Одиночка/A Solitary man

      Ксав подписал документы об выписке, взяв свой экземпляр, а остальное оставил на стойке. Затем он понял, что у него нет возможности добраться до офиса, «Харлей» остался у офиса.       — Извините? — Медсестра подняла глаза от своих бумаг с легкой улыбкой. — У вас есть номер такси?       Она выглядела испуганной.       — Боже милостивый. Вы хотите сказать, что вас некому забрать? Ужасно. Я вызову для вас такси.       После адских последних пяти часов он оценил ее сочувствие.       — Спасибо.       — Адрес?       — Офис шерифа. — Он не мог дождаться, когда доберется до дома и завалится спать.       Она подняла трубку и набрала номер.       Он положил в карман бумажник и ключи — единственное, что у него осталось после того, как Уинстон забрал его пистолет, значок и жилет, а затем потянулся за клочком бумажки в кармане.       — Такси будет здесь через несколько минут, — сообщила она ему. — Они заберут вас прямо у входа.       — Спасибо.       Она просмотрела его документы, одобрительно кивнула и протянула ему рецепт на обезболивающее.       — Каждые четыре часа по мере необходимости.       — Спасибо. — Он просмотрел рецепт и сунул его в карман.       — Вы поступили очень хорошо, вы спасли этого мальчика, — искренне сказала она.       Он натянуто улыбнулся ей. Если бы только он спас обоих мальчиков.       Такси высадил Ксава перед офисом, но он не потрудился зайти внутрь. Ему было неинтересно отвечать на праздные вопросы любопытных. Он направился через парковку к своему «Харлею». Достал шлем и из седельной сумки куртку. Поморщился от боли в спине, когда натягивал куртку, и снова поморщился, когда поднял руку, чтобы надеть шлем.       Может быть, он становился слишком стар для таких дел.       Он во весь опор помчался к набережной. Теперь на него смотрели три пары голубых глаз, сердитых, обвиняющих. Потеря троих детей за четыре месяца — это было больше, чем он мог выдержать, и от безудержной ярости, которую он испытывал, чуть не свернул резко в поле. Он съехал на обочину, сорвал шлем и издал гортанный крик в небеса. Преступления, которые взрослые совершали против детей, были за гранью чудовищности — и его способности понять их. Он научился направлять свою ярость продуктивным образом — не важно, что усилия одного человека в море преступников были тщетны, — и он продолжал, спасая одного мальчика за раз. Он был чертовски хорош в своей работе, но теперь сомневался в себе, и в мире не было чувства ужаснее. Он посмотрел на звезды, все еще мерцающие в голубоватом предрассветном небе, и задумался, сколько еще он сможет вынести, прежде чем его эффективность пойдет на спад.       Когда его дыхание замедлилось, а гнев обуздан, он поехал дальше под «Эхо» Джейсона Уокера, звучащее в его шлеме. Теперь Куинн был совсем один. От мысли о потере брата у него защемило в груди. Он не вынес бы, если бы потерял брата, и он не мог представить, каково это — потерять близнеца. Стрелка на его индикаторе гнева угрожала снова перейти в красную зону, и он немного притормозил. Он смог спасти Куинна, и ему нужно было сосредоточить на этом всю свою энергию. Ему не нужно было знать почему похитили мальчиков. Он знал почему. Но он не ожидал, что бордель окажется изолятором. Он мысленно покачал головой, сосредоточившись на дороге. Бордели обычно были последним местом, где торговцы людьми держали детей для продажи.       Он остановился на пирсе. Убрав шлем, он спустился по доскам и сел в конце, чтобы понаблюдать за восходом солнца. Оно не торопилось подниматься, сияющее, окрашивая восточный горизонт оранжевыми, красными и розовыми красками.       Его разум вернулся к мыслям об Эване, и он пожалел, что они разошлись по своим углам, а не пошли домой вместе и не проснулись этим утром рядом друг с другом. Они могли бы немного узнать друг друга, наверное, у них была возможность выяснить, может ли что-то быть между ними. Гибкое тело Эвана, секс под лучами солнца, проникающими в окна, совместное принятие душа, Эван целует его, пока он пытается приготовить завтрак… Решив, что завтрак не стоит …       Ему нужно было покончить с фантазиями об альтернативной вселенной. Это не случится, если он не преодолееи пассивно-агрессивное поведение Эвана.       Он работал с жертвами в течение многих лет, и было ясно как божий день, что Эван боролся с чем-то внутри себя. Ксав понимал эмоциональный ущерб, как он проявляется и как он действует на людей, как огромный груз, и лишает их возможности жить счастливо, если они позволяют ему это — язвительное, эгоистичное, эгоцентричное и незрелое поведение, которое скрывает уязвимые места в тщетной попытке сохранить пуленепробиваемый эмоциональный барьер. Оболочка. К сожалению, за таким поведением также часто скрывалось прекрасное сердце.       Он задался вопросом, что так замедлило эмоциональный рост и зрелость Эвана. Эван изливал свою личную ярость на мир столькими разными способами, что это было похоже на игру в прятки, просто чтобы поговорить с ним. «Я» и «мне» были единственными местоимениями в его словаре, за исключением тех случаев, когда дело касалось критики. Затем «ты» стало местоимением дня.       У Ксава не было желания становиться побочным продуктом личных проблем Эвана. Он не позволил бы себе стать сопутствующим ущербом на радаре Эвана. Он щелкнул пальцем по камешку, и тот отлетел в сторону, Ксав подумал, догадывается ли Эван, насколько он читаем.       Ксав покачал головой. Действительно ли он хотел инвестировать в Эвана? Скорее нет. Но пока он будет непредвзятым. Ртбросил еще один камешек и поднял воображаемый бокал за себя. Выпьем за то, чтобы найти прекрасное сердце Эвана.       Он наблюдал, как траулеры отправляются в путь. Они были похожи на гигантских комаров, исполняющих странный танец на воде, пока выходили в море. Их были сотни. Он предположил, что ему не следовало удивляться.       С другой стороны, он не тратил времени на изучение рыбной промышленности Северной Каролины и сделал мысленную пометку изучить ее сегодня.       Он огляделся и обнаружил траулер, который еще не отошел от причала. Охваченный любопытством, он поднялся на ноги и прошелся по пирсу и через причал, чтобы получше его рассмотреть. Он наблюдал, как команда устанавливала сети и готовилась к выходу в море.       — Могу я вам чем-нибудь помочь?       Ксав улыбнулся рыбаку.       — Я никогда раньше не видел траулер.       Мужчина с улыбкой откинул назад свою грязную кепку.       — Вы все не из этих мест?       Ксав улыбнулся и покачал головой.       — Что ж, зайди и посмотри.       Теперь Ксав, заинтригованный еще больше, забрался на борт лодки.       — Меня зовут Хэтч. Я капитан. — Мужчина протянул руку в перчатке.       Ксав пожал ее, несмотря на ее грязный вид.       — Ксав.       Капитан провел для него небольшую экскурсию, и они закончили у бункера.       — Это бункер. Он сортирует улов, прежде чем отправить его в трюм вон там.       Ксав заглянул в трюм.       — Он огромный.       Мужчина хихикнул.       — Вмещает две тонны в хороший день.       Ксав указал на большое круглое отверстие в шахте в верхней части трюма.       — Что это?       — Туда поступает вода, чтобы улов оставался влажным. При желании мы можем заморозить улов.       — Траулер с полным спектром услуг?       Капитан Хэтч расплылся в улыбке от гордости.       — Моя «Дженни» — хорошая лодка, и на ней честно зарабатывают.       Ксав улыбнулся при упоминании лодки Форреста Гампа.       — Самое красивое название на всем белом свете.       Хэтч с усмешкой кивнул, затем нагнулся, поднял стальную решетку в трюм и перебросил ее через борт. Лязг, который она издала, приземлившись на палубу, был оглушительным, и стал только громче из-за похожего на пещеру трюма внизу. Слова Куинна внезапно эхом отозвались в его голове. В полу. С решетками сверху. Сыро, темно… так холодно.       — Куда вы деваете рыбу в конце дня? — спросил Ксав.       — Сбрасываем в процессоры в трюмах, подобных этому, но гораздо больших.       Выдавив улыбку, Ксав спросил:       — Вы можете спуститься туда?       Хэтч ухмыльнулся.       — Как, по-вашему, мы чистим?       — Кто-нибудь там когда-нибудь застревал?       Хэтч рассмеялся.       — Конечно.       — Как из этого выбраться?       — Лестница на стене. — Хэтч хихикнул. — Почему ты спрашиваешь? Хочешь спуститься в мой трюм?       Ксав усмехнулся.       — Спасибо, но путешествовать с дохлой рыбой — не мое.       Хэтч рассмеялся:       — Лучше не стоит.       — Я просто пытаюсь понять, как это работает.       — Да ты просто наполняешь ее уловом, чистишь и снова наполняешь!       Настала очередь Ксава громко рассмеяться.       — Думаю, мне стоит поискать информацию в Интернете, прежде чем приставать к рыбакам.       — Я не против. Собираетесь открывать завод?       — Я? Нет. Я новый помощник шерифа, просто пытаюсь узнать больше о городе.       Улыбка Хэтча погасла.       — У меня будут неприятности?       Улыбка Ксава стала шире.       — Ни в коем случае. Но, может быть, вы сможете мне кое с чем помочь.       — Что у вас на уме?       Ксав на мгновение задумался, оценивая, насколько прямолинейным он может быть.       — Если бы я хотел что-то провезти контрабандой, как бы я это сделал?       Хэтч отвел взгляд и сплюнул, затем снова повернулся к Ксаву.       — Все зависит от того, что ты перевозишь контрабандой. — Он снял кепку, пригладил волосы рукой в перчатке и снова надел ее. — Например. Если не нужно дышать, балласты будут хорошим местом. Но если нужно дышать, тогда вашим единственным местом будут трюмы.       — Трюмы? Больше одного?       — Зависит от размера лодки. На этой лодке у меня только один трюм, но у меня также есть резервуар для наживки, который можно использовать как небольшой трюм.       — Насколько он большой?       — Большой и глубокий. — Хэтч развел руки так широко, как только мог, и повернул их вертикально на девяносто градусов. — Так какой товар, помощник шерифа?       Ксав поиграл с идеей рассказать ему правду и предпочел полуправду.       — Гипотетически говоря?       — Да.       — Люди.