Посторонние

      Утро придумали демоны. В этом Таканори был уверен на все сто. Казалось, только смежил веки и провалился в сон, как вот уже кто-то нещадно трясёт за плечо, а стоит разлепить глаза — перед мутным спросонья взглядом маячит вечно недовольная физиономия Хиро. Его тоже демоны придумали, кстати. Или породили?.. А, один чёрт! Тот же Шисуи, не в пример треклятому Хьюге, всегда позволял товарищам поспать: он отлично знал, что в случае реальной опасности и сам Таканори, и Гинмару за минуту поднимут всех на уши. В клане Инузука учили держать периметр даже во сне, так что внезапная атака просто исключалась. Хиро, паразит такой, тоже знал. Но это ему нисколько не мешало включать режим будильника каждый день минута в минуту.       Но в то утро всё было иначе. Впервые за всё время кажущейся бесконечной дороги по пути к столице Таканори проснулся сам. Неужто гадский Хьюга ухитрился проспать? Но, принюхавшись, Инузука понял: он в кои-то веки проснулся первым. Лагерь, который, как считал Таканори, правильнее было бы назвать табором кочевников, всё ещё спал мирным сном праведника, окаянный Хиро тоже дрых и видел десятый сон. Бодрствовали только Шисуи, Цубаки и Гинмару, чему Инузука нисколько не удивился. Учиха, как и Хиро, плевать хотел с резиденции хокаге на все доводы Таканори — дескать, его способности позволяют игнорировать правило ночных вахт и как следует высыпаться — и по-честному нёс дежурство. Таю же, как оказалось, обладала удивительной способностью: что бы ни случилось накануне, она просыпалась примерно в полшестого. Вот и верь после этого россказням, что, мол, женщины, подобные Цубаки, спят до полудня! А расскажи Таканори кому из сослуживцев, что таю с утра пораньше принималась за тренировки, да такие, что любой шиноби вытаращит глаза от удивления, — точно решили бы, что Инузука где-то на миссии повредился рассудком. И непременно бы сдали в заботливые, цепкие лапки ирьёнинов.       Откуда-то со стороны леса донёсся бодрый лай Гинмару. Похоже, нинкен снова донимал Цубаки: очень уж ему понравилась эта девушка. Да и какому мужчине в здравом уме не понравилась бы Цубаки? Ради таких женщин, как она, убивают как соперников, так и друзей, бросают к её ногам золото, замки и даже звёзды. Боги, да таю одной улыбкой способна довести до безумия!       Потянувшись до хруста в суставах, Таканори рывком отбросил полог палатки. По глазам тут же огненной плетью хлестнуло солнце, которое, несмотря на раннее утро, жгло абсолютно немилосердно. В густом раскалённом воздухе, как в ведьмином котле, плавились, казалось, все ароматы мира, сливаясь в вязкий, тяжёлый, душераздирающий букет. При желании Таканори мог бы разложить его на составляющие, но парню было откровенно лень. Говоря начистоту, ему лень было двигаться и даже дышать в этаком пекле.       Гинмару Таканори отыскал быстро. Строго говоря, ему и нюх был не нужен: у каждого Инузука с его нинкеном формировалась совершенно особая связь, игнорирующая любые помехи, вроде попыток сбить запах, иллюзий или ещё чёрт пойми чего. Но в этот раз кроме похвалы и комплиментов, которыми пёс чуть ли не постоянно осыпал Цубаки, Гинмару просил… разрезать яблоко? Таканори тряхнул головой. Что за бред? С каких пор его нинкен, мясоед, каких поискать, вдруг заделался вегетарианцем?       Ответ Таканори обнаружил на небольшой полянке в лесу, на которой тренировалась Цубаки. Девушка держала в руках свой неизменный кнут, но в этот раз его плотным коконом покрывала чакра.       — Таканори, шаг назад, — скомандовала таю, даже не обернувшись. — Могу зацепить.       Парень не стал заставлять просить себя дважды и отскочил на почтительное расстояние: кнут, под завязку нашпигованный стихией ветра, может запросто разрезать даже сталь — что уж говорить о его бедной шее!       То, что Цубаки никогда не была «обычной женщиной для удовольствий», как часто повторяла она сама, Инузука понял в первый же день: слишком уж своеобразный был у таю запах. Конечно, запах туши и бумаги нельзя назвать странным, но зато целый обоз убойной химии всех мастей вместе с деревом и сталью говорил о том, что девушка — куноичи с весьма определённой специализацией. Да, все эти ароматы были едва уловимыми, любой другой шиноби, даже из клана Инузука, ничего бы и не заметил, но для Таканори всё было ясно как день. И всё это здорово напрягло: что забыла уроженка другой страны, отношения с которой были, мягко говоря, напряжёнными на территории Страны Огня? Парень даже уточнил у Иемуры-сана, когда именно в его заведении появилось такое сокровище. Ответ полностью огорошил: оказалось, Цубаки жила в весёлом квартале уже восемь лет! На такой срок ни одна страна своих шпионов не отправляет! Это заставило задуматься и принюхаться. Только тогда Таканори понял, насколько ошибся. Позор для его нюха! До сих пор стыдно!       С тех пор он уже привык, что их подопечная всегда точно знает, кто к ней приближается. И хотя девушка никогда открыто не демонстрировала талантов куноичи, Таканори буквально кожей чувствовал какой-то защитный периметр, который таю, скрыв от посторонних глаз, всегда размещала вокруг себя на манер паутины.       Обычно Цубаки не заморачивалась всякими жилетами или наколенниками, ограничиваясь лишь тем, что меняла для тренировок своё пышное убранство (которое сама таю называла дорожным) на простой прикид, похожий на то, что носят все ниндзя, разве что дороже. Но в этот раз таю зачем-то надела ещё и стандартный жилет. На кой он ей сдался, интересно?        Из размышлений Таканори не вывел даже оглушительный щелчок кнута и яблоко, упавшее в траву шестью ровными дольками. За всё время их путешествия в столицу он неплохо узнал Цубаки и мог с уверенностью сказать: девушка никогда не принимала преждевременных решений и не делала скоропалительных выводов. Сначала таю просто собирала доступную информацию, затем прогнозировала варианты дальнейшего развития событий и расставляла приоритеты. Так она действовала даже во время ничего не значащих и ни к чему не обязывающих партий в шоги (которые все трое джонинов Конохи с треском проигрывали; лишь однажды Шисуи ухитрился свести игру к ничьей — да и то лишь чудом). Но тогда зачем Цубаки напялила броню именно теперь? Почему не носила во время других тренировок?       — Я — законченный параноик, — тепло улыбнулась девушка. Похоже, Таканори уже добрых минут пять просто пялился на таю. Не заметить этого и не сделать выводов она не могла. — Шисуи сказал, что его чутьё сегодня вопит не переставая, поэтому я и решила перестраховаться, хотя в жилете невозможно жарко.        На лице Учихи не дрогнул ни один мускул, но Таканори был уверен: чувство опасности Шисуи тут явно было ни при чём. Точнее, оно лишь подтвердило предчувствия самой Цубаки. Или вполне обоснованные подозрения?       — А теперь я бы попросила меня оставить, — безапелляционно постановила Цубаки. — Хотелось бы помыться: я очень не люблю, когда от меня разит, как от лошади.        — Помыться? — неуверенно переспросил Инузука. — В смысле?        — В прямом, — улыбка таю сделалась лукавой, со щепоткой насмешки. — Тут неподалёку есть дивное озеро.       Таканори, закатив глаза, лишь бессильно зарычал и схватился за голову: о чём эта женщина вообще думает?!       — Совсем сдурела?! Не можем мы тебя одну отпустить! Ты, конечно, кнутом орудуешь на уровне куноичи, но он ведь не панацея! А ну как припрутся какие-нибудь уроды с Суитоном или Дотоном? Хвать тебя в Водяную тюрьму — и пропала наша Цубаки! Вряд ли он, даже накачанный Ветром, сможет что-то противопоставить хорошо натренированным шиноби!       — А если дело в правиле, запрещающем видеть таю без одежды любому мужчине, кроме клиента, то на охрану оно не распространяется, — поддержал Инузуку разом помрачневший Шисуи.       — Даже если и распространяется, то мы его нарушили в первый же день!       Таю лишь вздохнула и плавно приподняла ладони, принимая поражение.       — Правило действительно не запрещает вам находиться рядом со мной хоть двадцать четыре часа в сутки. Но, зная вас, я почти уверена в том, что вы броситесь вытаскивать меня из-под воды, если я там проведу больше времени, чем вы сочтёте нормальным.       Таканори обменялся с Шисуи непонимающими взглядами.       — И на кой чёрт тебе лезть именно под воду? Чтоб помыться, нырять вовсе ни к чему!       — Верно. Просто я хочу проверить информацию, которую сообщил мой спонсор. В одном из монастырей он вычитал, будто на дне этого озера лежит какое-то загадочное сокровище, но вытащить его сможет лишь человек, которого реликвия сочтёт достойной. Он нырял туда, решив испытать судьбу, но найти ничего не смог, сколько ни пытался.       Инузука в полном недоумении вытаращился на Цубаки.       — Погоди, а разве спонсору — после первой и единственной ночи с его протеже — не запрещено с ней общаться?       Девушка весело усмехнулась.       — Вообще-то да. Но я бы очень хотела посмотреть на того безумца, который рискнул бы что-то запрещать Жабьему Сеннину! Договориться с Джирайей-сама вполне возможно, а вот запрещать — себе дороже.       Таканори застыл на месте от удивления, осознав, что «уронить челюсть на пол» — это вовсе не расхожая метафора. Правда, это не позволило собачнику не заметить странную эмоцию, которой полыхнуло от Шисуи. Что-то едкое, как кислота, и такое же разрушительное. Но разобраться, что же это такое было, не успел: эмоция исчезла так же быстро, как и появилась. Поэтому парень, решив, что рано или поздно всё прояснится, просто переключился на Цубаки.       — Джирайя-сама? Значит, именно он купил твою мидзуаге? Ничего удивительного, если подумать. Он же известный ценитель женской красоты…       — Красота здесь ни при чём, — прервала его Цубаки, внезапно сделавшись хмурой, как зимнее утро. — Он так поступил, потому что у него есть совесть и сострадание. Он не вмешивался до последнего, пока не стало ясно, что ставку Гато не сможет перебить никто, — снова улыбнулась, махнув рукой. — Вы как хотите, а я пошла. Если задержусь, то ваш Хиро снова примется ворчать. Так себе удовольствие!       … Оказалось, Цубаки, говоря о том, что может надолго задержаться под водой, вовсе не шутила. Гинмару метался по берегу и обеспокоенно лаял, а сам Таканори в ужасе гипнотизировал взглядом часы. Пошла седьмая минута с тех пор, как таю нырнула. Шисуи решительно шагнул к обрыву, с которого прыгнула Цубаки.       — Стой, она же просила подождать, — попытался остановить Учиху собачник.       — Подождать? — с мрачным сарказмом переспросил Шисуи. — Ты в своём уме? Много ли ты знаешь людей, за исключением ныряльщиков за жемчугом и кирининов, способных не дышать семь минут без специальных техник?!       Вместо ответа Таканори молча кивнул на озеро, где из-под чёрной воды показалась багровая макушка Цубаки. Девушка сияла так, словно Гато всё своё состояние оставил в наследство лично ей, после чего наложил на себя руки.       — Нашла! — довольно крикнула таю, но тут же озадаченно нахмурилась. — Парни, вы чего? Сколько там меня не было?       — Шесть минут пятьдесят четыре секунды, — машинально ответил Таканори.       — Сущий пустяк, — фыркнула таю. — Абсолютный рекорд установил какой-то парень из Кири, тридцать две минуты. Мне до него, конечно, далеко. Мой рекорд — семнадцать.       — Сколько?! — не веря своим ушам уточнил Таканори.       — Семнадцать, — Цубаки, выбравшись на берег, подбросила в воздух небольшой квадратный предмет, похожий на игральную кость-переростка.       — И ради этой фиговины ты нас чуть до инфаркта не довела? — напустился было на таю Инузука, но, втянув носом воздух, мгновенно забыл о выходке девушки. — Чужие на два, пять, шесть… Больше всего — на одиннадцать. Падлы! Похоже, нас берут в клещи.       — Дистанция? Численность? — сухо уточнил Шисуи.       — Четыре километра. К нам — сорок человек, на лагерь — больше сотни.       — Кажется, я здорово ошиблась с численностью банды, — тускло уронила Цубаки.

***

      Кунай со свистом пролетел возле головы Шисуи, что в последний момент успел отскочить. Пятерых он прикончил, но они все прибывали. Как и планировалось, он оттянул основную ударную мощь врага на себя, позволив сокомандникам скрыться вместе с клиентами, ведь если верить носу Таканори, то к лагерю двигались максимум средненькие чунины, задача которых — истощить силы охраны. Смертники, в сущности.       Учиха огляделся: тридцать на одного.       — Учиха Шисуи! Какая честь! — один из шиноби в маске приземлился в нескольких метрах от юноши. Театрально поклонившись, наемник коснулся пальцами нижнего века, чуть его оттянув. — Я вашим хребты ломал, перед тем как вырвать глазки. Они так пронзительно визжали. Ну, знаешь… — шиноби на миг задумался, — как свиньи перед убоем. Но ты не из тех слабаков, верно?       — Надо же, сколько гордыни для какого-то отброса, — Шисуи моментально облачился в броню высокомерной надменности, которую с детства учили носить всех в его клане.       — Какие пафосные речи! Учихи… — презрительно выплюнул бандит. — Как вы там говорите? «Мы отражаем»? — зло хохотнул мужчина. — Единственное, что отражается в ваших глазах, это страх перед смертью!       Учиха насторожился. Девизы кланов в современном мире — невероятная редкость и архаика. Их уже не возносят на щит или на знамёна, не используют ни в повседневной жизни, ни в бою. Они остались только на страницах хроник Конохи. Но бандит знает. И вывод из этого может быть только один: он — уроженец Листа. И знает он, похоже, куда больше, чем положено даже АНБУ.       — Много Учих ты знавал, я смотрю, — Шисуи сильнее сжал рукоять катаны.       — Мне грех жаловаться, — мужчина вынул из подсумка странный предмет, смутно похожий на плоское серебряное блюдце. — То, чем вы так бахвалитесь, стало вашей смертью. Знаешь, что это, пацан? Кусок зеркала Ята! Я отражу ваш Шаринган!       Глаза Шисуи вмиг расширились. В его клане давно ходила легенда о двух артефактах — Клинке Тоцука и Зеркале Ята. Если верить рассказам древних стариков, то артефакты, хоть и были вполне реальными, но были давно утеряны! Да и все как один утверждали, что и Зеркало, и Клинок целиком состоят из чакры, и притронуться к ним невозможно!       — Быть этого не может! — Учиха нахмурился. — Даже Учиха Мадара их так никогда и не нашёл.       — Не буду врать, малыш Учиха, — наемник хрипло засмеялся. — Мне его подогнали, чтобы уничтожать красноглазых насекомых, — мужчина восхищённо взглянул на зеркало. — Попробуй отразить, Учиха Шисуи!       Взрыв.       Великий огненный шар, который Шисуи запустил в наемника, создал мощную взрывную волну, откинув Учиху на несколько десятков метров. В ушах звенело, и лишь активированный Шаринган позволял ему видеть сквозь огромное облако пыли. Это было невероятно, но вражеский ниндзя стоял неподвижно.       — И как тебе моя игрушка? Она прелестна! — мужчина ласково провел пальцами по поверхности.       Теперь же сомнений не было: перед ним частичка зеркала Ята.       — Кто его тебе дал? Отвечай! — грубо спросил Шисуи.       — Ты чего разорался? — голос мужчины прозвучал слишком близко. Когда он успел? Почему Шаринган не заметил его движений? Шисуи медленно повернул голову в сторону наемника. Под его ногами лежал кунай, который Шисуи отбил одним из первых.       Печать. Чёртова Печать Летящего Бога Грома!       Шаринган не помогал. Зеркало Ята отражало не только физические атаки. Шуншин уступает по скорости Хирайшину, а значит, что шансы были небольшими. Использовать драгоценный Котоамацуками? Нет, техника слишком могущественна, чтобы тратить ее на этот мусор. Но он обязан их остановить, чтобы ребята смогли выжить       — Ты не перестаешь меня удивлять, — ровным голосом сказал Учиха, пытаясь унять тревогу в груди. — Артефакты Учиха и техника Второго и Четвертого Хокаге. Слишком щедрый дар небес для безымянного шиноби.       — Небеса имеют скверное чувство юмора, согласен? — мужчина склонил голову на бок. — У безымянного наемника есть все, пока у знаменитого Учихи Шисуи есть лишь его громкое имя! Хотя, — наемник достал ещё один кунай, — есть у тебя то, что очень интересует некоторых людей.       Враг не спеша сделал ещё один шаг вперёд, а Учиха с ужасом понял, что не может пошевелить и пальцем! Что нужно было наёмнику, тоже было вполне понятно: глаза. Нукенин своими действиями это только подтвердил: он медленно провёл лезвием по нижнему веку обездвиженного парня, словно очерчивал место разреза, коротко замахнулся... но кунай лишь полоснул по скуле, а Шисуи понял, что... летит?       — Успела, — словно из-под воды донёсся до него голос Цубаки. В следующий миг вернулась способность двигаться. Неужели таю смогла нейтрализовать действие яда или фуина? Сама же девушка, на мгновение задержав взгляд на глубокой ране под глазом Шисуи, протянула опешившему парню какой-то пузырёк. — Это поможет.       Сам Учиха во все глаза смотрел на девушку. Только что он стоял на пыльной лесной дороге в окружении врагов, готовый попрощаться как минимум с одним глазом и рискнуть продать собственную жизнь подороже, чтобы дать время уйти своим товарищам. А теперь он же сидел на широченной ветке старой диниции, привалившись к стволу. Огляделся. Рядом не было никого, кроме Цубаки. Значит, именно она вытащила его с поля боя. Но как? И что она собралась в принципе делать? Бежать? Не похоже. Цубаки оценивающе посмотрела на поляну, где шиноби, с которым сражался Шисуи, раздавал команды сенсорам.       — Чудно, — хищно оскалилась таю. — Вот так и стойте, — и как-то по-особенному махнула рукавом.       Раздался глухой хлопок, и в облаке дыма на ветке рядом с девушкой появилась… марионетка в виде тигра.       «Так вот оно что! Она кукловод!»       Только теперь Учиха понял, что Цубаки была облачена вовсе не в тренировочный наряд. На ней красовалась угольно-чёрная броня, которая выглядела абсолютно монолитной: ни швов, ни креплений Шисуи не заметил.       В этот момент «тигр» открыл пасть, из которой со щелчком выехало что-то антрацитово-чёрное, конической формы, похожее на обычный фейерверк.       — Они от такого даже чихать не начнут, — с горькой иронией заметил Шисуи.       — Потому что не успеют, — отрезала Цубаки и едва заметно шевельнула пальцами.       Марионетка содрогнулась, снаряд с оглушительным шипением вырвался из пасти и свечой взмыл к раскалённым небесам, чтобы уже в следующий миг обрушиться на головы вражеского отряда. Шисуи до рези в глазах вглядывался в дорогу. Поначалу казалось, что ничего не произошло. А затем… воцарился ад: жертвы начали кашлять, отчаянно хватать ртом воздух, как выброшенные на берег рыбёшки, задыхаться. Кого-то безжалостно рвало, у иных изо рта шла белая пена, другие корчились на земле в конвульсиях. Парень активировал Шаринган. Бесполезно: его глаза не видели ничего странного. Но что-то убивало вражеских шиноби. Убивало быстро, методично и жестоко. Что-то бесцветное, летучее и жутко токсичное. Вот только что? Шисуи за свою жизнь сталкивался с большим количеством ядов разных видов и действия, но то, что только что уничтожило вражеский отряд, не было похоже вообще ни на что.       — Надеюсь, они не смогут преодолеть действие этой штуки, чем бы она там ни была.       — Только если по чистой случайности не таскают с собой внушительного запаса атропина, — заверила его Цубаки. — Тогда теоретически они могли бы протянуть до своей базы. Но, поскольку это отравляющее вещество никогда и нигде не светилось, то и подготовиться ко встрече с ним они не могли. По сути, никто ещё, если мне память не изменяет, не использовал фосфорорганические соединения таким образом.       Шисуи смотрел на таю со смесью едва ли не священного трепета и восторга. Эта девушка сумела не просто синтезировать абсолютно убойную гадость, а создать поистине кошмарное в своей эффективности оружие массового поражения. В этот миг таю перебросила свои длинные багровые волосы на бок, открывая спину. На броне на уровне лопаток угрожающе светилось красным какое-то клеймо. Присмотревшись, Учиха поражённо застыл. Это было не клеймо, а герб. Цветок, похожий на алый фейерверк. У цветка было множество имён: джигокубана, юрэйбана, каджибана... На его глазах ожила легенда, которую он слышал ещё мальчишкой от стариков, и в которую он нисколько не поверил ещё тогда, считая её плодом чьей-то неуёмной фантазии. Легенда о клане, который старики почтительно именовали Кланом Божественных оружейников и который был истреблён по приказу Нидай Казекаге. Даже их поселение было стёрто с лица земли — вместе со всеми разработками. Но... Откуда у Цубаки броня? Какие-то из сокровищ клана оружейников действительно ещё бродили по свету, если деревенские легенды не врали, и их не пытался найти только ленивый. Даже Минато-сама! Но и он вернулся ни с чем. А у таю откуда-то взялась уникальная реликвия... "Он нырял туда, но найти ничего не смог, сколько ни пытался," — внезапно подсказала Цубаки из прошлого. Погодите. Джирайя-сама... Уж не подобные ли артефакты он искал? Искал, да не нашёл. Но таю понадобилось каких-то семь минут. Неужели...       — Не смотри на меня так, Шисуи, — попросила девушка, по-своему расценив его замешательство. — Я не чудовище. Просто мне нужен был ультимативный аргумент на тот случай, если бы пришлось иметь дело с шиноби Суны. Думаю, ты понял, что я родом оттуда.       — Так ты... Ниигата? — еле слышно прошептал юноша. — И именно поэтому стала нукенином?       Таю удивлённо вскинула бровь.       — Не ожидала, что кто-то ещё помнит, — девушка улыбнулась уголками губ. — Но происхождение — вовсе не причина. Вернее, далеко не основная.       Шисуи во все глаза следил за таю: её движения оставались грациозными, летящими и притягательными, но из них начисто исчезла эмоциональная, иллюстративная составляющая. Обычно любая история, даже проповедь странствующего монаха, в интерпретации Цубаки оживала, казалось, можно было своими глазами увидеть благообразного человека средних лет, что не спеша плёл кружево проповеди, и притихших слушателей. Но теперь в движениях таю не было ничего лишнего: только смертоносная логика и убийственная функциональность. Вот Цубаки одним движением запечатала своё оружие массового поражения. Вот зачем-то вытащила откуда-то кунай и почти без замаха метнула его куда-то за голову Шисуи и значительно выше. Парень оглянулся. На узловатом стволе дерева висела змея, почти сливавшаяся с корой окрасом, из её треугольной головы торчала рукоять куная.       — Щитомордник, — вздохнула таю, развернувшись всем корпусом как обычно. — Развелось их в этом году просто видимо-невидимо.        Длинные волосы, качнувшись в такт движению тела, полыхнули инфернальным багрянцем. Завораживающе красиво.       — Дополз бы? — с сомнением в голосе уточнил Учиха, кивнув на мёртвую змею. Он готов был отвлекаться хоть ничего не значащим трёпом, лишь бы не таращиться на девушку без причины. Почему-то казалось: чем дольше смотреть, тем быстрее угодишь в какое-то неизвестное гендзютсу, доступное лишь одной Цубаки.       — Конечно, — Цубаки слегка вскинула брови, словно удивляясь наивности вопроса, но тут же слегка поджала пухлые губы.       Уже в который раз с тех пор, как подтвердила своё происхождение. Каждый раз едва заметно, на долю секунды. Но даже такой естественный жест выходил у неё фантастически женственным...       Шисуи резко дёрнул головой: да о чём он, чёрт побери, думает?! Таю явно нервничает! Она что — решила, что он её выдаст? Принимает решение, убить его сразу или нет? Тогда смысла убивать щитомордника не было: проще было бы позволить змее доползти и сделать своё дело. Да и... Учиха отчётливо понимал: не сможет он выдать таю. Никому — ни Конохе, ни Суне.       — Я тебя не сдам, можешь не беспокоиться. Ты жила на территории страны Огня годами и ни разу ей не навредила. Разве что вот этим, — коротко кивнул вниз, на поверженных врагов и лукаво улыбнулся.       — Они сами напросились! — мотнула головой Цубаки, вскинув раскрытые ладони. Мол, совесть моя чиста, а бандитам стоило трижды подумать, прежде чем нападать. — И я знаю, что не выдашь: когда я буквально выбила из вас обещание обращаться ко мне нормально, ты был первым, кто смог перестроиться, хотя лично я ставила на Таканори. Значит, ты по каким-то причинам включил меня в состав своих — тех, кого защищают, а не предают. Но я и правда нервничаю: что если такая группа не одна? В таком случае они просто нас измотают, а после перережут, как мясник ягнят. Поэтому...       Не договорив, Цубаки спрыгнула вниз. Парень последовал за ней. Внимательно огляделся вокруг. Бандиты, что чуть не отправили их на преждевременную встречу с Шинигами, не подавали признаков жизни. Рана под глазом неприятно саднила, хотя жидкость, что одолжила ему Цубаки, сняла острую боль. Не задевая края раны, Шисуи едва коснулся своего глаза. Охотников за сокровищем Учих было хоть отбавляй, но не каждый подонок мог послать орду высококлассных головорезов.        Таю первым делом подобрала Зеркало Ята и внимательно осмотрела.       — Шисуи, эту штуку ведь нельзя взять в руки, я всё верно расслышала? — парень лишь кивнул. — Судя по всему, проблема в том, что она хранится в своего рода подпространстве... — щёлкнула пальцами, подбирая нужное сравнение. — Что-то похожее на планы призывов. Но, в отличие от них, Зеркало полностью принадлежит иной плоскости бытия, и взаимодействовать с ним без ограничений может только представитель твоего клана. Но тот, кто послал этих негодяев, решил проблему.        Цубаки перевернула Зеркало тыльной стороной. Там оказались тонкие серебристые спицы, как у веера.        — Кукантенъи-но-оги, — девушка легко стукнула ногтем по одной из спиц. — Довольно старое изобретение моего клана, способное насильно удерживать в нашем мире чуть ли не что угодно, если пользователь сможет это призвать. Но есть один нюанс: нужно абсолютно точно представлять, что ты призываешь, иначе на выходе рискуешь получить вообще что угодно, вплоть до довольно экзотических видов энергии, справиться с которыми попросту будет невозможно. Но вот этот экземпляр был откалиброван таким образом, чтобы он мог и сам призывать, но какую-то вполне определённую вещь. И, если верить данным в моей голове, то полностью раскрывать свои возможности веер будет только в руках конкретного человека и его прямых потомков, остальным придётся довольствоваться базовым функционалом. И судя по имеющейся у меня информации, этот веер когда-то давно подарили человеку по имени Учиха Тоширо.       Об Учихе Тоширо Шисуи знал чуть больше, чем ничего. Только то, что жил он лет так триста тому назад, считался непобедимым и, если верить покойному отцу, приходился ему далёким предком. Сам Шисуи, унаследовавший, как говаривал отец, дедовский непроходимый скептицизм, ещё в детстве поднял на смех истории о непобедимости: у всего в этом мире есть слабые места, нужно только знать, куда и как бить, а романтизировать героев прошлого умели все сказочники. Умер в глубокой старости, а не на поле боя? Тоже мне, нашли уникума! В каждую войну находились люди, пережившие кучу сражений без единой царапины, хоть тот же Минато-сама. Но теперь он взглянул на своего полулегендарного предка под совершенно другим углом. Что если его непобедимость — вовсе не плод чьего-то не в меру разгулявшегося воображения?        Замешательство Шисуи не укрылось от внимательного взгляда Цубаки.        — Похоже, тебе известно это имя, — заключила она.       — Предположительно, он мой предок, хотя доказательств этому нет.        Вместо ответа в руки парня влетел странный веер. В дрожащем горячем воздухе сверкнула нить чакры.        — Если это действительно так, то Кукантэнъи-но-оги твой, — заявила таю. — А если нет, то ты тоже ничего не теряешь.       Шисуи хотел было возразить, но в этот миг один из вражеских шиноби, его недавний противник, пошевелился и поднялся на ноги. Пару секунд он, словно пытаясь осознать произошедшее, буравил Цубаки тяжёлым взглядом, а затем принялся складывать печати. Учиха активировал Шаринган, готовясь к бою и недоумевая одновременно: почти все соединения фосфора — так ещё отрава, а то, что использовала таю — отрава в квадрате. Тогда как он выжил?       — Не так быстро, красавчик, — чувственно пропела девушка, выхватила откуда-то свой кнут и коротко им хлестнула. — Коотон: Хаинава!       Кнут мгновенно удлинился метров на пять, ожившей змеёй обвил врага по рукам и ногам и быстрее молнии рванул назад к своей хозяйке, утаскивая за собой шиноби. Шисуи лишь мысленно присвистнул. Цубаки отлично оценила обстановку и одним ударом убила двух зайцев: прервала технику и обездвижила оппонента. Но и это ещё не всё. Если у него и оставались сомнения в происхождении таю, то теперь полностью отпали: стихия Металла — отличительная способность клана Божественных оружейников.       — Фи, — сморщила хорошенький носик таю. — Так вот почему он не умер! — поймав вопросительный взгляд Шисуи, девушка слегка повернула рукоять кнута. Тот ощетинился тоненькими, как щупальца медузы, волосинками, которые с ловкостью карманника залезли в кобуру бандита и вытащили небольшую склянку. — Он буквально насквозь пропитался этим составом, Таканори рядом с ним гарантированно бы упал в обморок! Эту настойку применяют при целом ряде заболеваний и при сложных травмах. Она содержит экстракт белладонны.       — Атропин, — вспомнил Шисуи.       — Атропин, — подтвердила таю. — Наш паршивец проатропинился, судя по всему, до такой степени, что оказался на грани холинолитического делирия — вон, какие зрачки. И именно поэтому остался жив. Но это не имеет значения. Куда важнее то, насколько дурно пахнет вся эта история — от начала и до конца. Поэтому, — девушка подтянула наёмника ближе, а свободной рукой сложила печать тигра, — предпочту знать, что происходит и быть готовой. Стало быть, господина бандита необходимо допросить.       С пальцев таю сорвалась алая нить, связавшая воедино ладонь Цубаки и голову её оппонента. Тело мужчины сотрясла крупная дрожь. Он бился в конвульсиях всего несколько мгновений, а затем открыл стеклянные глаза. Они не выражали ничего — ни страха, ни ярости, ни жизни. Перед Шисуи предстала… кукла. Теперь-то он понял, почему она так упорно готовилась ко встрече со своими согражданами. Если в Суне пронюхают, что Цубаки жива, то всеми правдами и неправдами попытаются её вернуть. Такую ценную боевую единицу готов потерять разве что сумасшедший. Следя за всеми её манипуляциями, Учиха пришел к выводу, что поганец отдал ей во власть не только свое тело, но и душу.       — Хм, странно, — девушка задумчиво нахмурила брови.       — Что случилось? — живо поинтересовался Шисуи, одним прыжком оказавшись рядом с таю.       — Он не является главарем шайки, а был в неё внедрён для выполнения задания какого-то Данзо, — Цубаки перевела внимательный взгляд на Шисуи. — Какому Данзо в своей жизни ты успел перейти дорогу? Судя по памяти моей новой игрушки, этот человек тобой просто одержим.       Сердце Шисуи пропустило удар. Это... невозможно! Какой в этом смысл? Челюсть юноши непроизвольно сжалась, а глаза потемнели на пару оттенков.       — Эй, Шисуи! — Цубаки легонько коснулась его плеча. — Все в порядке?       — Это внутренние дела Конохи, — неожиданно резко ответил Шисуи. Наблюдая за переменившимся лицом Цубаки, парень заметно смягчился. — Прости, это и вправду только мои проблемы.       — Ваш Данзо боится тебя до судорог. И поэтому послал за тобой вот этот отряд головорезов, — едко заметила таю. — За мной тоже такие парни гонялись в своё время. Надо же, как много у нас общего! Однако, поскольку ты не один — как минимум сейчас — то проблема становится общей, — Цубаки нежно провела пальцем по его щеке. Тело пробило электрическим током, что парализовал даже кончики пальцев. Приблизившись к его лицу почти в плотную, да так, что Шисуи почувствовал ее дыхание на своих губах, таю тихо прошептала: — Так и кто такой Данзо? Мне нужно знать не только имя подонка, по чьей прихоти я могу умереть.       — Ты не умрёшь, — Шисуи перехватил нежную руку Цубаки, что переместилась с его щеки на грудь. — Даю слово.       — Я действительно наверняка смогу выкрутится, — обратив к нему прожигающий насквозь взгляд, девушка сделала шаг назад, отчего будоражащий аромат камелии перестал будоражить его разум. — Но рядом со мной уйма ни в чём не повинных людей, которые ничего не смогут противопоставить даже генину. Это первое. Второе: ты ведь понимаешь, что назад тебе дорога закрыта? — Шисуи собирался было возразить, но таю плавно мотнула головой, призывая к молчанию. — Закрыта. Даже не спорь. Этот ваш Данзо, когда выдавал задание своему миньону, прямо сказал: «любой ценой». И даже расщедрился на средства: тебя не могло не насторожить то, что наёмник был снаряжён очень страшными артефактами и только для того, чтобы гарантированно тебя прикончить. Проще говоря, за ценой этот Данзо не постоит: деньги для него не являются проблемой, к потерям как среди своих подчинённых, так и среди гражданских он более чем толерантен. Значит, вопрос повторного нападения — это просто вопрос времени. И теперь, при имеющихся вводных, ответь вот на какой вопрос: сколькими жизнями ты готов пожертвовать ради того, чтобы просто вернуться в деревню? Конечно, ваш Данзо попытается организовать нападение без свидетелей, но никто не сможет дать гарантии, что рядом не окажется никого лишнего. А представь что будет, если этими свидетелями окажутся дети? Их прогонять никто даже не подумает, а просто уберут, родителям скормят какую-нибудь сказку — и всё. Ты готов тащить на себе такой груз?       — Ты спасла мне жизнь, поэтому имеешь права знать больше, — негромко произнес Учиха. — Мой клан, — он сделал тяжёлую паузу, — между кланом и деревней назревает конфликт, что грозит перерасти в военное столкновение. Ты ведь понимаешь, что это означает?       — Война, — ответила Цубаки, на что Шисуи едва заметно кивнул.       — Война. Мы с моим другом делаем все возможное, чтобы предотвратить это, но все тщетно, — парень опустил голову, зарывшись ладонью в собственные волосы. — Клан не собирается идти на уступки. Тогда я решил использовать козырь — способность моих глаз, что позволила бы решить этот конфликт. За день до отправки на миссию, я предложил этот план руководству деревни, так и не получив от них однозначно ответа.       Повисла напряжённая тишина. Цубаки хмурилась и поджимала губы, а Шисуи корил себя за то, что дал волю несвойственной ему откровенности. Он всегда тащил груз ответственности на своем горбу, изредка делясь с Итачи тяжёлыми мыслями о будущем. Но сейчас? Почему именно сейчас?       — Меня в этой истории смущает несколько моментов, — загадочно начала Цубаки. — Во-первых, отношения — всегда обоюдный процесс, тогда почему только твой клан должен идти на уступки? Послушай меня, — жестом руки остановив Шисуи, что хотел не согласиться с ее словами, девушка продолжила: — Ты сам сказал, что предложил им способ мирного урегулирования конфликта, но нужен ли им он, если они пытаются забрать твои глаза?       От слов таю, по спине Шисуи пробежали мурашки. Нет, этого не может быть! Хокаге и старейшины всегда заботились о благополучии каждого жителя деревни. Ещё свежи воспоминания о добром Старике Третьем, что часто навещал их в академии. Он дарил сладости и книги малышне, ласково называя их внуками. Мог ли Данзо действовать в обход Третьего? В том, что это дело рук Данзо, не было никаких сомнений. Едва ли шиноби, захваченный Цубаки, смог бы ей соврать. Уж точно не в его положении!       — Я понимаю какие мысли одолевают тебя, — таю положила руку ему на плечо. — Ты можешь не слушать глупую женщину для удовольствий, но, — девушка слегка сжала пальцы, — конфликты можно решить бескровно только в том случае, когда стороны доверяют друг другу. Стоит ли говорить о доверии со стороны ваших властей, если даже самого верного деревне члена клана хотят убить из-за глаз? Вероятнее всего, они боятся, что ты используешь свою способность против них. Может, стоит перестать возводить на пьедестал старых маразматиков, что жаждут не решения конфликта, а силы? И финальный аргумент. Даже до меня доходили слухи от ваших шиноби о клане Учиха. Очень негативные слухи — от того, что, дескать, красноглазые демоны часто перегибают палку, пользуясь служебным положением, до обвинений в нападении кьюби и нелояльности деревне. Но слухи эти появились от силы два года тому назад. А теперь ты говоришь о перевороте. Что-то мне подсказывает, что действия вашего клана — всего лишь ответная реакция. Ведь, как рассказывали ниндзя Конохи, клан Учиха недолюбливал ещё Второй. Но предпринимать ничего не стал. Равно как и Третий во время своего первого правления, и Четвёртый — этого и вовсе многие именовали миротворцем. Значит, проблема возникла недавно. И она как-то связана с этим Данзо. Вот только ваше решение — это не выход. Девушка замолчала, а Шисуи вдруг понял, что у него закончились аргументы. Таю за несколько минут разнесла все их с Итачи идеи, как биджу лачугу бедняка. Но и дала между строк совет, который можно было перевести как "учитесь на чужих ошибках, а не наступайте на одни и те же грабли". ***       До столицы оставался день пути. Раненный Таканори упёрся рогом и отказался от посещения знахаря, ковыляя на одной ноге. Устав от этого цирка, Хиро уговорил того взобраться на нинкена. Ну, как уговорил — заблокировал танкецу на здоровой ноге, не оставив орущему во все горло собачнику выбора. Инузука ещё добрых полдня изрыгал проклятия, но в итоге успокоился. Разве что иногда бурчал разные скабрёзности в адрес Хьюга, что поставил его в столь унизительное положение. Собачник представлял совсем иную картину, где он герой, спасающий хрупких и нежных дам, а не висящий на Гинмару, словно мешок с рисом. С другой стороны, парень и правда герой: раскидать сорок штук врагов за раз дано далеко не каждому. Жаль, что он не видел восторженных взглядов ойран, следивших за сражением из-за барьера, установленного у входа в пещеру. А пару ударов по ноге Таканори проморгал, когда какой-то их бандитов швырнул на поле перцовую бомбу. От такого даже Хиро чуть лёгкие не выплюнул, что говорить о собачнике с его тонким нюхом! Правда, это не мешало Хьюге продолжить издеваться — уж слишком забавно реагировал Таканори:       — Подумаешь, какой-то перец! Это всего лишь отговорки.       — Отговорки? — рявкнул Инузука. — Я посмотрю на тебя, когда ты проснёшься в обнимку с букетом лилий! — опасно оскалился. — Или не проснёшься — это смотря в каком я буду настроении!       Хиро передёрнуло. Если Таканори действительно выполнит свою угрозу, то он, со своей аллергией, отправится на свидание с Шинигами.       — Ну ты и скотина! — с чувством прошипел Хьюга.       — От скотины слышу! — огрызнулся Инузука, но тут же, понизив голос, добавил: — Кажись, наш с тобой спектакль возымел должный эффект: вон, девчонки уже не дрожат от ужаса, а ржут в голос!       Хиро перевёл взгляд на хихикающих ойран, вымученно улыбнулся и развёл руками, кивком головы указывая на Таканори — мол, такое не лечится. А себе отвесил мысленную затрещину: как он мог не заметить, что собачник поддержал их перепалку с сугубо практической целью? С другой стороны, ему стоило сказать спасибо: страх — это последнее, что нужно девушкам.       — Глянь-ка: чего это с нашим Шисуи стряслось? Вон, смурной какой — как будто Шинигами встретил!       Учиха и правда выглядел мрачнее самой тёмной тучи. Хиро никогда не замечал за ним особенности уходить в свои проблемы с головой, но знал ли он его настолько близко? Скорее всего, дело либо в налётчиках, либо в Цубаки. Либо во всём сразу. Хьюга был кем угодно, но только не дураком, и быстро смекнул, что бандиты целились именно в Учиху. Когда в лагерь на всех парах примчался Таканори, они с Хиро успели отвести всех в пещеру, которую приметили ещё накануне. Инузука даже барьер на вход влепил. С врагами разобрались быстро, несмотря на их количество. Хьюгу во время боя так и подмывало съязвить про количество, которому никогда не стать качеством, но он решил не тратить драгоценное время. Хиро отчётливо понимал: Шисуи в опасности и ему срочно нужна помощь. Оставив свиту таю на попечение раненому Таканори (в радиусе десяти километров не было ни души), Хьюга бросился в глубь леса, к озеру, где его глаза заметили Шисуи в окружении четырёх десятков врагов. Только бы успеть! Учиха, конечно, чудовищно силён, но точно не всемогущ: такая толпа — судя по их чакре, все эти товарищи минимум чунины — его просто задавит числом! Мчась со всех ног на помощь Шисуи, Хьюга вдруг с ужасом осознал, что они... потеряли Цубаки! Вот куда она провалилась? Если её ранят или — боги, смилуйтесь! — убьют, то это ляжет огромным пятном на репутацию Конохи, а на их сотоварищи собственных карьерах можно будет ставить жирный крест.       На поляне Хиро с удивлением обнаружил Шисуи и Цубаки. Целых и невредимых! Рядом с ними валялись трупы преступников... без признаков насильственной смерти. Ни ран, ни следов от техник — ничего! На закономерный вопрос о том, что здесь к чёрту произошло, Шисуи, широко улыбнувшись, заявил, что им просто очень не повезло, а Цубаки мило хихикнув, сказала про свою убийственную харизму. Хиро хотел было вытрясти из этих двоих правду, но заметил среди деревьев спину улепётывавшего во все лопатки человека. Он уже почти сорвался с места, когда услышал голос Шисуи:       — Не трать время. Что может сделать одиночка?       — Побиться головой об деревья от досады. Это куда как более здравая мысль, чем ввязываться в заведомо невыгодное противостояние, — мурлыкнула Цубаки. Но в её мурлыканьи Хиро услышал низкий рык разъярённого тигра.       ...Сейчас Цубаки щебетала о чём-то с ойран, но Хьюге что-то не давало покоя. Он машинально активировал Бьякуган и остолбенел. Чакра! Как он в первый же день их знакомства этого не заметил?! Её было много. Нет, чудовищно много. Такого количества чакры не было даже у опытных джоунинов. Юноша изначально не питал иллюзий: это хрупкая на первый взгляд девушка уложила на лопатки нукенина из Кумо. Хиро задумчиво хмыкнул. Она — куноичи, в этом нет сомнений, но работает в квартале Танзаку.       «Сильная куноичи, — ехидно заметил внутренний голос. — Настолько, что убила всех этих чертей, что едва не надрали вам задницы. Разуй глаза! Она же Узумаки, недоумок!».