взмахнув рукой, джиннша проехалась длинными когтями по спине Рафа. Пока эти двое выясняли, чей маникюр смертельней, я несколько раз облетел периметр ловушки, устремившись ввысь. Решётка из энергетических прутьев. Такую мог поставить любой волшебник. И большого опыта не нужно. Чёрт! Какая эффективная клетка! Вскоре даже до Липа дошло, что следует принять облик поменьше и прекратить пихаться. Я уже прикидывал, кем стоит обратиться, когда печать спадёт. Кто-то стремительный и маленький. Хватит с меня приключений. А команда… Такую и врагу не пожелаешь. Наши сущности порядком утомились противостоять ауре металла. Каждый поймал тишину и левитировал на своём облачке, стараясь не касаться жгучих стенок. И тут в помещение кто-то зашёл. Раздался скрип ржавого механизма. Котёл тряхнуло. Платформа, на которой он стоял, пришла в движение. Поршень с диким скрипом перевернул нашу клетку на бок. Мы, как горох в банке, покатились к выходу. Печать все ещё была на месте, и Шанна в полной мере ощутила на себе её действие. Джиннша забилась в конвульсиях, не в силах отлипнуть от энергетической решётки. Её сущность пронзили тысячи игл. А котёл все катился. Я был там как мячик в лото. Все крутился и вертелся, налетая на стены и на резво сменяющиеся облики своих коллег. Когда мир остановился, нас, растёкшихся по стенке духов, вытащили двое мужчин. Обвязав тела цепью и навесив сдерживающие печати, массу из голов и рук приковали к высокому столбу. — И что это за дрянь? Тухляк какой-то. Кто ваш хозяин и какого черта я теперь вижу луну оттуда? — Указав пальцем на пробитую крышу, перед нами стоял мужчина с недельной щетиной и в обычной рабочей одежде. То есть он совершенно не походил на злодея или волшебника. Мы молчали, терпя боль. После такой карусели подташнивало. — Хорошо, слизняки. Будем разговаривать по-вашему. — Он так был в себе уверен, что никто из нас не смог поначалу и слова выдавить. Да что твориться в этом мире?! — Известно ли тебе, о смертный, кого ты пленил? Среди нас великие и ужасные! Тебе не о лунном свете следует беспокоиться, зловещем знаке… — Голос у меня был не лучше сдувшегося гелиевого шарика. Вот и представьте всю комичность ситуации. Пытаешься быть серьёзным, а выходит писк. Весьма постыдно. — Захлопни-ка пасть! Вламываетесь на частную территорию, устраиваете погром! Если ваш трусливый волшебник не заплатит мне за ремонт, клянусь, получать вас он будет по частям! Все вынюхиваете здесь, тревожите простых людей! Чертовы бесы! У меня есть право требовать компенсацию! — Старик разорался не на шутку. Рядом стоящий напарник нервно на него поглядывал, переставляя ноги в тяжёлых ботинках. И кто же их надоумил устроить подобную ловушку на работающем предприятии? * * Повезло, что сегодня был выходной и все механизмы молчали. Я бегло оглядел машины с прессовыми конструкциями и быстро сообразил, что здесь изготавливают асфальтобетон. Уж сильно воняло битумом, аж в носу режет. — Уважаемый. Кажется, вышло недопонимание… — Я пытался казаться вежливым и раболепным. Но старикашка злобно плевался и размахивал руками. — Кто это за ними? — Голос подала дурнопахнущая субстанция. Раф, бедолага, никак не мог собраться в одну кучу. И теперь растёкся слизью, пачкая соседей. То есть меня и Шанну соответственно. В тени, выгодно скрыв свою фигуру, стоял третий наблюдатель. В руке он держал что-то с металлическим блеском и сильной аурой. Мне это совсем не понравилось. — Он нас бесами назвал или мне послышалось? — Своё слово вставил Лип. Выглядел он как сущий бес при плохом обращении. Худосочный, тонкокожий и лысый. От былой кучерявой шевелюры не осталось ни следа. — Мы джинны, а не бесы! Бойтесь, подлые людишки! — Дофуса, видимо, неправильное сравнение сил задело куда больше, чем пленение этими самыми людишками. Вон как мускулатуру надул, отчего стало теснее сидеть. Мужчины застыли, во все глаза уставившись на комок из тел. Мы были не лучше сырого теста, что попало в руки ребёнку. Он напихал в него своих солдатиков, кубиков, машинок и оставил своё творение на солнышке. Я дыхнул огнём для устрашения. Таким пламенем только ароматическую свечку в стакане поджигать. Но впечатление у простолюдинов сложилось верное. — Господин? Старик резво обернулся на третьего, что прятался в тени. Лицо простолюдина было серым от понимания, кто угодил в их ловушку. — Не беспокойтесь. — Голос, хоть сам носитель стоял далековато от разворачивающихся событий, звучал близко. Властно. Спокойно. А вот этот персонаж уже смахивал на волшебника. — А если они из правительства? — Работяга озвучил правильную мысль. — Проблем не оберёмся… — Так-то он прав. Мы на очень серьёзном и секретном задании. И платить придётся вам, а не нашим хозяевам. Задерживаете правительственное расследование. Один волшебник, не чета нашим могущественным господам. — Я поддакнул. Мало ли простолюдины охладят пыл и начнут думать. Мои чувства разделяла и группа. Все начали строить злобные страшные рожи, шепча о расплате и муках. Старика проняло. Он побледнел пуще прежнего, поджав сухие губы. Послышались уверенные шаги в нашу сторону. Высокий мужчина вышел на лунный свет, что лился из дыры в крыше. Одет волшебник был в солидный костюм тройку темно-бордового цвета. Смелый выбор. Мне даже понравился. На воротнике пиджака блестела алая брошь в виде капли. И всё бы ничего, но что он оставил в тени у стены? Как бы я не напрягал зрение, никак не мог разглядеть. Предмет обволакивал густой туман, что был виден на всех семи планах. — Вы сделали свою работу. Подойдите за достойной наградой. — Мягкий говор, слетевший с его губ, заставил субстанцию поёжится. Мы чувствовали какой-то подвох. Но только не простолюдины. Обрадованные мужчины поспешили подойти к волшебнику. У того прорезалась улыбка до самых ушей*. * Я серьёзно. Не гримаса, где на лице мило появляются ямочки на щёчках. У этого создания расщелина между губ вышла гораздо длиннее и шире. Вспомните того же Чеширского Кота. Люди понять не успели, как нечто разинуло свою пасть и проглотило одного, а затем второго. Даже обуви не оставил. Мы стойко выждали три секунды. А потом под пробитой крышей взорвался гвалт из криков и отчаянных возгласов. Громче всех драл глотку Дофус. Его впечатлила растяжка челюстей этого «человека». Видимо, впервые с таким сталкивался. Я попытался порвать цепь и сжечь печати. Бесполезно. Защита не ниже девятого уровня. Этот волшебник с дрянной начинкой внутри хорошо подготовился. Спросите, отчего же я не поддаюсь панике и не прошу пощады? Бесполезно. Дух, запертый в теле волшебника, вряд ли будет слушать чужие просьбы. Он просто всех сожрёт и сыто удалится. Знаем, проходили. — Давно не виделись, Бартимеус. Шумерский. На специфичном наречии. Досадно, что он в курсе, кто я. Обычно меня запоминали, чтобы позже отомстить. — Откуда он знает твоё имя? — Спросила меня Шанна. Из нас всех она была в самом плохом состоянии. Это и привлекло внимание волшебника. Он резко оказался рядом с нами. Преодолев печати и коснувшись рукой цепей, он впился взглядом пока что обычных карих глаз в её испуганное лицо. — Пахнешь слабостью. Это перебьёт вкус остального блюда. Не успели мы и ртов открыть, как он выдернул её из барьера. Шанна истошно завизжала и попыталась ухватиться за меня. Пока её сущность рвалась о сдерживающие узлы заклинания, подобно тонкому листку пергамента. Крик оглушил оставшихся духов. А через мгновение оборвался. Ни Шанны, ни следа её присутствия. Мои глаза отказывались верить. Незнакомец вновь разинул рот и проглотил её! Раф жалобно заскулил. Он был не готов к такому повороту событий. Никто не был. То, что за короткий период времени волшебник поглотил двух взрослых простолюдинов и джинншу второго уровня, говорило об одном. Дух могуществен. Весьма и весьма. — По глазам вижу, что ты все понял. — Оно снова обратилось ко мне. Словно остальных тут и не было. Их судьбы были предрешены. — Дух в человеческой оболочке. — Не было смысла врать и увиливать. Воспоминания, как плотина поглотили меня. Слышать циркуляцию крови, видеть, как огоньки-нейроны несут поставленную задачу прямо в мозг. Ощущать каждую косточку, каждый вздох, каждый удар сердца. Мне было тесно в Натаниэле. Непривычно. И слишком всё запутанно, чтобы разобраться как следует. Я слышал его мысли как отдельный голос. Я смотрел на мир его глазами. Весьма поверхностно и однобоко. Увы, человеческое зрение многое упускает. Может, и к лучшему, что люди «слепы». Но с дискомфортом пришло и наслаждение. Нет боли. Одна свобода. И эйфория! Насколько яркие были эмоции победы и как была терпка горечь страха! Человек словно букет. Чем дольше внюхиваешься, тем больше открываешь для себя новые невероятные ароматы. Нат постоянно облизывал сухие потресканные губы, и я смаковал кровь с них. Не имея представления о понятии «вкуса» меня данное открытие поразило, обескуражило и возбудило. Будь время, я бы отведал его любимых тостов с клубничным джемом, вгрызся бы в горячую сосиску хот-дога и выдул кружку чая. Как же необыкновенно ощущать! Волшебник широко улыбнулся. — Я знаю, тебе знакомо это чувство. Таким, как нам, следует держаться вместе. Познать ЖИЗНЬ, какой она есть, и отринуть бесконечное бледноликое СУЩЕСТВОВАНИЕ. — Что за бред ты несёшь! Предатель! Перебежчик! — Ох, Дофус. Слишком пылкий и эмоциональный дух, чтобы адекватно оценить чужие силы. Дофус быстрее всех принял самостоятельный облик. Как-никак он джинн девятого уровня. — Тебя я не знаю. Будь добр, исчезни. — Создание вытянуло руку, призвав то, что было скрыто в тумане у дальней стены завода. Лезвие гигантской косы без сопротивления прошило макушку облачённого в шлем викинга и вышло под подбородком, марая косматую, заплетённую в косички светлую бороду. Дофус закатил глаза, мощно харкнув распадающейся сущностью себе на грудь. Лезвие не позволило ему закрыть рот. Передо мной африт, возможно, полумарид. Высокого уровня. На седьмом плане я улавливал знакомые колебания. При поглощении смелого, но глупого джинна измерение вокруг него исказилось. Африт спокойно расправился с двумя духами, даже глазом не моргнув. Нас осталось трое. И бродячая собака, что забрела на пустой завод, ища ночлег.