С тобой я могу дышать под водой

два месяца спустя

      — А вот это куда? — спрашивает Хонджун, показывая Сонхва очередной музыкальный альбом.       Прежде, чем ответить, тот поправляет очки, которые предпочитает носить дома вместо линз, и окидывает задумчивым взглядом все полки, на которых на протяжении уже нескольких часов выстраивается сложная композиция из коробок и буклетов. После долгих раздумий они решили, что музыкальная коллекция с вкраплениями художественных порывов Хонджуна, будет прекрасно смотреться на одной из стен кабинета. Правда, чтобы её освободить, пришлось сделать небольшую перестановку, но та лишь освежила вид комнаты.       Хонджун терпеливо ожидает дальнейших указаний, хотя под кожей нестерпимо зудит желание как можно скорее разобрать последнюю коробку и окончательно закрепить в сознании, что они теперь живут вместе.       — Давай вон на ту, — Сонхва указывает на центральную полку. — Пускай он по цветовой гамме выбивается, я хочу, чтобы он стал центром композиции.       Хонджун опускает взгляд на обложку, представляющую собой буйство разноцветных линий, которые складываются в портрет не очень-то симпатичного человека. К стилю неизвестного художника у него никаких претензий — скорее огромный респект, — но вот модель могли выбрать посимпатичнее. Прежде, чем поставить альбом на указанное место, Хонджун в мыслях отмечает, что нужно будет в ближайшее время его послушать и выяснить, почему Сонхва так выделяет его во всей коллекции.       — Всё? — уточняет он.       Вместо того, чтобы ответить, Сонхва подходит к нему и с особой торжественностью устанавливает на ту же полку коробочку с подаренным на день рождения диском.       — Вот теперь всё, — с широкой улыбкой объявляет Сонхва.       «Теперь всё,» — повторяет про себя Хонджун, глядя в искрящиеся радостью глаза напротив.       Теперь они живут вместе.       Осознание расплывается на губах Хонджуна счастливой улыбкой. Он вспоминает, как отгонял мысли о том, что можно с кем-то так быстро съехаться. Возможно, кому-то действительно нужно провстречаться несколько лет, чтобы решиться на этот шаг, но они с Сонхва уже жалеют, что не сделали этого в первую же неделю.       — Добро пожаловать, — шепчет Хонджун в губы Сонхва, после чего припадает к ним.       Он уже успел стать зависимым от этих коротких, но невероятно нежных поцелуев, которые становятся неотъемлемой частью совместной жизни. Хонджун наслаждается каждым из них и отстраняется лишь для того, чтобы через какое-то время снова поддаться спонтанному желанию рассказать Сонхва о своей любви.       — Ты же понимаешь, что эра разбросанных на полу носков и оставленных по всей квартире кружек закончилась? — хмыкает Сонхва.       — Чем только не пожертвуешь ради возможности засыпать и просыпаться рядом с тобой.       Теперь сам Хонджун ощущает на своих губах чувственную спонтанность эмоций, которые Сонхва спешит разделить с ним.       — Я хочу сфотографировать то, что у нас получилось, — тихо произносит Сонхва, отстраняясь.       Взяв со стола телефон, он отходит к другой стене и сосредоточенно пытается выстроить кадр.       Вместо того, чтобы испортить фотографию какой-нибудь дурашливой физиономией, Хонджун достаёт телефон из заднего кармана джинсов, встаёт плечом к плечу с Сонхва и включает камеру.       — Кому отправляешь? — спрашивает он, мельком взглянув на экран чужого телефона.       — Сан и Уён просили показать результат, когда закончим, — отвечает Сонхва, пока печатает что-то, скорее всего, в их общем с ребятами чате.       Хонджун тут же видит поток уведомлений с восторгами Уёна, но смахивает их, переходя в другой чат и отправляя сделанное фото Кёнмуну.

15:27 кому: Мун-хен

*фото*

смотри какая неслыханная для моей берлоги эстетика

      Хонджун снова открывает камеру и направляет её вниз, чтобы запечатлеть другую, не менее прекрасную композицию — их ноги. Он сам обут в объёмные тапки-миньоны, а на ногах Сонхва красуются аккуратные домашние тапочки с малышом Йодой.       Услышав тихое хихикание Сонхва, Хонджун поднимает на него вопросительный взгляд.       — Уён настойчиво расспрашивает, когда будем отмечать новоселье, — поясняет тот.       Хонджун открывает чат и сам печатает Уёну ответ:

17:32 кому: Доктор-бармен

вот как вы скинете нам фотку своих распакованных коробок

так вместе и отметим

(͡• ͜ʖ ͡•)

от: Доктор-бармен 17:33 (¬_¬) чёрд это коробки Сана, мои уже в общаге kq от: Сан 17:33 (o_O)! Ён-а… Я вообще-то думал, что что-то как будто бы какая-то помощь будет… от: Сан 17:34 Тут же и твои вещи… (｡•́︿•̀｡) от: Доктор-бармен 17:34 (ᓀ ᓀ) чёрд придётся помогать… от: Хва✧ 17:35 Мы в вас верим ლ(¯ロ¯"ლ)       Губы Хонджуна трогает лёгкая улыбка: есть что-то необыкновенное в том, когда новый этап твоей жизни синхронизируется с кем-то ещё. Став полноценным трейни KQ Ent., Уён теперь живёт в общежитии компании, а Сану Сонхва предложил переехать в его квартиру, чтобы тому больше не приходилось долго добираться до работы.       Кого-то перемены разлучают, но их они ещё сильнее сблизили, и теперь этот чат на четверых ощущается как семейный.       Хонджун уже хочет убрать телефон и предложить Сонхва заказать курочку в честь окончания переезда, как вдруг на экране загорается новое уведомление.       — Кто заставил тебя так улыбаться, м? — Дыхание Сонхва приятно щекочет шею, когда он обнимает Хонджуна со спины. — Ребята что-то ещё написали?       — Не-а. Отправил фотку твоей стены Кё–       — Нашей стены, — мягко поправляет его Сонхва. — Твои скетчбуки по количеству уже переплюнули мою коллекцию альбомов Тэмина. А ещё эти маленькие холсты с альтернативными обложками. Обожаю их!       Хонджун реагирует на комплимент смущённой улыбкой — он очень надеется, что никогда не привыкнет к восторгу, с которым Сонхва встречает каждый его рисунок, будь то скетч на полях рабочего блокнота или расписанный красками холст.       За последние месяцы количество скетчбуков разных размеров и цветов увеличивалось в геометрической прогрессии. В последнее время у Хонджуна не так много времени — на работе завал, а дома его последствия в виде усталости, — но это никак не влияет на неиссякаемый поток идей, и чтобы в них не захлебнуться, он везде носит с собой крохотный карманный блокнот, который можно достать хоть в метро, хоть в кофейне и набросать появившийся в голове образ. Скоро и этот скетчбук закончится и займёт своё законное место на полке.       — Ты прав. — Хонджун кладет свои руки поверх чужих. — Так вот, Кёнмун сказал, что следующий влог будет снимать на её фоне.       Объятия на мгновение становятся крепче, напоминая Хонджуну день, когда он решил познакомить Сонхва и Кёнмуна. Это была одна из тех ситуаций, которые обычно происходят с героями ситкомов: конечно же, Хонджун как-то не подумал, что меломан Сонхва может знать, как выглядят продюсеры KQ Ent., и даже иметь несколько песен Мэддокса в своих многочисленных плейлистах. Если сам Хонджун никогда не воспринимал лучшего друга как знаменитость или как Мэддокса, то Сонхва, как только увидел вошедшего в кофейню Кёнмуна, впал в тот самый ступор, настигающий многих фанатов в момент встречи с артистом, чьё творчество им знакомо.       Встреча прошла просто замечательно. Не то чтобы Хонджун сомневался, что Сонхва и Кёнмун быстро найдут общий язык, но расслабляющий чай Кибома очень помог отделаться от возникшей в первые минуты неловкости. Конечно же, Сонхва не упоминал о том, что на любительском уровне пытается делать то же самое, что и Кёнмун в своей профессиональной студии. Он и Хонджуна одним взглядом попросил не касаться этой темы, на что получил понимающий кивок. Правда, тогда в голове Хонджуна возникла идея, что нужно будет вернуться к этой теме позже, когда эти двое немного сблизятся. Кёнмун точно заметит талант Сонхва, а потом сможет подсказать что-то или даже показать мастер-класс по звукозаписи.       Выполнение просьбы, однако, не спасло его от порции ворчания в духе «неужели нельзя было предупредить о том, что ты с известными продюсерами в одной песочнице играл?» без пререканий и даже выдержал допрос о том, нет ли у него ещё таких друзей с сюрпризом.       — Дашь разрешение на съёмки? — игриво спрашивает Хонджун.       — А официальный запрос от KQ будет? — хмыкает Сонхва.       — Коне-е-е-е-чно.       Они тихо хихикают, не отводя друг от друга взглядов. Даже через линзы очков Хонджун видит, как счастье заставляет звёзды в любимых глазах сиять.       — Предлагаю отметить переезд курочкой и распитием той бутылки соджу, которая у меня в холодильнике уже полгода ждёт своего часа, — говорит он.       — Предложение принято!

***

две недели спустя

от кого: Ли Сара | специалист по закупкам кому: Ким Хонджун | инженер проектов Инженер Ким… Понимаете… Поставщики всё ещё не прислали коммерческие предложения на позиции, которые вы запросили… Как только они будут у меня, я тут же перенаправлю вам…       Тяжело вздохнув, Хонджун прячет лицо в ладонях. От этих идиотских многоточий уже рябит в глазах, а от смысла письма хочется выть. Будь у него свой кабинет, он бы так и сделал, а так соседи по опенспейсу не поймут.       Хонджун уже сто раз пожалел, что не наплевал на распределение обязанностей между отделами и не связался с поставщиками сам, потому что все его пометки о срочности запроса Ли Сара успешно проигнорировала. Через четыре дня нужно будет передать заказчику проект жилого комплекса, а у него нет и половины из того, что нужно для составления сметы. И виноваты в этом не поставщики: время обработки запроса всегда увеличивается в три или четыре раза, если они попадают к Ли Саре.       Чтобы хоть немного успокоить бурлящее внутри негодование, Хонджун тянется к скетчбуку. В нём изрисована пока только пара страниц, но то не полёт воображения, а своеобразная терапия, к которой Ходжун вынужден прибегать после вот таких писем. Взяв в руки карандаш, он начинает бездумно рисовать круги, волнообразные линии, редкие вкрапления звёзд, среди которых одна обязательно будет выделяться. Получается какой-то космический хаос, по бескрайнему простору которого он разбрасывает пару человечков.

14:03 кому: Хва✧

*фото*

от: Хва✧ 14:04 (◕▿◕) Это вселенная имени меня? (￢‿￢)

14:04 кому: Хва✧

ага)

от: Хва✧ 14:05 (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄) Прелесть от: Хва✧ 14:05 А теперь рассказывай, кто тебя довёл)       Расползающаяся на губах Хонджуна улыбка прогоняет остатки раздражения, с которыми не смогла справиться арт-терапия.

14:06 кому: Хва✧

угадай)

от: Хва✧ 14:07 …

14:07 кому: Хва✧

ты жесток

от: Хва✧ 14:07 Прости…

14:08 кому: Хва✧

(╥﹏╥)

от: Хва✧ 14:08 Всёвсёвсё Больше не буду от: Хва✧ 14:09 (ﾉ´ з `)ノ от: Хва✧ 14:09 Ты сегодня снова задержишься?

14:10 кому: Хва✧

угу (

от: Хва✧ 14:11 Ага Сегодня тоже двойная доза объятий и вкусный ужин Так и запишем       Хонджун невольно возвращается в тот вечер, когда они отмечали окончание переезда. Сидя на диване и уплетая курицу, он мог думать лишь о том, что теперь, когда Сонхва — его путеводная звезда совсем близко, — каждый день будет наполнен чистым светом счастья.       Тьма повседневности слишком быстро стала непроглядной, и свет, который должен был быть повсюду, превратился в тонкий луч стоящего где-то вдали маяка. Единственный ориентир, способный помочь Хонджуну выбраться живым из бушующего шторма, поднятого стрессом и дедлайнами.       Закончив переписку с Сонхва, он снова поднимает взгляд на монитор и видит, что на почту пришло с десяток писем. Судя по отправителям, ни одно из них не даёт ответов на интересующие его вопросы, зато задаёт кучу новых.       Когда в его ладони вместо мышки снова оказывается карандаш, он не пытается исправить ошибку, а подтягивает к себе скетчбук и открывает его на чистой странице. В какой-то степени причина задержек на работе кроется как раз в том, что Хонджун не может противостоять этой тяге к рисованию. Да и, если быть до конца честным, не хочет. Вся эта нервотрёпка с проектом так выматывает, что по вечерам нет сил ни на что, кроме совместного просмотра сериала. В выходные ситуация не лучше — все дела и встречи переносятся на них, а внутренний творец снова остаётся без внимания. В ответ на такую дерзость тот кричит и брыкается, всячески намекая на то, что изнемогает без рисования.       Несмотря на всю метафоричность этого явления, Хонджуну кажется, что он ощущает вполне реальную боль. Нерастраченная творческая энергия настолько сокрушительная, что распирает изнутри, красноречиво намекая, что может разорвать душу на кусочки. Опасаясь, что это действительно произойдет, Хонджун использует любой удобный, да и не очень, момент для того, чтобы воплотить какой-нибудь образ на бумаге. Пускай рисунки выходят незавершёнными и хаотичными, но в каждом из них — его личное спасение от крушения его внутреннего каркаса.       Спустя двадцать минут на страницах скетчбука расцветают бархатцы — маленькие солнышки, которыми его подсознание пытается восполнить преступное игнорирование летнего солнца. Прищурив один глаз, Хонджун пытается представить, насколько красиво и сочно на холсте будут выглядеть жёлто-оранжевые мазки масляной краски. Одной этой мысли оказывается достаточно, чтобы с энтузиазмом вернуться к работе. Скоро этот проект закончится, и он обязательно воплотит идею на холсте.

***

      Перед тем как монитор рабочего компьютера гаснет, Хонджун успевает обратить внимание на время — без семи минут десять. Ещё на прошлой неделе его задержки на работе допоздна приводили в бешенство, но сейчас у него нет сил ни на что кроме тяжёлого вздоха.       Хонджун даже не успел перевести дух после сдачи того срочного проекта, как на него сбросили новую масштабную задачу, оставшийся после увольнения куда более опытного коллеги. Безапелляционное: «Инженер Ким, я на вас рассчитываю!» от технического директора уже несколько недель заставляет его сидеть в офисе допоздна и пытаться сделать идеально то, что раньше он никогда не делал. Прежде чем уйти, Хонджун сметает со стола прямо в мусорку бесчисленное количество стикеров и бумажек. Ни на одном из них нет ничего важного — только хаотичные рисунки, на которые он то и дело отвлекался. Почти на каждой — бархатцы. Кажется, подсознание настойчиво намекает, что лето скоро закончится, а значит, нужно насладиться тёплыми лучами солнца. Хонджуна эти намёки раздражают, потому что он сам отчаянно хочет проводить эти летние вечера, гуляя с Сонхва, встречаясь с друзьями, рисуя при естественном свете, который так красиво заполняет гостиную через панорамные окна, но никак не на работе. Потому что он — инженер Ким, на которого рассчитывает компания.       В голове Хонджуна эта фраза уже звучит как издёвка. Стресс, непонимание и усталость стали причиной того, что он потерялся в бесконечном количестве вопросов: «зачем всё это?», «почему?» и «для кого?».       «Кто ты сейчас вообще?» — самый главный вопрос, ответ на который Хонджун не может дать.       Теперь как будто не существует ни Хонджуна-художника, ни Хонджуна-инженера. Даже, кажется, не осталось ничего от того самого обычного Хонджуна, коим он ощущал себя, когда гостил у родителей. Те трое тонули, плыли, погружались или хотя бы просто барахтались в переменчивых водах повседневности, а сейчас он просто позволяет волнам нести своё безвольное тело куда им вздумается. И так как будто бы… легче. Меньше риска наглотаться воды или, растратив силы, опуститься камнем на дно.       Закинув на плечо сумку, Хонджун машинально оглядывает свой рабочий стол — вдруг что забыл, а после медленно плетётся на выход. Ему бы стоило взять такси, чтобы поскорее оказаться дома в тёплых объятиях Сонхва, но везти с собой все эти тяжёлые мысли не хочется. Неспешная пешая прогулка от офиса до метро и раньше помогала проветрить голову, а теперь стала обязательным ритуалом «очищения», без которого Хонджун не возвращался домой.       Проходя мимо вывески бара «Hala-Hala», Хонджун невольно замедляется: консультация доктора-бармена ему бы сейчас не помешала, но его лечащий врач уже во всю репетирует танцевальные движения и учится новым вокальным приёмам. Он чувствует, как губы растягивает лёгкая ностальгическая улыбка — проблемы того Хонджуна сейчас кажутся каким-то по-детски наивными. И если бы кто-нибудь предложил обменять всё то, что тяготит душу прямо сейчас, на те терзания из-за неудачных попыток заглушить внутреннего художника, Хонджун бы без раздумий согласился. Лучше драматично сгорать в пламени внутренней борьбы, чем безвольно смотреть в глубину бескрайней пустоты.       — Я дома, — устало, но с искренней радостью в голосе произносит Хонджун.       Все тяжёлые мысли остались где-то там в сумраке дремлющего Сеула, в очередной раз подтверждая эффективность прогулок до метро. И сейчас, глядя в ласковые глаза Сонхва Хонджуну кажется, что нет ничего плохого в том, чтобы отдаться воле течения, если оно — несмотря на амплитуду волн — каждый день приносит туда, где ему хорошо.

***

      Хонджун медленно моргает один раз, второй, трёт глаза и снова моргает, но зрение всё никак не хочет фокусироваться. Похоже, всё его естество бунтует против этих бесконечных строк и столбиков в расчётной таблице, среди которых он пытается отыскать хоть какую-нибудь неточность. Он проверил этот расчёт уже раз десять и никаких недочётов не увидел, но ощущение того, что стоит отправить его техническому директору, как тот непременно отыщет самую тупую из всех возможных ошибок и начнёт с пеной у рта повторять: «Инженер Ким, вы хотите, чтобы я эту разницу, получившуюся из-за пропуска в ячейке, у вас из зарплаты удержал?!»       Вибрация телефона заставляет его вздрогнуть и вырваться из этого коматозного состояния. от: Хва✧ 12:50 Ты снова забыл обед       ψ(▼へ▼メ)       Из груди Хонджуна вырывается тихий, но очень жалобный стон, когда он видит сообщение. Это уже третий раз за неделю, когда он забывает положить в сумку подготовленный Сонхва ланч-бокс, потому что кое-как заставляет себя встать за пятнадцать минут до выхода и впопыхах собирается на работу.       Он уже хочет отправить лавину сокращающихся камодзи, но приходит новое сообщение: от: Хва✧ 12:51 Поэтому… Жду тебя в кофейне на другой стороне улицы ＼(٥⁀▽⁀)／ Поспеши, а то в пол третьего уже ребята записываться придут       Ещё раз взглянув на таблицу, Хонджун кликает «сохранить» и всё же отправляет её техническому директору. Даже если его опасения оправдаются, разбираться с этим он будет уже после своего законного обеда.       — О! — Губы Сонхва мило округляются от удивления, когда он замечает подошедшего Хонджуна. — Ты так быстро. Прилетел?       — Ага, — кивает Хонджун с улыбкой, садясь на стул напротив. — Если и выходить из окна, то только по приятным поводам.       Он оглядывает небольшой столик, на котором стоят два ланч-бокса с аппетитным обедом, холодный чай и американо со льдом.       — Это что же?.. — Хонджун подтягивает к себе кофе. — Ты изменяешь чаю Кибома?       — Ага. А ты его американо.       — Надеюсь, он никогда об этом не узнает, а то нам конец, — хмыкает Хонджун.       Тихий грудной смех Сонхва действует подобно самому приятному лекарству. За всё лето они несколько раз уже вот так обедали вместе, но как было бы чудесно, если бы получалось так состыковаться каждый день. Возможно, было бы намного легче просыпаться по утрам на работу, зная, что уже в час дня получится вот так сесть друг напротив друга и насладиться едой.       — Как день? — интересуется Сонхва, уплетая обед.       — Сойдёт, а у тебя?       — У меня хорошо…       Сонхва замолкает и начинает внимательно оглядывать его, явно отметив поспешное желание перевести тему. Стойко выдержать столь пристальный взгляд Хонджуну помогает лишь абсолютное нежелание прямо сейчас копаться в природе терзающих его мыслей.       — Сейчас клиентов немного, — всё же продолжает Сонхва, — поэтому навожу порядок в документах.       — А что с ребятами сегодня будете записывать?       — О! — Сразу оживляется Сонхва. — Они какую-то новую песню сегодня должны привезти. Минги несколько месяцев текст допиливал, поэтому не терпится услышать уже.       — А это интересно. — Хонджун на мгновение зависает, любуясь искрами вдохновения в глазах Сонхва. Со стороны они всегда выглядят завораживающе, но отзываются где-то в сердце болезненным спазмом, ведь он сам уже забыл, что такое вдохновение. — Теперь буду ждать вечера, чтобы услышать рассказ во всех подробностях.       Они говорят о всяких мелочах время от времени замолкая, чтобы насладиться едой и прохладой напитков. Так хорошо и уютно, что Хонджун успевает забыть, откуда пришёл и куда совсем скоро придётся уйти, но это счастье длится недолго — вибрация телефона создаёт трещины на тонких стеклянных стенах их маленького мирка.       «Директор Хван,» — высвечивается на экране имя звонящего.       С тяжёлым вздохом Хонджун тянется к телефону — всё же чуйка его не подвела. Взгляд невольно цепляется за время в верхней части экрана: если бы не этот звонок, то у них с Сонхва было бы ещё пятнадцать приятных минут. В том, что прямо сейчас придётся сорваться обратно в офис, Хонджун уверен на сто процентов. Придётся, но только если он ответит на звонок господина Хвана.       «Целых пятнадцать минут,» — вспышкой проносится в его голове.       — Что-то случилось? — тихо спрашивает Сонхва.       — Неа-а. — Хонджун сбрасывает вызов и переворачивает телефон экраном вниз. — Спам задолбал.       — И не говори! К нам в студию сегодня снова звонили и предлагали услуги солярия!       — Ну уж могли бы с Саном сходить в перерыве, — хмыкает Хонджун.

***

      Как только часы отмеряют шесть часов вечера, Хонджун сохраняет отрисованный лишь на треть план этажа многоквартирного дома и выключает компьютер. Тот факт, что директор Хван хочет увидеть готовый план у себя на почте завтра утром, его совсем не волнует. Хонджуну ужасно надоело плясать под его дудку, из раза в раз играющую одну и ту же противную песенку: «Я на вас рассчитываю, инженер Ким».       За напряжённые месяцы работы над несколькими проектами сразу, он не получил ничего кроме упрёков, криков и немыслимого количества переработанных часов, половину из которых директор Хван отказывался оплачивать, посчитав неэффективными.       «Инженер Ким, вы хотите сказать, что компания должна оплачивать время, потраченное на исправление ошибок, которые вы допустили из-за невнимательности?»       Хонджун вышел тогда из кабинета, стиснув зубы, потому что после слов, которые действительно хотелось сказать директору, он рисковал не только потерять эту работу, но и шанс хоть куда-то устроиться в строительной сфере.       Тогда он ничего не сказал, но теперь работал по принципу: «тише едешь — дальше будешь». Никаких «надо было вчера» или «сию минуту». Инженерия — тонкое и не терпящее ошибок дело.       — Инженер Ким. — Голос, который сейчас меньше всего хочется слышать, настигает Хонджуна уже у лифтов.       — Да, директор Хван? — отзывается он, даже не оборачиваясь.       — Вы уже отправили план мне на почту?       — Нет.       — Значит, завтра утром?       Хонджун прикрывает глаза и медленно втягивает носом воздух в попытке хоть немного приглушить негодование, что уже начало закипать в груди.       В этот раз удача точно на его стороне. Именно она раздвигает перед ним двери лифта и приглашает поскорее зайти внутрь. Хонджун не собирается противиться, поэтому тут же делает шаг в кабину лифта, нажимает на первый этаж и только потом невозмутимо произносит:       — Нет.       Возмущённое кудахтанье директора Хвана долетает до него уже откуда-то сверху и очень приглушённо. Несмотря на проявленную дерзость, Хонджун не чувствует себя правым и удовлетворённым. Его изнутри съедает поганое чувство ответственности, которое под воздействием всех уступок и переработок исказилось и стало больше похоже на раболепие. Оно заставляет все внутренности сжаться в момент, когда Хонджун сбрасывает звонок директора Хвана. Из-за него в голове начинают вертеться все возможные варианты упрёков, которые предстоит завтра выслушать.       Чтобы сбежать от этого ужасного чувства, Хонджун прыгает в первое попавшееся такси, а гул в голове пытается выбить с помощью самого жизнерадостного плейлиста, составленного Сонхва.

***

      — Джун-а? — доносится из глубины квартиры голос Сонхва. — Это ты?       Вместо того чтобы ответить, Хонджун замирает в коридоре как вкопанный. Сонхва выходит из гостиной через пару мгновений и, увидев его состояние, взволнованно спрашивает:       — Хонджун? Всё в порядке?       Как бы ни хотелось и в этот раз уйти от темы, Хонджу просто не может. Мысли, от которых он пытался скрыться в такси, нагнали его очень быстро и мучили всю поездку до дома, подкидывая картинки последствий, которые непременно последуют за его дерзостью. Сейчас у него не осталось никаких сил, чтобы продолжать обманывать самого себя, а заодно и Сонхва.       Всё уже давно совсем не хорошо.       — Нет, — отвечает он совсем тихо.       Хонджун прикрывает глаза, потому что вынести беспокойство, которое слишком ярко читается и во взгляде, и в позе Сонхва, просто невозможно. Он вот-вот станет для своего партнёра самой настоящей проблемой. Да, они вместе уже проходили через сложный период поиска самих себя, но сейчас речь о том, что Хонджун не только себя потерял, но, скорее всего, и работу.       Сквозь гул нарастающей паники он чувствует теплые и крепкие объятия, укрывающие от всего мира.       — Думаю, тебе пора мне всё рассказать, — шепчет Сонхва ему куда-то в висок.       — Мне страшно, Хва-я, — выдыхает Хонджун, крепче прижимаясь. — Страшно произнести это вслух. Оно тогда станет настоящим.       — Оно уже по-настоящему разрывает тебя, Джун-а.       Сонхва медленно отстраняется и, аккуратно обхватив его лицо ладонями, поднимает, чтобы заглянуть в глаза, и твёрдо произносит:       — Если бы ты не боялся смотреть ужастики, то знал бы, что для того, чтобы изгнать демона, нужно назвать его имя. Пора, Джун-а, — он коротко, но до безумия трепетно касается губ Хонджуна. — Пора нам с этим разобраться.

***

      — Ну то, что твой директор мудак я догадался уже давно, но теперь считаю, что он конченный мудак, — фыркает Сонхва, нежно перебирая волосы лежащего у него на коленях Хонджуна. — Странно, что пример Сана тебя не научил тому, что таких вот любителей покататься на чужой шее надо скидывать как можно быстрее. Но хорошо, что всё же скинул.       — Проблема в том, что мой бунт может стоить мне работы, — невесело хмыкает Хонджун.       — А тебе нравится эта работа?       Вопрос Сонхва застигает Хонджуна врасплох не своей внезапностью, а тем, что несмотря на бурлящую внутри обиду на директора и катастрофическую усталость, он не может ответить «нет».       — Мне… —       Хонджун замолкает, прислушиваясь к мыслям, чтобы удостовериться в отсутствии однозначного ответа, и, когда снова его не находит, продолжает:       — Мне интересна моя профессия. Именно инженерия. Я даже за эти человейники с интересом берусь, если заказчик приходит с запросом на какой-нибудь уникальный проект. Знаешь… — Хонджун поднимается и садится на диване так, чтобы продолжить разговор лицом к лицу. — Это же тоже в какой-то степени творчество, просто бонусом приходится делать всякие расчёты и ломать глаза о таблицы со сметами. Проблема в том, что в последнее время всё чаще приходится штамповать эти типовые коробки вместо домов, да и ещё в очень сжатые сроки. Меня уже тошнит от этого.       — Раз тебе нравится твоя профессия, но не нравится строить именно человейники, то, может, стоит пойти в какое-нибудь архитектурное бюро, которое занимается уникальными проектами? — предлагает Сонхва.       — Проблема в том, что я до полноценного архитектора не дотягиваю. Образование немного не то.       — Курсы?       Хонджун на мгновение представляет, действительно бы ему хотелось создавать дома с замысловатыми фасадами или, наоборот, минималистичные, которые так любят жители богатых районов. В этот раз сердце откликается сразу, о чём он спешит сообщить Сонхва:       — Знаешь… Я не думаю, что хотел бы быть именно архитектором, но и проектировщиком человейников больше быть не хочу.       — А кем тогда хочешь?       Сонхва ласково касается его руки, будто хочет дать понять, что примет и поддержит любое желание. От этого Хонджуну становиться лишь сложнее, но он всё же находит в себе смелости произнести тихое:       — Я не знаю, Хва-я. Совсем. Единственное, что я окончательно понял, — это то, что мне никак нельзя исключать творчество из своей жизни. Это меня уничтожает.       — Хорошо уже то, что ты это осознал. Лучше отправляться на поиски себя хоть с какими-то вводными, знаешь ли, а пока… — Губы Сонхва трогает лукавая улыбка. — Раз не знаешь кем хочешь быть, то предлагаю пока попробовать себя в роли содержанки.       — Содержанки? — шокировано переспрашивает Хонджун. — Мне? Чьей?       — В смысле чьей? — взрывается смехом Сонхва. — Моей, конечно. Или у тебя ещё есть кто-то на примете?       Хонджун растерянно хлопает глазами, пытаясь осознать, что за авантюру ему предлагают, но получается плохо.       — Боже, Джун-а, ты чего завис? Всё просто. Завтра ты идёшь прямо в кабинет к своему мудаку директору, говоришь, что ты терпеть его больше не намерен, поэтому увольняешься. Складываешь вещи в коробочку, говоришь коллегам «пока-пока» и уходишь на бессрочные поиски себя.       — А жить мы на что будем?       — Ну эй, я не такие уж и копейки получаю вообще-то, — в притворном недовольстве дует губы Сонхва. — Если будем поменьше доставок заказывать и пореже заходить за кофе, то вообще никаких проблем не будет.       Хонджун пытается прикинуть в голове правдивость слов Сонхва, но так как они никогда не интересовались размерами зарплат друг друга, то провести элементарные расчёты не получается.       — Ну дава-а-а-ай, — шепчет Сонхва ему практически в губы, подобно змею искусителю. — Соглашайся. Тебе нужно отдохнуть. И ещё бархатцы. Помнишь? Ты хотел нарисовать бархатцы.       Предложение Сонхва звучит очень заманчиво, поэтому Хонджун спешит озвучить главное опасение:       — А если мои поиски затянутся?       — Пойдёшь уборщиком к нам в студию работать. Устрою тебя по связям.       Озорное мерцание в глазах напротив, заставляет Хонджуна залиться неожиданно громким смехом. Он вылетает из груди легко и непринуждённо, а вместе с ним, всё то, что лежало на душе тяжёлым грузом.       — Ну что? Согласен? — с улыбкой спрашивает Сонхва.       — Да! — выпаливает Хонджун, стискивая его в объятиях, а потом совсем тихо добавляет: — Как же я люблю тебя, Хва-я.       — Не больше, чем я тебя, Джун-а.