Одиночка/A Solitary man

      — Фэйрчайлд. — Голос Ксава привел Эвана в чувство. Ксав оперся о перила у стены.       Выглядел бледным, но ему удалось снова натянуть футболку. Хорошо. Он мог раздражать, но тело Ксава было просто завораживающим.       — Я сказал тебе оставаться на месте.       — Мне нужно поговорить с Куинном.       Эван покачал головой.       — Я же говорил тебе…       — Сейчас. Мне нужно поговорить с ним сейчас. Не после того, как все остальные поговорят с ним и… и после того, как его разум сделает все возможное, чтобы похоронить воспоминания.       Глаза Ксава наполнились чем-то похожим на печаль, но он стиснул зубы и поморщился. Затем Эван понял, что того трясет.       — Доктор не выписал тебя.       Не дожидаясь ответа Ксава, Эван взял его за руку, чтобы поддержать, и подвел к скамейке в нескольких метрах от него.       — Сядь, пока не упал.       Он подождал, пока Ксав сядет, а затем подошел к посту медсестры и показал ей свое удостоверение.       — Не могли бы вы сказать мне, в какой палате Куинн Хаверти? И, пожалуйста, когда у вас будет свободная минутка, принесите стакан воды помощнику шерифа Константину.       — Конечно. — Медсестра коротко улыбнулась ему и что-то ввела в компьютер. — Куинн Хаверти в палате 345. Педиатрическое отделение. Я сейчас вернусь с водой.       — Спасибо.       Мгновение спустя она вернулась и поставила на стойку пластиковый стаканчик. Эван взял его, вернулся к тому месту, где сидел Ксав, предложил ему воду.       Ксав поднял на него глаза, удивление слабо попыталось прорваться сквозь боль на его лице.       — Спасибо.       — Не за что. — Эван достал свой телефон из кармана и отправил сообщение Фейсону. «Ситуация под контролем. Подробности сообщу вам завтра». Надеюсь, это успокоит того. Если бы он мог показать Фэйсону, что все действительно под контролем, возможно, он воздержался бы от распространения этой истории в прессе до того, как у него будут все факты. Может быть.       Ксав с немалым усилием встал и выбросил стаканчик в ближайшую мусорную корзину, затем долго смотрел на нее. Эван задавался вопросом, о чем тот думал. После такой ужасной ночи, как сегодняшняя, невозможно было сказать наверняка, и сердце Эвана разрывалось от жалости к нему.       — Я хочу поговорить с Куинном.       — Тебе нельзя, — упрямо повторил Эван, как будто мог протолкнуть эти слова сквозь толстый череп Ксава.       — К черту все.       Эван провел рукой по волосам. Он никогда не нарушал протокол. Почему он вообще размышляет об этом? Потому что ему не все равно на выжившего ребенка. Эван также не был глуп и знал, что ему нужна помощь Ксава, чтобы раскрыть это дело, и по какой-то причине, которую он не мог понять, он не хотел видеть, как Ксав бьется головой о бетонную стену системы.       Ладно. С его решением обойти протокол и позволить Ксаву поговорить с Куинн, у него не должно было возникнуть никаких серьезных последствий. Он сделал долгий, медленный вдох.       — Что конкретно ты хочешь у него спросить?       — Мне нужно выяснить, что с ним случилось. Как он и его брат оказались в том переулке. Тебе нужно задать вопросы о наркотиках. Нам обоим нужна информация. У нас разные цели, но миссия — одна. И я готов поспорить, что я работал с большим количеством детей, чем ты.       Определенно, он был мудаком. Эван не мог играть в полицейского. Он знал это. Но если он собирался попытаться остановить распространение наркотиков в этом городе, ему нужно было знать, есть ли связь между наркотиками и пропавшими мальчиками, как подозревал Ксав. И не было лучшего способа начать, чем узнать то, что знал Ксав.       — По целому ряду причин я должен взять инициативу в свои руки. Понятно, помощник шерифа Константин?       Ксав хмыкнул в ответ.       Дыши. Эван вдохнул на раз, два, три, задержал дыхание на четыре и выдохнул на раз, два, три. Еще немного, и он потеряет самообладание и придушит Ксава. Он сделал мысленную заметку позвонить доктору Сэмпсону и обсудить это.       Они нашли Ребекку Вильгельм у двери палаты Куинна.       — Как у него дела? — спросил Эван.       — Он в шоке и не разговаривает. Я работаю над экстренным размещением. — Она взглянула на Ксава. — Спасибо, что спасли ему жизнь.       Ксав сжал челюсти, испытывая неловкость от ее слов, и кивнул.       — Помощник шерифа Ксавьер Константин, — сказал Эван, — это Ребекка Вильгельм.       — Приятно познакомиться, — сказал Ксав, пожимая ей руку. — Вы собираетесь поместить его обратно в тот же детский дом?       — Почему вы спрашиваете? — Ребекка настороженно посмотрела на Ксава.       "Потому что я подозреваю, что люди, от которых он сбежал, будут искать его именно там".       Эван напрягся. Ему нужно было углубиться в подозрения Ксава. Ребекка бросила на Ксава раздраженный взгляд.       — Мы позаботимся о том, чтобы он был в безопасности, помощник шерифа.       — Вы не понимаете...       — Дайте мне знать, куда вы его поместите, — вмешался Эван, прерывая разговор до того, как начался спор. Он был склонен согласиться с Ксавом, если его подозрения были верны, но ему нужно было знать, что они верны. Ему нужны были факты.       — Конечно, — коротко ответила она. — Хорошего вечера, джентльмены.       Они смотрели, как она уходит, и Эван повернулся к Ксаву.       — Ссора с ней ни к чему хорошему не приведет.       Ксав раздраженно вздохнул и кивнул в знак согласия.       Эван сделал еще один глубокий вдох, открывая дверь в комнату Куинна.       В отличие от абсолютно белого отделения неотложной помощи, стены в палате Куинна были выдержаны в спокойных пастельных тонах и увешаны изображениями кроликов и уток. Но радужная сладость цвета не скрывала приторный запах антисептика.       Куинн Хаверти был маленького роста, всего лишь возвышение на фоне покрывавшего его постельного белья. Красивый ребенок с бледной кожей и грязными светлыми волосами. Он смотрел на них голубыми глазами, которые казались слишком большими для его нежного лица.       Стоявший рядом с Эваном Ксав выглядел так, словно увидел привидение. Эван с беспокойством встретился с ним взглядом, но Ксав только жестом пригласил его подойти.       — Куинн? — Эван мягко поздоровался. — Я Эван, а это Ксав.       Глаза Куинна расширились.       — Ты…… ты был там.       Ксав кивнул один раз.       — Да, был. Меня зовут Ксав, — повторил он.       — Винтер… — Глаза Куинна наполнились слезами.       Краем глаза Эван увидел, как Ксав с трудом сглотнул. По неизвестным причинам Ксаву было нелегко. Эван сделал спокойный вдох и собрался с духом. Мальчику нужно было знать, что они были сильными и непоколебимыми ради него, несмотря на катастрофическую ночь, даже если ни он, ни Ксав в данный момент не чувствовали себя такими сильными и непоколебимыми.       — Мне так жаль, Куинн.       Куинн больше ничего не сказал.       — Ты можешь рассказать нам, что произошло? — Спросил Эван, его голос был очень нежным. Эван не собирался говорить «нам», но было уже слишком поздно.       Куинн вытер слезы с глаз тыльной стороной ладони.       Эван взглянул на Ксава, который, очевидно, изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица. Он ожидал, что ему придется приструнить Ксава, но не это. Что бы это ни было.       — Вы с Винтер пропали из «Светлого горизонта» на пару недель, — начал Эван.       Куинн сгреб в охапку одеяло.       — Мы были в яме, и они… делали всякие вещи. — Голос Куинна шепотом донесся до них.       — Ты можешь рассказать мне о яме? — спросил Эван.       — В полу. С решетками сверху. Сыро, темно… так холодно… — Куинн вздрогнул. — Мы так хотели пить и были голодны… — Его голос затих. — Потом пришли они и забрали Винтера… — Тихий стон вырвался из него.       Эван потер виски, чтобы остановить волну головокружения и прогнать это ощущение, но стены быстро сомкнулись вокруг него. Комната внезапно стала слишком маленькой, слишком темной, и воспоминания о приглушенных голосах эхом отдавались в его голове.        — …мы научим тебя перестать драться.       Затем его собственный голос:       — Пожалуйста, не засовывай меня туда! Я буду хорошим. Я обещаю…       — Можешь рассказать нам, как ты попал из приюта в яму, Куинн?       Спокойный, звучный голос Ксава прорвался сквозь хаос в голове Эвана. Он пришел в себя, вздрогнув, когда понял, что Ксав стоит рядом с ним, на его лице отразилось беспокойство.       Голубые глаза Куинна наполнились затравленным выражением, и он уставился на какое-то далекое видение.       Долгое мгновение прошло в тишине; затем к Эвану вернулся голос.       — Все в порядке, Куинн. Это не твоя вина.       Куинн встретился взглядом с Эваном, словно пытаясь увидеть в нем правду, и в этот момент внимание Эвана переключилось. Дело касалось уже не только наркотиков. Ему показалось, что он нашел родственную душу, и воспоминания всколыхнулись. Это не твоя вина. Отголосок его самого в детстве, вспоминающего, как он впервые поверил этим словам.       — Твоя мама любит тебя, — заверила его доктор Сэмпсон. — Но она не может позаботиться о себе, не говоря уже о тебе, пока сама не решит помочь себе.       — Но, может быть, если бы я помог, ей было бы не так тяжело, — сказал он.       — Если бы она заболела, — спросила она, — ты бы винил себя?       Он покачал головой.       — Это то же самое, Ченс. Это болезнь. Ты не смог бы помочь. Это не твоя вина.       Как бы сильно он ни хотел убрать наркотики с улиц, Эван хотел чего-то лучшего для Куинна и всех детей, таких как он сам и Куинн. Эван выждал мгновение, как для себя, так и для Куинна. Ему потребовались все его силы, чтобы усилием воли снять напряжение в теле и сосредоточиться на том, что было в его силах сделать.       — Ты слышал какие-нибудь имена? — спросил он наконец.       Куинн покачал головой.       — Они говорили по-испански. — Куинн начал дрожать, и слезы потекли по его пепельного цвета щекам.       Эван подождал, но Куинн больше ничего не сказал. У него были еще вопросы, но сейчас было не время.       — Ты молодец, Куинн. А теперь спи.       Куинн ничего не сказал.       — Ты можешь попросить медсестру позвонить мне в любое время, если вспомнишь что-нибудь, что, по твоему мнению, я должен знать, хорошо?       Взгляд Куинн был отстраненным.       — Я попрошу медсестру проверить тебя, — сказал Эван.       Когда они с Ксавом подошли к двери, Куинн сказал:       — Бливиан.       Они повернулись к нему.       — Что? — мягко спросил Эван.       — Бливиан, — повторил Куинн.       — Боливиец? — спросил Ксав.       Куинн больше ничего не сказал, скользнул в постель и натянул одеяло до подбородка.       — Я сейчас позову медсестру, — мягко добавил Эван.       В ответ тишина.