Чашки
30 мая 2025 г., 15:24
На Бесперепутье образовалась вечерняя пробка, непонятно куда стремящаяся, но очень рвущаяся куда-то по своим делам.
Вещь отказался от слежки за Ксавье. В последнее время обрубок начал возмущаться из-за возросшей нагрузки и в полицейский участок не пошёл. Уэнсдей застала его за игрой в шахматы с Гомесом. На подкупы Вещь не вёлся, уговаривать Уэнсдей не станет. Однажды он обиделся из-за того, что никто в семье не обращает на него должного внимания и сбежал, оставив записку якобы от похитителя. Как выразилась бы Энид, «королева драмы». Уэнсдей тогда была ещё слишком мала, чтобы корректно вести дело и самостоятельно найти пропавшего. Хотя и сейчас у неё возникали трудности, ведь почти все пути расследования были незаконны.
Как будто её это когда-то останавливало.
Мисс Торнхилл не выказывала ни одного подозрительного действия. Уэнсдей поменяла плёнку в фотоаппарате и вновь навела объектив на подозреваемую, что сейчас грузила тяжёлые пакеты продуктов в багажник. Сложно было представить, как эта хрупкая женщина запихивает туда тело.
Убийство ради места в школе сомнительный повод, а вот отвадить строителей от сноса своего дома уже имеет некое основание.
«Наследница Гейтсов вернулась в город мстить под личиной нового обличья».
Щёлк.
«Интересно, как там дела у Энид».
***
С Ксавье у девушки не клеилось, что было большой редкостью. Когда дело касалось дружелюбия и общественных связей, первой в голову всегда приходит Синклер. Но не в этот раз. Поболтать с ним она была вынуждена, так как прятаться не умела (случайно опрокинула мусорку у мастерской, чем выдала себя), да и в слежке была не сильна, ибо ничего не могла бы подметить в самом обычном и невероятно скучном поведении юного дарования. Ни обсуждение мастерской, ни разговоры на личные темы Ксавье не интересовали. Он показался ей пустым. Пока к ним не заглянула Бьянка в поисках холста для фестиваля, и моментально Энид просекла треск химии между двумя людьми. Бьянку она знала, по крайней мере слышала о ней и некоторые факты (сплетни) тоже. Поэтому прилипнуть намертво и влиться потоком информации в их диалог труда не составило. Отставив новый холст, Бьянка задержалась. Ксавье был даже благодарен. Когда молодой человек отошёл наливать чай, оставив девушек наедине, Энид интересовалась, почему же они ещё не встречаются, ведь знакомы они уже с пол года. И только после разговора ей в голову пришло осознание — Ксавье подозреваемый. Толкать невинную девушку на связь с потенциальным маньяком опрометчиво. Вскоре Энид изменила свою точку зрения, и как на зло, Бьянка лишь больше заинтересовалась парнем, как только её стали меж строк ненавязчиво отговаривать. Ксавье не заморачивался и пил из чашки, всей заляпанной акварельными разводами. Такие же стояли на полке у стены с тем лишь различием, что из них торчали кисти. Чашки гостей он заботливо помыл. — А мне кажется, ты хорошо вписался в этот город, — Энид отметила особую мрачность картин. Они её угнетали. — И всё же я скоро уеду. А ты, — обратился он к Бьянке, тактично игнорируя Энид. — Почему переехала сюда? Тоже устала от каменных джунглей? Вечерело. Пробраться незамеченной в тщательно запираемый маленький склад, который Энид подметила ранее, она так и не смогла. Большой гаражный замок на двери уж очень ей казался подозрительным.***
Аддамс летела в тенях подворотен, не выпуская из виду машину мисс Торнхилл. Конечно, она знала адрес и срезала путь. Этот дом она знала — узкий, невысокий, втиснувший в себя больше, чем положено. Учительский автомобиль уже стоял во дворе. Обойдя за углом дом, Уэнсдей залезла на карниз второго этажа, и, прижавшись к стене, двинулась, заглядывая в окна. Не отвлекаясь ни на что, хотя очень хотелось, она нашла то самое окно. Крепко вцепилась в водосточную трубу и начала наблюдение. Пальцы затекали последние несколько минут, но Уэнсдей продолжала стоять, не шевелясь. Скрываться во тьме легко, когда одет во всё чёрное, а бледное лицо покрыто тенью капюшона. Через узкую щель штор видно не много, приходится больше полагаться на слух. Объект слежки — мисс Торнхилл — суетилась у маленького шкафчика на самодельной кухне в комнате. Вскоре зашумел закипающий чайник, послышался звон чашки с ложечкой, дальше женщина вышла из поля видимости совсем. Она потянула что-то громоздкое, предположительно из-под кровати, затем раздался деревяный щелчок. Аддамс не могла чётко различить звуков из-за шума кипящей воды. Но тут в дверь постучали — громко и настойчиво. Торнхилл суетливо затолкала «тяжёлое» обратно и подбежала к двери. То был сосед, спрашивающий, не заказывала ли женщина посылку, ведь перед входной дверью лежит коробка без надписей. Ответ «Нет, я ничего не заказывала» не удовлетворил соседа. Он громогласно крикнул жене «НЕТ, ЭТО НЕ ЕЁ» и повёл Торнхилл с собой, изучать загадочную посылку, не обращая внимания на отговорки соседки. Комната опустела, чайник затих. Выждав ещё пару мгновений, Уэнсдей быстро проскользнула внутрь, обхватила негнущимися пальцами сундук под кроватью и очень медленно стала его доставать. — Что-же ты там скрываешь? Звук отпора латунного замка не соответствовал суетливым скрежетаниям Торнхилл, значит она лезла не в сундук. Заглянув под кровать, Аддамс заметила вылетевшую половицу, которую женщина в панике не смогла вставить обратно. Не смотря что берёт, Уэнсдей засунула содержимое тайника в рюкзак и задвинула обратно сундук, не забыв подбросить в дыру паучье гнездо. Холод бетонных ступенек крыльца проникал сквозь подошву тапочек. Мэрилин скрестила руки на груди, ёжась в домашнем тонком халате и недовольно оглядела собрание жильцов. Пара средних лет из её же квартиры стояла поодаль от загадочной коробки, мужчина из соседней квартиры тыкал палкой. — Вдруг бомба. — Да какая бомба, ты балбес? — Никому из нас она не адресована. Народ всё больше толпился, гул голосов заполонил маленькое крыльцо. — Да пошутил кто-то. Давай открой. — А чего я? — Ай! — Собрание жильцов раскололось на две части и меж ними вышла старушка с канцелярским ножом. Она очень усердно открывала коробку под кучей любопытных глаз. В коробке оказалась ещё коробка. Толпа придвинулась ближе. Лезвие нетерпеливее раскромсало вторую коробку, открыв третью. Старушка вошла в азарт, толпа нависала над ей. Маленькая третья коробочка разорвалась руками. Мэрилин привстала на цыпочки, выглядывала из-за голов. Послышалось всеобщее разочарование. — Тьфу ты! — сплюнула старуха и поковыляла обратно. Обычный, ничем не примечательный кирпич в ошмётках картона остался лежать на пустынном крыльце. Уэнсдей была уже далеко.***
Меж досок сарая свистит ветер, под потолком сохнут сухоцветы с гирляндами грибов. — Я не нашёл её, — Юджин отсыпал несколько граммов чая в заварник. — Ни в музее, ни дома? — Даже работники музея не знают где она. Пропала. — Мы опоздали, — Уэнсдей нахмурилась в пустоту. «Труп был бы уже у всех на виду, возможно Арлин ещё жива». — В смысле опоздали? Зачем ты просила проследить за ней? — Юджин нервно сглотнул и снял чайник с маленькой электрической плиты. — Потому что ты мне должен. Впрочем, уже не важно. — Никогда не рассказываешь, что у тебя на уме. — Ты бы очень не хотел заглядывать в эту голову, — Уэнсдей задумчиво вглядывалась в пустоту. Юджин шмыгал носом. — Снова ел мороженное в холодную погоду? В следующий раз я самолично удалю тебе гланды. — Но мне уже удаляли. — Тогда вырежу что-нибудь другое. Мальчик улыбнулся. — Скоро зима, я ещё не обустроил тёплый гараж для моих пчёлок. Я скучаю без них. — Найди другое хобби. — Это не хобби, это моя жизнь! — он залил заварку кипятком. — Все новости трубят об убийстве. Ты, наверное, уже знаешь? — Уже работаю над этим, — Уэнсдей тему не продолжила, зная, как остро может отреагировать Юджин и его не очень крепкая нервная система. Возможно, он единственный человек в её жизни, о чувствах которого она, скажем так, иногда думала. Совсем немного. Аддамс встала. — Уже уходишь? Чай почти заварился. Я такое вкусное варенье принёс. Персиковое. — Выздоравливай. — А вот теперь мне стало страшно. — Знала, что сработает, — кинула Аддамс, оставляя Юджина одного. Он посмотрел на пустые чашки. В одну из них упал лепесток засушеного вереска.***
Галпин медленно катил по улицам, вглядывался в переулки. В запасе оставалось ещё пол пачки сигарет, до рассвета хватит. Автомобиль остановился. Свет в кабинете мэра ещё горел в столь поздний час. Шериф бросил тлеющий бычок и пошёл в мэрию. Огромный начищенный до блеска зал пустовал. Когда нет людей, не замечаешь, насколько здание огромно. И как много в нём ламп. Галпин кивнул охраннику — маленькому старичку, чья лысина отражала всё великолепие зала. Поднялся по слишком широкой лестнице. Прошел мимо тёмных кабинетов. В приёмной мэра свет выключен тоже, только из-под двери полоска света и приглушённые разговоры. — Донован, — Уокер не удивился. Шериф никогда не стучит, он просто заходит. Арлин в кресле напротив обернулась. — Отлично, и вы тут, — не спрашивая о цели визита, девушка начала. — На фестивале мне нужны будут офицеры. Надеюсь, вы сможете устроить? Галпин вопросительно глянул на мэра, снова на Арлин и прищурился. — Я думал, что фестиваль отменили и будет небольшой концерт. — Нет, он всё же состоится. Мотивы Арлин так яростно бороться за фестиваль Галпину были непонятны. Возможно, за фанатизмом по Гейтсу скрывалось обычное желание вновь возродить музей, уже давно не дающий прибыли. Насчёт Уокера шериф не сомневался — немного вложений в потенциальную туристическую точку и деньги потекут в город рекой. А деньги города это деньги мэра. Удобно ему подвернулась под руку излишне инициативная Арлин. — Да. Пожалуй, я смогу выделить несколько ребят. Шериф уже продумывал план заранее расставить копов в гражданском. И ещё двух в форме. Для вида.***
Большая чёрная чашка наполнилась горячим шоколадом. На столешнице рассыпано какао и лежит разорванная упаковка, наполовину наполненная зефирками — следы хозяйничающей Энид. Уэнсдей, цокнув, протёрла столешницу, завернула упаковку, чтобы зефир не заветрился, открыла шкаф. Помедлила. Закрыла. Достала одну зефиринку, медленно сжала мягкий цилиндр пальцами. На подушечках осталась пудра. Посмотрела снова на чашку. Убрав сладости обратно, девушка облизала пальцы, насыпала перца в шоколад. Как обстоят дела со слежкой Уэнсдей не спросила, ибо знала, что Энид сама тут же с порога начнёт свои рассказы. Так и произошло. Оборвав на полуслове, Аддамс подняла чашку. — У нас по расписанию просмотр фильма. Расследование в другой час. Хаотичная энергия Энид с трудом вписывалась в жёсткие рамки расписанных по часам повседневностей Уэнсдей. Однако кто она такая, чтобы отказываться от, хоть и запланированного, но развлечения?***
Уэнсдей было забавно наблюдать за существом. Каждый раз, при КАЖДОМ скримере, оно, то есть она, подпрыгивала и изредка взвизгивала. Но при том умудрялась никогда не проливать чай. Хотя чаще она пила «какавушку». Аддамс содрогнулась при воспоминании об этом слове. Не заметив этого, она довольно быстро привыкла к обществу Синклер рядом с собой. Титры погрузились во тьму затухающего экрана. Треск телевизора ещё висел в воздухе. Энид поспешила оставить Уэнсдей, оценив изнемождённое её состояние. — Ужасной ночи, — кинула вслед Аддамс. — И тебе ужасной! — Синклер скрылась за дверью. Снова появилась, ехидно бросив обращение «котёнок» и торопливо убежала к себе. Уэнсдей медленно и тяжело вздохнула. Криво висящий полосатый свитер упал со стула. «У неё всего две кофты, и те она умудряется разбрасывать по дому». Энид прыгнула в кровать, переодевая футболку. Она скучает по мягким пижамам. Натянув одеяло, приготовилась ко сну. Но дверь открылась. «О нет». Аддамс молча швырнула в неё свитер и ушла.
