Можжевельник
13 апреля 2025 г., 07:17
— Ты сегодня яростнее обычного, Бьянка, — Уэнсдей сняла фехтовальную маску. — Я бы восхитилась твоей кровожадностью, но она затмевает твой разум. Мне нужна равная противница.
Бьянка не ответила. Даже не кинула язвительного замечания. Просто вышла из зала, гневно швырнув на стойку шпагу к остальным. Уэнсдей положила свою рядом. С детства отец учил её фехтованию — на мечах, шпагах. С клеймором маленькая Уэнсдей не справилась — этот двуручник до сих пор превышает её собственные размеры. Бесчисленные коллекции Аддамсов полны средневекового оружия, Уэнсдей выбрала для себя три основных — шпагу, арбалет и нож. Идеальный набор для маленькой, но очень ловкой девушки.
заставить обсудить с Уэнсдей её игру на виолончели совместно со школьным оркестром.
Девушка остановилась у двери, за которой раздавались возмущённые возгласы. Вскоре дверь резко распахнулась и из кабинета вылетела хозяйка Арлин — глава местного музея, посвящённого Крэгстоуну. Она неодобрительно покосилась на ученицу, хмыкнула и злобно застучала каблуками по коридорам.
— Войди, — спокойно позвала Уимс. Напротив неё сидела и нервно потела Мэрилин.
— Я не вовремя?
— Хлопоты перед фестивалем. Присаживайся.
***
Ветер гнал серые тучи, подгонял в спины прохожих, пронося их вместе с листьями мимо дверей магазина. — А какой ценник сюда наклеить? Кони оглядела потёртую упаковку колоды таро. — Где ты нашла это? — За полку завалились. Нашла когда подметала. — Вспомнила! Там не хватает нескольких карт, так что продать мы их не сможем, — женщина весело приподняла брови. — Хочешь погадаю? Энид радостно закивала. Старинные карты немного отличались от тех, что были у её подружек. Расписаны собственноручно и с большим старанием. Чрезмерным. Кони, завёрнутая в шаль, походила на гадалку или ведьму вуду. Поведя плечами, она растасовала колоду и стала медленно раскладывать карты одну за другой. Энид облизнулась в предвкушении. — Ну? На что гадаем, солнце? Будем выкладывать по одной, полного расклада не выйдет. — Давайте для начала узнаем прошлое. Нет-нет, лучше настоящее! — Так-так, — Кони перевернула первую карту. — Ой. — Что такое? Карта изображала неутешительную картину — связанная женщина в красном балахоне, окружённая мечами. — Восьмёрка мечей, — женщина напряжённо выдохнула и поджала губы. — Знаешь, самое важное в гадании это энергия! Тебя и меня. В себе я не сомневаюсь, а ты мне кажешься очень хорошей девочкой. Так что давай интерпретируем это как препятствия и испытания. Энид с ужасом подняла нахмуренный взгляд на Кони. — Я не договорила. Эти проблемы только у тебя в голове и от них нужно избавиться! Все эти, хм… Знаешь, я давно не гадала, — Кони поспешно убрала карту обратно в колоду и усмехнулась. — Уже не помню что да как. Ты у нас девочка пробивная и со всем справишься! Так ведь? Кажется, эти размытые слова немного воодушевили Синклер. — Давайте тогда на любовь. Кони рассмеялась. Если бы ей давали доллар за каждую просьбу о гадании на любовь…***
На предстоящем фестивале города администрация академии организует выступления учеников. Уимс просила зайти к ней после занятий, чтобы***
Колокольчик под потолком прозвенел. Дверь магазина захлопнулась, заглушая вой ветра. Отпустив счастливого обладателя новой мёртвой крысы в бальном платье, Кони налила два чашки чая. — Продолжим? — Угу, — Энид сделала глоток, учуяла знакомый запах, что в памяти сливался неизменно с вишней. — А что за чай? — Эрл Грей с можжевельником. Нравится? — Очень, — улыбнулась Синклер и достала карту. — Луна. — Выглядит не страшно. — Тайные враги и финансовые затруднения. — Ох… А! Тайный враг это маньяк! А с деньгами и правда туго. Я уже всё понимаю. Но… Как это связано с любовью? Я что, — Энид понизила голос. — Влюблюсь в маньяка? — Ахахах, нет нет, нужно смотреть шире, дорогая! Это значит, что ты не боишься проявлять себя. Нужно брать всё в свои руки и слушать интуицию. — Аа-а, — протянула Энид и нахмурилась. — Интуиция. Поняла, — непонятно. Будто самому надо увидеть то, чего желаешь. Голос разума всегда подводил Энид. Точнее, она его никогда не слушала. Вот с инициативностью у неё проблем никогда не возникало. — Я, если честно, уже боюсь тянуть последнюю карту. — Но я уже вошла в азарт! Хочу узнать своё будущее!***
Как ни старалась, Уэнсдей не смогла увернуться от обязанности ведущей виолончели. Эту словесную дуэль она проиграла. — Вы бы слышали, мисс Торнхилл, как прекрасна её игра. Мёд для ушей. Иди, Аддамс. Вы тоже свободны. Мэрилин кивнула. В её обязанности входило украсить сцену фестиваля. — Жду не дождусь вашего выступления, мисс Аддамс, — учительница улыбнулась и тут же осеклась под мрачным взглядом девушки. После истерики Арлин в кабинете, она чувствовала себя неловко и подавленно. Этот взгляд ученицы был как последний гвоздь в крышку гроба.***
— Может вытянешь сама? Сегодня у меня рука не очень счастливая. — А так можно? — Конечно! — Кони протянула веер карт. Энид пошевелила пальцами и схватила за одну из них. Повернула. Весь энтузиазм исчез с её лица. — Что там? — осторожно поинтересовалась женщина.***
Торнхилл в дверях чуть не наступила на ученицу, неловко извинилась, отошла, пропуская её вперед. Аддамс не двигалась, только глядела жутким взглядом из-под чёлки. Они стояли так пару секунд, пока обе не решили, что ни одна из них так и не сдвинется, и столкнулись в проходе. Моментально тело Уэнсдей пронзило потусторонней судорогой.***
— Я слышала, что страшные карты вовсе не означают ужасное, — Энид мяла карту меж пальцев. — К примеру, смерть это любовь, прощание обид и всякое благоприятное, — она нервно усмехнулась. — А там смерть? — Нет, — Энид аккуратно положила карту на прилавок. — Висельник.***
Тело Уэнсдей неестественно выгибало, пока её разум блуждал в космических просторах. Видение было неясным — фигура в темноте висящего человека, чернеющего перед вспышками света. Разобрать кого именно она не могла. — О боже, вы в порядке? — Торнхилл держала за плечи упавшую ученицу, слегка хлопала её по щекам. Казалось, Уэнсдей уже пришла в себя. Кинув последний взгляд — самый зловещий и уничтожающий, она поспешно поднялась и покинула Мэрилин. — Не беспокойтесь за неё. Припадки у Аддамсов семейное. Мэрилин не могла не беспокоиться. Это просто невозможно! Директриса спокойно сидела в кресле, глядя в окно. — Знаете, я тоже училась в этой академии. Вместе с матерью Уэнсдей, мы жили в одной комнате общежития. Поначалу припадки Мортиши пугали, но они кратковременны и не несут никакого вреда. — А если это произойдёт, допустим, посреди дороги?! Уимс повернулась. Иногда лица бывают красноречивее всяких слов. Мэрилин снова кивнула и вышла.***
Виденья Уэнсдей вспомнить не могла. Только бы место, хоть малейшую зацепку, чтобы понять, где произойдёт убийство. А может не убийство вовсе? Аддамс чётко решила установить слежку за мисс Торнхилл. Слишком много сошлось. Но сначала нужно встретиться с Энид. Только в Неверморе прямые коридоры могут быть такими извилистыми. Дождь бил о стены старой школы. Остановившись у выхода, откуда выбегали люди, Аддамс раскрыла зонт. За несколько метров от ворот кучковались ученики в количестве четырёх штук всего под двумя зонтиками. Среди них Уэнсдей чётко видела цветной затылок Энид. Никто Аддамс не замечал. Издали она слышала гул разговоров и, казалось, хруст чипсов под зубами Кента. Впрочем, это невозможно. Уэнсдей неподвижно сверлила взглядом из-под черного зонта. Вот так стоять и пялиться она могла долгое время. Особенно любила это делать под случайными окнами в городе. Рано или поздно жильцы замечали, что прямо им в окна глядит недвижимо девушка, вышедшая прямиком из фильма ужасов. И не каждый осмеливался нагло закрыть штору. В основном люди предпочитали оставшийся вечер просто не подходить к окну, да и вовсе в ту комнату не входить. В спину задул ветер, капли сильнее забили по полотну зонта. Энид обернулась. И заискрилась улыбкой. Дядя всегда говорил «Не подходи к волку с подветренной стороны». И всё ещё Уэнсдей не могла привыкнуть к этой чрезмерно радостной улыбке КАЖДЫЙ раз. Ей больше по душе безразличие, или же ужас, или блеск страха в глазах других людей. Это привычно. Ей никто не улыбается. Кроме Тайлера, но в его улыбке было не больше искренности, чем у психопата на скамье подсудимого. Может, издержки профессии. — Может домой сегодня? Погода просто ужасна! — Не прижимайся. Энид немного отодвинулась. Девушки шли под одним чёрным зонтом, плечи обеих по сторонам зонта промокли. — Пойдёшь на фестиваль? Я слышала, там будет мно-о-ого сладкой ваты. — Ты прижимаешься. — Даже Тайлер взял выходной, а он работает, типа, всегда. Йоко сказала, что наконец откроют тот крышесносный аттракцион, который был закрыт три года, хочу сходить, а ещё… Уэнсдей остановилась, протянув зонт. Лучше промокнуть, чем делить с кем-то личное пространство. — Что? — Синклер тоже остановилась. — Нет! — попытки затянуть Аддамс обратно под зонт не обвенчались успехом. Та серьёзно смотрела из-под прилипших ко лбу мокрых волос. — Да ладно тебе, мисс недотрога, заболеешь ведь, — но Уэнсдей оставалась непоколебима. И рыкнув, Энид побежала под стеной дождя, демонстративно прыгая в самые глубокие лужи. Прохожие шарахались от брызг, матерились, а Энид, распаляясь, бегала туда-сюда и хохотала. Ворох листьев поднялся в канаве, флотилия жухлых кораблей стремилась прямо в водосток. Машина быстрым колесом образовала шторм в прозрачных водах лужи, Энид окатило волной. Кинув грубый жест удаляющейся машине, девушка вновь рассмеялась, насквозь мокрая, и побежала дальше. Уэнсдей вздохнула. Закрыла зонт. В нём уже нет смысла.***
Под крышей крыльца строймагазина девушки выжимали одежду. — Ты неисправимая дура, ты знаешь? — Ты тоже, — весело оскалилась Синклер. — А что мы тут делаем? Автоматические двери открылись в светлое сухое измерение. — Я собираюсь установить слежку за мисс Торнхилл. Ты говорила, что она тебя побаивается, так что ты отправишься к Ксавье. — И всё же почему мы тут? Уэнсдей положила молоток с полки в корзину. — Нужно подготовиться. Заместо надоедливых расспросов, которые так бесили из ряда «Зачем тебе плоскогубцы, Уэнсдей? Положи на место, что ты делаешь, Уэнсдей? Убери это от меня! Помогите!» Рандомайзер тем для разговоров в голове Энид приказал ей (как это видела Аддамс) обсудить питомцев. Она шла подле тележки и рассказывала о всех котах, что жили в её доме, и на вопрос, был ли у Уэнсдей питомец, та ответила «Однажды». Вещь, как оказалось, не питомец, а член семьи. На том настойчивые расспросы не остановились, поэтому история со скорпиончиком впервые за много лет вышла в мир, пока тележка наполнялась инструменами. Уэнсдей совершенно обыденно рассказала о травмирующем моменте из своей жизни. У Синклер на глаза навернулись слёзы. — Мне так жаль, — Энид положила на руку Уэнсдей свою. Та руку убрала, не понимая столь бурной реакции. Они уже не дети, чтобы давать волю чувствам. — Я что-то не так сделала? — Не люблю, когда трогают. — Извини. С таким Энид ещё не сталкивалась. Как можно не любить касания? Это же так приятно. Первым порывом в ответ на грустные истории у неё всегда объятья. От которых Уэнсдей шарахалась. Синклер решила обойтись словами, но и они не нужны были Уэнсдей. И как будто в этой ситуации нужно успокаивать вовсе не её. — А как же рукопожатие? — Формальности. Они меня не пугают. Рукопожатия были вполне приемлемы. Они не несут в себе эмоционального подтекста. Избиение людей, конечно, не формальность, но подобные проявления тактильности ей даже нравятся. Аддамс посмотрела на Энид. Та присела у садовых гномов, шмыгая красным носом. — Такой милый, да? — улыбалась она с ещё мокрыми глазами и указывала на пухлого румяного гнома. «Абсолютный хаос». — Предлагаешь взять? — А ты возьмёшь? — Синклер удивлённо подняла гнома как пухлого мопса. — Почему нет? Представь, как он стоит у меня во дворе — радостный и яркий маленький человек. Думаю разместить его где-то между кладбищем и болотом. Некий элемент артхауса. — Нет-нет, — она обняла гнома. — Руфусу и тут хорошо. С друзьями. Уэнсдей встала на носочки, но не дотянулась до высоко висящей отвёртки. Стыдливо поджала губы. Всё же иногда трудно поддерживать репутацию опасного серьезного человека, когда ты маленький. — Энид. — М? — Девушка оторвалась от сортировки гномиков по росту. — Подай отвёртку. — Конечно, котик. После безнаказанного инцидента на кладбище, Энид повадилась, уподобляясь добродушным дамам типа Кони, называть Уэнсдей милыми прозвищами. Конечно же нарочито сладким голоском. Аддамс игнорировала. Без ответной реакции это когда-нибудь закончится. Кладя отвёртку в корзину, Синклер задумчиво скривила губы. — Зачем всё это барахло? Разве для слежки не нужны просто камера с хорошим объективом и что-то для прослушивания? — Никогда не знаешь что пригодится. Я действую разными методами. — И это какими же? Уэнсдей указала на ряд вещей: Плоскогубцы, наждачная бумага, канистра с горючим. — Вырвать зубы, стереть отпечатки, сжечь тело. Базовые знания. Энид шла за ней, озираясь буквально на каждый товар, и все они, благодаря воображению, представали в самых душераздирающих сценах. Молотки с гвоздями, шуруповёрты, изолента, тиски… Девушка уставилась в пол и больше не поднимала глаз. В это время Уэнсдей выбирала меж упаковками монтажной пены. Заметив, что Энид на неё смотрит с ужасом, медленно, не отрывая глаз, положила упаковку в корзину. — Я даже знать не хочу. Аддамс многозначительно улыбнулась. На самом деле монтажная пена нужна для самого прямого назначения. Ларч просил купить.
