Посторонние

      Одна из шинзо чересчур старательно обернула талию девушки оби, отчего та зло выдохнула:       — Ты уже достаточно затянула. Или ты хочешь, чтобы твоя госпожа прямо во время шествия потеряла сознание? — ткань больно впилась в кожу.       — Как бы я могла, Цубаки-сама? — маленького роста, но крепкого телосложения, прислужница, испугавшись гневного взгляда своей хозяйки, сразу отпустила края.       — Говорю вам, она нарочно, — вкрадчиво и ехидно сказала вторая помощница, что была на голову выше стоявшей перед ней госпожи, а своей худощавостью напоминала тонкий бамбуковый стебель. Она поправила гребень в высокой прическе обожаемой Цубаки-сама и метнула язвительный и триумфальный взгляд на побагровевшую от злобы низкорослую шинзо.       Цубаки, смахнув несуществующую пылинку с длинного бордового учикаке, расшитого золотыми драконами, принялась поправлять макияж, добавляя финальные штрихи к выверенному образу. На прислугу она больше не обращала внимания. Зависть и презрение, желание уничтожить соперницу или быть во всём похожей на своего кумира, умение наблюдать и выжидать, как затаившийся в засаде тигр, чтобы сделать мелкую (или не очень) гадость или ударить в спину (нажаловаться хозяину, мол, проклятая Сумире только и делает, что спит до полудня и вёдрами пьёт саке; увести богатого клиента; подсыпать в косметику мельчайшую стеклянную пыль) ― всё это было старо, как и её профессия. Таков был её мир. Мечтала ли она о такой жизни? Пожалуй, нет. Ей на роду не было написано стать таю. Жизненный путь Цубаки должен был проходить совершенно иначе ― далеко от театральных подмостков, блеска пышных праздников, ломовой усталости по утрам ― после другой программы, кардинально отличавшейся от театральной. Угнетала ли таю такая жизнь? Тоже нет. Да, появилась она в весёлом квартале от безысходности, рискуя протянуть ноги от голода и истощения, но осталась из чистой любви к искусству. На сцене она по-настоящему расцветала. Там она могла быть кем угодно ― убийцей, воином, принцессой, нищенкой, мудрецом или богиней. Хотя и в жизни девушка была многоликой ― как само искусство.       ― Оне-сама! ― дверь-сёдзи бесшумно ушла в сторону. За ней обнаружилась троица девочек-хамуро, похожих друг на друга, как близнецы. ― Мы готовы!       Цубаки окинула цепким и внимательным взглядом своих подопечных, явно облачившихся для шествия, как того требовала церемония.       ― Не сегодня, ― отрезала таю, вновь отворачиваясь к зеркалу.       ― Но… но-но-но, ― залепетала одна из девчонок. ― Мы… мы-мы должны! Так ведь надо…       ― Это мне решать, что надо, а что нет, ― мягко, но властно промурлыкала Цубаки. ― Вы ведь ещё не выучили танец, не так ли? ― прожгла выразительным взглядом камуро.       Девочки склонились настолько низко, что едва не касались лбами пола.       ― Мы… почти, ― начала было одна. ― Но возникла… проблема.       ― Да! ― с жаром поддержала товарку другая. ― Если бы не Хана-чан, всё было бы хорошо! Но она никак не попадает в такт! Мы же выставим себя на посмешище!       ― Вот видите, ― благодушно улыбнулась таю. ― Вы сами всё отлично понимаете. Вы ведь не хотите опозориться сами или опозорить меня, что ещё хуже? ― камуро энергично замотали головами. ― Прекрасно. К тому же, сегодня на праздник соберутся все ― от уважаемых господ до местных пьяниц и бандитов. Многие из них ― большие любители молоденьких девочек. Ваша мидзуагэ будет стоить, как внушительный особняк. Не думаю, что стоит отдавать такое сокровище какому-то мужлану без роду-племени и без денег, не так ли? Вы ведь не дешевки. А вас я смогу заменить теми, кого не жалко.       ― Спасибо, оне-сама, ― едва слышно выдохнула робкая Хана. ― Вы так о нас заботитесь!       Цубаки окинула оценивающим взглядом собственное отражение и осталась довольна. Заботилась ли она об этих девочках? В определённом смысле. Уже сейчас стоимость каждой из них вполне сравнима со стоимостью неплохого клинка из чакропроводящей тамахаганэ. А выбрасывать на ветер потраченные силы и средства таю не любила.       Как и время. Таю повелительно взмахнула рукой — и камуро мгновенно шарахнулись к двери, но тут же отскочили в сторону, впечатавшись спинами в чью-то грудь. На пороге стояла Аи-сан, одна из яритэ. Женщина для удовольствий в прошлом, она уже давно отошла от дел, однако продолжала тщательно за собой следить. По мнению многих обитательниц весёлого квартала, Аи-сан выглядела комично: сухонькая, поджарая, облачённая в бледно-розовое кимоно, женщина походила на орхидейного богомола, а бледное, слегка вытянутое лицо и тугой пучок на голове, скреплённый парой простых тама-канзаши, добавлял ещё и сходства с вечно улыбающимся дайконом. Но Цубаки точно знала, что забавный и даже в чём-то обезоруживающий образ служил более чем прикладной цели: её часто недооценивали. Но Аи-сан была удивительно сильна, она даже могла использовать чакру для усиления ударов, что позволяло ей порой выступать в качестве охранника. Нет, о том, чтобы справиться с тренированным шиноби, не могло быть и речи, но извращенцев, порой забиравшихся в покои к юджо через окна, женщина гоняла и в хвост, и в гриву. Так что сравнение с орхидейным богомолом было более чем оправданным: это хищное создание, несмотря на безобидный вид, способно с лёгкостью убить пчелу или шмеля.       — Цубаки, дитя моё, не стоит их оставлять тут: мероприятие крайне важное, — пожилая женщина поджала губы и неодобрительно покачала головой. — К тому же, хозяин специально нанял охрану.       — Охрану? — переспросила таю, недоверчиво вскинув бровь.       Девушка терпеть не могла сюрпризов. Никаких. То, что хозяин нанял охрану, не поставив её в известность, настораживало. С другой стороны, он мог попросту забыть.       — Аи-сан, сколько человек Иемура-сан привёл с собой с невольничьего рынка? — решила подтвердить или опровергнуть свою догадку Цубаки       — Тридцать. Между нами говоря, — женщина перешла на заговорщический шёпот, — еле довёз. Вернулся с головной болью и нервным тиком.       — Невероятно, — улыбнулась таю.       Аи-сан вернула улыбку. Цубаки знала: пожилая женщина в её интонации прочла всё, что таю думала — о своей параноидальной подозрительности, о том, что не всё в этом мире диктуется непременно злым умыслом, о том, сколько будет проблем с новенькими — пугливыми, как зайцы, зажатыми, с полным отсутствием понимания этикета, да ещё и с грацией поломоек. И о безумном решении Иемуры-сана. Хозяин был неуступчивым, прижимистым, хитрым и красноречивым только в том, что касается денег. О нём даже говорили, что он способен продать воду Кири. С собственными же работницами он всегда был поразительно добрым. И бывшие невольницы не могли этого не заметить. Скорее всего, примерно часа два они вели себя тише воды, ниже травы, а потом начали все и хором пытаться сесть хозяину на шею. И свесить ноги. Как он вообще выдержал подобное путешествие?       — Что ж, поскольку новенькие — не моя забота, как минимум, до поры до времени, то давайте вернёмся к вопросу об охране. Кого отыскал Иемура-сан?       — Не хочу тебя разочаровывать, дочка, но знаю я только то, что они шиноби, и что они должны вскоре прибыть сюда, — яритэ покачала головой и развела руками, словно оправдываясь. — Это чуть больше, чем ничего.       — Ошибаетесь, — таю хитро прищурилась и тут же гулко хлопнула в ладони, привлекая к себе внимание камуро. — Планы меняются. Поскольку ваше присутствие всё же необходимо, — окинула оценивающим взглядом каждую из девочек, — то ваш макияж должен быть безупречным. То, что вижу я, — определённо не безупречность.       — Да, оне-сама! — хором пискнули камуро и упорхнули к зеркалам.       — Аи-сан, присмотрите за ними, пожалуйста.       — Не беспокойся, — яритэ слегка поклонилась. — они будут выглядеть идеально.       Давным-давно, когда Цубаки сама ещё ходила в камуро, в квартал заглянул странствующий монах. Конечно, святые люди были бесконечно далеки от блеска и пороков весёлого квартала, но они считали долгом проповедовать своё учение везде, где только возможно. Со своей стороны, представители весёлых домов, хоть никогда не воспринимали всерьёз болтовню проповедников, впрочем, обычно благосклонно относились к странствующим проповедникам: в обмен на крышу над головой и пищу можно было обогатиться парой десятков занимательных историй, получить благословение, а если знать подход, то выведать куда более ценную информацию. Ну, и очистить карму, как же без этого. Иемура-сан крайне серьёзно относился ко всей этой религиозной ритуалистике. Самой Цубаки было глубоко плевать на всевозможные церемонии, на богов, на карму и на следующие рождения вместе взятые. Её куда больше интересовала возможность отточить до бритвенной остроты навыки словесных баталий и умение наблюдать, читая между строк.       Цубаки, заметив за окнами движение, скользнула за едва заметную дверцу, ведущую в её личные покои, и обратилась в зрение и слух: к счастью, ей не требовалось стоять напротив кого-либо, чтобы его видеть: дверца была сконструирована таким образом, что таю видела всю соседнюю комнату, оставаясь незаметной. В принципе, девушка легко могла спрятаться хоть на ровном месте, и её бы не засёк ни один, даже самый чуткий сенсор. Навык, который она до зеркального блеска отшлифовала ещё на родине.       С раннего детства Цубаки не жаловала красавчиков: чаще всего за ангельской внешностью скрывалась великолепнейшая сволочь. Впрочем, сами обладатели симпатичной мордашки зачастую только укрепляли эту уверенность, как мелкий негодник Нишио, что пригласил её, тогда ещё пятилетнюю козявку, поиграть. Будь на месте Нишио кто угодно другой, Цубаки бы трижды подумала, прежде чем принимать предложение. Но всё решила обезоруживающая внешность мальчишки. Девочка сочла, что у гадёнышей не бывает таких открытых улыбок и очаровательных ямочек на щеках. И просчиталась. Мелкий паскудник привёл её в отдалённый квартал, где их поджидала толпа местных мальчишек — дружков Нишио, которые кинулись на Цубаки без предупреждения. Уже много позже девочка узнала, что в тот день мальчишкам за какую-то провинность всыпали по первое число старшие ребята, так эта мелкая шпана решила сорвать злость на той, что не сможет дать сдачи, ведь, поди, каждая собака знала, что мачеха Цубаки требовала от неё рабской покорности и отсутствия насилия по отношению к любому из соотечественников. Но шпана не и подозревала, что добыча вовсе не лишилась собственного мнения, не превратилась в бессловесную и безмозглую вещь. Она дала отпор, да такой, что мальчишки ещё долго просыпались в холодном поту и обходили Цубаки десятой дорогой. Правда, у всего есть цена: за победу в драке мачеха на месяц превратила жизнь самой девочки в ад. Даже вспоминать больно. А потом вернулся брат. И тогда уже плохо было мачехе. Нет, ни-сан не применял силу. Он просто пригрозил, мол, если ещё раз увижу сестру в таком состоянии, то ты труп, чёртова стерва. На какое-то время мачеха вняла и оставила Цубаки в покое. Все знали о том, насколько брат был силён, и связываться никто не рисковал: себе дороже.       Пожалуй, братик тоже был и красавчиком, и потрясающим мерзавцем. Но Цубаки его любила. И за то, что красавчик, и за то, что мерзавец. Его мерзости всегда касались только врагов, точнее, тех кого в эти самые враги записывал лично брат.       Но ни-сан — это ни-сан, он всегда был исключением. Троица же джонинов, которых Коноха выделила ей в качестве охраны, были как на подбор. Один — точно Хьюга, судя по внешности. Но он ещё ладно, в их клане отродясь не было уродов — как минимум, Цубаки ни разу таковых не видела. Второй — сто процентов Инузука: вон, какой нинкенище рядом вертится! Тоже парень симпатичный, хотя пёс Цубаки понравился куда больше. Она в принципе любила животных, и не важно, кто это будет — очаровательная кошечка или огромная змея. Третий — почти наверняка Учиха. Конечно, тёмные глаза и волосы — это ещё не показатель, но девушка была уверена в справедливости собственных выводов.       «Мило, — едко заключила таю. — Похоже, хокаге отправил не просто охрану, а первоклассных разведчиков. Неужели его люди что-то на меня накопали? Нет, едва ли. Тогда вместо охраны на меня почти наверняка натравили бы совсем других персонажей, — прикрыв глаза, сделала глубокий вдох. — Пора прекращать себя накручивать, проще всего разобраться по ходу дела».       Цубаки отлично знала, как на неё реагируют мужчины, и ещё раз мысленно восхитилась выдержкой шиноби: на лицах её охраны не дрогнул ни один мускул, хотя парней с головой выдали глаза — скрыть восхищение во взглядах они даже не попытались. Девушку поразило другое: дымчатый нинкен, глухо гавкнув, подполз к ней на пузе, перевернулся на спину и застыл.       Его хозяин, картинно хлопнув себя ладонью по лбу, обрушился на пса с упрёками:       — Гинмару, позорище ты шерстяное! Ты что, при виде каждой красивой женщины будешь превращаться в половик?!       — Инузука-сан, не будьте так строги к вашему напарнику, — вклинился в разговор Иемура-сан, что призраком маячил за спинами шиноби. — Все мужчины падают к ногам Цубаки! — и тут же представил таю её охрану, сменив тему совершенно непринуждённо, словно так и должно было быть.       — Не мужчина он, а кобель, — тяжело вздохнул хозяин Гинмару. — Причём, во всех смыслах.       — По-моему, для него это не порок, а добродетель, — таю подарила вконец смутившемуся парню ободряющую улыбку и уточнила: — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что ваш напарник просит меня его погладить?       Инузука лишь кивнул.       — О, всё как у котов! — весело заключил Иемура-сан.       — У вас есть коты? — искренне удивился Хьюга. — Я не увидел ни одного, кроме статуи у входа.       — Был. В его честь и возвели статую, — развёл руками хозяин. — Теперь он своего рода наш хранитель.       — А что с ним случилось? — бесхитростно спросил Инузука но, получив от Хьюги затрещину, виновато поклонился: — Ой, простите!       — Всё в порядке, — заверила его Цубаки. — Куро погиб, защищая меня от змеи.       — Змею кто-то подбросил? — не то спросил, не то констатировал факт молчавший до этого Учиха.       — Честно говоря, я не уверена, — ответила таю, почёсывая плюшевый живот нинкена. — Щитомордники у нас — настоящее стихийное бедствие. Так что будьте осторожны: они не уползают от людей, а имеют весьма гадкую привычку — окажись вы на расстоянии броска, то неизбежно атакуют.       — Цубаки, дочка, отвлекись, пожалуйста, — окликнула девушку Аи-сан. — Щитомордники подождут.       — Вы правы, — Цубаки окинула пристальным взглядом камуро и, не найдя к чему придраться, едва заметно кивнула яритэ и вновь посмотрела на шиноби. — Простите, господа, но я вынуждена вас пока оставить. Шествие скоро начнётся, а мы должны подготовиться.

***

      Оставшись одна, Цубаки выпуталась из своего тяжёлого облачения и принялась с нескрываемым наслаждением вытаскивать из причёски многочисленные бира-кандзаши. Праздник её вымотал, выжал, как прачка простыню. Сначала — танец на площади и необходимость «вести» своих камуро. Со стороны всё смотрелось чётко, слаженно и красиво, ведь в распоряжении таю был козырь, благодаря которому она могла заставить кого угодно сделать то, что ей нужно. Но боги, кто бы знал, какой ювелирной работы это требовало от самой Цубаки! Заметили ли что-нибудь её охранники-шиноби? Едва ли. Её искусство — крайне тонкая работа, и, если не знать, на что обращать внимание, то в жизни не догадаешься, что какое бы то ни было воздействие имело место.       Смыв косметику, девушка вооружилась целой армией разномастных пузырьков: их содержимое успокоит и восстановит чувствительную кожу. По правде говоря, Цубаки с огромным удовольствием отправилась бы на горячие источники, откуда не вылезала бы пару часов точно. После стандартной праздничной части у неё была ещё приватная, которую заказал Гато, богатый промышленник и первостатейный подонок. От его масляных взглядов таю чувствовала себя так, будто искупалась в нечистотах, от которых истошно хотелось отмыться. В его присутствии даже чайная церемония и невинная игра на сямисэне превращались в пытку. Хвала богам, она не просто женщина для удовольствий и имеет полное право отказать клиенту в интиме без объяснения причин. И никакой размер оплаты, никакие уговоры или угрозы не моги заставить её изменить собственное решение. Цубаки сумрачно усмехнулась. В который там раз Гато пытался набиться к ней в клиенты? В пятый? И не жалко ему денег, ведь сумму предоплаты никто возвращать не стал бы: таковы правила. Не надоело ему? Как такой человек может не знать, что о его весьма своеобразных сексуальных пристрастиях не известно разве что мёртвым? Будь сама девушка на месте Гато, то наверняка бы рискнула себя похитить… Мрачная перспектива. Она помнила, как тряслась осиновым листом, когда выставляли на продажу её мидзуагэ. Девушка до смерти боялась, что её купит именно Гато. Но нет. Её купил какой-то незнакомый человек, перебивший ставку поистине космической суммой. Гато скрипел зубами и шипел проклятия, но ничего сделать не смог: видимо, такие деньжищи — перебор даже для него. Оставшись наедине с купившим её мидзуагэ человеком, юная таю всё равно боялась: а ну как он окажется вторым Гато или кем-то похуже? Как оказалось, боялась она совершенно напрасно. Этот мужчина оказался на удивление чутким и нежным. А ещё — фантастическим оратором, знавшим неимоверное количество историй. Цубаки почти моментально развесила уши! Как выяснилось, этот человек был писателем. И, когда он прислал в подарок ей свою новую книгу, таю хохотала до слёз, узнав в главной героине себя. Единственное, что изменил автор, — цвет волос. Его героиня щеголяла с иссиня-чёрной шевелюрой, в то время как волосы самой Цубаки были багровыми. Но ещё больше таю поразил свиток, лежавший в коробочке с книгой. Развернув его, девушка долго не могла прийти в себя от удивления. В свитке обнаружились техники стихии Ветра! Этот мужчина каким-то чудом определил природу её чакры! Поначалу таю обмирала от ужаса при каждом шорохе, полагая, что писатель-сан сдал её представителям её родины. Но время шло, а ловцы всё не спешили появляться. Страх сменился искренней благодарностью: мало того, что её не выдали, так ещё и дали дополнительное оружие. Попытались защитить. Видимо, не зря автограф на форзаце гласил: «У каждой розы должны быть шипы».       Цубаки собиралась уже ложиться, когда её внимание привлёк какой-то шорох. Круто развернувщись, девушка заметила в углу какого-то человека, в ладонях которого блестела молния! Кажется, она не ошиблась, когда предположила собственное похищение.       Времени на раздумья и взвешенные решения не осталось: шиноби в углу спрессовал электромагнитную змею в шар.       — Фуутон: Тацумаки!       Цубаки оказалась быстрее. Похитителя подхватил смерч и с силой впечатал в потолок. Когда действие техники завершилось, шиноби мешком рухнул на пол. На него тут же прыгнула таю, успевшая вытащить из ящика верёвку. Обычно искусство шибари она использовала на клиентах, которым нравились подобные игры, но ещё ни разу ей не доводилось связывать поверженного врага.       Именно за этим занятием таю застала вломившаяся к ней охрана. Двое из троих закономерно уронили челюсти и покраснели до ушей. Ещё бы! Куртизанка в одном нижнем белье сидела верхом на каком-то мужчине! Но вот третьего двусмысленность позы нисколько не смутила. Он мгновенно оценил обстановку, положение тела вражеского шиноби и сделал выводы:       — Неплохой удар ногой, — заметил он. — Ударь вы чуть выше, этот парень был бы трупом.       — В смысле?! — взвыл, отмирая, собачник и тут же втянул голову в плечи. — Как это вы его так, Цубаки-сан? — едва слышно добавил он.       — Тебе же сказали: ногой, — ворчливо отозвался третий, Хьюга. — Если точнее, то, скорее всего, с разворота. Он напал, когда Цубаки-сан легла в постель: подождал для верности какое-то время и, решив, что она спит, начал действовать. Для начала решил продемонстрировать свою крутость в ниндзютсу — всплеск чакры мы все засекли, но бил чем-то прямолинейным, вот Цубаки-сан и уклонилась, а потом контратаковала сама.       — Так всё и было, — Цубаки на стала опровергать их выводы, методично скручивая руки врага за спиной. — Только я уснуть не успела, что для господина незваного гостя это стало сюрпризом. И, если под «уклонилась» вы имели в виду «скатилась с футона, как мешок с рисом», то, пожалуй, да, уклонилась. Пострадали только мои гордость и ваза.       О том, что именно её техника и разнесла несчастную вазу на груду черепков, таю решила промолчать: раскрытие одного секрета неизбежно бы сорвало покров с целого шлейфа тайн, которым шиноби Конохи едва ли обрадовались бы. Да одно имя её погибшего брата повергло бы их в шок!       Нинкен Гинмару, что мирно стоял у окна и к чему-то принюхивался, внезапно ощетинился и низко зарычал.       — У нас проблемы, — моментально бросив изображать из себя клоуна, сухо «перевёл» вердикт своего напарника Таканори. — Во-первых, ещё два десятка таких вот гадов, — выразительно кивнул на связанного ниндзя, — снаружи. Во-вторых, какой-то хмырь пустил в здание усыпляющий газ. Эта дрянь куда легче воздуха, поэтому то, когда она поднимется сюда, — лишь вопрос времени, — метнул тяжёлый, тревожный взгляд на таю. — Похоже, вы кому-то до зарезу нужны, Цубаки-сан.       — Я вечно кому-то нужна, в этом нет ничего удивительного, — испустив выверенный до последней секунды вздох, резюмировала девушка, поднялась на ноги, нимало не заботясь тем, что одета была лишь в кружевное ничто, вытянула из дорогой шкатулки на столе несколько масок. — Возьмите, — протянула маски шиноби и юркнула за ширму. Стоило привести себя в должный вид, а не порхать в неглиже, смущая собственную же охрану, раз уж поспать не удастся. — Раз их снаружи так много, то тот, кто их послал, даже не надеялся на нашего пленника. Более того, на газ сам по себе он тоже не полагается. Стало быть, их хозяин рассчитывает на то, что особо ценные экземпляры, вроде меня или моих сестёр-ойран, выведет на улицу охрана, которая едва ли представляет угрозу для той орды снаружи…       — Дальше охрану вырезают, а вас доставляют к озабоченному богатому маньяку, — кисло заключил Таканори но тут же хищно оскалился: — Вот только он ни сном, ни духом, что вас охраняют не какие-то убогие неучи, а джонины Конохи!       — То, что меня охраняете вы, — это просто благословение небес, — искренне пропела Цубаки, накидывая поверх кроваво-красной юкаты угольное хаори с тиграми. — Но то, что происходит сейчас, это, так сказать, «план А». Уверена, что у маньяка определённо есть как план В, так и план С.       — Возможно, я ошибаюсь, — уточнил Хьюга Хиро. — Но мне кажется, что вы догадываетесь, кто стоит за всем этим паршивым цирком?       — Не догадываюсь. Знаю, — развела руками Цубаки. — Это Гато. Больше, вроде бы, некому. Других, одержимых настолько, больше нет.       — Гато? — удивился Хиро. — Промышленник? — недоверчиво нахмурился. — Разве может какой-то делец, пусть даже не очень чистый на руку, создать столько проблем?       — Создавать проблемы для него так же естественно, как и дышать, — парировала Цубаки. — Более того, он и сам проблема.       — Что ж, — Таканори в предвкушении потёр ладони. — Предлагаю показать этой ходячей проблеме, кто в доме хозяин!       — Идите, — махнул рукой молчавший до этого Учиха Шисуи, которого Цубаки для себя определила как главного в группе. — От меня больше толку здесь: прихвостни Гато сюда точно заявятся. И скорее рано, чем поздно.       — Тогда погнали! — Таканори стрелой вылетел в открытое окно.       Его нинкен бодро гавкнул и устремился вслед за хозяином.       — Боги, откуда такой нездоровый энтузиазм?! — недовольно протянул Хиро, скрываясь в ночных сумерках.       — Цубаки-сан, — обратился к ней Шисуи, едва снаружи послышался звук ударов. — Молния или Ветер?       «А он хорош! — заметила про себя девушка. — Но зачем ему знать? Вряд ли он в курсе, кто я на самом деле, значит, не сдаст. К тому же, он дождался, когда его товарищи гарантированно ничего не будут слышать…»       — Второе, — ответила девушка, решив, что врать — себе дороже. — Позвольте спросить, Шисуи-сан: вы из любопытства интересуетесь или планируете использовать меня в качестве боевой единицы?       — Только в крайнем случае: я вижу, что вы не хотите афишировать своих возможностей. И уважаю ваш выбор — у всех есть свои тайна и причины их хранить. Поскольку уже утром мы выдвигаемся в сторону дворца даймё, то я предпочту знать всё о боевом потенциале группы. Пока картина вырисовывается довольно печальная: процессия велика, а боеспособных — кот наплакал. Идеальная добыча.       — Вы о банде нукенинов, которая терроризирует дорогу к столице? — поняла Цубаки и, заметив интерес собеседника, вскинула ладонь, призывая выслушать. — Догадываюсь, о чём вы хотите спросить. О численном составе банды я могу только гадать: слишком уж разнятся слухи. Но, если отбросить самые нелепые, по выходит, что бандитов — от десяти до пятидесяти человек. По способностям тоже конкретики мало, хотя почти все, кто о них рассказывал, упоминали человека с довольно мощной стихией молнии. Второй по частоте упоминания — парень с какими-то иллюзиями. О силе этих нукенинов судить в принципе сложно: если верить слухам, то получается, что нападали чуть ли не каге с Рикудо-сеннином вместе. Но опыт, основанный на страхе, стоит всегда ставить под сомнение.       Таю умолкла, наблюдая за реакцией шиноби и терпеливо ждала. Тот какое-то время поражённо таращился на Цубаки, а затем лукаво улыбнулся.       — Вы никогда не думали о карьере ниндзя? Вы мыслите на уровне очень толкового чунина — и это как минимум. Вас немного натаскать — и получится отменная куноичи.       — Помилуйте, какая из меня куноичи? — девушка обезоруживающе улыбнулась и развела руками. — Во-первых, я сибаритка, для которой личный комфорт очень важен. От одной ночи в каком-нибудь лесу я буду ещё неделю ныть, после чего мои же напарники меня и прибьют. Во-вторых, если вы о действиях личной армии Гато, то я ничего не рассчитывала. Я просто очень хорошо знаю, что такое Гато. В-третьих, слушать и наблюдать умеет каждый генин. А в-четвёртых, меня устраивает моя жизнь. Именно поэтому я не раскрываю своих способностей: согласитесь, женщина моей профессии, которая может скрутить мужчину в бараний рог, если ей что-то придётся не по нраву, распугает всех клиентов! И останется без гроша в кармане. — Но и растрачивать ваш талант на всяких извращенцев, — Шисуи непонимающе покачал головой, — это тоже нельзя назвать хорошей идеей. С другой стороны, здесь почти безопасно, если не брать в расчёт щитомордников и… — осёкшись на полуслове, одним неуловимым движением оказался рядом со связанным шиноби. Цубаки только мысленно присвистнула: вот это скорость! Тем временем Учиха отработанным жестом нащупал пульс пленника и поднял удивлённо встревоженный взгляд на таю. — Странно: он мёртв.       Девушка изумлённо округлила глаза и вскинула перед собой ладони в знак протеста. В её планы настолько скоропостижная и необъяснимая смерть наёмника Гато не входила, хотя таю допускала и такой вариант. Последние минут десять Цубаки лихорадочно пыталась найти благовидный и невинный предлог оставить вражеского шиноби у себя. Что ж, похоже, его гибель существенно облегчила ей задачу. Конечно, живой и здоровый «пациент» куда лучше подходил для её искусства, да и вообще от живого пленника толку было бы куда больше, но и покойник сойдёт.       — Это не я… наверное, — заставив свой голос звучать максимально неуверенно, Цубаки пожала плечами, а про себя добавила: «Не наверное, а определённо. Что ж тебя убило, а, приятель? Яд? Старая невылеченная травма? Техника, работающая с отсрочкой?» — Я, вроде бы, не пережимала ему никаких жизненно важных артерий… Хотя… Это ведь не театр шибари. У меня не было ни времени, ни задачи удостовериться в том, что…       — Нет, это определённо не вы, — перебил её Шисуи, автоматически поправляя маску.       Цубаки позволила себе едва заметный кивок, трактовать который можно было как угодно — облегчение, сдержанная радость, недоверие. Но лишь сама девушка точно знала значение собственного жеста: подтвердились её худшие опасения. Судя по реакции, Учиха сразу заподозрил яд как наиболее правдоподобный вариант, хотя, видимо, и другие отметать не спешил. С таким человеком нужно быть всегда настороже, не говорить и не делать ничего, что могло бы его напрячь. Или завоевать его доверие, иначе — здравствуйте, господа ловцы и жизнь в бегах. С другой стороны, если таю не подводила интуиция — а она подводила девушку крайне редко — этот парень определённо уважал чужой выбор не только на словах. Ведь не стал же он, в отличие от многих других шиноби Конохи до него, с жаром убеждать Цубаки, что ей, как Узумаки, стоило немедленно отправиться в Лист, ведь их деревня — давний союзник Узушио. И не важно, что Водоворота больше нет! Люди-то остались! В такие моменты девушка, нацепив благодарную улыбку, осторожно парировала, мол, если у человека алые волосы, то ему вовсе не обязательно быть Узумаки; толку от неё Конохе чуть, куда больше будет чисто экономических издержек: выкупить её обернётся поистине чудовищной суммой; да и вообще её целиком и полностью устраивает такая жизнь, спасибо за заботу. Шиноби цокали языками, непонимающе мотали головами, какое-то время пытались настаивать, но потом отставали и больше с расспросами не лезли. Шисуи, конечно, спросил о карьере куноичи в качестве альтернативы, но настаивать не стал. Даже не вспомнил об Узушио, за что Цубаки была ему благодарна. Таю вечно напрягалась, стоило кому-то из представителей Конохи упомянуть крушение Водоворота. Слишком уж дурно пахла эта история. В официальную версию — дескать, какие-то неизвестные ниндзя напали на деревню и перебили всех её жителей, девушка никогда не верила. Как могли «неизвестные» взломать барьеры мастеров печати, которые и защищали Узушио? Напрашивался очевидный и мерзкий вывод: Водоворот попросту предали. Сделать это мог либо представитель клана Узумаки, завербованный врагом, либо ниндзя Листа, представитель союзной деревни.       Отогнав прочь мрачные мысли, девушка скользнула к мёртвому пленнику.       — Интересно, — протянула она, натягивая перчатки, — взгляните на цвет его губ, ушей и пальцев, Шисуи-сан. Такой выраженный цианоз обычно свидетельствует о серьёзных проблемах с сердцем, — поймав заинтересованный взгляд парня, таю улыбнулась и пожала плечами. — Не удивляйтесь тому, что мне известно, что это значит: примерно так выглядел один из сановников даймё, который как-то посетил фестиваль в Танзаку. Тогда его свита только и шепталась о том, что боги отняли у их господина как здоровье, так и рассудок, ведь с его сердцем сидят дома. Желательно, под присмотром целой бригады медиков. Однако вряд ли наш покойный гость жаловался на сердечную недостаточность. Следовательно, в его организм как-то попало вещество, нарушающее транспортные функции крови.       — Поскольку угарный газ отпадает, то, вероятно, какая-то дрянь на основе мышьяка? — предположил Шисуи.       — Да, тот же арсин вполне подходит, — кивнула таю, пристально изучая руки покойного. — Или соединения некоторых металлов. Существует очень много вариантов, установить причину точно помогло бы вскрытие и развёрнутая токсикологическая экспертиза, — провела пальцами по татуировке на правом плече. — Поправьте, если ошибаюсь, но, судя по этому изображению, этот человек был из Кумо?       — Не ошибаетесь, — уверенно кивнул джонин. — В таком случае кто ему подсунул этот яд? Кумо или Гато?       Цубаки только ткнула пальцем в локтевой сгиб погибшего, который был иссиня-чёрным.       — Это следы инъекций. С высокой долей вероятности наш покойный делал их себе сам. А уж что он колол — хороший вопрос. Скорее всего, адский коктейль в его крови вместе с усыпляющим газом и привели к летальному исходу. Ни Облако, ни Гато тут…       Договорить таю не позволил чудовищный грохот. Массивную раздвижную дубовую дверь, что вела в её покои, попросту разнесли в мелкие опилки. На пороге стояла примерно дюжина бойцов, в которых Цубаки без труда узнала частную армию Гато. Она уже потянулась было к ящику, в котором ждал своего часа верный кнут, но опоздала. Поток пламени в исполнении Шисуи был такой силы, что попросту снёс прихвостней Гато кубарем по лестнице. Судя по возне внизу и сдавленным проклятиям, нападавшие остались живы. Это заметил и Учиха. Он угрожающе опустил ладонь на гарду своего танто.       — Не нужно, — тихо попросила Цубаки. — От них живых куда больше пользы. Их можно, например, сдать Иемуре-сану: он неизбежно придумает, как обменять их жизни по максимально выгодному курсу. К тому же… добивать тех, кто не может больше сражаться — низко.       Шисуи тепло улыбнулся. В его глазах таю увидела не просто одобрение. Складывалось ощущение, что она только что озвучила его собственные принципы.       — Я и не собирался. Просто меч в руках — хороший рычаг давления.

***

      — Боги, откуда у этого падлы Гато такая толпа? — всплеснул руками Таканори. — Ему что — денег не жалко?       Хиро лишь пожал плечами. Шисуи тоже промолчал: вопрос был риторическим.       Количество не смогло победить качество, и теперь внутренний двор весёлого квартала украшали грозди связанных наёмников. Что с ними будет делать хозяин, парня не особо интересовало. Он неотрывно смотрел на Цубаки. И не только потому что девушка была прекрасна, как богиня. И даже не потому, что превосходно разбиралась в ядах. Клиенты бывают разные: скорее всего, существуют и одержимые всевозможной отравой. А таю должна уметь поддержать любую беседу. Нет. Девушка почти слово в слово озвучила то, что ещё в войну сказал самому Шисуи вражеский шиноби.       … Ночь упала на плечи леса влажным и душным одеялом. Зной, казалось, и не думал спадать. Над головами сизым призраком сгустилась мгла. Мир погрузился в непроглядную темноту. Лидер их маленького отряда, опытный джонин Ямагата-сан велел становиться на ночлег. Конечно, край болота — паршивое место для лагеря, но логика у подобного решения была железная. Из недр болота поднимался газ, который легко мог усилить техники Катона, само же болото могло послужить источником воды для Суитона.       Уставшие шиноби, наскоро перекусив довольно скверными сухпайками, уснули мгновенно. Не спали лишь лучший друг и соперник Шисуи, которому выпала первая вахта, и сам Учиха. Ночной лес не умолкал ни на секунду: повсюду что-то шелестело, свистело и пищало. Рядом глухо ворчало болото: в заросшей пушицей и сабельником воде что-то хлюпало и ворочалось. Если прежде на миссиях симфония джунглей убаюкивала, то теперь сон не шёл ни в какую.       Напали на них буквально из-под земли. Просто что-то шарахнуло снизу вверх — и друга разрубило напополам. Шисуи плохо помнил, что происходило потом. Весь мир подёрнулся багровой дымкой, глаза жгло так, словно какой-то садист загнал туда раскалённые гвозди. Кажется, Ямагата-сан уложил троих, он сам ещё двоих. Потом Ямагата получил подлый удар в спину издалека. Тогда только Учиха осознал, что атаковали их вовсе не представители Ивы с их стихией земли, а отряд кукловодов Суны.       Тело Ямагаты ещё не успело осесть на землю, как Шисуи поймал атаковавшего в иллюзию, а ещё один оставшийся в живых генин швырнул в него ворох кунаев. Но это был конец. Тщетная попытка отсрочить неизбежное. Врагов было ещё четверо, а силы двоих коноховцев были на исходе. Кукловоды, особо не напрягаясь, их просто методично изматывали, чтобы потом добить.       Последний представитель группы кукловодов появился, когда Шисуи и его напарник без сил рухнули на землю, а над ними взметнулась пара клинков. Однако удара не последовало: кто-то, перехватив над лезвиями контроль, перенаправил мечи в болото. Учиха повернул голову… и от удивления забыл, как дышать: шиноби Суны, прибывший последним, пригвоздил своих же к деревьям. У каждого из горла торчало по характерной рукояти куная. Кукловод, притянув к себе тела погибших суновцев нитями чакры, поместил их в марионетку и собрался уходить.       — Зачем? — всё ещё не веря в происходящее, едва слышно спросил Шисуи. Кукловод остановился, но не обернулся. — Зачем вы их убили? Они же были вашими товарищами!       — Военные преступники мне не товарищи, — отрезал тот.       — Военные… преступники?       Кукловод медленно обернулся и пристально посмотрел на Шисуи.       — Убийство тех, кто не может больше сражаться, — это преступление. Такую норму заложил ещё Шодай Казекаге. Я лишь требую от подчинённых её соблюдения. И они об этом знали.       — Надо же, я и не думал…— начал было Учиха, но осёкся. Он едва не оскорбил шиноби, спасшего ему жизнь.       Но, похоже, представитель Суны понял его и без слов.       — Чего? — иронично усмехнулся кукловод. — Что у монстра вроде меня есть понятие о чести? — мальчик еле заметно кивнул. — Смотрю, ваша пропаганда работает ещё лучше, чем наша, раз даже детишки отказываются видеть людей в тех, кто носит протектор чужой деревни.       … Из воспоминаний парня выхватил обеспокоенный голос Цубаки-сан:       — Что-то не так, Шисуи-сан?       — Нет, что вы, — улыбнулся тот. — Просто вы мне кое-кого напомнили.       Таю, закончив настраивать свой сямисэн, вопросительно взглянула на парня.       — Позвольте полюбопытствовать: кого же, если не секрет?       — Мито-сама, кого же ещё! — уверенно заключил Таканори. — Но вы красивее.       Цубаки слегка поклонилась:       — Благодарю за столь высокую оценку: меня впервые сравнивают с супругой Шодай Хокаге, — метнула лукавый взгляд на Шисуи. — Неужели и правда похожа?       — Очень, — серьёзно ответил Учиха.       Да, таю действительно была похожа на Мито-сама. Но ещё больше она походила на более красивую, утончённую и женственную версию того кукловода. Только волосы Цубаки имели более интенсивный оттенок и, вроде бы, цвет глаз у них разный. Но в остальном… Совпадение ли всё это?       Ответа на этот вопрос у Шисуи не было.