Одиночка/A Solitary man

      Ксав оперся на руки и откинулся назад, наблюдая за заходом солнца с конца пирса Санта-Моники. Бесцельно болтал ногами, сидя на деревянных досках. Он всегда приходил к воде, когда чувствовал себя неуютно. Вкус соленого морского воздуха на кончике языка, крики чаек над головой и непрекращающийся ритм волн — все это было для него естественной, уравновешивающей силой. Рыбак неподалеку включил свой старый транзисторный радиоприемник на полную громкость, и воздух наполнился песней Coldplay «Lost». И предложил Ксавьеру пиво в коричневом бумажном пакете. Он улыбнулся, кивнул в знак благодарности, но отмахнулся. Ребенок на скейтборде едва не прищемил себе пальцы, пока мчался к перилам. Доска перевернулась и полетела в воду, и ребенок попытался ее поймать. Ксав вскочил на ноги и схватил парня за футболку.       — Эй! — закричал пацан, отчасти от страха, отчасти от облегчения.       — Эй, ты чуть не улетел.       Парень поправил рубашку и перегнулся через перила.       — Черт, у Шекса был план "Б", чувак.       — Похоже, тебе нужен план "С".       Парень поднял на него непонимающий взгляд.       — Ни за что. План "Б" — самый лучший.       Глаза мальчика были сверкающими голубыми бриллиантами в ярком солнечном свете, и они поразили Ксава, как удар молотом. Он попытался улыбнуться.       — Думаю, тебе придется воплотить его старомодным способом.       — Каким?       — Пойдем поплаваем.       Ребенок застонал.       — Да, черт. Я лучше пойду, а то мой папа меня убьет. Спасибо за спасение. — Парнишка затрусил прочь.       Ксав вернулся на свое место в конце пирса и посмотрел на воду. Он работал в ФБР с тех пор, как окончил Пенсильванский университет со степенью магистра криминологии, после учебы в Массачусетском технологическом институте, где получил бакалавриат по математике. Он начинал как аналитик и прошел длинный путь до полевых операций.       Сначала три года слежки и после успешного антитеррористического рейда сам выбрал себе команду. Он выбрал отдел по тяжким преступлениям Уголовного розыска, и когда в 2000 году они сформировали Отдел по тяжким преступлениям против детей, он присоединился к CARD и работал под прикрытием, желая остановить коммерческую сексуальную эксплуатацию детей. Он покачал головой про себя. Он никогда не терял ребенка. Ни одного. Чертовски хорошая статистика. Он знал это. Теперь он потерял двоих там, где все должно было пройти легко.       Над головой пронзительно закричала чайка, и он посмотрел в небо. День был теплым и ясным, солнце ярким, небеса бескрайними. Одинокая чайка плыла по воздушным потокам и портила небесный свод. Ничто не было идеальным. Он тоже это знал, но пришло время перемен.       Его первый рабочий день в офисе был отстойным. Кто-то пользовался его кабинетом и оставил там беспорядок, кто-то украл его кожаное кресло, и никто не приготовил кофе. Он прошел по коридору в кабинет Уорда.       — С возвращением. — Уорд встал и пожал ему руку. — Мозгоправ снял с тебя все вопросы. Как ты себя чувствуешь?       Ксав кивнул и плюхнулся в кожаное кресло, которое принадлежало ему.       — Можно я возьму свое кресло обратно?       Уорд поднял глаза и улыбнулся.       — Нет. Мне оно нравится.       Ксав закатил глаза.       — Они опознали второго мальчика?       — Лучше, чем просто опознали. Сходи к Реджи, а потом — к Тео.       Ксав встал.       — Кто отвечает?       Уорд снова улыбнулся ему.       — Ты.       Ксав направился к двери.       — Когда приму кофеин, я вернусь за своим креслом.       — Можешь попробовать. Подстригись!       — Нет. Мне так нравится.       Ксав подошел к лифту и нажал кнопку «Вниз». Как Реджи работал в подвальной лаборатории без окон, было выше его понимания. Он бы задохнулся. Он потер бок и снова подумал о голубых глазах мальчиков. Что бы он ни делал, он не мог выбросить из головы их укоряющие глаза.       Дверь открылась, и он шагнул в стерильную лабораторию. Реджи было легко заметить. Кроме него самого, Реджи был единственным известным Ксаву агентом ФБР с длинными волосами. Светлые дреды, не меньше. У него также была пара крутых ультрафиолетовых татуировок, которые нельзя было увидеть при дневном свете, но в клубе было видно за милю.       — Успокойся, мое сердце. Он вернулся. — Реджи поприветствовал его, похлопав по плечу.       — Как дела?       — Все в порядке. Уорд сказал, что у тебя есть для меня новости.       — У меня есть лучше. Подойди сюда и посмотри.       Ксав последовал за ним к компьютерному столику, и Реджи пинком подвинул ему табурет.       — Присаживайся. У одного из детей при себе мы нашли это. — Он нажал несколько клавиш, и экран заполнился трехмерным изображением. Ксав прищурился и внимательно изучил изображение.       — Библия?       — В некотором роде. — Тот нажал клавишу печати, и из принтера под компьютером вышла одна страница. Он передал ее Ксаву. — Если ты спросишь меня, похоже, парень пропал с какой-то черной книгой.       Ксав изучил страницу. Это было увеличенное изображение какой-то бухгалтерской книги, в которой перечислялись транзакция за транзакцией в тысячах боливиано. Насколько Ксав знал, мальчики не могли что-то украсть. С другой стороны, его там не было, когда они прибыли. Его желудок скрутило при мысли о том, что сделали с мальчиками до того, как он добрался до лагеря.       — Я отправил это в Crypto. Они ответили, что вернут это через несколько дней.       — Ты опознал другого ребенка?       — Нет, но у меня есть кое-что. И прежде чем ты начнешь жаловаться на качество, он был пропитан кровью, и мне пришлось его воссоздавать, так что заткнись. — Он нажал еще несколько клавиш, и на экране появился корешок билета. — Грейхаунд. Из Лос-Анджелеса в Дэйр-Лэндинг, Северная Каролина, 2 апреля.       — Распечатай.       Реджи посмотрел на него, когда он нажал клавишу печати, и протянул ему распечатанное изображение.       — Знаешь, тебе нужно починить эту штуку.       Ксав изучил фотографию.       — Какую штуку?       — Твоя индивидуальность. Я имею в виду, такое ощущение, что у тебя отсутствует все, кроме миндалевидных тел.       Ксав взглянул на него.       — Моя что?       Реджи покачал головой.       — Не могу поверить, что работаю с тобой. Те части твоего мозга, которые контролируют сексуальную ориентацию.       — У меня их больше, чем одна?       Реджи глубоко вздохнул.       — Мудак.       — Сколько времени тебе потребуется, чтобы распечатать эту Библию?       — Для тебя? Месяц.       — Вернусь после обеда.       Ксав направился в офис «Утраченной невинности» на четвертом этаже для встречи с Тео. Тео разговаривал по телефону, когда он зашел, и жестом указал Ксаву на стул. Он рылся в кипах бумаг, которые оставляли на его столе, пока кричал в трубку.       — Что значит, как скоро я хочу получить? Вчера! — Он поднял бумагу и, прищурившись, посмотрел на нее, а затем протянул ее Ксаву.       Ксав взял ее и сел. Документ явно был сделан не в США.       Тео швырнул трубку.       — Что это? — спросил Ксав.       — Норвежская регистрация яхты покупателя «Камарон».       — Кому она принадлежит?       — Я не знаю норвежский. Спроси у Crypto.       После посещения отдела криптографии Ксав проверил кухню и, к своему счастью, обнаружил, что кто-то приготовил кофе. Он порылся в шкафчиках и обнаружил свою кружку в глубине. По крайней мере, кто-то не смог найти его кружку.       Он направился в свой кабинет и был удивлен, обнаружив чистоту, а кожаное кресло вернулось на свое законное место. Документ, стратегически расположенный в центре его стола для подписи, заставил его покраснеть. Он выбросил его в мусорную корзину, даже не просмотрев. Чертов Дик. Высокомерная, эгоистичная, дешевая свинья.       Ксав внезапно усмехнулся про себя. Это будет хер свиньи или хер поросенка? Оба варианта подходят. Он повернулся к экрану компьютера на своем рабочем столе, вошел в систему и проверил электронную почту.       Его не было меньше двух месяцев. Откуда, черт возьми, у него могло быть две тысячи триста электронных писем? Он выбрал «Все» и нажал «Удалить». Его интерком зажужжал. Он нажал кнопку громкой связи и ответил четким «Константин».       — Ты забыл, что наша сложная информационная система сообщает нам, когда ты не читаешь электронные письма? — спросил Уорд.       — Нет.       — Отлично. Ты подписал отчет Дика?       Ксав посмотрел на документ в корзине для бумаг.       — В некотором роде.       — Не валяй дурака. Подпиши. — Уорд повесил трубку.       Ксав выключил компьютер и извлек отчет из корзины для бумаг.       Определенно пришло время перемен.       По дороге домой Ксав заехал на ферму и купил креветок, свежую пасту и бутылку негазированного "Voss". Затем он зашел в "Wine Garden" и заказал картофель фри с трюфелями и бутылку "ZD Chard".       Одним из неудобств езды на Харлее было отсутствие места для хранения. Он запихал продукты в седельные сумки и надеялся, что картошка фри не превратится в пюре за те несколько минут, которые потребовались, чтобы добраться до его высотного кондоминиума с видом на пляж.       Он просматривал фотографии, которые дали ему в Crypto, пока его креветки-скампи тушились на медленном огне, и потягивал шардоне. Он попробовал "ZD" на прошлогодних выходных на винограднике в Сономе — в последний раз, когда у него был отпуск — и ему понравилось. Оно также завоевало золото на винном конкурсе "San Francisco Chronicle". Заслуженно.       В бухгалтерской книге транзакции перечислялись по номерам, но в остальном информация ничего не значила ни для него, ни для Crypto. Он взял переведенную регистрацию судна. Зарегистрированный владелец — тупик, пока Тео не закончил копаться слой за слоем в корпоративной собственности. Затем он посмотрел на фотографию корешка билета «Грейхаунд». Все со звездами в глазах отправлялись в Лос-Анджелес только для того, чтобы их мечты были раздавлены каблуком реальности.       Но в Северную Каролину? И ребенок лет десяти-двенадцати? Ни за что.       Он встал и проверил креветки. Соус получился идеальным. Выложил чесночную пасту на тарелку и добавил креветками-скампи. Пахло восхитительно. Налил себе еще бокал вина и отнес еду вместе с планшетом на столик на балконе.       Он изучил расписание автобусов «Грейхаунда» от Лос-Анджелеса до Дэйр-Лэндинга, Северная Каролина. Курсировали ежедневно. Парень мог запрыгнуть на них в любой день недели. Поездка стоила дорого, и он сохранил эту информацию в своих мысленных архивах, записывая номера автобусов под фотографией корешка билета. Затем он прочитал отчет свиньи Дика. Его никогда не переставало удивлять, как внутриведомственные операции могут генерировать отчеты, в которых ровно столько правды, чтобы избежать обвинительного заключения. Он тоже устал от этого.       Ксав зашел на правительственный сайт вакансий и ввел логин и пароль. В течение нескольких секунд информационные системы уведомят его босса. Ему было все равно.       После настройки параметров поиска он ожидал, что экран заполнится несколькими вакансиями. Вскоре он просматривал вакансию за вакансией. Он пропустил одну в Северной Каролине и вернулся к ней. Это была должность в целевой группе шерифа округа Карвер по преступлениям против детей в Дэйрз-Лэндинге. Ответ на его нынешнюю дилемму.       Ксав потянулся за отчетом свина Дика и написал на нем большими красными буквами: «НЕУДАЧНАЯ ОПЕРАЦИЯ: НЕАДЕКВАТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ "DEA" ПРИ СПАСАТЕЛЬНОЕ ОПЕРАЦИИ». И подписал его.       На рассвете Ксав вошел в офис, положил отчет свина Дика на стол Уорда вместе со своим заявлением об отставке и значком. Он повернулся, чтобы выйти, и увидел Уорда, стоящего в дверях.       — Это потому, что я сказал тебе подстричься, верно?       Ксав ухмыльнулся.       — Просто пришло время.       Уорд неторопливо вошел в офис.       — Тео был бы более чем благодарен, если бы ты присоединился к его отделу.       Ксав покачал головой.       — Мне нужно сменить обстановку.       Уорд сел за свой стол, сцепил руки за головой и откинулся на спинку стула.       — У меня есть достоверные сведения, что в Северной Каролине слово «гей» даже не могут написать по буквам.       Несмотря на свое мрачное настроение, Ксав рассмеялся.       — Ты позвонишь?       — Тебе повезло, что я говорю по-северокаролински и знаю главного в этих краях.       Ксав подошел к столу и протянул руку.       После долгой паузы Уорд встал и сжал ее обеими руками.       — Спасибо, Уорд.       — Мы сохраним твой стол.       Ксав улыбнулся, но знал, что он никогда не вернется.       Ксав подъехал к обочине перед двухэтажным домом в Вудленд-Хиллз и припарковал свой Харлей. Снимая шлем, он оглядел чистый, типично американский район и обычный дом с идеальной лужайкой. Он поморщился, подумав об эпидемии сексуальной торговли детьми в США.       Никто бы не догадался, что чудовищные преступления против детей вторглись даже в такие безопасные районы среднего класса, как этот.       С тяжелым сердцем он подошел и постучал во входную дверь. У мальчика, открывшего дверь, были такие же голубые глаза, как у мальчика, которого он не спас. Его глаза всегда будут преследовать его.       Симпатичная женщина, подошедшая сзади к мальчику, выглядела изможденной.       — Иди присмотри за своей сестрой. — Она повернулась обратно к Ксаву. — Агент Константин? — спросила она с натянутой вежливостью.       — Добрый день, миссис Хелм.       — Ваши коллеги уже были здесь.       Ксав кивнул.       — Я пришел выразить свои соболезнования.       Ее лицо сморщилось, на глазах выступили слезы, а голос звучал с придыханием.       — Никогда больше не приходите сюда. — Она закрыла дверь у него перед носом.       Он мчался по автостраде 101, а в шлеме звучала песня "Linkin Park" «Burning in the Skies». Повернул на юг по 405-му шоссе через перевал Сепульведа в сторону бульвара Сансет. Выехал из строящегося центра Гетти и помчался на восток мимо Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, западных ворот Бель-Эйр и особняков Беверли-Хиллз в Западный Голливуд. Ему нужно было сделать еще одну остановку, прежде чем он покинет город.       Мастер прикоснулся к груди Ксава, а затем осветил татуировку ультрафиолетовым светом. Ксав поднял зеркало, и четыре прекрасных голубых глаза посмотрели на него с середины его сердца.                         Удовлетворенный, Ксав заплатил парню наличными.       — Как только заживет, ты не увидишь ее ни при дневном свете, — сказал мастер.       — Спасибо, приятель.       — Заходи в любое время.