Краски

Я вижу его во снах. Меня сводят с ума его синие волосы, каждую ночь вместо кошмаров приходит он, представ в ослепительном жёлтом свете, а за спиной у него то ангельские крылья, то хвост чёрта. Я стал больше спать, потому что желаю видеть Коралину, это желание навязывается, словно уличный кот, и плетётся день за днём, оставляя грязные следы на дороге. Я полюбил жёлтый и синий, хотя раньше воротил нос от чистых оттенков, отдавая предпочтение сложным и глубоким. Даже думал покрасить волосы, но вовремя остановился — не вижу смысла в цвете, когда в воспоминаниях сплошные белые стены. Это изматывает. И шторы новые купил, да, а то Суни подрал предыдущие в клочья. Глупый кот. Хочу узнать настоящее имя Коралины. Минхо посмотрел на страницы дневника — осталось не так много, а ведь он думал, что будет заполнять клеточки мучительно долго. Шестьдесят четыре страницы — крохотное число для записей о синевласом парнишке. Ли обречённо вздохнул, понимая, что придётся идти в магазин за новой тетрадью, потому что теперь он не мог не размышлять о Коралине, жизненно необходимо было записывать мысли в попытках хоть как-то упорядочить хаос. Суни жалобно мяукнул с насиженного места. Минхо отложил дневник, перебираясь на кровать, чтобы утешить любимца — у него разболелась лапка. Парень гладил кота по спинке, шепча слова любви, понимая, что впервые говорит их кому-то. Так непривычно произносить «люблю» и «не волнуйся, я рядом», а не слышать их из уст героев фильмов. Минхо казалось неестественным такое, он не должен нести подобную чушь, потому что в его исполнении всё это кажется фальшивым проявлением чувств. Но он продолжал. ― Давай, мой хороший, надо показать тебя доктору, ― Минхо бы с радостью оставил Суни дома, потому что не любит врачей, но понимал, что сам не справится. Болячки животных не та область, в которой Ли силён. Достав переноску из шкафа, Минхо бережно поднял Суни, получая тихое урчание в ответ. Как же этот звук грел душу. Парень долго сомневался, стоит ли отдать кота кому-нибудь или всё же оставить себе, но теперь понимал, что не смог бы расстаться с этим мурчащим комочком радости. Суни действительно успокаивал, а ещё успокаивали мысли о Коралине, который подарил обожаемую рыжую бестию. ― Ну не противься, я взял твоё любимое лакомство, ― Минхо нахмурился, когда Суни отказался лезть в переноску. Парень не любил отказы, они раздражали. Промучившись пять минут, Ли всё же одержал верх над строптивым животным. Их характеры слишком похожи — оба не любят отступать от своего, но у Минхо гораздо больше опыта и мозгов, чтобы обхитрить кота. Парень заманил любимца лакомствами, а потом отсыпал щедрую горсть корма на дно переноски. На улице ветрено. Ни дождя, ни солнца, лишь пронизывающие порывы, стремящиеся унести опавшие листья как можно дальше за горизонт. Голая земля ёжилась от холода, и Минхо вместе с ней. Он любил такую погоду. Когда другие спешили укрыться, он с наслаждением сидел на лавочке у дома, наблюдая за сизыми голубями. Иногда просто открывал окно, чтобы подышать чистым воздухом, принесённым с дальних морей. В детстве Минхо любил думать, что в ветреную погоду кто-то свыше несёт послания на Землю, исполненные мечты людей и долгожданные письма. С возрастом это прошло, в такую чепуху не верят после двенадцати, но иногда, в особенно пасмурные дни, Ли предавался воспоминаниям прошлого, улыбаясь про себя. Здание ветеринарной клиники стояло между такими же серыми домами. Без солнца окна не отражали радостных бликов на асфальт, а табличка уныло поскрипывала под напором ветра. Безжизненное, стерильное здание. Минхо передёрнул плечами, отгоняя непрошенные мысли, и зашёл внутрь. Он совершенно не скучал по кисловатому запаху фенола и бледно-синим шуршащим бахилам. Приём ожидало мало людей, лишь старушка с трясущимся пекинесом и молоденькая девушка с пуделем на коротком поводке. Обе собаки недобро поглядывали на Суни, и если мелкой напасть мешала тряска всего волосатого тела, то вторая могла бы с легкостью сорваться с поводка и разгрызть переноску вместе с котом. Минхо инстинктивно придвинул любимца ближе. Он не против собак, но против, чтобы они покушались на Суни. В кабинет Минхо входил медленно, постоянно переминаясь с ноги на ногу во время приёма, поглядывая то на часы, звонко тикающие каждую минуту, то на Суни, который сжался под руками ветеринара. Бедняжка, Ли хотелось поскорее забрать его отсюда, потому что у самого в ушах гул, а перед глазами картинки прошлого. Некоторые бледнели от времени, но были и те, что яркими молниями врезались в голову. Минхо сжал зубы и руки в кулаки, чтобы вытерпеть психологическую пытку своего организма. ― Нужно сделать узи, чтобы исключить ряд заболеваний. Но если у вас нет возможности, то я выпишу мазь на всякий случай, ― заключил Хван Тэмин — ветеринар — когда закончил осмотр Суни. Если бы кот имел больше человеческих чувств, то наверняка бы вздохнул с облегчением. Минхо уж точно судорожно выдохнул. ― Делайте всё, что нужно, ― парень хотел поскорее выбраться отсюда, хотя бы из кабинета, стены которого начали давить. Потолок всё ниже, и воздух стремительно заканчивается. Хочется открыть окно. ― Тогда не могли бы вы подождать снаружи? Кот очень нервничает в вашем присутствии, ― мистер Хван снял перчатки и отправил их в урну. Минхо передёрнуло от хлопка латекса о кожу. Этот звук столь же противен, как пищание консоли жизнеобеспечения. Может, в прошлом Суни приходилось бывать в ветеринарной клинике, поэтому он так напуган. ― Это обязательно? ― Минхо не хотел бросать кота. ― Нет, но желательно. Некоторые животные гораздо спокойнее переносят процедуры без хозяев. Ваш случай именно такой, ― терпеливо пояснил мистер Хван. От его вежливости сводило челюсть, она была приторной. ― Хорошо, я выйду, ― Минхо нехотя покинул кабинет, одними губами говоря Суни «я рядом». Старуха с пекинесом ушли, пудель же не высказал Минхо и капли заинтересованности — кот пропал, а вместе с ним и внимание к его хозяину. Парень только рад, не хватало пытливых глаз собаки. Подойдя к кулеру, Ли выпил три полных стакана воды, чтобы прийти в себя. В груди всё ещё оседало чувство тревоги, оно никуда и не уходило, просто затаилось на время, чтобы выждать свой звёздный час. Минхо противно от самого себя, от своей слабости и страхов, но пересилить их он не мог, пытался множество раз, каждый оказывался провальным. В конце концов, парень научился игнорировать проблемы, закрывшись даже от самого себя. В последнее время стена давала трещины, позволяя чувствам — самым разным — просачиваться наружу. Оглядев белое помещение, Минхо заприметил яркое пятно в углу. Точнее это был парень, сидящий на корточках возле груды клеток. В голове вновь промелькнули знакомые картинки. Розовые волосы струились кривыми локонами, такие яркие в бледных оттенках ветеринарной клиники, будто лепестки сакуры ранней весной среди голых веток. И толстовка такого же цвета, только чуть темнее, с огромным капюшоном. Минхо окрестил парня Сакурой Харуно, потому что ни один мужской персонаж с розовыми волосами не приходил на ум. Поддавшись странному порыву, как тогда в переулке, Ли направился к Сакуре, стараясь ступать тихо, подобно коту. Он и не знал, что умеет так ходить в массивных кроссовках. И вновь им овладело дежавю. ― Ты чего тут сидишь? ― Минхо не понял, как словам удалось вырваться наружу, но так даже проще — не нужно оправдывать подозрительное разглядывание незнакомца. ― Ась? — парень обернулся, чуть не шлёпнувшись на попу. Коралина… Минхо застыл на месте, впиваясь жадным взглядом в Сакуру, лаская черты, так долго снившиеся во снах. Круглые доверчивые глаза, всё такие же потрескавшиеся губы и еле видный синяк на скуле. Захотелось прикончить того мерзавца, который оставил синюшное пятно. Парнишка смотрел снизу вверх, а лицо в обрамлении розовых волос казалось слишком юным. Невидимая рука толкнула Минхо в грудь осознанием, что он мог чувствовать что-то столь трепетное и непонятное к школьнику. Психиатры на пару с психологами будут только рады добавить в бесконечный список болячек господина Ли педофилию и наконец запереть его в тюрьме. ― Оу, ты тот парень, который забрал у меня кота? ― Сакура-Каролина встал, отряхивая белые штаны. Это не помогло — грязь по-прежнему виднелась. ― А, да, ― рука потянулась к затылку. Неловко. ― Ох, я же даже не представился, невежливо как-то. Хан Джисон, ― встрепенулся парнишка, резко кланяясь, довольно низко, верно, выражает притворное уважение. Хан Джисон… Минхо только это и понял, а в голове аккуратным почерком уже выведено имя. И не стереть его больше, не растворить кислотой, оно не исчезнет даже после смерти. Очень красивое, и парнишке невероятно подходит, гораздо больше Каролины или Сакуры. Вроде Джисон значит «целитель», Минхо посмеялся бы, если бы мог, ведь именно этот мальчишка стал причиной ухода ночных кошмаров. ― А ты? То есть вы, ― исправился Джисон, и носком ботинка начал водить по полу, заламывая за спиной руки. Он думал, Минхо не видит, но как же ошибался. Слишком мало опыта у парнишки, чтобы скрыть этот обычный, всеми известный жест. ― Ли Минхо, ― тоже поклонился, чувствуя необходимость показать Джисону, что он не враг. Странное чувство, надо будет изучить его как следует, потому что неизвестное пугает. ― Тебе подходит, кошатник. Оно значит «великий тигр», ― — Хан как-то встрепенулся, оживился. Такой он нравился гораздо больше, а ещё думает о том же, придавая значение имени. Минхо любит копаться в деталях, и судьбы людей узнавать по линиям жизни на ладонях — это забавляет. Сынмин говорит, что гороскопы чушь, и гадания на таро ничего не стоят, но у Минхо другое мнение. Он не трясётся над предсказаниями как баба над ребенком, но любит находить сходства между человеком и значениями, выпадающими в квадрате Пифагора. ― Знаю. Можешь на «ты», меня бесит формальное обращение, ― Минхо продолжал, смотрел на Джисона, разглядывая всё, до чего взгляд дотягивался. Так он заметил, насколько узкие крылья носа у парня, и симпатичные морщинки на лбу. Детали решают всё в общей картине, поэтому художники так много времени им уделяют. ― Ладно, ― согласился Джисон, и руки всё меньше заламывал сзади. ― А ты что тут делаешь? Коту плохо? ― волнуется. Минхо почему-то стало тепло, и испарина, возникшая в кабинете, куда-то делась. ― Суни. Его зовут Суни, ― Ли доставляло странное удовольствие потихоньку делиться чем-то с Джисоном, это как маленькие фруктовые конфетки в кабинете Пак Джиён — одну попробуешь, и хочется больше. ― Он лапу повредил. ― Оу… Надеюсь, с ним всё хорошо. И имя у него красивое, подходит, ― Джисон закусил нижнюю губу, глядя исподлобья. Минхо не знал, что ещё сказать, он не привык так много говорить с незнакомцем, было просто спокойно и комфортно стоять вот так, разглядывая друг друга. Взгляды говорят больше тысячи слов. По тому, как смотрит человек, можно понять, что он о тебе думает и что чувствует. Минхо поэтому в детстве ненавидел болтунов в больнице, они не затыкаются ни на секунду, заполняя помещение лишним шумом, мешая приглядеться к себе и разобраться, что к чему. Но Джисону было явно некомфортно, он бегал глазами по коридору, не зная, куда себя деть. Потом мяукнул кот. Минхо подумал, что это Суни, и обернулся в сторону кабинета мистера Хвана. Пусто. ― Тише, малыш, ― услышал Ли, а потом вернул взгляд на Джисона, который вновь на корточках, гладит через прутья клетки рыжего котика, почти такого же как Суни, только белого в нём больше, будто снизу припорошили снегом и в сметане морду обмазали. ― Кто это? — поинтересовался Минхо, присаживаясь рядом. Так не делают взрослые люди, на него наверняка уже косятся, ну и плевать. Сейчас рядом Джисон, а с ним почему-то не до упреков. ― Кот, видно же, ― улыбнулся Джисон, и Минхо захотелось, чтобы время остановилось, но оно всё продолжало идти, поэтому брови парнишки поползли вниз, хмурясь. ― Его сегодня усыпят, потому что в приютах мест нет, а он там уже год. Папа сказал, что такое бывает, но так же нельзя. Сердце Минхо дрогнуло. Слишком уж часто оно даёт о себе знать. Он посмотрел на кота, в его светло-зелёные глазки, полные боли и непонимания, и понял, что не даст Смерти забрать кого-то знакомого сегодня. А ещё хочется порадовать Джисона, потому что его лицо выражало чуть ли не больше скорби, чем морда кота. ― А почему не заберёшь? — поинтересовался Минхо, видя, какой добрый Джисон. Это ощущалось физически, стоит тому лишь посмотреть. Интересно, а объятия у него такие же мягкие и ласковые? ― Не могу, Ппама может не принять кота, ― сказал Джисон, оборачиваясь на Минхо. Впервые за всё время сам, когда его не звали. Сердце в очередной раз дрогнуло. ― Ппама — это собака моей семьи, он бишон, маленький, но вредина ещё тот. ― Я заберу кота, ― вновь вырвалось у Минхо. Такими темпами дом парня превратится в приют для животных, но почему-то его это не волновало. Пусть хоть все кошки мира придут в его маленькую квартирку, лишь бы Джисон улыбался. ― Правда? ― Хан удивился, какой же он милый, когда глазки круглые и рот приоткрыт в изумлении. У парнишки красивые эмоции, живые, и он уже не кажется Минхо притворщиком, уж точно не с таким личиком. ― Да, а то Суни скучает один, ― маленькая ложь, потому что рыжий демон вполне вольготно себя чувствует дома, да и одиночество ему в радость, судя по наглой морде, смотрящей с дивана, пока хозяин работает. Но нужно было придумать оправдание своим импульсивным решениям, потому что Минхо не готов пока открыться полностью, не так быстро и точно не в ветеринарной клинике, где всё напоминает о боли. ― Круто, я пойду папе скажу и переноску принесу! ― Джисон встрепенулся, улыбка широченная — все зубы пересчитать можно. Он красиво улыбается. ― Ты слышал, малыш, у тебя будет дом! Спасибо, хён! Вся клиника уже смотрела на парней, а Минхо плевать, потому что он узнал, какие объятия Джисона на вкус. Тёплые, мягкие и нежные, несмотря на крепкую хватку. Ли остолбенел, чувствуя, как капля за каплей его наполняет счастье, воздушное и необъятное. Он никому не позволял касаться себя, даже Чану и Чанбину, которые нет-нет, но порывались приобнять или похлопать по плечу. А тут Джисон, такой солнечный и трогательный, хочется коснуться в ответ, но руки сковало от неожиданности. Домой Минхо возвращался с двумя переносками, ловя внезапно вылезшие из-за облаков солнечные лучи. Наверняка это из-за Джисона, потому что он счастлив, и погода тоже счастлива, одаривая людей теплом. Суни мяукнул, а следом за ним Дуни. Минхо никогда ещё не улыбался на улице. Переступив порог квартиры, и выпустив котов из переносок, Минхо направился в свою комнату. Ему нужен дневник. Я узнал настоящее имя Коралины. Его зовут Хан Джисон, что значит «целитель». Мне нравится, оно красивое и звонкое, такое же, как хозяин. Моё ему тоже понравилось, но я не считаю, что оно мне подходит, я точно не великий тигр, не дружелюбный и не сообразительный (последние два значения Джисон почему-то не упомянул, верно, не знал). А ещё Хани назвал меня «кошатником». Он даже не знает, есть ли у меня ещё кошки в квартире. Вероятно, его глаз намётан на такие вещи. Не знаю. А ещё его отец работает в ветеринарной клинике. Не хочу об этом думать. Джисон не может быть сыном врача, от него не несёт фенолом и белый он не любит. Хотя штаны сегодня у него были именно такие. Надо попросить его не носить белый. Возможно. Хочу узнать номер телефона Джисона. Перечитав запись, что Минхо делал впервые, он понял, что у Джисона появилось новое прозвище — Хани. Этому парнишке всё подходило, даже уродские имена, которые давал кошатник. Раскинувшись на кровати, Минхо вперился взглядом в потолок. Он тоже был лишён стерильной белизны. ― Джисони назвал меня «хён», ― Ли чужды светлые чувства, их давно сожгли многочисленные лекарства, но этот паренёк заставляет сердце биться чаще, качая радость по венам, как кровь. Так нельзя, такого просто не может быть, но всё же случилось. Вот странность. Суни и Дуни улеглись на диване, умывая друг другу мордочки. Они сразу сошлись характерами, поэтому Минхо не стал их беспокоить, просто прошёл мимо, сел за рабочий стол и включил ноутбук. Ему нужно усерднее работать, чтобы прокормить две пушистые задницы. Может, стоит стать частью команды Чана и Чанбина? Их бизнес в последнее время процветает, чего нельзя сказать о карьерном росте Минхо. Работодатель совсем из ума выжил — просит готовые задания в такие короткие сроки, что скоро Минхо просто уволится. Раньше таких мыслей не возникало, их вообще не было, а теперь в голове постоянно жужжит. Возможно, монстры боятся этого гула, вот и прячутся по углам и ночью не выходят. Минхо рад такому положению дел.

***

Всё же пришлось идти за новой тетрадью, поэтому кроссовки на ногах, за плечами рюкзак, а в руке зонтик, на всякий случай. После встречи с Джисоном мир пошатнулся, по крайней мере, для Минхо. Тысячи красок рвались из баночек, акварельными разводами пятная жизнь парня. Он перестал хандрить, уныло смотря в окно на пролетающие стаи птиц, переключил кнопку «off» на «on», впуская свежий ветер перемен, в прямом и переносном смысле. Газета убрана из-под форточки, а окно почти никогда не закрывается. Суни и Дуни веселятся, ловя залетевших мух или сухие листья. Но, несмотря на краски, оживившие в жизнь вокруг Минхо, в душе было по-прежнему сухо и одиноко. Поэтому он брёл по улице всё так же — с неизменной маской безразличия. Ни смех детей, ни громкий лай собаки почти у самого уха, ни грохот проезжающего мимо грузовика не вызывали хоть каплю эмоций. Все улыбки и слезы отданы Джисону и двум котам. Ли сам не знал, как это произошло, просто в один момент появились чувства, которые могут растормошить только эти трое. Чанбин недавно заглядывал к Минхо, слишком громкий и большой для маленького мирка. Он спрашивал о работе, делах, настроении, тогда хотелось попроситься в команду, но почему-то не получилось. Не то время, а, может, Ли просто не готов пока меняться ещё сильнее. Надо посоветоваться с мисс Пак. Бредя обратно из магазина канцелярии, Минхо заприметил знакомую розовую макушку. Слишком неожиданно, словно глотнул солёной воды, закашлявшись. В этот раз Джисон не сидел на корточках, не гладил котов, он стоял в окружении двух парней и о чём-то увлеченно рассказывал. Его руки вырисовывали в воздухе узоры, а развязанный шнурок на правом ботинке мотался из стороны в сторону. Минхо только сейчас заметил, как Джисон сводит ноги — носками друг к другу. Внутри закипело. Ревность? Нет, Ли не умеет любить настолько, чтобы ревновать. Да и кого? Парнишку, которого встречал два раза? И всё же это судьбоносные встречи. Джисон смолк, а его друзья склонили к нему головы, быстро нашептывая что-то. Минхо пожалел, что не имеет сверхчувствительного слуха, как у супергероев, это помогло бы потушить разгоревшееся внутри пламя. Хотелось окунуться в ледяную воду и остудить голову, которая по ощущениям вот-вот взорвется. Почему? Ответ, вероятно, кроется у Создателя, и постигнет его Минхо только после смерти. После нашептываний друзей, Джисон обернулся. Быстро, Минхо не успел отвернуться или притвориться заинтересованным в голубях прохожим. Он никогда не скрывался, но сейчас было неловко. Странные чувства одно за другим посещали Ли, и от этого становилось страшнее, чем от тысячи ночных кошмаров. Он превращается в простофилю, обычного человека с тупыми проблемами. ― Минхо? ― окрикнул Джисон, делая первые шаги навстречу. Минхо отступил назад. Друзья последовали за Ханом, переглядываясь. Верно, подумали, что их товарищ сумасшедший, раз идёт в сторону какого-то парня в помятой футболке и небрежно зачёсанными, не мытыми несколько дней, волосами. Минхо сам себя обходил бы стороной, будь у него возможность избрать иную судьбу. ― Хён? ― Джисон всё приближался, а когда оказался лицом к лицу с Минхо, улыбнулся. Чёрт. Нужно запретить Хани улыбку, она слишком притягательна, чтобы отвернуться. ― П-привет, ― запнулся Ли, обводя лицо Джисона глазами. Всего две недели прошло с их последней встречи, а боль разлуки захлестнула с головой. Захотелось запихнуть Хани в мешок и унести к себе в квартиру, а потом не выпускать, чтоб он принадлежал лишь одному человеку. Но так нельзя, это не гуманно и всё прочее, поэтому Минхо просто наслаждался присутствием своего парнишки. «Своего» слишком громко сказано. ― Не ожидал тебя увидеть. Ты здесь живешь? ― невинно поинтересовался Джисон, перекатываясь с пятки на носок — новое действие, обычно он сидит на корточках или мечется взглядом по окружающим предметам. ― Да, недалеко, ― отозвался Минхо, не в силах оторваться от лица напротив. И его совсем не смущали друзья Джисона, что переглядывались, шептались и толкали своего друга в бок. ― Классно, может, как-нибудь заскочу, ― и вновь улыбка. Минхо хотел было застонать в голос, но не мог позволить такую вольность. И почему он такой громкий у себя в голове в последнее время, это совершенно не нравилось и пугало. Лучше слышать пустоту, чем тысячи мыслей, криков, шепотков и подстёгиваний к действиям. ― Ты не знаешь, где я живу, ― буднично, даже слишком безразлично. Минхо начал заново учиться чувствовать, вот только в люди нести свои эмоции было труднее, чем описывать их в голове. Для Хани захотелось научиться. ― Тогда дай свой номер, я как-нибудь напишу тебе, ― Минхо пару секунд смотрел на Джисона, а потом до него дошло. Телефон. Точно. В кармане. Ли протянул гаджет с трещинками по всему защитному экрану. Вновь неловко. Джисон весь такой чистый и аккуратный, его не хочется марать грязью, к которой привык Минхо. Но что поделать, если этот ребенок сам тянет свои руки к телефону, да и не только к нему, но и к душе чёрствого парня. Хани и не подозревает, наверное, что смог осветить лишённую всякого смысла жизнь Минхо, подарить нечто большее, чем постоянные размышления о бытие, сидя на неудобном стуле. ― Вот, теперь ты вбей свой номер, ― Джисон протянул свой телефон. Он доверился незнакомцу, родителям стоило бы получше воспитывать сына. Минхо вытянул руку, еле заметно дрожащую. Слабак. Друзья Джисона стали активнее пихать в локоть нерадивого парня, призывая поскорее уйти. Их намёки дошли до получателя после того, как один из них, с голубыми волосами, наступил на ногу Хани. Минхо захотелось оставить на личике этой голубики фингал такой же синий, как его голова. ― О, кстати, это мои друзья — Феликс и Хёнджин, ― Джисон встрепенулся — забавная привычка, полюбившаяся Минхо — и указал сначала на того идиота с голубыми волосами, что топтал ногу Хани, а потом на другого — с красными. Среди этих цветастых голов, Ли чувствовал себя белой вороной, потому что в жизни никогда не брал краску для волос в руки. Но парню нравилось находиться среди этих ярких макушек. ― М, да, я Минхо, ― поклонился, легко и непринуждённо. Феликс мило улыбнулся, но Минхо ни капли не тронула улыбка, Хёнджин никак не показал своей радости, просто склонил голову в ответ. Это гораздо лучше. ― Тогда до встречи, а то нам нужно в студию, скоро выступление, ― Джисон сегодня весь светился, и Минхо вместе с ним, но изнутри, надеясь, что зоркие глазки Хани смогут уловить еле заметное счастье. ― Ага, пока, ― Минхо хотел сказать больше, маленький мальчик внутри него рвался наружу, чтобы поведать о себе, но Феликс и Хёнджин выстроились барьерами между ним и откровениями, так что все желания вновь закопали сами себя под тонны земли. Минхо не готов делиться собой с кем-то помимо Джисона.

***

Я вновь увидел Хани. Он сегодня ещё прекраснее, и персиково-розовая толстовка ему идёт, будто сама весна снизошла к смертным. Правда, появились синяки на руках, я не мог их не заметить. Хочу избить того, кто посмел тронуть Хани. Когда он ушёл от меня, я долго глядел вслед, надеясь, что мне подадут знак идти следом. Я просто смешон, ведь, очевидно, Джисону на меня плевать. Поэтому я смотрел и смотрел, пока розы и персики не испарились из виду. И всё-таки, кто избивает его? Мне больно смотреть, как кожа покрывается синяками, они уродуют её, отравляют. Смыть бы болячки как таблетки в унитаз, но дела тут так не делаются. А ещё я узнал, с кем водится Хани. Два идиота. Но с этими идиотами Джисон выступает. Танцует? Поёт? Было бы вежливо поинтересоваться этим тогда. А ещё я решил, что завтра навещу Чана и Чанбина — хочу всё-таки узнать про их дело, может и мне место найдётся. В этом бренном мире только и делаю, что кручусь, надоело. Хочу узнать возраст Хани. Новый дневник закрыт, у Минхо перед глазами Джисон. Суни растянулся в ногах, Дуни засопел в самое ухо. Рыжие бестии. При виде них проблемы становятся незначительнее, такое же случается, когда Ли видит Хани. Хани, Хани, Хани… У Минхо скоро крыша поедет от этого имени. Иногда хочется вернуться на пару месяцев назад, когда всё было проще. Не было чувств, странных мыслей и пугающих предположений. Существовал лишь Минхо, старые раны и трещинки в стене у потолка. Был бы рядом Сынмин, он бы помог, объяснил, как справляться с неизведанным, он, всё же, ученый, и цифры не врут. В мире всё можно просчитать, но распространяется ли это на неосязаемое? Минхо обязательно отыщет ответы на все вопросы, перекопает весь интернет, но узнает, что за щемящее чувство в области сердца, потому что органы не могут так болеть. Любовь? Нет, Ли не умеет любить, точнее, не имеет на это права. У него беды с башкой, таким противопоказаны вторые половинки и прочие нормальные человеческие банальности. У Минхо огромный список диагнозов и многолетний опыт борьбы с демонами, а Джисон слишком прекрасен, потому и недоступен. Засыпал Минхо с перегруженной от вопросов головой, тяжеленной, будто несколько тонн кирпичей запихнули в черепную коробку и хорошенько встряхнули. Парень возненавидел мысли.