Pretty, Unpretty, Then Pretty Again

Никто не расскажет вам о том, как пережить что-то страшное, — о травме, через которую вы проходите после этого. Выживших рисуют героями и спасителями, их концовки пишут как счастливые, не обращая внимания на травмы, которые им пришлось пережить. Никто не сказал ему, что шрамы, полученные от побоев матери, негативно отразятся на его психическом здоровье. От ожога на щеке остался шрам. Сегодня впервые сняли бинты, и, глядя на себя в зеркало, он думал только о том, какой он уродливый. Как сильно он ненавидит себя за шрам, который он даже не ставил себе. Он ненавидит ожог, и он ненавидит тот факт, что шрам не исчезнет. Он разбит, сломлен и обожжен, в буквальном смысле. По ожогу на щеке каждый сможет определить, кто он такой, но хорошо это или плохо — зависит только от самого человека. Он нерешительно показал его остальным. Эндрю проигнорировал это, Нил пошутил, что теперь они похожи, Ники пытался сдержать слезы на глазах, а Кевин… Кевин обхватил его лицо и поцеловал ожог, словно это была еще одна часть его самого. Это заставило его покраснеть так, как никогда раньше. А еще его мучила совесть из-за ситуации с Рико, но, наверное, это нормально… верно? С тех пор как он заснул в объятиях Кевина, нападающий стал смелее в своих действиях. Он так отчаянно хочет добиться Кевина, но знает, что пока не готов к отношениям, да и ситуация с Рико не способствует этому. Он позаботился о том, чтобы Кевин знал, что он не готов, потому что, черт побери, он никогда бы не поступил так с Кевином. Он так и не объяснил ему почему, но Кевин и не стал настаивать. На самом деле Кевин сжал его руку и сказал, что подождет. Кевин даже спросил о границах, и они составили список, потому что Кевин знал, что это помогает Аарону организовать свои мысли. Сегодня они впервые вернулись в университет, и люди глазели на Аарона, отворачивались от него, но Лисы всегда были рядом. Особенно Эндрю и Кевин, которые неоднократно угрожали людям. Наконец-то репутация психопата Эндрю помогла ему изменить ситуацию. Они еще не решили, когда начнут действовать в отношении видео или интервью. Скорее всего, это произойдет на следующей игре Экси, которая состоится в эти выходные. Ему не разрешили играть, и когда все обратились к Кевину и Нилу с просьбой возразить, то нашли лишь непоколебимую поддержку. Единственное, что смущает Аарона, так это то, почему Вороны разгромили их стадион и раздевалку. Неужели Рико разгромил целый стадион только из-за того, что у них с Кевином… что-то случилось? Он знает, что Вороны их недолюбливают, но это уже слишком, даже для них. Он пытается вспомнить, чем они занимались последние пару недель, но в голове всплывают лишь воспоминания об инциденте, и он быстро возвращает свое внимание к учебнику по медицине. Он как раз возвращается к нему, когда вибрирует его телефон. Эндрю: Сенсорная терапия сегодня. Аарон: Прямо сейчас? Эндрю: Будь готов через 20 минут. Аарон взвешивает свои возможности: он ничего не делает прямо сейчас, и Эндрю должен знать об этом. Он смотрит в свой учебник. Насколько он знает, у него нет никаких тестов или контрольных работ, так что все должно быть в порядке. Аарон: Хорошо. Аарон встает и переодевается в толстовку Ники и тренировочные штаны Эндрю, чтобы было удобнее. Через несколько минут они ему все равно понадобятся. Он подумывает взять что-то из вещей Кевина, но решает, что пока не готов к этому, поэтому оставляет все как есть. Два резких стука в дверь раздаются ровно через 20 минут после первого сообщения Эндрю. Он открывает дверь и видит своего брата-близнеца в его обычных джинсах и толстовке, но по запаху он догадывается, что толстовка принадлежит Нилу. Эндрю тоже крадет одежду для удобства, кто бы мог подумать? Его брат приподнимает бровь, глядя на его штаны, но решает оставить все как есть. Они идут бок о бок к машине, тихо ступая ногами по тротуару, как научились делать в детстве. Поездка в машине проходит в тишине, той комфортной тишине, которая возникает, когда ты знаешь человека настолько хорошо, что тебе не нужно говорить, чтобы заполнить пространство. Он греется в ней, потому что никогда бы не подумал, что дойдет до этого момента, когда ему было 10 и мать впервые избила его, или когда ему было 13 и он узнал, что у него есть брат-близнец, которому он не нужен, или когда ему было 16 и его мир перевернул брат, который никогда не произносил с ним больше двух слов. Он тихо благодарит свое детство за то, что оно его создало, что оно довело его до такого состояния, что он может сидеть в машине, отправляясь на сенсорную терапию со своим братом-близнецом в комфортной тишине, когда между ними ничего не стоит. Эндрю, должно быть, знает, что происходит в его голове, потому что он чуть крепче сжимает руль. — Можно к тебе прикоснуться? — Аарон кивает, и Эндрю берет его руку и сжимает, закатив глаза. Это как раз то, что нужно Аарону. Дурацкая близнецовая телепатия. Он ее обожает. Они подъезжают к месту, и он чувствует, как меняется энергетика в машине. К ней добавился оттенок нервозности, и он точно знает, почему. Они боятся, что могут спровоцировать что-то у другого, что Эндрю может вернуться к Дрейку, а Аарон — к Крису или тем парням. Эндрю открывает перед ним дверь, и он понимает, что просидел там две минуты, не делая никаких движений, чтобы выйти. Он озорно улыбается, и Эндрю слегка посмеивается над ним, что, в общем-то, не так уж и важно. Но для Аарона это значит весь мир. Он вылезает из машины, и Эндрю захлопывает дверь, после чего идет за ним в кабинет Би. Они не обращают внимания на то, что администратор зовет их зарегистрироваться, — они слишком нервничают и знают, что Бетси все равно позаботится об этом. Они стучат в дверь и ждут тихого «войдите», прежде чем войти. Диван теперь стоит посередине комнаты, а кресло-мешки по бокам. На подлокотниках дивана по-прежнему лежат одеяла, а запах лаванды преобладает над всеми остальными. На столике их ждут две кружки, а Би сидит с блокнотом на коленях. По ее сигналу они садятся вместе на диван, не прикасаясь друг к другу. — Привет, Эндрю, Аарон. Она кивает им. — Как вы, ребята, провели эту неделю? — Хорошо. — Это был ад. Би слегка смеется над Эндрю и что-то записывает в блокнот. — Что сделало эту неделю плохой, Эндрю? — Кто-то разгромил нашу раздевалку, а он, — Эндрю указывает на него, — не позволяет мне причинить боль его бывшему парню-засранцу. — Кроме обычных причин, почему ты хочешь причинить ему боль? — Он залил видео, в котором сказал, что Аарон изменял ему и что он заслужил то, что получил. Би очень старается сохранять спокойствие и нейтралитет. — А как ты справляешься с этим, Аарон? — У нас есть план, но я не хочу об этом думать. — Ничего страшного, мы можем попробовать начать прямо сейчас. Если когда-нибудь захотите поговорить об этом, приходите ко мне. Каковы твои отношения с прикосновениями? — В каком смысле? — спрашивает Эндрю. — Сегодня. — Я не против прикосновений выше бедер. — говорит Аарон. — Ниже плеч — ничего, кроме рук. — Хорошо. Что для тебя означают прикосновения? Знаешь ли ты, что в безопасности, когда прикасаешься к кому-то? Они делают паузу и смотрят друг на друга в течение минуты, Эндрю и Аарон, оба осмеливаясь начать первыми, а Би смотрит между ними Аарон перебивает: — Прикосновение означает для меня безопасность, когда кто-то обнимает меня, я чувствую себя в безопасности. Но это должен быть надежный человек, тот, кому я доверяю. В противном случае я смогу пережить прикосновение, но, скорее всего, не буду от него в восторге. По крайней мере, так было. Теперь я не могу терпеть внезапные прикосновения небезопасных людей. — А кто твои безопасные люди? — с любопытством спрашивает Эндрю. — Ники, Кевин, иногда Кейтилин… и ты. — Я — твой безопасный человек? — Эндрю выглядит так, словно не может этого понять. — Ты никогда не причинишь мне боль, Дрю. Теперь я знаю это. Эндрю на мгновение задумывается над его словами, прежде чем предложить свой собственный ответ. — Прикосновения — это всегда борьба для меня. У меня есть определенные «безопасные люди», которые обычно могут дотронуться до меня, но мне нужно, чтобы они спрашивали разрешения и уважали мои границы. Прикосновения никогда не были для меня утешением до появления наркомана, но теперь я думаю, что это возможно, и я хочу поделиться этим с тобой. Аарон слегка улыбается на это. Би что-то записывает, ухмылка на ее губах на 100% настоящая, открытая, честная и безопасная. Теперь он понимает, почему Эндрю ей доверяет. — Хорошо, этот вид терапии заключается в том, чтобы раздвинуть границы, чтобы достичь своих целей, и привыкнуть к дружеским прикосновениям. Какие у вас цели в сенсорной терапии? В терапии существует множество целей. Они снова оценивают друг друга. На этот раз молчание нарушает Эндрю. — Я хочу иметь возможность обнимать тебя, чтобы утешить, и… — И что? — спрашивает Аарон, любопытный как никогда. Эндрю краснеет, и его лицо становится безучастным. — Да ладно тебе, Эндрю. — говорит Бетси. — Никто не будет смеяться над тобой за твои цели. — Я ничего не скажу. — Ты хочешь иметь возможность обниматься? — удивленно спрашивает Аарон. Губы Эндрю сжимаются в тонкую линию, и он видит, что Би сдерживает смех. — А какие у тебя цели, Аарон? — Я хочу иметь возможность утешать Эндрю при помощи прикосновений, и я хочу иметь возможность обниматься без того, чтобы у каждого из нас срабатывал триггер. Би возбужденно хлопает в ладоши и идет записывать что-то в блокнот. — Что тебя устраивает на данный момент? — Руки. — отвечает Эндрю. — Держаться за руки? — уточняет Би — Мм… — на этот раз соглашается Аарон. — Ладно, давайте начнем с этого, а? Аарон смотрит в сторону Эндрю, который в ответ хватает Аарона за руку и начинает поглаживать костяшки пальцев, как всегда. Одно лишь поглаживание костяшек пальцев помогает ему успокоиться. Би улыбается им. — Эндрю, положи свою руку на плечи Аарона. Это может заменить объятия на данный момент или в те дни, когда вы чувствуете, что прикосновения не слишком приятны для вас, но вы все равно хотите утешить друг друга. Рука Эндрю отрывается от его руки, чтобы свободно обхватить его плечо. Рука вокруг него теплая и надежная, но не ограничивающая. Ему не нужно вставать и двигаться, чтобы очиститься от прикосновений, это приятно. Аарон смотрит на Эндрю, чтобы узнать его мнение, и получает кивок в ответ. — Аарон, можешь сделать то же самое с Эндрю, если Эндрю захочет, чтобы его утешили подобным образом. Думаю, это все, что мы рассмотрим сегодня, так как у нас закончилось время, но, скорее всего, мы изучим и другие языки любви, если это вас заинтересует. — Языки любви? Как у пар? — Аарону вдруг стало не по себе. Би смеется над ним. — Языки любви помогают выразить и платоническую любовь. Аарон слегка краснеет от ехидного смешка Эндрю. Она смотрит между ними: — Вы, ребята, добились сегодня большого прогресса, я так вами горжусь. Би говорит им это после каждого сеанса, и даже если слова уже знакомы, он все равно чувствует, как в груди расцветает тепло, когда слышит их. Они кивают ей в знак благодарности и вместе покидают заведение. На полпути к машине Эндрю останавливается и смотрит на его руку. Аарон улыбается и позволяет брату-близнецу взять ее. Это прикосновение успокаивает, и он может признать, что, кажется, немного гордится собой за тот шаг, который сделал сегодня. Ему очень хочется угощения, съедобного угощения. От этой мысли над ним оседает облако страха и беспокойства, но он отгоняет его сильной рукой. Ему разрешено хотеть, ему разрешено есть. — Мы можем остановиться, чтобы съесть мороженое? — спрашивает он Эндрю, стыдливо отводя глаза в сторону. — Да. — он чувствует, как от его близнеца волнами исходит удовлетворение, и рука в его руке сжимается, а затем трется о костяшки пальцев, чтобы успокоить накопившийся стыд за желание поесть. Они вместе едут за мороженым, никакие вредные мысли (кроме Рико, но сейчас они это игнорируют, так что…?) не задерживаются над ними, руки соединены, а души довольны знанием того, что другой в безопасности.