Бетон
14 марта 2025 г., 10:20
Пламенеющий под желтизной листьев Джерико похож на муравейник, а люди всё ходят туда сюда с понурыми лицами. Лица прохожих не в будние дни источают чуть меньше страданий. Пятница самая воодушевляющая для них.
Вот идёт прохожий с кисло-злым искажением лица. Остановился у совершенно белой чистой стены. Смотрел на неё с минуту, было время рассмотреть его профиль — чёткие линии носа, взгляд замученной ящерицы на модельных изгибах и прядь, выбившаяся из зачёсанных в хвост длинных волос. Что же интересного в пустой стене? Он был либо наркоманом, что залипает в то, что не видно другим, либо художником, намеревающимся это невидимое явить всем прочим.
Картридж с щелчком встал в пазы фотоаппарата.
Наркоман или художник?
Щёлк.
Явление, бывает, не разделимое.
— Ждёшь, пока откроется портал?
Юноша не испугался внезапного вопроса из-за плеча.
— Не каждая стена является достойным холстом. Эта стена идеальна. И раньше я бы не задумываясь её расписал, но… — он с досадой сглотнул. — Не могу, — юноша оглянулся на девушку рядом.
Уэнсдей нередко в ранние годы пробиралась в местную психушку и следила за больными. Вскоре мысленно разделила их на категории, в одной из них были те, что пялятся в стены. Долгое время она пыталась понять, что же они видят. Природа галлюцинаций на тот момент стала её предметом изучений, и как ещё изучать любопытную тему, как не на практике?
К сожалению выяснилось, что большинство любителей залипать в никуда напичканы нейролептиками и не видят абсолютно ничего.
Юноша не имел ничего схожего с теми людьми.
— Ксавье Торп, — учтиво представился.
— Сын того самого Торпа?
Он раздражённо вздохнул. Ответ положительный.
— Отдам должное. Твой отец выдающийся фокусник.
— Не из тех, кто верит в призраков? — он оглядел Уэнсдей с головы до ног. — А по тебе не скажешь.
— Призраки так себя не ведут. Не трясут стол, не играются со светом, и что ещё там устраивают на спиритических сеансах?
Его отец прослыл медиумом и опытным спиритистом. И, конечно же, драл с людей огромные деньги за свои услуги. Но если бы он только знал… Впрочем, большинство людей в призраков не верит и это блаженное неведенье их спасает.
— Дай угадаю, отец не одобряет твой выбор жизненного пути?
Парень печально усмехнулся. Окинул взглядом снова.
— Не будем о нём.
— Всё равно закрасили бы завтра.
— Что?
Уэнсдей кивнула на стену.
— Этот район слишком стерилен и не терпит ни малейшего проявления души.
Ксавье озадаченно скрестил руки на груди.
— Ты так и не представилась, — на что Аддамс развернулась, стала уходить. — Стой! — она остановилась, чуть повернув голову будто и не к нему вовсе. — Загляни в мою мастерскую. Она ниже по улице, не пропустишь.
***
Шериф угрюмо смотрел на кучу листов и папок на столе. Новые данные из лабораторий. Он бы с радостью растопил ими камин. Снова эти звуки. Кинботт выписала ему рецепт на успокоительные, но он не будет их принимать. Слишком мощное. Сейчас нельзя расслабляться. О паранойе он не рассказал. Звуки продолжались, уже прямо над столом. Может стоило рассказать? Галпин пододвинул листочек с названием препарата и печатью. Это всё глупости, это пройдет. Такая мелочь как стресс не может помешать опытному шерифу. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Странных звуков нет. Машины, проезжающие за окном, полицейские за дверью. Немного прохладно, рубашка насквозь пропитана потом, в ящике запасная. Галпин так же почувствовал пыль на лбу. Он открыл глаза и увидел, как кусочки штукатурки немного свалилась на стол. Этому участку не помешал бы ремонт. Раздался треск над головой и прямо на листок с рецептом повалилась штукатурка, а вместе с ней кисть. Кисть человеческой руки. Шериф резко встал, кресло завалилось на пол. Он глянул на дыру в потолке. В кабинет забежала Ричи. — Я слышала крики, всё в порядке?! Что случилось?! Она очень обеспокоенно глядела на Галпина, тот бешено взирал на стол. Просто кусок потолка и больше ничего. Он схватил побелевший от пыли рецепт и выбежал из кабинета.***
— Почему бетономешалку ещё не отогнали? Где Гэрри? — рабочий шёл по периметру особняка Гейтсов, голося во всё горло. — Гэрри! Мужчина зашёл за угол и бригада строителей услышала маты сорвавшимся голосом. Все подумали, что бедняга нашёлся и вот-то получит, но бледное лицо мужчины, вышедшего обратно предзнаменовало недоброе. Он подошёл к одному из строителей, вырвал из рук сигарету и прохрипел: — Звони Галпину.***
Табличка перевернулась, оповещая об открытии Лавки Урии. — Привет, Гилберт. Со скуки в безработный час Энид раздала имена всем экспонатам магазина и по утрам здоровалась с теми, чьи имена запомнила. Гилберт был мудрым филином. — Мсье Размазня, — она приподняла воображаемую шляпу. Причёсанный опоссум скрывал бархатным фраком свой живот, с которого не удалось вывести след шин. — Герцогиня, доброе утро! По одеждам женщины на картине не было понятно, какого именно она происхождения, но возразить она, конечно, не могла. Энид расставляла маленькие открытки на полку у кассы, сортируя по какому-то своему принципу. Эти открыточки она любила больше всего в магазине: вот милая семья кроликов, а на этой белка поздравляет с днём рождения. Живые, в отличии от тех. Них. Что на полках. За всё то время Синклер успела рассмотреть абсолютно все товары в магазине, поэтому больше ничего интересного ей тут не представлялось. До обеда ещё два часа, тогда Кони придет её подменить. Энид откинулась на стуле, прорычав в потолок стон скуки. За стеклом показались две фигуры, наконец покупатели. Она встала, подготавливая приветственную улыбку, но увидев, что это шериф, нырнула под прилавок. В магазин зашли Валери и Донован. Никто не отозвался. — Ладно, сейчас быстро закину и пойдем, у нас ещё пол часа впереди. — А Кони знает? — Да, она поймет. Сама же дала мне эту коробку, — Кинботт прошла за прилавок и поставила коробочку на полку. — Из-за неё у меня так много подарочных пакетов и коробок скопилось, даже некому передарить. У меня нет столько… — фраза оборвалась, когда женщина повернулась и увидела испуганные синие глаза, смотрящие с животным ужасом на неё из-под прилавка. Сверху локтями навалился шериф, косящийся на хлам. — …Родственников. — И что побуждает человека, открыть магазин, полный мертвых животных? Валери быстро перевела взгляд с Энид на Галпина. — Я не анализирую друзей, — она усмехнулась. — Да и тут же столько всего антикварного. Ну, помимо хлама. Но ведь спрос рождает предложение. Двое вышли. Энид осталась сидеть калачиком под прилавком, тяжело дыша и пялясь на пол. Пол следовало подмести.***
— Давно я тут не был. — Чаю? — Воды, — Галпин прочистил горло и сел в кресло напротив психологини. Будучи аспиранткой, Валери переехала в Джерико, чтобы освоить практику в местной лечебнице. Там она и познакомилась с Галпином. Не как с пациентом, он приходил к жене. Юная девушка после университета была уверена, что готова к настоящей работе, но местная больница разительно отличалась от тех, в которых ранее была Валери. В больших городах всё цивильно, всё по правилам. Передовые технологии, актуальные исследования. К этому была готова Кинботт. Но не к глухому захолустью и здешним людям. Это место с ходу надломило её пылкий нрав. Последней каплей была жена Донована. Валери правда пыталась ей помочь, но местная система, если её можно так назвать, пережевала и её, и пациентку. Всё, что она могла, это помочь несчастному мужу пережить случившееся. У него остался сын. Ещё осталось за кого переживать. Прошли годы. Валери возвращалась туда лишь однажды. К большому сожалению, ничего не поменялось. — Донован, обращаться за помощью не стыдно. Тем более при такой работе. Зазвонил телефон. — Извини, — Галпин встал, машинально надевая шляпу. Голос в трубке гудел на весь кабинет. — Ещё одно убийство? — Да. Перенесём наш сеанс. Тяжко вздохнув, Валери поставила стакан воды на стол.***
Крючковатые пальцы схватили гриб за ножку, лезвие ножа рассекло мягкость поганки и та упала в корзинку к остальным. — Сегодня что-то мухоморов не видать, — проскрипела бабушка Аддамс. Уэнсдей пошла с ней «на прогулку», потому что эта часть леса вела к особняку Гейтсов. Может на этот раз там никого не будет. На стволах сосен мелькали красно-синие огни. Уэнсдей нахмурилась. Когда она вышла из леса, во дворе её любимого места толпилась куча людей, стояла пара полицейских машин. Печально. Однако вид жёлто-чёрной оградительной ленты моментально захватило внимание девушки. Команда полицейских во всю фотографировала, записывала, рыскала с пакетиками для улик вокруг мерзопакостного куска искусства. Представляло оно из себя прораба, стоявшего в вывернутой позе, будто он с кем-то сражался. Так и застыл, покрытый цементом. — Лаокоон и его сыновья. Донован повернулся к девушке рядом и снова взглянул на тело. Мужчину не просто залили бетоном. Ему проломили голову (со лба тянулся след запёкшейся крови), поставили в определенную позу и пригладили почти скульптурно всё его тело. Из цемента лепить очень сложно, но «автор» постарался повторить максимально достоверно. Лицо вымученно смотрело в небо, куски серой бетонной слякоти слиплись в бороде и волосах, вместо змей жертву оплетал шланг сварочного аппарата, «сыновей» заменили расколотые гаргульи, одни из тех, что украшают фасад особняка. Куртка, снятая с тела, служила драпировкой. — Что за Лаокоон? — оба не отрывали взгляда от жертвы. — Скульптура Античной Греции. Лаокоон был жрецом бога Аполлона, — Аддамс не могла скрыть восхищённого выражения на лице. — Учитывая используемые материалы, выполнено неплохо. — Вызову искусствоведа в помощь профайлеру для составления психологического портрета убийцы. А теперь будь добра, выйди за ленту, — голос Галпина выдавал очень сдержанный гнев. Уэнсдей сделала пару фотографий. — Убери свой чёртов фотоаппарат, Аддамс и убирайся! Что ты вообще тут делаешь?! — Выгуливаю бабушку, — у опушки им помахала бабуля с корзинкой. — Ты не детектив, Аддамс. Не тебе разговаривать с родственниками убитых, не тебе заполнять все эти бумаги. За неделю. Всего за неделю! Произошло два убийства! — Мясорубка! — восторженно вклинилась бабуля. — И это не считая случайных смертей, но кто знает?! — шериф присел. — Чёрти что творится. Аддамс не сводила с него взгляда. — И будет ещё. Галпин поднял на неё глаза. — Идём, бабуля, — Уэнсдей направилась обратно к лесу, старшая Аддамс за ней, крутя в воздухе рукой, имитируя прокручивание рукояти мясорубки.***
Ближе к обеду пришла новая партия старой одежды. Кони принесла свой знаменитый грибной чай. Энид вдевала свитера в плечики и вешала на полки, пока женщина доставала вещи из коробки и крепила к ним ценники. — Люблю сэкондхэнды, столько всего можно интересного найти! — Я тоже, но нечто стоящее редкость. — Ну если тебе что-то понравится, забирай, — смеялась Кони, вынимая очередное безобразие. — Вот сколько бы это стоило? Я даже не уверена, что это кто-то купит, — она повернулась с короткой розовой шубкой в руках и увидела полное восторга лицо Энид.***
Цвета имеют много оттенков, у каждого есть название и некоторые из них излишне вычурные. Например, амарантовый. Дизайнер произносит это слово с таким пафосом, но человек обыкновенный видит цвет свеклы. Резким и точным движением Ксавье взмахивает кистью и мелкие капельки золотой краски брызгают на амарантовый холст. Клиент смотрит на это всё, кивает. — Интересно, интересно. Но я бы хотел как на кухне. У меня там обои приклеены такие, как бы бежевые. А золото, ну… Знаете, кухонька у меня маленькая. Я, наверное, обои поклею. Да, лучше обои, — мужчина ещё пару секунд помял шляпу в руках, отрывисто кивнул в знак прощания и налетел в дверях на Уэнсдей. Пробормотал извинения, вышел. Девушка, казалось, не обратила никакого внимания на человека, подошла с фотографией к художнику. — Скажи, я сошла с ума или это Лаокоон и сыновья? Ксавье, только взглянув на фото с трупом, отвернул лицо с ноткой омерзения. — Сразу к делу, да? — Ответь. Мне не у кого тут спрашивать, думаю, ты и сам уже прощупал контингент в Джерико. — Учителя в академии, похоже, знают не меньше моего. — Они входят в круг подозреваемых, — Уэнсдей медленно вышагивала среди картин, остановилась у одной, почти в её рост. — Я, получается, тоже? Она обернулась. Ксавье рассматривал девушку с интересом, её небольшая фигура идеально вписывалась в мрачный пейзаж на холсте позади. — Да, это пародия на Лаокоона, неумелая. — Неумелая. Если бы убийца использовал эпоксидную смолу, было бы проще и аккуратнее. Я так понимаю, вместо внутреннего каркаса и проволок, он использовал кости, что уже есть внутри и трупное оцепенение. Так же он учёл консистенцию строительного цемента, развёл его с гипсом, чтобы проще ложилось, вот только без грунта смесь не будет держаться на коже. Привычка Уэнсдей рассуждать вслух никогда не нравилась окружающим, особенно если это рассуждения о чём-то неприятном. Она снова забылась, и увидев, как Ксавье смотрит на неё исподлобья, разочаровалась. Уж он-то мог подхватить тему, дополнить. Но лишь разозлился. — Под странным предлогом, но всё же ты пришла. — Полиция к тебе вряд-ли придёт. Тебя я в академии не видела. — Я сразу отчислился. Отец говорил, что это лучшая школа в округе. Он не добавил, что единственная. Но скоро я уеду из этой деревни. Делаю вид, что ещё учусь, всего год остался. Чёрт, да меня возьмут в любой художественный универ в стране и не потому что я имею связи! — Знаешь, поездка «в деревню» может помочь перезагрузиться. — Да, я тоже стал замечать, — он встал у окна, оглядывая окрестности города. — Это место может и не холст, но очень хороший черновик.***
У Флюгера на торце ржавая пожарная лестница ведёт на крышу, но туда проход закрыт. На одной из ступеней Аякс уложил картонки и сидел в этом укромном местечке на перерывах. Энид узнала, что тот работает неподалёку и их перерывы совпадают. Они сидели меж домами, глядя на прохожих внизу. И пока Аякс с полными котлет щеками рассказывал о чем-то своём, Энид хихикала рядом, грея руки о стакан кофе. Такие вот отвлечённые беседы на пол часа хорошо разгружали мозг. Собеседник Энид был простым как чурбан, но это только подкупало её. — Петропулус, ты чего ныкаешься? У подножья лестницы образовалась трёхглавый цербер в виде троицы парней. — Ладно, перерыв окончен, — угрюмо пробормотал Аякс, но с лестницы ему не дали пройти, загородив проход. Обступили, как гиены. Один плевался оскорблениями, второй поддакивал, а третий просто был. — Местные задиры. Как карикатурно, — скучающе протянула Энид. Цербер синхронно на неё взглянул. — Энид, не надо. — Да, Энид, — подхватил Лукас, мерзко выделяя имя. — Не надо, — и резким движением снял с парня шапку, чёрные курчавые волосы каскадом рассыпались почти до плеч. — А я думал ты там лысину прячешь. — Эй! — попытки отобрать шапку обратно пресеклись грубым толчком в плечо. Синклер, насупившись, спустилась на пару ступенек ниже, пока этот балаган не превратился в драку. — Потише, леди, — Лукас вытянул руку перед Энид. — Дай мальчикам поговорить. Она отшвырнула его руку от себя. — Что, собираетесь отнять у него деньги на обед? — Синклер язвительно улыбнулась. — Будешь защищать его? Петропулус, у тебя появился рыцарь в сияющих доспехах! — послышались смешки. Лукас отнял у неё стакан. Открыл крышку и понюхал кофе. Отпил глоток. — Фу блть как сладко! — отпитое оказалось на асфальте, Лукас сплюнул туда же. — Да как ты… — но Энид не успела подойти, её облили с ног до головы. Аякс тут же бросился в атаку. Этого они только и ждали. В переулке завязалась драка. Одного из нападавшего парень толкнул и тот, к своему несчастью, упал на мусорный бак и взревел. Двое других уже повалили Аякса на асфальт, один удар ногой прошёл, второй. Синклер не знала, что делать, в панике бегала глазами по мусору. — Эй! — она влетела с арматурой в руках, как с битой, и младший Уокер отшатнулся. Его приятель убежал, увидев настолько бешеные глаза девушки. Он этот взгляд знал. Аякс тут же бросился за ним. В угрожающей панике Энид зарычала, замахиваясь арматурой. — АААААА! — АААААА! Оба стояли с гримасами ужаса, сменившимися смятением. На асфальте тихо завывал задира, держась за руку. — Мои ребята щас тебя так отхуярят! — воскликнул он. — Кто?! Тот, что убежал или тот, что лежит со сломанной рукой?! Парень растерянно сжал кулаки. — Да ты хоть знаешь кто мой отец?! — Да ты знаешь кто МОЙ отец?! Эта фраза вызвала ещё больший ужас и смятение в глазах забитого верзилы. — Он… Пекарь, — тихо проговорила Энид. Напряжение в воздухе моментально спало. — Насилие порождает лишь насилие, этим мы ситуацию не исправим, — арматура звякнула об асфальт. — Просто ответь мне. Зачем ты буллишь Аякса? Лукас не ответил, лишь отвёл взгляд. Но по этому короткому мигу она всё поняла. Закрыла лицо ладонью и горько рассмеялась. — Серьёзно? Так только дети делают, боже! Ты взрослый парень, возьми себя в руки и позови Аякса на свидание. Или поговори с ним в конце концов. Он гневно сжимал губы, боясь поднять глаза. — Да иди ты, — простонал парень и убежал. Оставшийся кое-как поднялся и тоже, качаясь, исчез. Энид потёрла лицо. Заметила, что на ладонях осталась ржавчина, и что вообще она вся в липком остывшем кофе. Лицо горело от ожога. Девушка присела на ступеньку. — Этот день просто не может стать ещё хуже. Эти слова вселенная всегда услышит. Эти слова произносить нельзя. И вселенная послала ей осу. Они летят на всё садкое. Или на мясо. Жужжание над ухом раздражало угрюмую девушку, она отмахнулась. И снова. Пока не подняла глаза и не осознала, что к ней пристала совсем не мусорная муха. Энид одёрнула руки в ужасе. Насекомое село на мокрую ткань юбки, ползало как хозяйка. Подлетела вторая оса. — Не пугайся. Боясь пошевелиться, Энид медленно перевела взгляд на кучерявого парнишку с мороженным в одной руке и охапкой сорванного с поля рядом букета вереска в другой. Последние цветы этого года. Парень был до самого подбородка завёрнут в шарф. Поправив очки, он аккуратно подошёл. Осы переключились с девушки на мороженное. И это, казалось, очень радовало незнакомца. — Видишь? Они совсем не страшные. Я больше увлекаюсь пчёлами, но в целом все насекомые чудесны. — Даже осы? — скривившись, спросила Энид. — Они сама элегантность! Парень резко встрепенулся и убежал, сославшись на опоздание. С букета вылетела бабочка. Её тоже привлекает сладкое.***
В лавке Урии искомое существо не присутствовало. Уэнсдей нахмурилась. Вещь за ней не ведёт слежку во время рабочего дня, а зря. Хоть это и подозрительно, теория о причастности Энид к убийствам почему-то рассыпалась. Эта девушка просто не способна на жестокость. Сцена на кладбище говорила об обратном. Все факты не в пользу Синклер, но всё же Уэнсдей сомневалась. Слишком она… Приторная. Аддамс направлялась к дому, надеясь, что как всегда существо рано или поздно объявится у порога. «Кто-то смог затуманить твой разум? Удивительно». «Мой разум чист. Изыди». «Ты слишком уверена в том, что никто не может тебя обмануть. Даже такая милая. Такая хорошая. Таких не бывает. А она есть». «К чему ты клонишь?». «К тому, что если существует истинное зло, в мире появляется противовес. Природный баланс». «Право же, не может она быть волшебной феей». Уэнсдей остановилась. Бетонной высотой дома заслоняли солнце, но оно пробивалось меж ними широким потоком света на дорогу. И там же, меж домами, сидела Энид с лучами, застрявшими в волосах. Вокруг неё летали бабочки, одна ползала по руке. Энид заворожённо смотрела на шёлковые крылья. Аддамс пронизало желание перекреститься. — Новое убийство. Энид подняла голову. Видела этот взгляд, падающий на новый наряд. Она радостно встала, расставив руки. Бабочки разлетелись. — Ну что? Я похожа на Ватсона? — спросила саркастично. — Да. Если бы он был геем-сутенёром в Малибу восьмидесятых. Смотря на существо, Аддамс будто чувствовала на языке жжёный сахар. Розовый искусственный мех трепыхался на ветру, в ушах блестели серёжки в виде бабочек, на сумке пушился белый брелок. Все воспринимают Уэнсдей как аномалию, но теперь в её жизни появилась её собственная.***
Новая фотография дополнила доску. — Никакой расчленёнки на этот раз, — Энид пыталась себя ободрить, хоть лицо выдавалось отвращение, будто она тронула мокрую еду в раковине. — Я не смогла собрать данные, полиция уже работала. Хм. Вещь украдёт документы позже, а пока скажи мне, что тут видишь? — А Вещь это?.. — Только не падай снова в обморок, как леди восемнадцатого века. По столу раздались постукивания. На этот раз девушка спокойнее восприняла знакомство с обрубком. После просмотра семейных фотографий Аддамсов, её уже ничего не могло удивить. Даже на кузена Ита она отреагировала вопросом о том, каким шампунем он пользуется. — Человека на фотографии наполовину залили бетоном уже после того, как закончили. Нашему маньяку снова не понравилось то, что он сделал, — Энид взяла в руки череп с полки. «Боги, если она начнёт цитировать Шекспира, я сброшу её с окна». Но девушка лишь насмешливо оскалилась в лик смерти и поставила его на место. — А ты знала, что по одному черепу можно восстановить лицо человека? — Кончик носа и уши можно лишь предполагать, так как хрящи не сохранились. — Ты знаешь чей это череп? — Нет. — И тебе никогда не было интересно как выглядит твой сосед по комнате? — Только не вздумай давать ему имя. Энид надула губы. Она уже дала ему имя. Уэнсдей часто в раздумьях вела диалог с этим черепом. Кто же знал, что беседы с живым человеком могут быть более плодотворны? — Жуткий он, — Энид отвернула «лицо» черепа к стене. — Обещаю, когда ты умрёшь, я поставлю на его место твой. Синклер засияла. — Стоит воспринимать как комплимент?
