Одиночка/A Solitary man

      В 10:00 утра Эван поднял телефонную трубку и набрал номер. Он просмотрел несколько новых дел и поручил их юристам в офисе, проверил, готовы ли документы по двум делам, назначенным на предварительное слушание на следующей неделе, а также изучил и утвердил стопку документов, ожидающих его подписи. Короче говоря, он сделал все, что было у него на столе, и не мог больше откладывать звонок Фэйсону, а Фэйсон уже наверняка услышал бы о том, что "DSS" копается в его делах.       — Фэйрчайлд? Какого черта ты мне не позвонил? Инопланетяне похитили твою задницу? Или ты меня игнорируешь? — Потребовал ответа Фейсон, прежде чем Эван успел вымолвить хоть слово.       — Мои извинения, сэр. Я вернулся из больницы около трех утра и проспал, — солгал Эван.       — Я плачу тебе не за то, чтобы ты спал, когда мой округ попадает на первую полосу «Роли Ньюс энд Обсервер».       Вот черт. Статья на первой полосе могла привлечь особенное внимание "SBI", и Эван молился, чтобы они держались подальше. Он также сильно молился, чтобы национальные СМИ не перехватили эту историю. Фейсон хотел внимания СМИ только в том случае, если это сработает в его интересах. А именно, если бы он контролировал настроение общественности, и пресса выставила бы его в самом ярком свете.       Несмотря на притворную жалобу Фейсона, Эван знал, что это было именно то, на что надеялся Фейсон.       Ему нужно было избавиться от Фэйсона, что могло произойти только в том случае, если бы он смог убедить Фэйсона, что они могут использовать внимание прессы в его пользу.       — К сожалению, этого следовало ожидать, сэр — быстро сказал Эван. Ему нужно было избавиться от Фэйсона. — Я разберусь.       — Скажи мне, насколько все плохо?       Эван объяснил основные факты, зная, что Фэйсон уже слышал большинство из них. Фейсона избрали из-за его связей. Печально, но большинство связей Фэйсона обычно оказывались бесполезными, за исключением связей с криминальным сообществом. Фэйсон был сторонником четкого изложения фактов. Эван отбросил эту мысль с легким раздражением. Фэйсон был Фэйсоном. Эван давно научился не тратить время впустую, пытаясь угадать мотивы этого ублюдка.       — Идеи? — потребовал Фэйсон.       Эван подумал, стоит ли ему рассказать Фэйсону о варианте, который они с Ксавом обсуждали, что торговля наркотиками и детская проституция связаны между собой, затем решил, что будет придерживаться фактов.       — В предварительных показаниях свидетелей упоминался таулер, из тех, что ловят креветки — сказал он.       — Креветки? — Фэйсон рассмеялся. — Если бы я получал доллар за каждую креветку в доках, мне бы не нужна была работа.       — Этот был замечен ночью. Гораздо позднее. — Когда Фэйсон не сразу остановил его, он продолжил: — Если поставщики наркотиков избегают I-95 и ввозят их водным путем, это объясняет увеличение производства в округе Карвер…       Фейсон так громко смеялся в трубку, что Эвану пришлось отвести трубку от уха.       — Я знаю, что ты родом из Берти, но ты живешь здесь достаточно долго, чтобы знать, что в этих краях траулеров больше, чем нужно. Нет ничего особенного в том, что траулер припозднился. Вероятно, были проблемы с двигателем. Я бы не удивился, учитывая, какой у них плохой сезон.       — Но, сэр, может этот как раз то, что мы искали. Подумайте об этом. Вы могли бы отправить товар из Флориды и перевести…       — Я поговорил с Тэлли о том, как лучше всего с этим управиться, — прогремел Фейсон в трубке.       — Управиться с чем? — Управление делами в офисе окружного прокурора было его работой в качестве главного помощника окружного прокурора.       — Это не твоя забота. Речь идет о том, чтобы отправить сообщение преступникам. Повышаем ставки, — сказал Фейсон. — Нам нужно сделать заявление, и суд — лучшее место для этого.       Эван приготовился к худшему. По его опыту, «советы» Тэлли по управлению офисом окружного прокурора были так же бесполезны, как сиськи у кабана.       — Я хочу, чтобы ты забрал дело у Хэвелока, — продолжил Фейсон. — Как его? Дэвидсон?       — Дэвис, — поправил Эван. Он хорошо знал это дело. Несколько обвиняемых, все мелкие наркоторговцы, пойманные в ходе спецоперации, которую провели офис шерифа.       — Я хочу, чтобы ты занялся этим, — повторил Фейсон. — Сильное присутствие в суде покажет дилерам, что мы не валяем дурака.       — Но, сэр, — запротестовал Эван, — делом Дэвиса занимается Марси Гейл. Она проделала прекрасную работу…       — Не зли меня, Фэйрчайлд, — пригрозил Фейсон. — Только потому, что ты учился в какой-то заурядной юридической школе, это не значит, что ты хорош в противодействии организованной преступности.       Эван знал, что спорить бесполезно, но он не мог остановиться. Он был не против заниматься делами о наркотиках низкого уровня, когда этого требовала рабочая нагрузка, но это серьезно сократило бы время, необходимое ему для того, чтобы разобраться в общей картине.       Пять минут спустя Эван повесил трубку, так и не сумев убедить Фэйсона в том, что назначение его на дело Дэвиса было ошибкой. Не просто пустой тратой времени, а сранной ошибкой.       Он откинулся на спинку стула и потер переносицу. Он чертовски устал. Устал от этой херни. Устал ходить по яичной скорлупе, чтобы сохранить хрупкий мир. Как, черт возьми, ему взбрело в голову, что он должен участвовать в расследовании смерти Винтера?       Он последует протоколу и возьмется за дело Дэвиса. Он опросит свидетелей, наркотиках и связи с траулерами, но он позволит офису шерифа заниматься своей работой. Он останется на периферии этого, но постепенно соберет улики, необходимые для того, чтобы отрубить голову змее. Он придумает, как избавиться от наркотиков в «Гавани Дэйрз», несмотря ни на что.       Ему нужно было очистить свой разум, и он подумал о своей парусной лодке на пристани. Несколько часов на воде, и он сможет избавиться от чувства клаустрофобии, которое мучило его все утро.       Эван прибыл на свою лодку около 14:00, заехав к себе домой, переоделся в шорты и футболку. Изящная модель "Hunter 33", которую он приобрел перед тем, как оставить частную практику, была достаточно компактной для использования в одиночку, но при этом достаточно удобной для длительного путешествия через Багамы в Карибское море. Не то чтобы он нашел время проплыть на ней дальше Внешних берегов, имея столько работы, сколько валялось на его столе, но идея провести месяц на воде была тем, к чему стоило стремиться.       Солнце стояло высоко в небе, когда он поднялся на борт, и сильный бриз с воды смягчал жару и влажность. Он снял парусиновые чехлы и посмотрел на реку "Нойз". Вода рябила и искрилась от сильного южного ветра, создавая волны с белыми гребнями, обещавшие захватывающую прогулку. Скорость от восемнадцати до двадцати узлов.       Идеальный день для паруса.       Он направился к пляжу Миннесотт. Лодка, которую он назвал «Одиночка», прыгала на волнах. Он громко рассмеялся, когда особенно большая волна окатила его, намочив одежду. Лучше, чем любой кондиционер.       Было чертовски здорово стоять за штурвалом, борясь с ветром. Здесь, на воде, напряжение, поселившееся в его животе, исчезло. Он подумал о Ксаве, и на этот раз обычная потребность бодаться растворилась во что-то более мягкое. В голове крутился «Одиночка» Нила Даймонда, и он представил, как Ксав улыбается. Ксав отпускает глупую шутку. Ксав оглядывается на него и видит Ченса таким, какой он есть — принимает его, все его проблемы и все такое — вместо Эвана и его твердой оболочки.       Он позволил своим мечтам идти дальше. Ксав на палубе, держась за мачту, улыбается ему, а его длинные волосы хлещут по лицу. Может быть, он поставил бы лодку на автопилот и присоединился бы к Ксаву на корме, наблюдая за дельфинами, которые гоняются за косяками рыб в воде. Кожа Ксава загорела от лета в Северной Каролине. Гладкая. Мягкая.       Фантазия, которой можно предаваться, и благодаря ему самому никогда не сможет случиться. Тем не менее, Эван не отогнал от себя эти мечты. Представлять себя с кем-то, кто его любит, ничему не повредит, верно?