Принцесса

Остаток дня прошел спокойно: Элисон показывала Уокер дворец, рассказывая какие-то истории из своей детской жизни. Рейнольдс было в новинку общаться с кем-то вот так, без каких-либо ограничений или правил, и ей это нравилось. На удивление Элисон, Рене чувствовала себя довольно спокойно, будто ее ничего не тревожит, будто она живет в королевских семьях с самого рождения, и знает все правила. *** На следующий день в комнату принцесс постучали рано утром фрейлины, которые позвали девушек в определенное место, где с них сняли мерки, по которым будут шиться платья на бал. После этого мероприятия они направились в цветущий сад. Там и правда было очень красиво: ухоженные растения такого яркого цвета, что казалось, будто их кто-то подкрашивал краской, фонтаны разливали воду, и это было единственным напоминанием для Элисон о том, что она до сих пор находиться в реальности, ведь в глубь сада мало кто заходил, да и наружных звуков было практически не слышно. Это было место, в которое Рейнольдс часто уходила прогуливаться скучными, однообразными буднями. Ей захотелось поделиться этим с Рене, которая молча выслушивала все, что говорит принцесса. Так прошел еще один день, за которым последовал третий, последний день перед балом. Элисон не тревожило почти ничего в моментах, когда она вот так беззаботно прогуливалась с Уокер, но в этот день она заметно напряглась. Это было не удивительно для Рене, ведь она понимала переживания Рейнольдс, потому не заостряла на этом внимание. *** — Ваши платья готовы. Стук в дверь прервал тишину, царившую в комнате принцессы Рейнольдс. Солнце давно село за горизонт, помещение освещало некоторое количество свечей. Уокер предпочла занять себя книгой, Элисон последовала ее примеру. Хоть они и сблизились за время, проведенное в обществе друг друга, расстояние между кроватью и креслом все так же разделяло их. — Входи. В комнату зашла девушка примерно на несколько лет старше принцесс. В ее руках две вешалки, на которых красовались два изящных платья примерно одинаковой длинны в подоле. Одно было пастельно-голубого оттенка. Второе такой же тональности, но зеленого цвета. Оба наряда были украшены белыми кружевными тканями: на рукавах, что кончались на середине предплечья, на вырезе у груди, на поясе, а также были украшены края у подола платья. Девушка прошла в глубь комнаты туда, где располагался шкаф. Повесив на место вешалки, фрейлина развернулась и, дойдя до выхода из покоев принцессы, она сообщила еще одну новость: — Завтра, к 8 часам утра приедут остальные гости. Его Высочество король Рейнольдс желает, чтобы вы присутствовали на встрече. — Я поняла, ты можешь быть свободна. Элисон ни на секунду не оторвала глаз от строк в книге, но на самом деле она не читала. По ее телу пробежала армия колких мурашек, когда она услышала новость о завтрашнем утре. Сомнения влезли в ее голову в таких количествах, каких она еще не видела: "что, если они узнают? Что, если на церемонию приедут сама королевская семья из Юго-Востоке? Обман вскроется, нас раскроют..." Эти мысли не дали вернуться к чтению. Все остальное время до сна Рейнольдс рассуждала о наихудших вариантах развития ситуации и о лучших выходах из нее. Между этими мыслями проскакивали и не очень хорошие. Например, о том, что она зря подвергла себя такой опасности. И себя и Рене, ведь если кто-то действительно узнает правду, разбойники не смогут убежать в столпотворении людей. Да и на такие мероприятия количество охраны удваивают. Когда наступило время отходить ко сну, Элисон вышла на балкон, оставив Уокер в одиночестве. Однако это продолжилось не долго, так как Рене предпочла узнать причину ночного выхода на свежий воздух. Прикрыв за собой дверь, лже принцесса осталась стоять за спиной Рейнольдс. — Что-то не так? — Утром приедут остальные королевские семьи, а вечером будет бал... Элисон предпочла оставить собеседницу вне поля зрения, продолжая вглядываться в небо, пытаясь найти там что-то, кроме ярко сияющих звезд. Ее лицо обдувал теплый летний ветер, который принес с собой чудный запах. Глаза принцессы спустились на город, который утопал в людском гуле: песни под музыкальные инструменты, топот танцующих ног, хлопки в ладоши... Ничего этого Элисон никогда не видела. Она завороженно наблюдала за мелькающими в дали еле различимыми силуэтами, вслушиваясь в каждый звук, что доносится с улицы. Под влиянием своего любопытства она не заметила того, как Рене, подойдя ближе, облокотилась руками на ограждение балкона. Она проследила за взглядом Рейнольдс, но на городе зацикливаться не стала: куда больше ее интересовала та, что стоит рядом. В очередной раз Уокер изучала черты лица Элисон, как в первый. — Элисон. Минута, две, три... Сколько времени прошло? Элисон уставилась на Рене, что так же спокойно смотрела прямо в глубь серых глаз, от чего по спине Рейнольдс пробежала стая мурашек. — Почему ты нервничаешь? Поняв, что внимание Элисон приковано исключительно к ее персоне, Уокер задала следующий вопрос, над которым Рейнольдс задумалась на пару мгновений. — Если приедет настоящая семья с юго-востока... Нас в живых не оставят. На серых глазах проявилось больше бликов от проступившей влажности слез. Сердце колотилось так, что Элисон показалось, что Рене может это услышать. В груди неприятно кололо, из-за чего влаги на глазах появилось больше и, моргнув, Элисон дала первой слезе скатиться с щеки. — Они не приедут. Твердо ответила Уокер. Это даже удивило Элисон. Откуда такая уверенность — Откуда ты знаешь? А если они приедут ночью... Все узнают, мы даже не успеем сбежать. Ее голос дрожал от нарастающего кома в горле. Не дождавшись ответа, Элисон взяла запястье Рене и быстро завела ее обратно в комнату, где они продолжили разговор. — Просто доверься мне. На сколько я помню, за все время я ни разу тебя не подвела, так что же мешает тебе поверить мне и в этот раз? Элисон облокотилась спиной о стену, Рене же стояла напротив. Рейнольдс хотелось просто лечь спать и ни о чем не думать, но на ней лежало слишком много ответственности, ей было просто страшно. — Я могу тебе поверить, но мне нужно знать причину твоей уверенности. Допустим, просто из любопытства. В попытке прекратить появления новой влаги на глазах, Элисон потерла их, и это действительно помогло. — Давай сойдемся на том, что я просто права, хорошо я не могу посвятить тебя во все подробности. — Почему? Рене предпочла не отвечать на этот вопрос, лишь пристально смотрела в дымчато-серые глаза. Это, по-видимому, разозлило Элисон. Однако она показала свою злость не криками, физическим насилием или чем-то подобным. Она просто решила закончить на этом разговор. Обойдя Уокер, девушка быстрым шагом дошла до своего спального места и скрылась от посторонних глаз под широким одеялом. *** Утро прошло как обычно, за исключением отсутствия переговоров между Рене и Элисон. Дискуссия вчерашней ночью стала неким препятствием в их взаимоотношениях. Не сказать, что они вели большую вражду, это лишь ссора, причиной которой является проявление эмоций у Рейнольдс, что для нее не свойственно, ведь за всю свою жизнь выпускать негатив ей приходилось в до тошноты знакомых стенах своей комнаты в гордом одиночестве. Как следует приготовиться к приветствию гостей им, по приказу короля, помогли фрейлины: красивые прически, туго затянутые корсеты на платьях, элегантные туфли, еще более красивые и торжественные, чем они носили в остальное время, и, конечно же, украшения: ожерелья, кольца, сережки и остальные мелочи. Старший Рейнольдс считал, что показать свой статус и богатство можно с помощью внешнего вида тех, кто живет во дворце, в частности королевской семьи. Встреча гостей прошла и правда лучше, чем Элисон себе представляла. Были некоторые косые взгляды, направленные в сторону Рене, но им никто не предал большого значения, так как такие мелькали у маленького количества людей. Скорее всего эти персоны лично виделись с настоящей принцессой юго-восточного королевства, но так как такая возможность выходила редко из-за многочисленных болезней старшей дочери, люди могли подумать, что она выздоровела и изменилась за долгое отсутствие на публике. Когда все гости раскладывали свои вещи в гостевых комнатах, у Рене и Элисон выдалась свободная минутка, провести которую они предпочли в уединение, а именно в покоях принцессы. — Почему ты была так уверена в том, что никто не приедет из того королевства? — Я же сказала, мне нельзя об этом говорить. Рейнольдс промолчала. Ей был интересен ответ на этот вопрос, однако сдерживать любопытство она научилась еще в детстве. Следующие несколько часов обещали быть спокойными: отец прогуливался с гостями по своим владениям. Ближе к вечеру в главном зале закончатся приготовления к празднеству, после чего это место заполнится тошнотворным запахом женских духов, вина и гнусной вонью лицемерия, похоти и мерзко наигранной вежливостью, и поддельным дружелюбием.