Одиночка/A Solitary man

      Не успел Эван закрыть за ними дверь, как Ксав повернулся к нему и спросил:       — Ты в порядке?       Беспокойство на лице Ксава разозлила Эвана.       — В порядке, — отрезал он.       — Нет, не в порядке. Только что ты задавал Куинну вопросы, а в следующую секунду ты перестал отвечать. Ты выглядел так, словно попал в сумеречную зону…       — Ты не должен был говорить! — Лицо Эвана вспыхнуло от смущения, когда он расправил плечи и встретился взглядом с Ксавом.       — Я заговорил только потому, что ты почти пять минут не произносил ни слова, — парировал Ксав. — Это было похоже на то, что ты пытался…       — Я думал!       — О чем?       — Ни о чем, — сказал Эван, взяв себя в руки и смягчив тон. — Важно то, что у нас есть связь между детьми и наркотиками.       — Какая связь?       — Боливия. Кокаин на наших улицах из Боливии.       — Половина кокаина в США поступает из Боливии. Это не имеет отношения к делу.       — Тогда почему Куинн упомянул Боливию?       Ксав посмотрел на Эвана, но, по крайней мере, он оставил тему странного поведения Эвана.       — Я не знаю и не узнаю, пока не смогу снова поговорить с Куинном.       Эван покачал головой.       — Ни за что. Иди и делай то, что обычно делают помощники шерифа после чего-то подобного, и держись от него подальше. — Он повернулся, чтобы уйти, и выругался себе под нос, когда двое мужчин в костюмах вышли из лифта и направились прямо к ним.       Ксав проследил за его взглядом и спросил:       — Кто они?       Эван проигнорировал вопрос Ксава.       — Джентльмены, — поприветствовал он с натянутой вежливостью. — Эван Фэйрчайлд, офис окружного прокурора округа Карвер.       — Картер Ди из "SBI" штата Северной Калифорнии, — сказал первый мужчина, пожимая Эвану руку, а затем указал на мужчину рядом с ним. — Это специальный агент Оливер Данн. Что здесь делает прокурор в два часа ночи по делу о пропаже людей? — многозначительно спросил он.       Дерьмо. Он не хотел ничего говорить о своей роли в этом деле. Они позвонят в Управление по борьбе с наркотиками быстрее, чем смазанная молния, и Фейсону отрубят голову.       — В помощника шерифа и двух молодых людей стреляли, специальный агент Ди. Джеймс Фейсон контролирует дело. — Гладкая ложь — это я.       — Вы тот самый помощник шерифа, о котором идет речь? — Ди многозначительно спросил Ксава.       — Помощник шерифа Ксавьер Константин, — вмешался Эван, прежде чем Ксав успел заговорить. — Могу я спросить, кто вам позвонил?       — Ребекка Вильгельм, — ответил Ди. — Мы начали расследование, когда пропали два мальчика. Она позвонила нам, чтобы сообщить, что они найдены и один из них мертв. Один из них мертв?       — К сожалению, да. В них обоих стреляли, один не выжил, — спокойно сказал Эван.       — Нам нужно письменное заявление от вас, помощник шерифа Константин, а также копия вашего отчета о происшествии. — Ди посмотрел на Эвана. — И заявление от мальчика, который выжил.       — Он в шоке и не разговаривает, — произнес Ксав.       Эван изо всех сил сдерживался, чтобы не бросить Ксаву заткнуться.       — Помощник шерифа Константин прав. Мальчик неразговорчив, и медсестра дала ему успокоительное менее десяти минут назад. Почему бы вам не позвонить мне в офис в понедельник утром, и мы попробуем поговорить с ним?       — Зачем нам связываться с вашим офисом? — Ди надавил.       Эван улыбнулся своей обычной улыбкой «к вашим услугам».       — Вам и не нужно. Однако мой офис решает, выдвигать ли обвинения в отношении погибшего мальчика, и я не могу начать дело без заявления мальчика. Для него будет гораздо легче выдержать одно собеседование, а не несколько, и это также позволит нашим офисам избежать дублирования усилий и бумажной волокиты, если мы все будем присутствовать.       — Извините нас, — сказал Ди, уводя Данна для разговора.       Эван повернулся к Ксаву и прошептал:       — Держи рот на замке.       — Почему?       — Потому что они заберут у тебя это дело и оставят работу только номинально. — Голос Эвана прозвучал слишком резко.       — Они не могут.       Эван подавил вздох.       — Ты не местный, помощник шерифа. Ты ни хрена не знаешь о том, что они могут или не могут.       Ксав лениво отдал ему честь. Эван не оценил сарказм. Он сдержал язвительный комментарий о Калифорнии, прежде чем собраться для второго раунда с SBI.       Ди и Данн вернулись к ним.       — Мы вернемся в понедельник утром, — сказал Ди.       Эван изобразил свою лучшую фальшивую улыбку.       — Во сколько?       — В восемь.       — Врачи будут делать обход в это время. Предлагаю в десять, после того, как они уйдут, — вежливо добавил Ксав.       Эван посмотрел на него и подавил первобытный крик.       Ди вздернул подбородок и посмотрел на Ксава взглядом «да, точно» и согласился.       — Мы вернемся в десять утра в понедельник. Хорошего дня, джентльмены. — Они повернулись и направились к лифту.       Эван подождал, пока дверь лифта закроется.       — Какую часть «заткнись» ты не понял? — прорычал он, поворачиваясь к Ксаву.       Ксав улыбнулся.       — Я понял.       Эван подошел ближе, его лицо теперь было в нескольких сантиметрах от лица Ксава, он едва сдерживал ярость.       — Тогда что, черт возьми, все это значило?       — Я тоже хочу быть здесь, а я не работаю по утрам.       Сдерживаемая ухмылка Ксава вывела Эвана из себя. Ради всего святого!       — Иди домой, Ксавьер! — Сердце Эвана так сильно билось о ребра, что было больно. Пятнадцать гребаных лет он совершенствовал свое самообладание, и математик с длинными волосами заставил потерять его. Какого хрена?       — Ксавьер.       — Что?       Теперь Ксав улыбался.       — Мне нравится, когда ты называешь меня Ксавьер.       Эван ничего не мог с собой поделать. И закатил глаза.       — Иди домой! — Он развернулся на каблуках и направился к лифту. Он не оглянулся на чертовски горячего, кокетливого, отвлекающего Ксавьера Константина. Ни за что на свете. Он не обернется.       Оказавшись в безопасном одиночестве за дверьми лифта, Эван сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем с удвоенной силой нажать на кнопку первого этажа. Затем послышался смешок, и он покачал головой. Невероятно. Это было почти весело! Жаль, что Ксавьер Константин был полицейским — Эван с удовольствием надрал бы ему задницу в суде.       Но что, черт возьми, произошло в комнате Куинна? Он задавал вопросы, и все было в порядке. Пять минут? Он отключился на пять гребаных минут? Куинну было столько же лет, сколько и ему, когда он попал в приемную семью, но, работая на окружного прокурора, он иногда имел дело с детьми, находящимися в приемной семье. Эти случаи никогда не вызывали воспоминаний — кошмаров — о его прошлом.       Какое это имеет значение? Ты здесь для того, чтобы выполнять работу, и ничего личного. Его задачей было опросить Куинна как свидетеля преступления. Конец истории.       А потом появился Ксав. Нажимал на кнопки. И эта гребаная ухмылка! Ты позволил ему добраться до себя.       Эван сделал еще один глубокий вдох и подумал о том, чтобы позвонить Фэйсону. Он вытащил телефон из кармана: 2:00 ночи. Слава Богу, было слишком поздно звонить. Ему нужно было время, чтобы разобраться во всем. Все внезапно стало очень сложным. Ему нужно поспать, чтобы он мог сосредоточиться на завтрашних последствиях.       И снова он отогнал воспоминания, которые угрожали ему. Ночь обещала быть долгой.