Мой дом — твой дом

Проведя за поиском ключей всю ночь, хотя для Уилла казалось, что не более часов двух, он устало сел на ковер в гостиной. Сколько бы он не носился по дому, доступ ко всем запретным дверям так и не был найден. В окна начали проходить приломленные стеклом лучи солнца. Глаза щипало, а веки сами сабой опускались. Казалось, что вся картина рассвета, находящаяся за окном, смеялась над его неудачей. Ладони неумолимо сжали жёсткий ворс ковра, пытаясь привести профайлера в чувства. Без сил Уилл встал и двинулся к дивану. Обивка приняла того в свои объятья. Проводя взглядом по комнате, глаза зацепились за креденцу, которую он ещё не изучал. Открыв ящик из палисандры, он обнаружил бумаги. Ненужные документы, даже те были сложены с определённым чувством безупречности. Переворачивая всё вверх дном, на свет вышел плотный крафтовый конверт без какой-либо подписи. Конечно, ключей там и подавно быть не могло, но Уилла охватило чувство любопытства. Стараясь не оставлять за собой следов, он осторожно вскрыл мешочную бумагу. Подушечки пальцев дотронулись до гладкой поверхности нескольких фотографий. Вынув их, мужчина подметил удрученное состояние снимков. Те будто прошли Афган, а затем несколько лет размокали в луже. Брезгливо сморщившись, Грэм осмотрел их содержание. На переднем плане маленькая девочка, в сарафане в горошек, она махала рукой, сидя на качелях. Её светлые локоны были заплетены во французские колоски. Глаза весело улыбались, а белоснежная улыбка указывала на аристократичное происхождение. На заднем плане были виноградные поля, тянувшиеся в высь кургана. На его апогее возвышалось готическое поместье. От самой сути фотографии веяло покоем. На второй семейство, всё с той же девочкой. Женщина, которая по всей видимости являлась матерью, была одета в карминового цвета платье с кремовой кружевной оборкой. Её форворовое лицо было надменно вздернуто. Высокий мужчина, стоящий рядом, был чуть ли не точной копией Ганнибала. На секунду Уилл даже задумался, быть может доктор Лектер когда-то имел собственную семью, но учитывая «древность» снимков, это явно был его отец. Тот, не особо отличаясь чопорностью от Ганнибала, предпочёл камзол эбонитового оттенка. Меж ними стояла, покорно сложив руки, девочка с первого снимка. Вот она - семейная идиллия, которую Грэм так и не успел познать. На смену зависти, щимящей в сердце, пришел вопрос: Почему Ганнибал никогда не вспоминал о своей семье? Она казалась куда более приличной, нежели семейство, в котором вырос парень. Взглянув на третий, последний снимок, профайлер застыл. С потрёпанной бумаги на него смотрел мальчик с холодным взглядом. Его русые волосы были идеально уложены. Сквозь внимательные зрачки был отчетливо виден пытливый ум. Касаясь бумаги, он не понимал: отдает ли холодом полиэстер или же душа с фотографии разъедает плоть пальцев инеем. – Доброе утро, Уилл, – поприветствовал Ганнибал. Профайлер застыл, оставаясь сидеть на ковре, держа снимки. Он так и не осмелился повернуться. – Доброе... Извини, мне не спалось, и я решил спуститься... – Ясно, а на каком моменте ты решил изучать содержимое моих вещей? – в его голосе не было угрозы, только беспокойство вперемешку с тревогой. – Если ты против, то я более не стану... – отчётливо слышится ложь, – Это твоя семья? – Ганнибал сел на корточки рядом с парнем. – Верно. – Почему ты никогда не рассказывал о ней? – Это прошлое, от которого хочется убежать. Раны зажили, но нет надобности вскрывать старые швы. –У каждого святого есть прошлое, и у каждого грешника есть будущее. – Оскар Уайльд. – Какое будущее может быть без прошлого. Ничто не приходит из ниоткуда. Везде есть последствие предшествующих действий. Был бы ты собой без прошлого? – Определённо нет, и я не желаю менять его. – Даже несмотря на его инфернальность? – Измени я прошлое, не встретил бы тебя, и не говорил бы с тобой сейчас. – Это твоя сестра? – Грэм не решился спрашивать, что стало с его семьей, надеясь, что тот сам начнет повествование. – Да, Миша, – Лектер принял снимок из рук профайлера, – Она была одной из немногих, кого я любил. Была... Либо Ганнибал каким-то образом сумел разлюбить её, что мало вероятно. Либо она... – Мертва, – психиатр, будто прочитав мысли, закончил. Он закрыл глаза, сжимая бумагу всё сильнее. Изображение начало искажаться, мнясь под пальцами. Видя боль, которую по всей видимости переживал мужчина, смотрящему хотелось всей душой растиражировать своё переживание. Хотелось помочь, но поддержкой стала только ладонь, похлопывающая плечо Ганнибала. Отец профайлера всегда так делал. Даже после ухода матери, единственным утешением стало холодное недо-обнимание. – А она тебя любила? – Нельзя говорить наверняка. Детям чуждо полноценное осознавание эмоций, но вся красота в том, что они искренние. Она чувствовала привязанность ко мне, как и я. Но в этом и недостаток любви. Она рано или поздно кончается, и не важно по чьей воле и при каких обстоятельствах. Сложно вырывать из сердца то, что заставляет жить. – Для чего? Можно любить человека, даже зная, что тот мертв. Пока ты находишься под властью сторге́, человек будет жить. Исчезнет он лишь тогда, когда его след полностью выцветет на земле. Знаешь, есть теория, что пока наша вселенная расширяется, все объекты отдаляются друг от друга. И когда их последняя энергия иссякнет, а расстояние меж ними окажется ошеломительным - вновь большой взрыв. Наше пространство дает бесконечное количество времени и простора, а значит, что может произойти абсолютно всё. Когда-то Миша будет жива и проживёт долгую жизнь... Просто нужно подождать. – «Я приемлю тебя, жизнь, какова бы ты ни была: ибо я люблю тебя, вечность». – Не думал, что начну это утро с цитаты Фридриха Ницше, – Уилл поднялся с пола, радостно подставляя лицо лучам, прибывшим с утреннего небосклона. День предвещал быть более чем сносным. – Я договорился с Джеком на счёт нашей поездки. Через несколько часов можем отправляться. *** Беверли спала прямо на стуле, облокотившись о металлический стол. Спина протяжно ныла из-за непривычного положения. Катц провела всю ночь за изучением анализов и осталось лишь дождаться его завершения. Гематологический анализатор справа от неё неприятно запищал, ознаменовав конец мучений. Жаль, ведь для девушки они только начинались. Кое-как поднявшись, попутно разминая спину и проклиная каждого из двенадцати богов эллинской религии, она достала отчет. – Диметилртуть? – название показалось Беверли знакомым. Порывшись в памяти, её осенило. В лаборатории ФБР уже проводилось производство этого вещества, для воспроизведения уже раскрытой цепочки преступлений. С ощущением судорожной радости, она набрала номер Джека. Даже если брать во внимание тот факт, что было пол шестого утра, девушка знала, что начальник не спал. – Доброе утро, помнишь дело с девушкой, которая подмешивала в косметические средства и шампуни родственников диметилртути, чтобы заполучить наследство? – Ну так? – На теле одной из жертв я обнаружила следы этого вещества. От него, при соприкосновении с кожей, человек умирает в течение нескольких месяцев. Значит, Потрошитель скорее всего знал жертву и имел с ней непосредственный контакт. Ведь наш пациент никуда не пропадал, соответственно убийца не держал того у себя в подвале. – Диметилруть? – ловя все дребезжащие нотки в голосе Кроуфорда, Беверли определила, что что-то не так. При напряженном состоянии Джека, его голос всегда звучал так, будто раструб фагота вот-вот лопнет. – Да, а что? – Примерно месяца три назад мне сообщили о пропаже некоторых реагентов, в том числе и диметилртути. Я решил, что они просто успели затеряться за ненадобностью, но мог ли Потрошитель выкрасть их из лаборатории? Такие вещества абы где не продаются, значит у него был допуск. – Возможно. Наверно стоит пересмотреть записи с камер наблюдения. Мне подождать пока вы и все остальные приедут? – Нет, поезжай сама, не стоит терять времени, – послышались протяжные гудки. Обязанности и новые дела тяжелым грузом оседали на плечах Катц. Получив временный пропуск, отстояв километровую очередь за макиато и прождав в пробке около часа, девушка в конце концов добралась до назначенного места. Неловко споткнувшись, выходя из машины, Беверли зашла в десяти этажное здание. ФБР принадлежало только несколько последних этажей, поэтому её сопровождали любопытствующие взгляды, желающие узнать побольше о гостье. Зайдя в пыльный архив, она практически сразу нашла записи за Июль. Вставив касету в проигрыватель DVD Катц стала проигрывать запись. Но на определенном моменте видео оборвалось и началось нечто совершенно иное. – И что случилось? *** – Так, наверно сначала в ювелирный, а затем за телефоном. Будем заходить за продуктами? – мужчины вышли из машины, направляясь к поистине исполинскому меганому. – Боюсь, здесь нет необходимых мне ингредиентов для ужина, – Уилл же насмешливо взглянул на Лектера. – Прошу простить боярин, мы - кривозубые крестьяне, совершаем покупки в «всё за 99 центов». Конечно, не гоже господину с чернью якшаться. На наших базарах вы не найдете белых трюфелей и заморского кьянти, – сказал Уилл, на что в ответ Ганнибал залился звонким смехом. Действительно, Грэм никогда не слышал, чтобы он смеялся так на светских мероприятиях, в компании «друзей» разодетых в лощёные костюмы. Он всегда был сдержан и до невозможности манерен. Никто кроме Уилла не видел Лектера так хорошо, как кто-либо другой. Он видел весь перечень палитры цветов души Ганнибала. В том числе и самые тёмные оттенки. – О, нет. Просто я сомневаюсь, что здесь найдутся столь специфичные продукты для моих блюд. Я привык брать их у надежных поставщиков. По улице сновали люди, изредка оглядываясь на свору из трёх мужчин в форме, следующих за этими двумя. Как только револьверная дверь за ними начала новый оборот, их остановил охранник. – Извините, но с оружием сюда заходить нельзя, даже при исполнении. Сдайте всё в камеру хранения или носите с собой переносной сейф, – в его словах чувствовалось злорадство. Ему явно не так часто давался шанс утереть нос более успешным представителям его масти. Никто не собирался лезть в разборки, поэтому без лишних слов табельное покинуло своих владельцев. Первой точкой по плану был ювелирный. Свет фианитов, бриллиантов и других драгоценных камней, в которых Уилл не разбирался, кричал о своей привлекательности и дороговизне. Глаза разбегались от огромного выбора. –Хм... Как думаешь, лучше браслет или колье, а может локет? Смотри, вроде красивый коллар, – конечно, мужчина не был фанатом ювелирных украшений, но сейчас он как умалишённая сорока, бежал от одной броской вещицы к другой. Но знал, что вряд ли когда-нибудь сможет высказать всю благодарность своей подруге. Но если этого нельзя сделать словами, значит можно сделать подарком. – Думаю ей прийдется это по вкусу, – Ганнибал держал на ладони изящное кольцо-доспех, усеянное алыми рубинами. Выбор определенно был совершен, вот только профайлера смущала одна «маленькая» деталь. Увидев, каким потерянным взглядом Уилл смотрит на украшение, Ганнибал сразу всё понял. Он без лишних слов уже стал доставать портмоне, но Уилл его остановил. – Не беспокойся, мне хватает, пойдем, – и тот, не дожидаясь спутника, побрёл к кассе. Верно, у него было достаточно средств, но он понимал, что на телефон почти ничего не останется. И не важно. Он готов был пожертвовать своим удобством, ради счастья Аланы. Далее по списку шёл магазин электроники. Яркие лампы ослепляли. Со всех сторон звучали работающие плазменные телевизоры. Уилл уже интуитивно потянулся к нужной ему модели смартфона, но пришлось себя отдернуть. Ему едва ли хватало на более или менее (хотя скорее менее) приличный телефон. Пришлось протягивать ладонь к стеллажу с довольно дешевыми, и не очень надёжным по виду устройствами. Но очередной благородный порыв Лектера остановил действие. – Я не могу позволить тебе покупать такие некачественные вещи. Уверен, он взорвётся в твоих руках раньше, чем ты успеешь кому-то позвонить, – и с этими словами Ганнибал поставил товар обратно на полку. Осмотрев категорию недавно вышедших устройств, он взял чуть ли не самое дорогое из всех. –Кхм... Я вряд ли могу себе это позволить. – Я оплачу, считай это обычным жестом дружелюбия. – Страшно представить как МНЕ придётся оказывать подобные жесты. Лектер слабо улыбнулся: – Простого спасибо и дружеских объятий будет вполне достаточно. – Спасибо, – профайлер аккуратно прильнул к Ганнибалу, похлопывая того по спине. Секунда. Две. «Дружеские» объятья не заканчивались. Грэму пришлось фактически мягко оттолкнуть надоедливый фактор от себя. – Будь осторожней, чем шире открываешь объятья, тем легче тебя распять. Человек за человеком оформлял покупки, а затем спешил по своим делам. Уилл с Ганнибалом стояли там далеко не первыми. Впереди них находились женщина с дочкой. Как только Грэм взглянул на неё он заметил поразительное сходство с сестрой Лектера. Тот же умиротворенно смотрел на толпу людей слева. Оно и к лучшему, не за чем вскрывать старые раны. С этой монотонностью прошла бы целая вечность, но все изменили крики людей в соседнем торговом блоке и один выстрел. *** Беверли напрягла брови, от чего на лбу выступили несколько морщинок. Нога тревожно постукивала по полу. Зрачки, расширяясь с каждым мгновением, продолжали смотреть запись. Её сделали камеры видеонаблюдения, но явно не те что находились в лаборатории. Каждый кадр показывал мужчину и женщину, будто давно не видивших друг друга. Они соприкасались и оставляли поцелуи на шеях в спешке. Боялись быть пойманными. Присмотревшись внимательней, Катц осенило дважды. Фигура, волосы, лицо - все было сродни внешности Беллы Кроуфорд. А мужчина на видео отдавал все свои последние силы и страсть, словно предвидел, что через какое-то время окажется на разделочном столе Беверли. Это точно тот, из-за кого девушка сейчас находилась здесь. Тот кто умер от отравления диметиломртути. Тот кто стал частью картины Потрошителя - Вакхом. Голова разбивалась на осколки от сомнений. Ей обязательно нужно позвонить Джеку и рассказать, что она нашла. Вот только как он это воспримет... Вдруг Катц посетила догадка. Её начальник мог узнать об измене жены и отравить любовника, ведь он имел доступ к лаборатории. Быть может Потрошитель косвенно знаком с Джеком и, уличив его в убийстве, подсунул труп ему на место преступления? И что делать теперь? *** Вскоре, безумие, охватившее весь остальной торговый центр, добралось и до Уилла с Ганнибалом. Всё происходило за считанные секунды. В воздухе поднимался уже знакомый запах железа. Двое мужчин в масках подбежали к кассе, направив дуло пистолета в лоб продавцу-консультанту. Тот без лишних слов открыл кассовый аппарат, доставая всю наличку. Девочка по зади громко заплакала. Сколько бы мать судорожно не пыталась прикрыть её рот рукой, малышка продолжала биться в истерике. Переведя взгляд на Ганнибала, Уилл замер. Профайлер видел, что тот, перебирая всевозможные варианты в голове, действительно не знал, что делать. Или так казалось только изначально? Лектер бесшумно прошёл вперед профайлера, закрывая того спиной, а затем остался стоять неподвижно. Этот психоз мчался в сознании Уилла, а плач ребёнка на фоне звучал как безумный аккомпанемент. Группа мужчин, сопровождавших эту парочку, оставались стоять у входа в торговый блок. Они, пока никто не видит, начали спускаться вниз за оружием. Один из двух маргиналов стал проходить вдоль посетителей, забирая все предложенные купюры. Когда очередь дошла до той самой девочки и её родительницы, первая закричала ещё сильнее. Все её маленькое тельце било судорогами. Персона в маске раздраженно вздохнула и взметнула пистолет к её лицу. Люди вокруг ожидающе замерли. Никто не смел двинуться, и только мать прижимала дочь всё сильнее к себе. Неожиданно для Уилла, психиатр двинулся в перед. Весь его вид выдавал собранность и нагонял неприязнь на окружающих. Мужчина со всей силы замахнувшись, ударил оппонента в солнечное сплетение и пока тот летел в стеклянную стену магазина, Ганнибал успел его словить. Затем он соприкоснул голову человека с пистолетом, с кассовой стойкой, размазывая его череп. Кровь омывала белый мрамор. Даже девочка больше не кричала. Всё замерло. Партнер бедолаги, чья голова продолжала биться о твердую поверхность, навел прицел на доктора. Но ему не позволили нажать на курок. Уильям успел сбить того с ног, стараясь оттолкнуть оружие по-дальше. Конечно, профайлер не был так силен как Лектер, но эффект неожиданности дал свои плоды. Прихватив с полки увесистый блендер в металлическом и стекольном каркасе, он сначало снял маску, а затем стал разбивать этот самый каркас о лицо человека под ним. Некоторые осколки впивались в плоть и застревали в ней. Когда от каркаса ничего не осталось, он включил блендер, приставляя его к глазу мужчины. Жестокость была столь же неоправданной, как и ликование сердца. Вся его сущность пела, разрываясь на клочки. Отвлекшись на секунду от своего очень важного занятия, Грэм поймал взор Ганнибала на себе. Первый мог поклясться, что именно в этот момент из его зрачков метались искры, достигая своего получателя. В голове кричала мысль «узрите бурю, вот он я». Но всё хорошее рано или поздно кончается. Послышался звук полицейской сирены, однако толпа вокруг продолжала оставаться все такой же неподвижной. Полицейские бегом поднимались к месту происшествия, оставляя за собой эхо. Следующие пятнадцать минут прошли для Уилла под пеленой бессознательности. Он помнил, как обомлели копы, лишь взглянув на сцену. С одной стороны они, как и другие люди, были благодарны их «геройству», но с другой... Они казались безумцами. Конечно, никто и не собирался отпускать их, пожав на прощанье руку и дав в подарок коробку конфет. Обыск начался прямо на месте. Опросили всех свидетелей, проверили остались ли живы нападавшие, начали осматривать вещи Ганнибала и Уилла... Похлопывая по плечам, а после переходя к карманам Грэма на рубашке, полицейский вынул от тудого небольшую таблетницу с неизвестным содержимым. – Употребляем? – блюститель закона из подлобья взглянул на парня. – Нет, у меня болезнь. Последнее время галлюцинации участились и врач порекомендовал мне препараты, – Лектер огорчился. В его взгляде читалось разочарование от того, что профайлер не посвятил его в свои трудности, так ещё и обратился к ненадёжному специалисту. – Понятно, разрешение на них есть? – спросил офицер, но Грэм промолчал. – Я его лечащий врач, медикаменты тоже я прописал. – Так значит, вы его дилер? С каких пор наркоманы стали бросаться на грабителей с гребаными блендерами?! Короче всё равно, ребята, пакуйте их. И кто только Ганнибала тянул за язык говорить такое? Не его ведь проблемы. Хотя какая разница... Что так, что так - придётся ночь в камере просидеть. Только теперь не одному. Идиотизм... Да, не так себе Уилл представлял сегодняшний поход за покупками...