Пыль
16 февраля 2025 г., 17:05
Энид сильно зажмурилась, вжав голову в плечи, и выставила руки перед собой в готовности расцарапать врага. Но ничего не происходило. Она открыла один глаз. Уэнсдей обыденно вешала плащ на вешалку, лопата стояла у двери.
— Шутка, — с самым серьёзным лицом произнесла Аддамс. Энид открыла уже оба глаза, расслабляясь и злобно поджимая губы.
Под ней чёрный коврик с надписью «Добро пожаловать отсюда». Внутри тепло, хоть и сырее, чем снаружи. С конца длинного коридора открывается вид на гостиную. Это не дом, а целый музей. Музей запечатлённых на века уродов и артефактов. Всё это не трогало после целого дня, проведенного в Лавке Урии. Даже человеческая нога, торчащая из пасти рыбы на стене. Уэнсдей, не мешкая в прихожей, направилась к широкой лестнице, пытаясь миновать гостиную и внимание родителей. Из-за спинки высоких кресел всё же показались их лица.
— Цветочек мой, откопала что-нибудь интересное?
Из-за спины Уэнсдей застенчиво выглянула блондинка.
— О как! — отреагировал Гомес. Они с Мортишей переглянулись.
Под стать дому, хозяева одеты изысканно и в то же время эксцентрично. Люди, словно вышедшие из прошлого или даже позапрошлого века. Аристократически бледные.
Когда Синклер утром встретила Уэнсдей, промелькнула тень мысли. На кладбище она снова появилась, завертелась и, кажется, начала обретать очертания. Сейчас же, под крышей этого таинственного дома, мысль сформировалась чётко и ясно — Энид попала в семью никого иного как вампиров. Это же очевидно!
Мортиша посмотрела вслед поднимающимся девушкам.
— Уэнсдей ещё ни разу не приносила живого.
— Она в том возрасте, когда с мёртвыми играть уже не интересно.
Мортиша хмыкнула и продолжила вязать трёхрукий свитер.
Под мятым ковром скрипели половицы. Аддамс облегчённо вздохнула, на этот раз родители не стали душить своим гостеприимством. А иначе «объект» сбежал бы из дома незамедлительно. Конечно, из этого дома ещё никто не сбегал, но не силой же её держать. Пока что.
«Объект», а то есть существо по имени Энид казалось Уэнсдей интересным. В научном плане. Подобные мысли на мгновение посетили и крохотным зерном плотно засели меж извилин, бурно разрастаясь в поток рассуждений. Целый человек. Целый свой человек! Люди смышлёные, умнее собак, это ведь море возможностей! Работ по дрессировке людей было написано достаточно и… Нет. Может она слишком много на себя берёт. Эксперименты над сознанием у Уэнсдей всегда проходили успешно. По крайней мере над мышами. Человек существо более сложное, тут надо действовать тоньше. Для начала Уэнсдей решила наблюдать.
Что же дальше будет делать существо? Каковы его мотивы?
Мотивы, пока что, не опознавались. Энид стояла рядом, легко покачиваясь с пяток на носки. Морщила лицо, косилась по сторонам. Приблизилась к начищенной кирасе рыцарского доспеха рядом, разглядывая своё отражение. Затем приподнялась на носочки и двумя пальцами приоткрыла забрало. Пусто.
— Он сбежал, — безучастно бросила Уэнсдей.
Синклер решила не спрашивать кто. Впрочем, она бы не удивилась, окажись внутри кто-нибудь. Не обязательно живой.
«Вампиры» любезно предоставили гостье ванную комнату и предложили отужинать. Первое правило в фильме ужасов — не ешь то, что тебе преподносят в странном доме странные люди. На самом деле первое правило это «не разделяться», но кого волнует. От ужина она отказалась, но что плохого в горячем душе после тяжёлого дня?
Вытирая волосы чёрным полотенцем, Энид осматривала ванную комнату. Окно широкое, открывается. Она помотала головой, отгоняя зарождающиеся планы побега. С одной стороны она верила в людей и доброту и мир во всём мире и…
Синклер открыла шкафчик над раковинной. Внутри цветные склянки, больше похожие на зелья или лекарства времён девятнадцатого века.
— Нитроглицерин, Мышьяк, Цианид, Опиум, Сурий, Свинец, Хлороформ, — читала Энид, — да, я тут умру, — девушка приподняла брови и аккуратно закрыла дверцу.
По пути в комнату Уэнсдей, она прокручивала в голове варианты отговорок, чтобы вот прям сейчас вежливо уйти. Джонатану Харкеру это не помогло, однако.
Коридор длинный, словно в отеле, со множеством дверей, и каждая таит за собой что-то зловещее. Не стоит вслушиваться. В коридорном тупике двери двойные. Казалось, вот-вот они откроются и хлынет потоком кровь или же появятся зловещие близняшки, держащиеся за руки. Энид тяжело сглотнула, нарастающая тревога начала постепенно перекрывать усталость.
— Ничего не трогай.
Она вздрогнула и обернулась на голос. Одна из дверей была приоткрыта, за ней прятался мальчик с по-детски пухлыми щёчками, глядел чёрным, как бездна, глазом. Он продолжил:
— Ничего не трогай, а иначе он тебя убьёт.
— Кто?
— Дом.
— Х-хорошо, — Энид успела выйти из оцепенения. — А где комната Уэнсдей?
С неизменным лицом мальчик медленно поднял руку, указывая пальцем на ничем не отличавшуюся от остальных дверь, затем так же медленно закрыл свою.
— Спасибо, — прошептала под нос девушка. Люди с картин по обе стороны стен, не видя, пялились друг на друга.
Раздался стук в дверь.
— Войди.
Ударившись головой о подвешенные на пороге кукольные головы, Синклер хотела уже протараторить «Спасибо за гостеприимство, но я наверное, пойду, забыла выключить плиту, покормить кота и вообще мой батя коп…» но тут же отвлеклась.
— О ЭМ ГЭ! Это коллекционная Фрэнки Штейн первой волны?! Не распакованная!
Уэнсдей пожалела о том, что не обзавелась в своё время берушами, ведь неожиданные возгласы существа пронзали утразвуком её барабанные перепонки. Энид, конечно же, подбежала к кукле, и не смея касаться, восхищённо сжимала полотенце в руках.
— А есть ещё?!
«Как бы не взорвалась», думала Уэнсдей. «И вообще, почему её привлекло именно это? Комната изобилует прекрасными коллекциями, к примеру, собранием сочинений из человеческой кожи или церемониальным кинжалами инков. По крайней мере, существо больше не боится. Наверное добралась до бабушкиного эфедрина». Аддамс наблюдала за рассматривающей с интересом всё вокруг девушкой. Когда несколько лет назад она привела домой щенка бультерьера, он тоже везде носился, всё обнюхивал и жрал что ни попадя. Аддамс хотела вырастить из него машину для убийств, чтобы отомстить задирам в классе, но пса забрали в приют, как только девочка появилась в классе с бешеным, капающим пеной на пол, псом.
На этот раз она не допустит подобной оплошности.
Мортиша, не отрываясь от вязания, покосилась на потолок. Со второго этажа раздавались непривычные слуху визги, перебивающие музыку из патифона. Гомес покачал головой.
— У нас же есть комната для пыток. Зачем она повела её на второй этаж?
— Пусть развлекается. У Уэнсдей не так много друзей.
— Пожалуй, — приподнял брови Аддамс, — комната пыток только для близких.
Интерес интересом, но громкое бельмо в комнате Уэнсдей начало раздражать. Хотелось покоя. Покоя, одиночества и спать.
— Не устаёшь от постоянных экспрессий?
— Устаю, — протянула Энид и плюхнулась на кровать звездой.
Одеяло зашевелилось. Комочек чего-то живого пополз под тканью прямо к Энид, что вызвало очередной разрывающий перепонки визг.
— Крыса! — ей разве что на стул не хватало запрыгнуть.
— Это Вещь.
— Чего?
— Его так зовут.
— Аа, он домашний. Никогда не трогала крыс кстати, — тараторящий поток слов возобновился, — давно хотела! Ну приве-е-ет! — она приподняла одеяло. Первое, что бросилось в глаза, это грубо подстриженные ногти. Все пять штук.
Услышав глухой стук об пол, означающий только обморок, Уэнсдей облегчённо вздохнула.
— Наконец-то, — она открыла дверь. — Ларч, унеси гостью в её комнату.
***
Петух проорал во дворе на рассвете и тут же рвано захрипел под топором. Ларч готовит завтрак. Уэнсдей открыла глаза под любимые звуки захлёбывающегося животного. Проснулась в прекрасном расположении духа после кошмара. Всё было так сюрреалистично. А был ли это сон? Уэнсдей приоткрыла гостевую дверь. Тело на кровати означало, что сном вчерашний вечер не был. В полутьме серого утреннего недосвета, зажав меж колен одеяло, мирно сопит девушка. Её лицо покойно. «Интересно сколько же транквилизаторов нужно, чтобы загасить эти искрящиеся глаза?» Приподняв голову, Уэнсдей вдохнула. Некое предвкушение пронизывало её. Сейчас не до этого. Много дел. Первое. Снарядить Вещь диктофоном. Диктофона нет, надо закупиться. Второе. Поход к психологу. Каждую субботу Аддамс обязана посещать доктора Кинботт. Нелепые условности. Под пленительную симфонию на виниле девушка красит губы тёмной помадой, машинально заплетает дикие волосы в идеальные косы, натягивает капроновые гольфы до колен, сверху тяжёлые ботинки, придающие роста, одёргивает чёрную рубашку перед зеркалом, поправляя запонки. С собой неизменно рюкзак, складной ножичек и фотоаппарат. Бледные пальцы аккуратно убирают иглу с пластинки и дверь закрывается. Проходя мимо приоткрытой комнаты, Аддамс вернулась на пару шагов назад. За тяжёлой доской двери в дымке пыльного утра, сбросив наполовину с кровати одеяло, лежит Энид. Вскинув голову, тонет в чёрных подушках эта белокурая девушка в светлой футболке. Локон волос прилип к шее, захотелось убрать. Уэнсдей тихо подошла, протянула руку. И убрала обратно. «Красиво» прошептал Мефистофель. «Знаешь, она милая». «Когда не разговаривает» перебила его мысленно Уэнсдей и вышла. Поймав из коридора кадр, чтобы всё пространство объектива заполняли дверь и дверной косяк по другую сторону, и лишь маленький белый кусочек в виде спящей Энид светился где-то сбоку, сфотографировала.***
Цепь, изолента, крепкие строительные перчатки, ножовка и диктофон скользили по ленте кассы магазина «Всё необходимое». Вещь получил задание пробраться к полицейским. Бесхозная рука с привязанным диктофоном быстро засеменила пальцами-ногами по асфальту. Уэнсдей повернула голову на окно офиса Кинботт.***
Проснулась Энид… Нет. Очнулась Энид не в своей постели, хотя «своей» постели как таковой у неё не было уже очень давно. Сквозь решётки на окне проливался полуденный свет, гасимый плотными шторами. Напротив кровати стоит и безучастно смотрит металлическим ликом железная дева. Синклер поморщилась и потянулась к одеялу. Одеяла не было, только её маленькое девичье тело на огромной кровати с шёлковыми простынями. От холода побежали мурашки. Энид свесилась с кровати, поднимая одеяло с пола, и укутавшись как в кокон, пошла в ванную. В свете дня интерьер не казался менее страшным. Скорее тоскливым. Умыв лицо, девушка улыбнулась отражению. Оглядела шею на наличие укусов. Тихо посмеялась своей глупости. Стук в дверь Уэнсдей остался без ответа. Комната пустовала. Пустой желудок подал бурчащий сигнал. Внезапно она вспомнила, что вообще-то у неё есть работа, а опаздывать во второй же рабочий день не стоит. Энид забегала по комнате, надевая носки, попрыгала на одной ноге в штанине, пытаясь просунуть вторую, влезла в сапоги и побежала. Потерялась в коридорах. Лихорадочно кидала взгляды на пустые циферблаты. Одни из часов расплывались как в картинах Дали, на которые Энид засмотрелась в беготне и врезалась в шкаф. Шкаф простонал. Лёжа на полу, она взирала снизу вверх на чудище Франкенштейна, одетого во фрак. — Охуеть, — прошептала Синклер. Дворецкий, однако, не двигался, только протягивал поднос. На серебренном узорчатом большом подносе лежал бутерброд. Дворецкий снова простонал, кивая на еду. Глаза Энид расширились от осознания. — Спасибо! Ларч смотрел вслед убегающей девушке и помотал головой. Лужи громко шлёпали и расплёскивались под быстрыми ногами, Синклер неслась по улицам, пытаясь вспомнить, где находилась Лавка Урии, и жевала на ходу бутерброд, как оказалось, с арахисовой пастой и джемом. Не то, чего ожидаешь от приготовленного чудовищем. Кони напевала под нос, радужная щёточка мелькала меж полок, с белок в платьях летела пыль и клубилась под потолком. Внезапно в двери влетела, как ураган, Энид, и не успев затормозить, сбила манекен. Кони обернулась, перед ней стояла, согнувшись, её новая работница, обнимающая почти упавшего пластикового человечка. Она перевела перепуганный взгляд круглых глаз с манекена на продавщицу и неловко улыбнулась во все зубы. — Полегче, дорогая, полегче. Нам ещё весь этот бардак убирать. Часы на стенах показывали приемлемое время.***
Стрелка мучительно долго ползла. Час, всего час. Аддамс была готова выдержать пытки калёным железом, но не приём у психологов. Она уже наизусть знала стандартные вопросы, знала, что нужно говорить, чтобы не закрыли, и уверенно в своей лжи короткими фразами отвечала. Но через несколько сеансов Кинботт перешла на личные беседы, здесь лавировать было сложнее. — Знаешь, видеть умершего человека для любого травма. Травма свидетеля. И даже если сейчас ты думаешь, что тебя это никак не тронуло, помни об отложенных чувствах, — продолжала Кинботт, обсуждая недавнее убийство. — И что же ты ощутила, глядя на тело? Уэнсдей зловеще улыбнулась в ответ. Обычно людей это пугало. Не сама улыбка (хотя она была воистину зловещей!), а осознание того, что девушка напротив «какая-то психопатка». — А что чувствует художник, закончив очередной шедевр? Эти намёки являлись шуточками и только играли на руку образу. Однако из-за подобных выходок Уэнсдэй и оказалась в кабинете психологини после неудачной шутки с директриссой. Уимс женщиной была непоколебимой, твёрдого характера и мягкого слова. И даже эту крепость педагогического опыта с пубертатными подростками Уэнсдэй смогла пошатнуть. Здесь же, в кабинете врача, никакие уловки не работали. Доктор Кинботт видела Уэнсдей насквозь и подобная уязвленность бесила. К счастью, час мучений миновал. Вскинув рюкзак, Аддамс быстро направилась на выход. — И всё же советую поразмышлять об этом, — кинула вслед женщина с неким беспокойством. — Вынутые органы человека даже медиков по началу способны пробить до дрожи. В твоём возрасте психика не окрепла и… — Я не говорила, что органы были вынуты, — Уэнсдей прищурилась из-под чёлки. — И в газетах этого не писали. Кинботт открыла рот, чтобы ответить, но замолчала. Кабинет озарила вспышка. Аддамс убрала фотоаппарат обратно. На непонимающий взгляд ответила: — Новое хобби. Как вы и советовали.***
За окнами прошла мелкая морось и оставила после себя солнце, которое постепенно нагревало улицу. Миллионы часов забили полдень. — А! — подпрыгнула Энид. Ручка выпала из руки, затерялась меж коробками. Синклер опустилась в тень подстолья. Гул сотни колоколов отбил по двенадцать раз и вскоре затих. — Дава-а-ай! — она искривила запястье, кончики пальцев с трудом дотянулись до ручки. Наконец схватили. Отстающие часы добили свой полдень, Энид снова подпрыгнула от испуга, ударила головой прилавок изнутри. Отдалёный голос Конни заплыл в магазин и тут же прервался в недоумении. Энид выскочила из-под прилавка, на который указывала продавщица своей подруге. — Вот ты где! Как раз рассказывала Валери про свою новую помощницу. Хотя вы вчера виделись, но так и не познакомились. Конни представила их друг другу. Да, они и правда уже виделись. Где-то раньше. Синклер никак не могла вспомнить где. Женщина в белом прямом пальто, светлыми прямыми волосами и прямым, вечно доброжелательным взглядом. Энид таких всегда узнает в толпе. И таких людей обходит стороной, но если те поймали, то выбраться из словесной паутины будет уже трудно. Обе понимали, что сейчас играют друг для друга собственные социальные роли. И только бы занавес не падал. Пытаясь не выдать волнения (а лицо Энид всегда предательски выражает АБСОЛЮТНО все её чувства), она широко улыбнулась в надежде перекрыть одну эмоцию другой. Конни стряхнула с груди крошки. — Кстати, обед. Можешь взять пару долларов из кассы, вечером покажу как считать и куда всё записывать. Вон там на углу, — она развернулась, показывая рукой как регулировщик, — кафе. Ближайший продуктовый далековато, за перерыв не успеешь. Энид кивнула и почти выбежала из магазина, скрываясь от пристального взгляда Валери. Там на углу, за стеной широких окон располагалась милая кофейня. Сминая в кармане пару купюр, девушка зашла во Флюгер. Немного посетителей, бариста с кем-то разговаривает. На его словно восковом лице застыла ухмылка. Пока он занят, можно осмотреть меню на прилавке. Глаза разбегались от обилия предлагаемого кофе, она не знала, что он бывает стольких видов! Энид почувствовала жар тела подошедшего незнакомца. Мешковатая серая толстовка коснулась локтя. — Не советую это брать, Тайлер варит поганый эспрессо. Сначала она заметила брови. Затем глупую шапочку над ними и вскоре в полной картине явилось такое же, как шапочка, глупое лицо. Парень по-доброму улыбался, глядя на неё и перевёл взгляд на меню. Пальцем указал на несколько пунктов. — Вот эти два неплохи, этот мой любимый, с посыпкой. Думаю, тебе бы понравилось. Если хочешь, попрошу Тайлера добавить больше сливок. — Прям много? — Прям много, — парень улыбался. Выпрямился и протянул руку. — Меня Аякс звать. — Надо же, — язвительно пронеслось по кофейне, — Петрополус научился разговаривать с женщинами! Чернокожий парень, проходя мимо, хлопнул его по плечу и пошёл на выход к двум своим приятелям. Аякс фыркнул вслед и повернулся, но девушка уже делала заказ. Пар зашипел, микроволновка с булочкой внутри издала «дзынь». — Я тебя тут раньше не видел, откуда приехала? — бариста выражал разные эмоции, но ухмылка всегда была при нём. — А ты прям всех знаешь в городе? — Городок маленький, — пожал плечами Тайлер, открывая пачку цветной посыпки. — Что за женщина сейчас купила пончики? — Ричи. Помощница шерифа. — Она же не в форме, как я узнаю, что ты не врешь? — Из-под куртки кобура торчит, — не отрываясь от дел проговорил Тайлер и приподнял брови. — Ну и… Пончики. — Это стереотип! — она засмеялась. — А вот, например, — девушка задумчиво обвела взглядом кофейню. — Вон тот это кто? — Лукас Уокер. Сын мэра. — Ох. — Да. Если не веришь, спроси у любого. Так что, — бариста пододвинул готовые кофе с булочкой и гордо указал большими пальцами на себя, — я твой гид по общественным связям и не только! — Ловлю на слове, — улыбнулась Энид и впилась зубами в булочку. — Кстати, — она торопливо жевала, поглядывая на часы. — Что ты знаешь об Аддамсах? Лицо его моментально изменилось. Несколько секунд он подбирал слова. — Аддамсы тут живут долго, ещё с начала времён. Может ты слышала уже какие-то ужасы про них? Так вот, советую всем жутким слухам внимать. Лично я знаком только с Уэнсдей, она чуть младше меня, может, твоего возраста, — он оглядел Энид, пытаясь понять сколько ей. — Девушка, скажем так… Интересная, — в это слово Тайлер не вплетал негативного смысла, скорее наоборот. И всё же Синклер не могла до конца понять интонаций и чувств баристы, всегда что-то ускользало. — Но не будем об этом, а то ещё мне прилетит от неё. Так откуда ты? — А? Я работаю тут рядом ниже по улице, — протараторила Энид и жадно прильнула к стакану. — А ты вроде местный, подрабатываешь в выходные? — Не совсем. Постоянный работник уже, — парень задумчиво прищурился в потолок. — В общем давно тут. Такое ощущение, что я навечно привязан к этому месту. Наверное, каждый, кто со мной знаком, представляет меня баристой. Фартук этот со мной сросся! У Энид в памяти уже отпечаталась картинка парня за кофемашиной. Он прав — так она его и запомнит. — Почему ты не пошел в универ? Полчаса перерыва скрасились болтовнёй с таким же разговорчивым, как она, парнем. Давно Синклер ни с кем не сплетничала.***
«Надо было всё же привязать». Уэнсдей стоит на пороге комнаты, комната пуста. — Как можно было оставить такой беспорядок в комнате, в которой почти ничего нет? Снизу за юбку дёргал Вещь. — Смог что-нибудь узнать? — Аддамс наклонилась и отвязала диктофон от обрубка, повествующего на языке жестов. — Что ж, у полиции тоже глухо. Но я всё равно прослушаю записи, сейчас важна любая информация. Тебя кто-нибудь заметил? Вещь поковылял носком-ногтем пол. — В любом случае, подумают на крыс. Но в следующий раз постарайся топать тише, а не то попрошу связать тебе носки, — она резко взяла Вещь в руку и поднесла к лицу. — Пора бы отстричь тебе ногти, у крыс таких нет. Обрубок забился в припадке сопротивления и раза с четвёртого вырвался из рук хозяйки. Панические стуки пятерни по полу удалялись с неимоверной скоростью. Красный свет проявочной, отдаленные голоса из диктофона, стоящего на столе. Там же ёмкости с жидкостью. Аддамс аккуратно развешивает свежие фотографии на верёвке. Слева кадры с места преступления. Справа непонимающее лицо доктора Кинботт и несколько фотографий этой странной девушки. Их больше, чем фотографий трупа. Это делу не поможет. Пока ничего не помогает. «Найди беглянку, выбей из неё всю информацию».***
— Ты иди, я закрою! — воскликнула вслед Кони. У выхода из магазина Энид ждал её новый знакомый в шапочке. Аргументируя тем, что уже в шесть вечера темнеет, напросился проводить до дома. В целом, он милый, так почему нет? Сначала он учтиво задавал вопросы, но вскоре понял как это бессмысленно. Тогда стал рассказывать обо всём, что в голову первое придёт. И Энид слушала. Пока вдали не показался дом Аддамсов и тут же она запаниковала, ведь так и не сказала спасибо Уэнсдей за гостеприимство. «Надо как-то отблагодарить её. Может, испечь кексики? Она такое ест? С кровью? Она не вампир! Что-нибудь придумаю». — Я так и не понял, где ты живёшь. — А? А, — Синклер показала на одинокий особняк. — Ага. Понял. Дальше Аякс идти, мягко говоря, отказался, лишь пожелав удачи. «И чего они все так боятся?»***
Из подвального широкого шкафа летели пыль, кости и цепи. Топор глухо ударился об пол. Уэнсдей наконец нашла искомое. Оружейный чемодан — подарок отца на двенадцатилетие. Открыла, прошлась пальцами по лезвиям ножей. «Нет, это глупо». Крышка чемодана захлопнулась. «Зачем она тебе в самом деле?» Уэнсдей потирала пальцем склянку в руке, второй подперев подбородок. «Она понимает, не так ли?» Склянка легла обратно, Аддамс встала, скрипя кожаными ботинками. «У Брэйна был Пинки. А зачем?» Масляный демон с картины взирал на неё с высока из полутьмы. — Отец всей лжи, порока и безумья. Отсылается к детскому мультику? «Не я. Твой разум. Только твой». — Я знаю, я не сумасшедшая. Только это секрет. И если разум мой воззвал к Тебе, то происходит что-то большее. Чего ты хочешь? «Чего ты хочешь?» Отозвался эхом ехидный голос в голове. Смеётся. Уэнсдей положила изоленту в рюкзак. Этого хватит. — У меня нет времени копаться в себе, нужно поймать убийцу, — Аддамс быстро удалялась. «Ло-о-ожь, ложь!» Прошептал Мефистофель и затих за дверью подвала.***
Энид потянулась к дверному кольцу в пасти отлитого бронзой льва. «Одним спасибо не отделаешься, но я могу что-то купить. Потом, когда накоплю. Она не любит обычные штуки». Холодное кольцо в руке приподнялось, но тут же выскользнуло рывком двери. Уэнсдей, готовая было вылететь, резко остановилась. — Привет! Лучезарный щенок. — Здравствуй, существо. — М-можно войти? Уэнсдей медленно отступила в сторону.
