Бракованный

      Ким поднялся в спальню, тихонько открыв дверь. Минхо спал, обняв подушку. Его голая спина мерно поднималась и опускалась. Боксеры обтягивали великолепные ягодицы. Сынмин втянул воздух. Нет, он не отдаст этого альфу никому! Чего бы это ему не стоило! Он взял свои вещи и спустился, подавив в себе дикое желание лечь рядом и прижаться к спине, почувствовав ставший родным запах.       Рабочий день для Ким Сынмина начался раньше, чем для всех остальных. Он вошел в здание больницы чуть меньше чем за час до его начала. Сынмин подошел к стойке регистрации и, обойдя её, неловко спрятав что-то за спиной, окликнул сидевшую за бумагами девушку. — Ари, доброе утро! — Та ойкнула, испугавшись внезапно появившегося мужчину. — Доброе утро, доктор Ким, — Девушка зарделась. Ким Сынмин был ее тайным солнцем. Тем, кто делал ее работу в госпитале еще более желанной и привлекательной. Конечно, почти весь персонал знал в той или иной степени о том, что Ким Сынмин и Ли Минхо состояли в отношениях. И если доктор Ли это не афишировал, то Ким при любом удобном случае это подчеркивал. Иногда они даже ругались из-за этого.       Поэтому для медсестры Чхве Ари доктор Ким Сынмин оставался недосягаемым предметом желаний и ночных грез. Но сегодня, очевидно, звезды сошлись, и перед Ари возник букет ароматных пионов, протягиваемый ей самим Сынмином. — Ари, это тебе! — Девушка покраснела и, схватив несколько поспешно букет, прижала его к себе, утопив свой носик в благоухающих шапках цветов. — Доктор Ким, спасибо большое. А какой повод? У меня ведь день рождения еще не скоро! — Для того, чтобы порадовать прекрасную девушку цветами — повод не нужен. — Сынмин улыбнулся и добил девушку, наклонившись и тихонько прошептав в покрасневшее ушко, — Ты сегодня прекрасна как никогда, милая. — Тыльная часть его ладони скользнула по разгоряченной щеке девушки. — Зайдешь ко мне попозже? Мне нужно с тобой…поговорить, — Ротик смущенной девушки приоткрылся. Что за праздник-то сегодня такой? Она быстро кивнула и зажмурилась, спрятав алеющее личико в цветах. — Я напишу тебе, хорошо? Кстати, Ари, в какой палате лежит новый пациент доктора Ли? — В 116 В. — Ари не сводила глаз с Сынмина, который, кивнув, улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и направился к своему кабинету, что-то тихо напевая и здороваясь с проходящим персоналом просыпающейся клиники.       Ари еще несколько минут смотрела с не сходящей с лица улыбкой ему вслед. Потом, положив букет вниз, чтобы не привлекал внимания, попыталась сосредоточиться на работе, хотя теперь это стало практически невозможно. Все мысли ее крутились вокруг очень необычного, неожиданного, но очень приятного события. Она никогда не видела Сынмина таким. На щеке все еще фантомно чувствовалась чужая ладонь. Теперь весь день пройдет в ожидании долгожданного сообщения.       Дверь в палату открылась, и Хёнджин увидел незнакомого доктора, вместо того, которого бы хотел. — Здравствуйте! Я доктор Ким, — Сынмин подошел к кровати Хвана, глядя в планшетку, в которой не было ровным счетом ничего, относящегося к пациенту. — Минхо, то есть доктор Ли, попросил меня осмотреть вас. Он будет чуть позже. — Сынмин осматривал Хёнджина, делая вид, что ему действительно есть дело до пациента. Хотя все это время его мысли были совсем в другом месте. — Как вы себя чувствуете? — Вроде неплохо. Почти ничего не болит.       Этот Хван Сэм, еще вчера не вызывавший у Сынмина опасения, сегодня уже представлялся по-другому. Его красота и одновременно какая-то внутренняя непорочность сбивали с толку. Его запах, пусть и не очень ярко выраженный, был очень приятным и возбуждал рецепторы омеги. Сынмин даже на миг признал, что на месте Минхо бы, наверное, тоже повелся на эту симпатичную мордашку. Правда, с альфой Минхо ничего не светит. Нормальной семьи не построишь, только если перепихнуться пару раз, да и то. Не каждый альфа согласится быть оттраханным другим альфой. И Сынмин видел, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, Сэм не производил впечатление того, кто даст себя отыметь. Возможно, это помешательство временное. А там, возможно, Хван и правда окажется сыном Минхо, что значительно упростит жизнь Сынмину. — Вы альфа? — Сынмин склонился над Хёнджином, будто осматривая его голову, на самом деле пытаясь потянуть время, чтобы больше узнать о нем. — Извините, а разве омеги врачи допускаются к пациентам альфам? — Хёнджина почему-то раздражал этот доктор. Поэтому несколько грубый вопрос сам вырвался изо рта. — Да, если омега уже занят альфой, — Сынмин улыбнулся, — И Минхо, ой, простите, доктор Ли, поэтому не побоялся меня к вам отправить, — Сынмин нарочно делал вид, что ошибается, называя Минхо неофициально. — В общем, у вас вроде все хорошо, но нужно делать еще один снимок головы, поэтому, скорее всего, завтра будем готовить вас на выписку. — Скажите, доктор Ким, а доктор Ли сегодня будет в госпитале? — Скорее всего, но у него сегодня еще лекция в университете, поэтому, возможно, к вечеру. Всего доброго, Сэм. Отдыхайте.       Выходя из палаты, Ким «случайно» забыл на тумбочке возле кровати свой телефон. Хёнджин обратил на него внимание, только когда тот пиликнул уведомлением. Хван глянул на экран и замер. На обоях рабочего стола — фото Минхо, обнимающего и целующего в щеку счастливого Сынмина.       Сердце ухнуло вниз и долго не хотело подниматься. «Значит доктор Ким и доктор Ли…» — мысль билась в висках, иссушая и разъедая изнутри. Хёнджин отвернулся, свернувшись в позу эмбриона и обняв себя руками. Он, конечно, подозревал, что такой альфа не может быть один. Но почему-то это все равно стало неприятным и убийственным открытием. Возможно еще и потому, что Сынмин не понравился Хёнджину. Ему показалось, что Сынмин совсем не подходит Минхо. Минхо слишком хороший для этого омеги. Но это никак не касалось и не должно касаться Хёнджина. Чужая семья для него табу. Как и женатые партнеры.       Дверь приоткрылась, и «растерянный» Сынмин влетел в палату. — Простите, я не у вас телефон забыл? — Хёнджин повернулся и пожал плечами, сделав вид, что не видел горящий экран. Сынмин улыбнулся про себя, понимая по его лицу, что все он прекрасно видел. — Извините за беспокойство. Я что-то рассеянный сегодня.       Он покинул палату, так и не дождавшись того, что Хван обернется. Но этого он и не ждал. Своего он добился, обозначив свои отношения с Минхо.       Сдав анализы пришедшей медсестре, Хван отказался от завтрака, потому что почувствовал, как его накрывает. Зубы стали выбивать дрожь, а по телу, вмиг вспотевшему, пробежала судорога. «Началось опять». Хван сильнее обхватил себя руками, стараясь унять поднимающуюся волну внутри. Несмотря на жар, он накрылся с головой одеялом. Рука легла на возбужденный орган. Сначала сжав его, потом скользнув под шорты и белье. Движения вверх-вниз были уже привычными и доведенными до автоматизма. Красивое лицо с родинкой на крыле носа, внезапно появившееся перед зажмуренными глазами, заставило Хвана застонать. Он облизнул губы, вспоминая украденный поцелуй и вкус его губ. Внутри все свело судорогой, а рука увеличила темп. Он так четко представлял Минхо перед собой, что не сразу осознал, что это происходит не в его голове, услышав знакомый голос возле кровати. — Нужно было закрыть дверь.       За несколько минут до этого. — Ари, добрый день! — Минхо бодро вошел в здание, одаривая девушку улыбкой. — Добрый день, доктор Ли! — Ари почему-то смутилась при виде Минхо. Ей вдруг стало неудобно за принятый букет от Сынмина. Доктор Ли ей всегда очень нравился. И как человек, и как профессионал. Но она утешала себя тем, что в том, что она приняла букет, ничего «такого» не было. — Как отпраздновали день рождения, доктор Ли? — Спасибо, Ари! Все прошло хорошо! Как там мой пациент? Не буянит больше? — Да вроде нет, все хорошо. К нему доктор Ким наведывался. — Что? Какого… — Минхо почти бегом бросился к знакомой палате, оставив девушку стоять в недоумении. **** Он открыл дверь, и резкий запах Хёнджина ударил ему в нос. Звуки, доносившиеся из-под одеяла, вкупе с усилившимся запахом не оставили у Минхо сомнений в происходящем. Он тихо закрыл дверь на ключ. — Что? — Хёнджин опустил одеяло с головы. Разгоряченное жарой и приступом гона красное вспотевшее лицо, всколоченные волосы заставили забиться сердце Минхо быстрее. — У тебя защелка на двери. А вдруг бы кто из персонала вошел? — Минхо прошел к окну и открыл его, остановившись там и опершись руками о подоконник. Хёнджин сглотнул. — Доктор Ли, можно…можно я закончу? — Казалось, стеснения между ними уже не было. Хёнджин смотрел на спину Минхо, и рука продолжила двигаться, растирая смазку. Он закусил губу. Покатые плечи на фоне окна, упругие ягодицы и руки… Стон, сорвавшийся с губ, был тихим, но не настолько, чтобы Минхо его не услышал. Внутри все скрутило. Хотя по дороге сюда он и настраивал себя на противоположное. — Может, тебя проводить в санузел? Там все-таки безопаснее и звукоизоляция… — Нет…ммм…я уже скоро… Только…ахх…не поворачивайтесь, хён, — последнее слово Хван практически выстонал, изливаясь в руку. И Минхо едва сдержался, сжимая подоконник побелевшими пальцами. Держать себя в руках было очень тяжело. Хван рвано дышал, обтирая стекающий со лба пот и подымаясь на кровати. — Я сейчас душ приму, хорошо? — Хёнджин опустил ноги на пол, взяв костыль.       Минхо подошел и приобнял его, помогая дойти до санузла. Возле двери Хван повернул голову. Их глаза оказались на одном уровне. Минхо смотрел. Смотрел на его искусанные губы. Хван сглотнул. — Зачем вы это делаете, доктор Ли? — его голос звучал глухо, будто изнутри. С надрывом. — Что делаю, Сэм? Помогаю тебе? — И это тоже, — Он опустил голову. — Носитесь со мной. Смотрите так… Не надо. Я хочу, чтобы вы меня сегодня выписали. Доктор… кхм… Ким сказал, что завтра это возможно сделать. — Доктор Ким не имеет к тебе и твоему лечению абсолютно никакого отношения, Сэм. И не ему решать, когда тебе можно будет ехать домой, — в голосе Минхо появились стальные нотки. — Он вообще не должен был к тебе заходить. Прости, что тебя зря побеспокоили. Сегодня мы сделаем тебе снимок головы. В течение двух-трех дней будут готовы все анализы. И тогда посмотрим, хорошо?       Хван кивнул. Ему почему-то показалось, что Минхо не понравилось упоминание доктора Ким. Возможно, Минхо настолько ревностно относился к своему омеге, что ему было неприятно упоминание его имени Сэмом.       Минхо дождался, пока Хёнджин приведет себя в порядок, осмотрел его еще раз и строгим тоном отругал за то, что тот не позавтракал. Выходя, сказал, что зайдет чуть позже, так как у него есть вопросы к нему. Минхо вел себя так, словно ничего не произошло, и он не застал Хёнджина за интимным делом. Через пять минут после его ухода в дверь постучали, и медсестра внесла на подносе две тарелки с чем-то очень вкусно-пахнущим и чай. — Доктор Ли сказал, чтобы мы вам принесли завтрак, от которого вы отказались. Так что давайте, не расстраивайте доктора. Он у нас очень хороший. — Медсестра улыбнулась.       Хван вздохнул. — Он за всех пациентов так переживает? — А как же! Доктор Ли — доктор от Бога. Его пациенты всегда самые счастливые люди! Ладно, не буду мешать. Чуть позже приду за посудой. Хёнджин устроился поудобнее и взял первую тарелку с горячим супом.       Значит, он ко всем своим пациентам так относится? Хёнджин себе просто придумал. Просто придумал «особое отношение». Он протяжно вздохнул, задержав палочки с кимчи возле рта. У Минхо-хёна вон и омега какой и дети, наверное, есть. Возможно, его ровесники. Хёнджин решил, что надо выбираться из этой больницы. Подальше от этого волнующего его сердце и голову доктора. Забывать все и жить прежней жизнью. Жизнью студента. Веселой и наполненной. — Ари, ты можешь зайти ко мне? — Минхо крикнул девушке, и та кивнула, оставив напарницу на посту.       В кабинете Минхо предложил присесть и, теребя в руках белый конверт, произнес: — Ари, у меня к тебе будет специальное личное поручение. Нужно отнести этот конверт в лабораторию, где делают ДНК. Доктор Бан им уже позвонил, они ждут тебя. Узнай, когда будут готовы результаты, и я хочу, чтобы забрала их тоже ты. Это очень важно, а я тебе доверяю. — Хорошо, доктор Ли! — Ари смутили, в то же время приятно удивили слова доктора. Он не был чрезмерно щедр на похвалы к сотрудникам, но если делал это, значит, действительно так считал. Ари работала в госпитале несколько лет и очень гордилась своей работой и тем, что работала бок о бок с такими профессионалами. — Я все сделаю в лучшем виде. — Хорошо, спасибо, — Минхо улыбнулся и отпустил девушку. У него сегодня было много работы.       Ари вышла, вернее, выпорхнула из кабинета, окрыленная похвалой и возложенной на нее ответственностью.       Лаборатория находилась не в их здании, а в соседнем. Девушка быстро справилась с поручением и, вернувшись, увидела сообщение от Сынмина с просьбой зайти к нему. Щечки загорелись с прежней силой. — Такое чувство, что у меня сегодня все-таки день рождения! — тихо прошептала она. Время было как раз обеденное и, договорившись с напарницей, Ари убежала, заскочив в уборную «попудрить носик». Она надеялась отхватить свой кусочек счастья, но ее грызло то, что она поступает некрасиво по отношению к доктору Ли, мечтая о его омеге. Ари решила, что скажет Сынмину нет, если тот вдруг решит к ней приставать, хотя девичье сердце искало оправдания своим жарким мыслям.       Кабинет доктора Ким Сынмина находился в другом крыле госпиталя и был расположен в отдалении от других.       Ари постучала и вошла.       Жалюзи были закрыты и царил полумрак.       Девушка сделала несколько шагов, оглядываясь по сторонам в поисках хозяина кабинета. Дверь сзади щелкнула замком, и теплые руки обхватили ее талию, прижимая к своей груди. Ари вздрогнула, когда руки, прогулявшись по тонкой женской талии, скользнули вверх, сжимая и массируя упругую грудь. Слова, которые девушка хотела сказать Сынмину, покинули ее, потонув в сладком стоне. Она оказалась слаба перед тем, к кому слишком давно испытывала сильные чувства. Возбужденный член терся о ее ягодицы, и девушка застонала, толкнувшись на него. Ари чувствовала, как внутри все сводит от желания, как становится горячо и мокро. Она обернулась через плечо и наткнулась на ищущие губы. Застонав, Ари развернулась в кольце рук Сынмина, и их губы слились в столь давно и страстно желаемом поцелуе. Мужчина, тяжело дыша, сминал мягкие, полные, податливые женские губы, одновременно лаская выгнутую спину, сжимая ягодицы.       Ким расстегнул белый халатик, под которым было только кружевное белье. Его губы спустились на полную упругую грудь, захватив губами сосок. Ари застонала, прикусив губу. Это было слишком. Прижимая девушку спиной к стене, Сынмин вылизывал и едва прикусывал ее грудь, посасывая возбужденные светло-коричневые бусины и заставляя Ари извиваться в его руках и тихо стонать. — Ахх… Сынмин… возьми меня, пожалуйста… — Рука Ари скользнула вниз, обхватывая возбужденный член. Она сжимала его и шире расставляла ножки, притягивая мужчину к себе.       Сынмин оторвался от ее груди, провел по белоснежной, разгоряченной и чуть влажной уже коже пальцами и, взяв ее за руку, повел к дивану. — Ты такая красивая, девочка моя, — Ари ахнула только от одного обращения. Она так давно мечтала это услышать от Сынмина. Он уложил ее и, стянув трусики, развел ноги в стороны, поглаживая и чуть пощипывая мягкую белоснежную кожу на бедрах. Губы мужчины порхали по нежной коже, заставляя ее вздрагивать и рвано вздыхать. Девушка уже истекала и тяжело дышала, пока Сынмин освобождал ее от верха, снимая ненужное сейчас кружево. — Я так давно хотел тебя увидеть такой, Ари, — Ким спустил свои брюки и освободил влажный набухший член. Как и у большинства омег, он у него был небольшой, но достаточно подходящий для удовлетворения девушки. Ким устроился между ее бедер, целуя подрагивающий животик и проходясь языком по всему трепещущему под ним телу.       Он вытянул откуда-то серебристый квадратик и раскатал его по своему аккуратному члену. — Малышка, я хочу, чтобы ты сделала себе приятно. Можешь? Для меня? — Ари засмущалась, что было видно даже в полумраке кабинета, но, не отводя взгляда от Сынмина, облизала пальчик и скользнула им вниз, найдя свой центр удовольствия. — Ты бы знал, как часто я это делала с мыслью о тебе, Мин, — Ари закусила губы и начала ласкать себя, зная точно, как правильно это делать. Ее голова откинулась и волосы разметались по дивану.       Красиво. Возбужденная девушка под ним полностью раскрыта и отдается только ему.       Сынмин смотрит на это, и ни один мускул на его лице не дрогнет.       Ким проходится рукой по члену, и наконец, когда стоны девушки уже стали довольно громкими, и дрожь охватила ее тело, он вошел резко и со стоном. Сразу весь. Ари вскрикнула и вцепилась в его плечи пальцами.       Сынмин задвигался сразу быстро и глубоко. То выходя почти полностью, то вбиваясь до шлепка яиц о ягодицы девушки. Он откидывает голову и прикрывает глаза. «Просто сделай это». Пальцы тянутся в полуоткрытому в очередном стоне ротику, проходятся по нижней губе, и Ари обхватывает их губами, начиная посасывать, а Сынмин вдруг звереет и начинает имитировать ими толчки, практически трахая ее в рот. — Да…давай… умничка… соси, детка, — Слюни собираются у девушки во рту, потому что Сынмин не дает ей возможности проглотить их. Они стекают по подбородку и дальше по шее на диван. — Сынмин вбивается с силой, захлебываясь и хрипя от накатившего возбуждения.       Вдруг резко выходит и переворачивает девушку на живот, пристраиваясь сзади. Шипит, сжимая белые ягодицы, и входит снова, выбивая у Ари стон. Она уже вся мокрая, и по спине сбегают капельки пота. Почти сразу в этой позе Ари сжимается, и по ее телу проходит дрожь, заставляя поджаться пальчики на ногах. Она тут же обмякает, но подвиливает задом, помогая Сынмину.       Внезапно стоящий на подставке телефон хозяина кабинета, находящийся в беззвучном режиме, вспыхивает уведомлением. На экране все та же фотография улыбающегося Минхо. Сынмин глухо стонет и чувствует, как его тело реагирует на мысли об альфе, выпуская небольшое количество смазки из ануса.       После этого нескольких фрикций в такой позе Сынмину хватает, чтобы со стоном излиться в презерватив. Он толкается еще пару раз и падает на Ари, целуя влажное от пота плечо. Ари под ним дышит часто, но уже успокаивается. — Спасибо, малышка. Ты просто супер! — Сынмин встает, вытирая салфеткой себя, потом девушку. Диван вытрет позже. Ари с трудом поднимается. Глаза блестят, и она тянется за поцелуем. Ким дает ей его и, обнимая, ведет к столу. Там разложены фрукты и сладости. Стоит сок. — Это для тебя, милая, угощайся, — Виноградинка с тарелки перемещается ей в ротик, и она цепляет его пальцы губами, забирая ягоду. Смеется, приглаживая волосы. Счастливая девушка всегда по-особенному красива! — Как у тебя сегодня день проходит, малышка? — Сынмин присаживается на стол, притягивая Ари к себе. — Много работы? — Да не особо. Только вот доктор Ли просил кое-что сделать, а так все спокойно. — Он не обижает тебя? — Сынмин ведет ладонью по бедру девушки, расслабляя ее. — Ой, ты что! Нет, конечно. Сегодня даже похвалил меня и дал ответственное задание для лаборатории. Он очень хороший. — Ари вздыхает. — И мне стыдно перед ним за то, что я сейчас здесь с тобой. — Ари, не переживай. Он ни о чем не узнает, а я не смог сдержаться, глядя на тебя. — Ким целует ее в шею, и девушка жмется к нему, тая. — И когда тебе за результатом идти в лабораторию?       Ари вскидывается, испуганно глядя на Сынмина. — Да, я знаю о том, что ты туда отнесла. Не переживай! Мне Минхо рассказал, конечно. И когда будет готово? — Он мнет ее грудь, ласкает языком мочку уха. — Послезавтра с утра, — Ари чувствует, как опять заводится, но скоро идти на рабочее место. Время обеда заканчивается. — Малышка, а ты могла бы мне принести сначала этот результат, а? А я бы потом отнес его сам. Понимаешь, там кое-что очень важное, что касается друга Минхо и его самого, в какой-то степени. И мне бы хотелось знать, что там, чтобы подготовить его, поддержать. — Нет, Сынмин, извини, — Ари резко отстраняется, ей становится неприятен этот разговор. И сам Сынмин. Все вокруг пахнет какой-то фальшью.       Ари оправляет халатик и внимательно смотрит на изображающего безразличие Ким Сынмина. — Я на это никогда не пойду. Это непрофессионально и … Если ты думаешь, что я продамся за секс, то зря, — Ей вдруг становится все очевидно. И неожиданные цветы, и секс, который был нужен только для того, чтобы развести ее как дурочку. Слезы застилают глаза, и девушка собирается выскочить из кабинета. — Ари, нет! Ты что! — Сынмин хватает ее за руку и притягивает к себе, — Ты мне действительно нравишься. Не надумывай себе! Нет так нет! Узнаю вместе с Минхо результаты. Глупышка моя! — Он притягивает ее голову и жадно целует мокрые щеки и пухлые губы. Она сначала не отвечает, но потом подается вперед и вжимается в мужское тело. — Точно? — Глаза блестят и внимательно смотрят на Сынмина. — Я тебе правда нравлюсь? — Конечно, малыш! Понимаешь, после этого результата мы, скорее всего, расстанемся с Минхо, — Ким вздыхает и отводит взгляд. — И я думаю, что мы могли бы попробовать с тобой. Может не сразу, но… — Мин, это правда? — Ари обхватывает его лицо руками. — Там настолько важные результаты? Но причем здесь ваши отношения? — Ой, не забивай свою красивую головку, малышка! — Сынмин целует ее руку, которую держит в своей. — Мы просто разные люди. Я хочу семью, а Минхо нет. Вот и все, — Он тяжело вздыхает. — Ладно, уже обед заканчивается, беги! Только, малыш, это же все останется между нами? — Конечно-конечно, — Ари быстро целует Сынмина, шепчет «спасибо» и выскальзывает из двери кабинета, щурясь от яркого света в коридоре.       Сынмин открывает жалюзи, собирает все фрукты в холодильник и, вздыхая, идет вытирать диван. Усмешка кривит его лицо. Чуть не испортил всё. Эти женщины так непредсказуемы и в тоже время предсказуемы, если дело касается эмоций. Но он надеется, что все сделал правильно. Ари ему еще пригодится. Не сейчас, так позже.       В телефоне висит сообщение от Минхо.       «После шести часов зайди ко мне. Есть разговор.»       Сынмин хмыкает. Небось, про своего Хвана будет мозг выносить.       Но сейчас это его волнует меньше всего. С девчонкой трюк не прокатил, упертая оказалась. И что они все так Минхо восхищаются? Сынмин, конечно, это со злости. Разве не этим же он сейчас занимается, пытаясь не потерять Минхо? Он много чего делал в этой жизни и хорошего, и плохого. Вернее, того, что плохим считали другие. Для Сынмина это был его способ достижения целей. И сейчас он не собирался так просто отступать от своего плана. Отказалась одна — найдутся другие помощники. Но Ари жаль. Он хмыкнул. С ним так нельзя. Глупая девчонка.       План Б еще не был готов, но нужен срочно. Время поджимало. Результат мог быть любой, даже тот, который бы его устроил, но подстраховаться было нужно. На самотек это дело пускать нельзя. ****       Минхо стучит и входит в палату к Хёнджину. — Сэм, я пришел кое-что уточнить. Ты не против? — Минхо берет стул и садится возле кровати.       Хван мотает головой. Он откладывает книжку, которую читал, и складывает руки на животе. — Доктор Ли, если можно, я бы сам начал, хорошо? Вы могли бы называть меня Хёнджин? Это мое второе имя, и оно мне нравится больше, нежели Сэм, — Он видит, как после этой фразы у Минхо ползут вверх брови. — Хван Хёнджин? — Минхо вытирает несуществующий пот со лба. Короткая логическая цепочка приводит к определенным выводам. — С. Хёнджин, а ты случайно не знаком с Ли Феликсом? — Да, знаком. Мы познакомились в языковом лагере, а вы откуда его знаете? — Он замирает, а потом догадка озаряет его лицо, — Господи, он же мне говорил, что его отца зовут Ли Минхо, — Он падает на подушку, прикрыв глаза. — Он ваш сын?       Минхо коротко кивает головой. Феликс представил его отцом, поэтому сейчас нет смысла вдаваться в подробности, что они не родные по крови. — Боже, это же надо так… Простите меня, Минхо-хён, за все, — Хёнджину дико неудобно перед отцом друга. — Хёнджин, успокойся. Мы все взрослые люди, а то, что творится с тобой — это природа. Я хочу помочь тебе разобраться со всем этим. Не переживай. — Хотя самого Минхо трусит внутри от этой новости. Как же тесен мир! — Во-первых, то, что меня тревожит и вызывает много вопросов — это твой гон. Он проходит не так, как у большинства альф. Короткие приступы и… Запрет на таблетки? Расскажешь?       Хван вздыхает. Последний, кому бы он хотел об этом говорить — это Ли Минхо. Но он здесь сейчас, впрочем, как и всегда, как врач, поэтому… Бракованный он и есть бракованный. — Я гамма, — Хван ловит все изменения эмоций на лице Минхо. Но не видит ничего, что привык видеть раньше. Ни тени отвращения, ни просто промелькнувшего разочарования. — Хм, интересно, — Минхо только хмурит брови, записывая себе в планшет что-то. — Я очень мало встречал людей этого пола. То есть ты альфа, пока не встретил своего истинного, так сказать? — Ну, вроде бы да. — А омеги у тебя были? — Минхо не смотрит на Хвана, чтобы не смущать того. Что-то черкает в планшете. Сердце стучит так, что отдается в ушах. Ему о многом надо будет подумать. Позже. — Ну да, один. — Голос Хёнджина звучит тихо. Ему стыдно? — Минхо поднимает голову и встречается взглядом с потухшим и поникшим чужим. — Я не принимаю таблетки, потому что они могут помешать распознать того, кто действительно… Вы тоже думаете, что я недоделанный? — Хёнджин хмыкает, заламывая пальцы на руках. — Бракованный, — Хёнджин выплевывает это слово с горечью. И у Минхо сжимается сердце при виде этого бедного мальчика. Он вспоминает слова Сончана о детстве Хёнджина, об отношении Вонбина к сыну и тепло обволакивает его. Хочется поделиться им. Хочется защитить и согреть этого раненого душой парня. И теперь уже мысли о том, что Хёнджин его сын, не кажутся такими уж тяжелыми. — Нет, Хёнджин, я так не думаю. Мы все очень разные, и это хорошо. Ты не бракованный, ты — особенный, — Хёнджин смотрит на Минхо и видит в его глазах понимание и поддержку. Минхо улыбается уголками губ, а потом протягивает руку и, взяв ладонь парня, которая больше его собственной, ободряюще сжимает. — И те, кто называл тебя этим словом, не заслуживают уважения, уж извини.       Хёнджин вздыхает. — Это был мой папа. Он злился на меня за то, что я таким родился, — Хван отворачивается, глотая подступивший ком. Он сам не понимает, как смог так открыться перед чужим человеком. — Хёнджин, ты уже сам взрослый мужчина, и пора это оставить в прошлом. Хотя, я понимаю, как это тяжело. Такие слова, особенно от близких, въедаются в мозг, в память, в сердце и заплетают там все, словно лианы. Они почему-то помнятся дольше, чем что-то хорошее. Хотя портят нам жизнь и мешают идти дальше. — Согласен, Минхо-хен. Спасибо вам за поддержку. Это очень важно для меня. — Хёнджин, я хотел бы помочь тебе, если ты не против. У меня самого много наработок по твоему полу, и также есть много квалифицированных коллег. Возможно, мы могли бы облегчить твои приступы, помочь тебе как-то нормально жить. — Хван кивает. — Минхо-хен, как там Феликс? Я ведь обещал ему приехать на Ваш день рождения и познакомиться, а вышло вон как… — Хёнджин улыбается. Минхо смотрит на него и тоже не может сдержать улыбку. Их знакомство трудно назвать обычным. Столько совпадений в одном дне. — Феликс хорошо. Сейчас на учебе, а после пар должен приехать сюда для прохождения практики. Так что, думаю, увидеть тебя будет для него приятным сюрпризом. — Минхо подмигивает.       И Хван расслабленно улыбается. После этого разговора ему неожиданно становится легче. Как будто что-то должно измениться. Предчувствие чего-то нового оседает внутри, расширяясь по всему телу. Он не понимает еще своих ощущений, но надеется, что перемены эти будут хорошими.       Минхо задает ему еще несколько вопросов по здоровью и уточняющих по поводу его пола. Хёнджин уже так не зажимается и отвечает прямо и честно. — Ты еще ни к кому, я так понимаю, не чувствовал такого? — Минхо вглядывается в лицо Хёнджина. — Может, был какой омега, который тебя зацепил, но вы просто не смогли быть вместе по какой-то причине. — Нет, доктор, не было. Сначала мне было интересно то, что со мной происходит. Мои реакции на омег. Но это были просто природные инстинкты. Не более. На альф… — Он замолчал, не смея поднять глаза. — Это впервые у меня случилось. Здесь… Но гон продолжается, поэтому… Думаю, что это просто какой-то глюк. — А ты сам к какому полу себя относишь больше? Как ты сам чувствуешь? — Минхо покусывает кончик ручки, глядя на задумавшегося над вопросом Хёнджина, и делает вид, что произнесенная фраза никак его не зацепила. — Я всегда себя ассоциировал с альфой. Может, потому, что не знаю каково это быть омегой. Он поднимает глаза на Минхо и надеется, что по его лбу не бежит неоновая строчка «С тобой я готов быть кем угодно». Он сглатывает и отворачивается, понимая, что теперь, когда он узнал, кто такой Минхо и то, что у него есть омега и сын, который к тому же еще и его друг, эта дверь для него точно закрыта. Свой вздох он гасит шуршанием книжных страниц.       Телефон на тумбочке вспыхивает входящим звонком от Чонина. — Вы не против, я поговорю? — Минхо кивает и поднимается было уходить, когда Хёнджин неожиданно хватает его за руку. — Что? Чонин? Ты где? Ты меня слышишь? Скорую вызвал? А полицию? Адрес скажи! Так… подожди… не клади трубку, — Он слегка отстраняет телефон и обращается к Минхо, сжимая пальцами его запястье. — Чонина пырнули ножом, — его голос срывается, и Минхо подходит ближе, позволяя уткнуться Хёнджину в него головой. Он забирает из рук Хвана телефон. — Чонин, ты меня слышишь? Это доктор Ли. Ты меня помнишь? — Да, помню, — Слабый голос Чонина едва слышно. Слышно лишь, как он стонет от боли. — Ты скорую вызвал? Сколько тебе нанесли ударов? Крови много? — Люди вызвали. Ударов два, доктор Ли, мне очень больно… — Чонин задыхается, кашляя.       Минхо сглатывает. К этому невозможно привыкнуть. Нужно суметь продержать его в сознании до приезда врачей. — Держись, Чонин. Куда тебя ударили? — Один…кххх, — кашель прерывает ненадолго разговор, — В живот, второй — в плечо. Я… я как-то увернулся. — Хорошо. Ты видел, кто это сделал, Чонин? — в трубке тишина, и Минхо сжимает зубы в молчаливой мольбе, — Чонин, ты здесь? — Ли чувствует, как лицо Хвана вжимается сильнее в его белый халат, а дрожащие пальцы впиваются в бока. Он опускает ладонь на голову парня, тихонько поглаживая его по волосам. — Да, я здесь, доктор. Скорая вроде подъезжает. — Чонин, как они подъедут, дай им, пожалуйста, трубку, хорошо? Скажи мне адрес, где ты находишься сейчас.       Чонин называет адрес. Это в паре кварталов от них. В трубке слышна сирена. Вскоре незнакомый голос спрашивает его, кем он приходится пострадавшему. — Здравствуйте. Это доктор Ли Минхо из клиники Уридыль. Да, скажите, насколько там все серьезно? Так, понял. А потеря крови большая? Куда вы его повезете? Все, понял, спасибо. — Хёнджин, все будет хорошо. — Минхо отключает вызов, и Хван поднимает, наконец, голову. — Его отвезут в хороший госпиталь. Потеря крови небольшая. И раны вродее, не тяжелые, по касательной. Ты не знаешь, как он там оказался? — Он волонтер в свободное время. Помогает приюту с бездомными. Это как раз тот район. — Хёнджин смотрит в стену. Мокрые от слез глаза блестят, и Минхо садится рядом, беря его руку в свои. — Он не заслужил такого. Минхо-хён, с ним правда все будет хорошо? — Правда, Хёнджин-и. Я позже позвоню и узнаю, как прошла операция.       Хван прикрывает глаза. — А теперь отдыхай. Мне нужно к другим пациентам. — Минхо встает, но Хёнджин удерживает его руку. Он поднимает на него взгляд и подносит кисть Минхо к губам. Касается слегка. Держит несколько секунд, прижимаясь губами. — Спасибо за все, Минхо-хён. Вы удивительный человек.       Минхо застывает. Это было неожиданно. Ком подкатывает к горлу. — Хёнджин, я ничего такого не сделал, — Его рука все еще у Хвана. Он не отпускает, слегка сжимая пальцы, переплетая их со своими.       Внутри все переворачивается и замирает. Хочется не отпускать и оттягивать минуты, когда он уйдет. Его хочется любить и беречь. Как будто не он, Хван Хёнджин, больше нуждается в заботе, а этот взрослый и самостоятельный мужчина, стоящий сейчас перед ним. Если бы Хёнджину только было позволено. Но, увы… — Неправда. Вы и сами не осознаете, наверное. Феликс о вас говорил только с восторгом. И К… и пациенты тоже. И медсестры тоже. — Хёнджин, ты переутомился. Ложись, отдыхай. У меня сегодня операция, мне нужно готовиться к ней, — Он сжимает тонкие пальцы своей ладонью перед тем, как вытащить ее. — Спасибо за твое мнение. Мне…мне очень приятно, — Минхо наклоняется и оставляет легкий поцелуй на щеке Хёнджина. Резко разворачивается и выходит из кабинета.       «Что это было, Минхо? Ты с ума сошел?» — Его щеки горят, как у школьника после первого поцелуя. Почему Хван Хёнджин оказывает на него такое действие, буквально разжижая мозг? Он, как запрещенный наркотик, вызывает привыкание, ослабляет мозговую деятельность и раскрашивает мир в непривычно яркие цвета. Хочется все бросить, кроме него. И думать о том, что в любой момент сможешь бросить его. Наивный. Губы горели даже от легкого касания.       Он влетел в кабинет и, едва успокоившись, набрал на пост. — Ари, зайди, пожалуйста, и расписание моё захвати, пожалуйста. — Выпитый стакан воды приводит в норму дыхание и слегка успокаивает сердцебиение. «Это просто почти отеческий поцелуй. Ага, себе-то хоть не ври! Ты хочешь его почти с первых минут знакомства! А что если… Если завтра с утра ты узнаешь, что он твой сын? С чувствами-то что будешь делать?» Торг и попытки договориться с самим собой прерывает стук в дверь. — Проходи, Ари, — Девушка проскользнула в кабинет, и Минхо указал ей на стул. — Что у меня там по расписанию на сегодня? — Через два часа у вас эпидуральный невролиз вместе с доктором Бан Чаном и два пациента на консультацию. А на завтра, на утро на 9.00 назначена эндоскопическая люмбальная декомпрессия и тоже два пациента на 12.00 и на 14.00. И потом, у вас в 16 часов лекция в университете, которую с сегодняшнего дня перенесли. — Хорошо, спасибо. Да, еще. Подготовь, пожалуйста, запрос в бухгалтерию на счет для моего пациента и занеси его мне, хорошо? — Вы его выписываете? — Думаю, да. Анализы сегодня будут готовы к вечеру и запиши его еще на снимок головы на завтра, хорошо? — Все сделаю, доктор Ли. Мне завтра сразу вам нести результаты? — Да, конечно. Если я буду на операции, оставь на столе.       Через час Минхо набрал номер госпиталя, куда увезли Чонина. Ему сказали, что операция прошла успешно и Чонин отходит от наркоза. Нужно было пойти сказать об этом Хёнджину. Успокоить его. Но ноги не шли. Он не знал, как смотреть в глаза Хвану после сегодняшнего поступка. Он вел себя как эгоист. То давал какой-то повод, то забирал его. Оставалось надеяться, что Хван неглупый и сам понимает, что им ничего не светит. Он сам сказал, что это только природа и не более… — Что ты тут завис? Пойдем к операции готовиться, — Так мог войти только Бан Кристофер Чан. Громко и без стука. — Идем, только мне нужно к Хёнджину зайти. А потом можно и идти. — К кому? Ты еще кого-то притащил в клинику? — К Сэму. Это его второе имя, и он попросил его так называть. Сегодня ножом пырнули его друга Чонина. Я узнал, что операция прошла успешно, и хотел ему об этом сказать. — Ну, пойдем, скажем. — Чан, я его опять поцеловал, — Минхо замер, ожидая реакции от друга.       Чан остановился у двери. — Ммм, поздравляю! Понравилось? — Чан, не язви. Я его поцеловал в щеку, но это ничего не меняет. А утром, когда я пришел, он дрочил под одеялом, потому что был приступ гона. И… я не ушел, а дождался окончания и проводил его в душ. — Ох, смотрю, вы такими темпами сближаетесь, что глядишь, скоро… И вообще, где твой орден святой Марии Магдалены? Или кто там святой мученик? — Доктор чёртов Бан! Хватит издеваться! Лучше скажи, что мне делать? Мой мозг рядом с ним превращается в желе. И отказывается со мной сотрудничать на моих условиях. И самое главное, — он вздохнул. — Чан, он гамма. Тут уже Чану понадобился стул. — Он кто? — Да, ты правильно услышал. Поэтому и таблетки не пьет. Иначе, говорит, могу свою судьбу профукать. Того, кто по-настоящему определит его пол. — То есть в теории он может быть и омегой? — Чан, ухмыляясь, посмотрел на Минхо, засунув руки в карманы белого халата. — Может. Но не со мной. Он сказал, что со мной у него сработали «природные инстинкты». — Он вздохнул. Горечь этого вздоха отравила воздух в кабинете.       Чан поморщился. — «Природные инстинкты?» С Альфой? Ага, — он хохотнул, — Не кипятись, Минхо. Дождись результатов, а там уже будем думать. Пошли к твоему гамме, скажем ему про друга и пойдем в операционную скальпелем орудовать. Мне кажется, что вы просто два упертых барана, и почему-то я уверен, что завтра будет отрицательный результат.       Они вдвоем зашли в палату к Хёнджину. Он дремал, но сразу же подскочил, когда дверь открылась. Минхо с невозмутимым лицом сообщил ему, что с Чонином все в порядке и операция прошла успешно. Хван выдохнул. — Спасибо, доктор Ли, — он потер сонные глаза и зевнул. — Вы меня обрадовали. А Феликс еще не приходил?       Чан удивленно посмотрел на Минхо. — Хван Хёнджин и есть тот самый друг Феликса из языкового лагеря, о котором он нам все уши прожужжал. — Вот это совпадение! — Чан хлопнул в ладоши. — Вы прямо не семья, а кладезь сюрпризов. — А какое ещё совпадение? — Хёнджин уставился на Чана, переводя взгляд на Минхо. — Да никакое. Это доктор Бан преувеличивает. Ладно, мы работать. Я передам на пост, чтобы Феликсу сказали сюда зайти, как только он появится.       Операция по удалению пораженного нерва прошла, как обычно успешно. Доктора пересмеивались и переговаривались, работая слаженно и четко. Они понимали друг друга без слов как в жизни, так и на работе. Оставив медсестрам зашивать пациента, они вышли из операционной. Хоть эти операции и проводись практически ежедневно, и как бы не хотелось сказать, что все делалось на автомате, но переживания никуда не уходили. Каждый раз как первый. И ты вроде знаешь что, куда и как, но пока не будет зашит последний стежок и пока пациент не выйдет из наркоза, нервы были напряжены. Несмотря на шутки и, казалось бы, легкую атмосферу, все четко занимались своим делом. Каждый страховал другого и был готов помочь в случае чего. Коллектив был уже сработанный за много лет. — Поздравляю, коллега, — Чан обнял Минхо. Это был их ритуал. После каждой успешно проведенной операции. — Чан, я хочу, чтобы ты завтра был со мной, когда я буду вскрывать конверт, — Минхо вытирал руки и смотрел на друга. — Ты уверен? — Чан обернулся через плечо. Минхо кивнул. — Ну, тогда позовешь, как Ари принесет. Я не против.       В кабинете Минхо ждал счет на оплату нахождения Хван Хёнджина в клинике и пропущенный от Феликса. — Да, Феликс, что случилось? — Хён, я не приеду сегодня. Нам поставили коллоквиум и еще одну пару. — Хорошо, дорогой. Я передам твоему наставнику. Хану привет! Увидимся дома. — Да, кстати, у нас к тебе разговор будет. — Вы там что, щенков заделали? — Феликс рассмеялся. — А ты что, ещё не готов дедом стать? Нет, другой разговор. А над этим мы подумаем, — Минхо услышал в трубке смущенный смех Джисона.       Минхо решил не говорить Феликсу пока о Хёнджине. Нужно было дождаться результатов. И, возможно, умножить его удивление на два.       Но стоило ли сказать заранее Хёнджину? Ведь вроде бы, так нечестно. Без его ведома. Но если там отрицательный результат, то он и не узнает об этом тесте.       Да и как теперь сказать, когда уже все почти сделано?       А если… То сказать обязательно придется.       Перед уходом домой Минхо, не удержавшись, заглядывает к Хёнджину в палату. Тот читает, но, увидев Минхо, улыбается и откладывает книгу. — Вы домой уже, доктор Ли? — Да, Хёнджин, домой. Возможно, что послезавтра и тебя выпишу. Завтра сделаем все необходимые исследования и все. — взгляд Хвана погрустнел. — Что-то случилось? Ты не рад? — Чонина нет. Мне будет грустно в квартире одному. Но ничего, как-нибудь справлюсь. — А у тебя никого здесь больше нет из родственников? — Минхо намекал на Сончана, но сказать об этом вслух, конечно, не мог. — Есть. Дядя с семьей. Но они живут в очень маленькой квартирке. Я не хочу их стеснять. Минхо-хён, я по поводу утра… Вы не переживайте. Я видел, что вы меня просто хотели утешить. Я ничего лишнего не подумал.       Хёнджин объективно мудрее него. Ему даже не пришлось никак оправдываться. Парень сам нашел ему оправдание.       Они попрощались, и через полтора часа Минхо уже въезжал на парковку своего дома.       Феликс и Джисон уже были дома, каким-то образом опередив Минхо. Когда он зашел, они о чем-то спорили, но, услышав его, притихли. — Привет, парни! Ругаетесь? — Нет, Минхо-хен. Он отговаривает меня брать второй чемодан с вещами. А как я без своих нарядов на отдыхе? — Джисон, надув губы, подошел к Минхо и по-свойски чмокнул его в щеку. — Подождите, вы ведь через месяц собирались? Еще рано, нет? — Вот об этом мы и хотели поговорить с тобой. — Феликс подвинулся, освобождая место на диване для Минхо. Джисон, не выходя из образа обиженного, тем не менее, уселся к альфе на колени. — Мы получили автоматы на зачетах и сдали заранее экзамены. Через три дня у Джисона начинается течка, и мы бы хотели в это время уже быть там. Билеты мы поменяли и бронь перенесли тоже. Ты не против, что я раньше уеду. — Я-то нет, а как же стажировка в больнице? — Джисон заезжал сегодня доктору Чон, и он разрешил нам. — Ну, тогда и у меня к вам претензий нет, ребятки! Поезжайте, отдохните хорошо!       Феликс и Джисон переглянулись. И Джисон что-то прошептал Феликсу, но тот на него буркнул и помотал головой. Но, судя по всему, для Джисона это был недостаточный аргумент. — Минхо-хён, а кто такой Сэм?       Минхо вздрогнул. — Что за допрос? — Отец, ты не думай, мы не лезем не в свое дело, просто Джисон слышал, как Сынмин кому-то говорил по телефону сегодня в больнице, что Сэм угрожает вашим с ним отношениям. — Хотел сказать завтра, но придется уже сегодня. Феликс, у нас в больнице лежит Хван Хёнджин, твой друг из языкового лагеря. — Серьезно? — Феликс вскочил, опрокинув на пол Джисона. — А как он туда попал? — Это его я спас в день своего рождения. Но он представился Сэмом, и я только сегодня узнал, что это его второе имя. Я думал, ты приедешь сегодня, чтобы сделать тебе сюрприз, но вот вышло, как вышло. А по поводу Сынмина не переживай. Хёнджин не имеет никакого отношения к тому, что у нас с Сынмином их уже практически нет. Вернее, нет тех, которых бы ему хотелось. И не будет. Особенно, теперь. — Минхо сжал кулаки. Он догадывался, что Сынмин что-то слышал. И совсем забыл, что хотел с ним поговорить сегодня. — А что с ним? С Хёнджином? — Феликс помог подняться так и сидевшему на полу Хану и, усадив его на колени, крепко обхватил того руками. — Перелом голени и небольшое сотрясение. Но завтра уже будем готовить его на выписку. Правда, у него сегодня друга, с которым он жил, ножом пырнули… — Чонина? — Джисон еле удержался, чтобы вновь не полететь на пол. Феликс очень бурно реагировал на новости от Минхо. — Ты его тоже знаешь? — Минхо удивился. — Да, мы познакомились случайно, в каком-то клубе, а потом я узнал, что они с Хёнджином собираются вместе снимать квартиру. С ним все нормально? — Да, его прооперировали. Сейчас он вроде уже пришел в себя. Ладно, я — готовить ужин.       Белый конверт на столе ждал, пока Минхо решится. Чан, сидящий рядом в кресле, не торопил его.       Он знал, что этот лист бумаги с напечатанными на нем процентами решит многое. И судьбы сразу нескольких людей. Кого-то, возможно, сделает более счастливым, а кого-то более несчастным.       Руки вспотели, и голова казалась тяжелой ношей на плечах. Он уже десять минут буравил этот закрытый конверт взглядом. — Минхо, ты уже ничего не изменишь. Открывай. Или давай я открою, — Чан поднялся с кресла. — Я сам, — Ли обтер вспотевшие руки об брюки и разорвал конверт.       Чан следил за его лицом. Губы что-то шептали, и глаза бегали по строчкам, замерев на одной. — 99,9 процентов совпадения… — Лист плавно спланировал из опустившихся рук на пол кабинета.