На кладбищах не должно быть солнца

      Газетные заголовки заполонили стенды, в новостях отовсюду говорили о зверском убийстве, уже к вечеру протекла информация и о первом трупе.       Городская площадь кишила рабочими, перед музеем возводили будущую ярмарку, наспех сколачивали сцену. Вдали слышны восклицания хранительницы Арлин. Она машет рукой, контролирует погрузку гигантского ящика. Слышались неприятные скрежетания — трос крана застревал каждую секунду и ящик дёргался, как маятник, в припадке прямо над хрупкой женщиной, которая будто готова была поймать многотонный ценный груз. Уэнсдей следила издали.       Утром у неё состоялся краткий разговор с матерью. Мортиша обладала иным видом прорицания — она точно знала, кто умрёт, но, в отличии от дочери, не знала как.       Женщина посмотрела в глаза дочери.       — Нет смысла этого предотвращать. Я пыталась, и моя мама пыталась, и её тоже.       — Колесо фатума беспощадно. Знаю.       — Отговаривать тебя не буду. Попытки спасти человека самую малость заглушают чувство вины.       — У меня его нет и быть не должно.       — Конечно, Chère, — Мортиша мягко улыбнулась.        — Значит, следующая жертва Арлин. Буду держаться её и поймаю убийцу.        — Это может быть несчастный случай.        — Посмотрим.       Вскоре ящик благополучно достиг земли. Рабочие с хрустом отламывали доски ломом. Арлин внимательно следила за тем, как крышки ящика падают одна за другой и удовлетворённо хмыкнула. Конечно, фестиваль, посвящённый Крэгстоуну, не может обойтись без его дорогого памятника.       Уэнсдей нахмурилась. На неё высокомерно смотрело тяжёлое бронзовое лицо.

***

      Маленькая фарфоровая балерина крутится на музыкальной шкатулке под свою простую трескучую колыбельную. Фигурка дёрнулась пару раз и заглохла вместе с музыкой. Мэрилин снова завела механизм латунным ключом.       Эта памятная вещь теперь единственное, что осталось от Лорел. Много раз она хотела выбросить, но рука не поднималась. Забавно, что такая милая вещица, как музыкальная шкатулка, часто фигурирует в ужасах как устрашающая деталь. Мэрилин она успокаивала даже в тёмной комнате.       В дверь постучали и женщина, судорожно закрыв шкатулку, спрятала её под кровать.

***

      Этим вечером Синклер очень хотелось уюта. Она даже притащила плед в свою комнату, разложила подушки. Постепенно обживала угрюмый уголок, и тот всё меньше походил на склеп. Найти какао было трудно. То есть она знала, что где-то в кухонных шкафчиках оно есть, но для этого пришлось разгребать подозрительные склянки и даже наткнуться на нечто в формалине. Убедив себя, что это просто стрёмные соленья, Энид достала коробку какао. Девушка была настроена решительно.       Уэнсдей зашла в комнату с готовым планом на фестиваль с последующей поимкой убийцы и застала Синклер за приготовлениями к вечеру фильмов. На вопросительный взгляд та сказала, что сегодня настроение на ужастики.       Обеими ладошками она обнимала округлую чашку в виде тыквы со срезанным скальпом, а вместо тыквенных мозгов в какао тонут зефирки.        — Где ты вечно берёшь эти гадости?       Энид подвинулась на диване и похлопала по нагретому месту рядом. Уэнсдей посмотрела на диван, на радостную лыбу Синклер и вышла из комнаты. Девушка, в свою очередь, надула губы, впрочем, удивлена не была и на самом деле не ожидала от соседки совместного времяпрепровождения. Постеры фильмов мелькали один за другим на экране, Энид не могла выбрать достаточно вайбового фильма. Половину она видела, другая же половина её пугала или отвращала. Что ж, и к этому хэллоуину (предвкушение праздника настигало её с первым опавшим листом) она не посмотрит годный ужастик. И так четвёртый год.       Выбор фильма в очередной раз пал на один из любимых. Не те вайбы и даже не тот жанр, зато комфортно. Когда загремела начальная заставка киностудии, в комнату вошла Уэнсдей с чашкой чего-то горячего, и судя по запаху, шоколадного. С невозмутимым видом уселась рядом.       — Надеюсь, данная кинолента потрясёт меня до глубины души.       Уэнсдей не видела хорроров, вышедших позднее первой Пилы и наслышана, как современные фильмы играют на образах и давят психологической составляющей, а не кровью и чудищами. Девушка в предвосхищении села поудобнее.       — О, ты будешь в полном ужасе.       Экран высветил солнечные кадры города, на которых появилась блестящая розовая надпись «Блондинка в законе». Уэнсдей медленно повернула голову к соседке. Та, не отрывая взгляда от экрана, лыбилась во всё лицо, изо всех сил сдерживая смех.       — Я говорила, что ненавижу тебя?

***

      Арлин остановилась у выхода, придерживая дверь, обернулась. Зал музея был тщательно вычищен, работники фестиваля получили инструкции, статуя Крэгстроуна на площади прочно засела в застывающем бетоне. Всё должно пройти идеально.       — Задержались?       Арлин выронила ключи от испуга.       — Ах, мистер Уокер.       — Прошу прощения, не хотел напугать, — мэр поднял ключи и отдал девушке. — Надеюсь, проблем не возникло? Я слышал, что академия Невермор в этом году не спонсирует фестиваль.       Двери тяжело громыхнули. Арлин нервозно загремела замком.       — Если бы вы поговорили с Уимс, это бы намного успростило дело!       — Я сам в этом заинтересован, собственно, поэтому и пришел лично. В вашем расписании найдётся лишний час?

***

      Уэнсдей смотрела на бордовые следы помады на своей чашке. След от острого горячего шоколада изнутри. Она забыла смыть макияж. Забыла о деле. О видениях. Немыслимо. Виолончель с печатной машинкой стоят нетронутые за стеной. И где-то по городу бродит убийца. Она сидит, укрытая чёрным пледом, почему? Слева существо шёпотом, одновременно с героиней фильма, произносит её легендарные фразы. И даже почти не вызывает раздражения. Почти.       Кошмарнейший вечер пролетел неза… Пролетел. И Уэнсдей стойко вытерпела эту пытку. Затем Ларч вкатил пузатый старый телевизор и коробку vhs касет по просьбе Аддамс. Раз уж она вникает в неведомый доселе ей культурный код, то пусть эта невыносимая девушка хотя бы познакомится с золотой классикой ужасов из семейной коллекции.       Чашки пустуют на полке и комната освещена лишь телевизором. Для искушённого зрителя старые ужастики кажутся комедией и детским лепетом. Сотни раз проторенные тропы, предсказуемые клише. Но есть в этом всём один важный сегмент — атмосфера.       Уэнсдей скосилась на существо, что развалилось на диване в полу-естественной позе, которую меняло каждый десять минут и вскоре притихло.       — Не сплю, — голосом хриплого котёнка произнесла Энид.       Чёрно-белый протагонист с маленького экрана упал на колени и закричал в небо свои последние слова. Трагичная сцена потухла, полезли снизу титры. Уэнсдей слышала тихое сопение девушки под пледом, аккуратно встала, выключила телевизор и медленно пошла прочь.       — Давай завтра тоже посмотрим фильм? — сонно пробормотала Энид вслед.       — В следующий раз подберу такой, что ты неделю спать не сможешь.       Энид только кивнула, не открывая глаз, и сильнее укуталась в плед.